Stages of love

«And if I told you that I loved you You'd maybe think there's something wrong I'm not a man of too many faces The mask I wear is one» Dominic James Miller 1993

      Интересно, почему я почти ничего не помню после того вечера. Наверное, потому что в тот отрывок моей жизни не было её рядом. Только съемки, участники, другие проекты. Бесконечная беготня от которой я уставал как физически, так и морально. Усталость я чувствовал на постоянной основе, но рядом с Тиной я забывал о ней напрочь.       Конечно, мы ничего не обсудили, и, сказать честно, это убивало меня. Она решила сделать вид, что ничего и не было, а на площадке начала уже свою игру в певицу с мировым именем и холодным сердцем. Как же в её стиле. Но игра не должна была закончиться так просто, это уже не в моем стиле.       Хотелось сделать ей приятно, заставить почувствовать меня, обратить внимание, которым она обделяла, специально обращалась ко мне только в эфире, только при свете камер. А мне, мне это нравилось, это разжигало огонек, потухший где-то в гробницах израненного, отторгавшего любую, даже самую приятную угрозу, сердца.       Дан придумал выступление последним. Это был номер трех уникальных участников и посвящалось оно ей, и только ей. Еще в самом начале их истории, он узнал о ее любви к слишком популярной иностранной песне. Но перепеть ее было слишком банальным для такого творческого человека как он. А, когда он возвращался домой, после тяжелого съемочного дня, включая радио и сразу попадая на другую, уже его любимую песню, вопросы отпали сами собой, номер родился за считанные дни.       В тот съемочный день она была одета по-новому, но всё также безупречно, женственно и утонченно. Красная помада, которая раньше отвлекала моё внимание, ненадолго исчезла и позволила насладиться её мягкими чертами лица и выразительными глазами, нового цвета моего притяжения.       Участники его команды вновь и вновь появлялись на сцене и сменялись другими. Дан ждал это выступление в большей мере. Когда трое участников смотрели на него как один, свет немного приглушили, а первые ноты стали одаривать зал своим звучанием, весь фокус мужчины сместился на Тину. Впервые он наблюдал только за ней, созерцал в голубом полумраке съемочного павильона. Чертовски приятная картина. Любимая песня для любимой женщины? Холодный ветер с дождём усилился стократно       Слова, словно мед лились в такт мелодии. Пока Тина вникала в суть происходящего, он посчитал должным встать со своего кресла, ловко подбираясь ближе. Что у любви у нашей села батарейка — Стинг не те слова поет, да? — вопрос остался без ответа, он, коварно улыбаясь, решил воспользоваться моментом, садясь на бортик кресла и проводя своей рукой по её голой спине, уже знал что это слепая зона для камер и мысленно ликовал от происходящего. Я тосковал по тебе в минуты расставания       Она не обратила на это внимание, но мурашки по всему телу говорили больше слов, и он поспешил пойти ещё дальше, беря её за руку. Ты возвращалась ко мне сквозь сны и расстояния       Тина лишь кокетливо посмеялась, но он прекрасно понимал что она не оставит это без внимания. Она среагировала моментально, решила контратаковать, сев на противоположный бортик, но при этом сместив взгляд на карие глаза. Дану это было на руку, ведь поддерживать с ней долгий зрительный контакт, было его любимым занятием. Игра в гляделки. Игра, в которой она не собиралась останавливаться, а оказалась незаконно близко, смотря уже сверху вниз. Дан, опять провел рукой, только уже по ее щеке, что к счастью не попало в объективы, и тогда она смутившись и даже покраснев, отошла от него и принялась смотреть выступление дальше. I know that the spades are the swords of a soldier       Эти строки придали ему смелости, и он, сначала отойдя а потом приблизившись, подал ей руку, приглашая на что-то вроде импровизированного танца, на деле, это было желание почувствовать ее рядом. Когда она согласилась, он прижал ее так, чтобы она не смогла убежать вновь, но и так, чтобы не причинять ей боль. That's not the shape of my heart       Они пропели последние строки одновременно, и она снисходительно улыбнулась, даже не смущаясь отсутствием хотя бы минимальной дистанции. Заведя руку за ее спину, он задержался, слегка поглаживая ее костяшками пальцев и положил ладонь на ее плечо, ловя непонимающие взгляды коллег и даже операторов. Песня закончилась, а Тина, почти незаметно для других, и очень заметно для него, погладила мужскую руку, возвращаясь к своему креслу. — Балан меня отвлекал. Я не насладилась пением. Я не могу расслышать! — Тина первая нарушила тишину и была похожа на маленького, недовольного ребенка, который на самом деле был всем очень доволен. — Чем ты насладилась? — сквозь наглую улыбку процедил певец, вынуждая её краснеть своей намеренной оговоркой. — Не насладилась пением ребят…— ответила она, понижая голос и устремляя недовольный взгляд на певца. — Я бы с удовольствием хотела бы вас услышать, но он же не дал мне! — её голос становился все громче, а тон холоднее. — Я тебя отвлек слишком сильно, извини. — он решил отступить, проигрывая партию их игры, но медленно приближаясь к выигрышу во всём противостоянии. — Да, сильно, сильно.— тон стал нежнее и ее замечание вновь стало походить на детский лепет. — Пересадите меня на последнюю парту, пожалуйста. — после этих слов, она опустилась в кресло, смотря на участников, но выглядя настолько задумчивой, давая понять что она что-то для себя решает.       А он уже давно всё решил. Когда увидел ее впервые, когда она его поцеловала, когда он украдкой наблюдал за ее репетициями и приносил ей латте на миндальном без сахара, от которого она всегда отказывалась, хотя это был ее любимый напиток. Кофе оставался под дверью ее гримерной. Монатик, чья гримерка была соседней, не мог смотреть на этот беспредел и вручал его Тине, не давая ей права на отказ, а Потап, пару паз даже забирал кофе и заряжался бодростью аж до конца съемочного дня.       Это выступление дало понять, что играть больше не входило в его планы, ведь каждая игра рано или поздно заканчивается. Но то что происходило между ними не должно было закончиться во что бы то ни стало. А пока, игра, правила которой были известны только двум, выходила из под их контроля.       Успеть поговорить с ней, до того как она скроется и превратит всё, что произошло тогда в шоу, было его главной целью. Но он проиграл тогда, ведь она убежала как только объявили об окончании съемок. Хотя начало ноября, точнее первое число, сжалилось над ним и всё изменило.       Прошел месяц с последнего нормального разговора, вне всяких камер. Да, они продолжали общаться на съемках и делать вид что уже стали хорошими друзьями, но после отключения камер Тина казалось забывала о его существовании и показывала это всем своим видом и поведением. Перестала улыбаться ему во время очередных репетиций, перестала заглядывать внутрь гримерной, когда проходила к своей. Даже перестала отправлять эти дурацкие видео с котами, которые всегда заставляли её смеяться. Она больше не была с ним собой. Это волновало его, но больше его волновало то, как сильно на него влияет Кароль, не замечая, но умело используя своё новое оружие, играя на сердечных струнах холостяка.       Репетиция с его командой, была закончена еще пару часов назад, но он не спешил уходить. Не видел смысла. Пустая квартира, пустая жизнь и сердце тоже пустое. Обыденность.       Вместо желания поехать домой, возникло другое. Сесть напротив инструмента и отключиться от мира, хотя бы ненадолго. Руки сами воспроизводили знакомую немногим мелодию. Она была почти им забыта, но всё равно оставалась одной из любимейших в его нескромной коллекции. Напоминала ему о молодости, начале своего пути и первых серьезных отношениях с девушкой, чье имя он уже и не вспомнит. — Красиво — ставший уже привычным голос, несмело нарушил тишину. — Тина? — он прервался, но не хотел поворачиваться, боясь что ему это лишь послышалось. Она не должна быть здесь сегодня, но даже если она и оказалась с ним в одном помещении, что поменялось с предыдущего раза когда она умело игнорировала его существование? — Не говори ничего, продолжай, пожалуйста. — голос становился отчетливее, это значило только то, что она уже подошла совсем близко, ведь говорила Кароль почти шепотом. Такая простая, без платья с глубоким вырезом и макияжа, одетая в обыкновенную темную водолазку и джинсы, собрав идеальные локоны в хвост. Такая простая, но и такая же красивая, немного по-другому, но не менее.       Мелодия зазвучала с новой силой — громкой и смелой. Мужчина перебирал клавиши инструмента с особым трепетом, ведь очень редко играл для кого-то одного, тем более авторские произведения. Когда его игра подошла к логическому завершению, Дан помедлил, выключая разрывающийся от сообщений телефон и плотно закрывая крышку инструмента.       Поворот головы и мгновенное удивление, а сразу за ним, чувство невинной нежности, доля грусти и сожаления из-за потраченного на недосказанность времени. Все его чувства меркли на фоне ее стеклянных синих глаз. Её тронуло. Так и должно было быть. Мелодия подошла её будущей исполнительнице.       Вопросы, которые до этого сидели в голове, исчезли сами собой и заменились на желание действовать. Одним движением руки, он взял ее запястье и слегка потянул, сажая на колени. Она смутилась, но не предприняла попытки встать. Ее взгляд метался, она словно пыталась подобрать нужные слова и после недолгого молчания, начала: — Дан, я… — Тина, ты там? — голос Орлова был похож на пощечину, и показался ему самым ненавистным, который ему когда-либо удавалось услышать.       Шаги становились слышны всё отчетливее. Дан убрал свои руки с её талии, позволяя ей тихо уйти, чем она и воспользовалась. Но перед этим, Тина оставила легкий поцелуй в уголке губ, который оборвался слишком быстро, чтобы Дан смог осознать происходящее.       Слова вновь оказались не нужны— за них прекрасно говорили действия. А его игра померкла, на фоне её. Он был готов с гордостью признать поражение, чтобы продлить все быстротечные моменты, подаренные ею.