Князевы

Жанна выходит из кабинета Марины Евгеньевны с идеально отработанной, на первый взгляд, холодной уверенной походкой, хотя внутри у неё бушует смесь облегчения и раздражения. В голове всё ещё крутится имя новой партнершы — как её там звали? Она помнит, что Марина произнесла его чётко и официально, но в тот момент Жанна была слишком занята тем, чтобы не утонуть в зелёно-карем взгляде начальницы и не расплавиться под её ледяным голосом. «Настя? Нина? Нет… точно на Н…» — мысленно перебирает она, пока идёт по коридору, стараясь сохранить лицо непоколебимым. Перед ней стоит та самая женщина — новая бизнес-партнёрша Марины. На вид лет тридцати с небольшим: утончённая, с мягкими чертами лица, пепельными волосами, аккуратно собранными в небрежный пучок, и лёгкой, но дорогой косметикой. На ней деловой костюм подчёркивающее талию, и строгие лодочки — видно, что эта женщина не только знает толк в моде, но и не любит показного лоска. Её глаза — серо-голубые, внимательные и дружелюбные, в отличие от холодного взгляда Марины. Жанна останавливается перед ней, и сердце у неё на миг уходит в пятки: она абсолютно не помнит имя. — Эм-м… — неловкая пауза, и Жанна понимает, что просто молчать нельзя. — Извините, пожалуйста, у меня сегодня… ну, немного сумбурный день. Можете пожалуйста напомнить, как вас зовут? Женщина мягко улыбается, слегка склонив голову набок. — Надежда Алексеевна. Но можно просто Надя, если хотите. И, пожалуйста, давайте на «ты». Я не люблю вот эти все официальности, — её голос лёгкий, мелодичный, словно журчание ручья. Жанна облегчённо выдыхает и сразу же перестраивается на непринуждённый тон. — Надя, приятно познакомиться. Я — Жанна, но друзья зовут меня  Хмелик, хотя я их за это тихо ненавижу, — она кривовато улыбается, и Надя тихо смеётся, прикрывая губы ладонью. — Хорошо, буду просто Жанна, без уменьшительно-ласкательных, — подыгрывает она, и между ними сразу устанавливается лёгкий, дружеский контакт.В мыслях Жанна вся спотевшая стоит и краснеет от стыда.Но по лицу и не скажешь Пока они идут по коридору к свободному кабинету, Жанна ненавязчиво рассказывает, какие здесь порядки, где кофе, где можно спокойно поесть, не опасаясь отравления,где можно вызвать асистента и в том числе отыскать ее.Наконец, они доходят до кабинета. Светлый, с большими окнами, с новым столом и креслом — всё ещё пахнет деревом и лаком. Жанна открывает дверь и, слегка поклонившись, театрально произносит: — Ваши новые владения, мадам. Надеюсь, вам будет комфортно. Если что-то понадобится — от стула до секретного пароля от вайфая — зовите меня. Я пока ваш личный помощник но скоро должна будет подойти к вам Ира.Ее контакты я оставила тебе на столе в блокноте. Спасибо Жанна.Я смогу как-нибудь тебя вытащить из офисной роботы на чашечку кофе?Надя немного улыбается закрыв глаза Думаю да!Жанна чуть прикусывает губу, пряча улыбку, и делает пару шагов назад. — Думаю, мы ещё увидимся. Ну всё, я побежала, у меня тут тоже свои квесты. Обустраивайся, — и с лёгким взмахом руки она уходит, ощущая за спиной дружелюбный, тёплый взгляд Нади. Путь обратно к кабинету Марины кажется Жанне длиннее, чем обычно. Она мысленно прокручивает разговор с Надей, но как только открывает дверь, её внутренний барометр сразу же перестраивается на «режим строгого профессионала». Марина сидит в своём кресле, идеально прямая, как всегда, с выражением лица, от которого у Жанны слегка подгибаются колени. В руках у начальницы — бокал воды, на столе — айпад и аккуратная стопка бумаг. — Хмелик, — голос Марины холодный и безапелляционный. — У нас появился новый повод потрясти светское общество. Жанна настораживается, едва ли не вжимаясь в пол. — Что именно вы имеете в виду? — В субботу состоится открытие Aurora Media Hall, — говорит она, чётко расставляя акценты. — Это не очередной корпоративный фуршет. Это крупнейший медиакомплекс в столице, который объединит телеканалы, стриминговые сервисы, рекламные агентства и площадки для международных мероприятий. Жанна моргает, стараясь скрыть недоверчивую ухмылку. — Звучит как место, где собираются люди, у которых слишком много денег и слишком мало фантазии, — позволяет себе тихую реплику она. Обычно за такие слова Марина бы метнула взглядом, от которого даже кофе в чашке закипел бы, но сейчас она лишь холодно продолжает: — На это открытие приедут политики, международные инвесторы, главы крупнейших компаний. Для некоторых это — игра на выживание, для других — демонстрация силы. Для меня — способ показать, что наш бизнес остаётся в лидерах. Её пальцы медленно скользят по краю айпада. — И я не имею права пропустить такое событие. Жанна поднимает брови, стараясь не выглядеть чересчур заинтересованной. — Понимаю. Но… — она делает паузу, подбирая слова, — какая роль у меня во всём этом параде тщеславия? Марина встаёт. Движение плавное, но в нём чувствуется власть.Буд-то бы время замедлилось Она подходит ближе, обходит стол и останавливается на расстоянии пары шагов. — Ты пойдёшь со мной, — говорит она просто, но её тон не оставляет места для возражений. — Твоя задача — быть рядом, обеспечивать мне комфорт и помогать ориентироваться. Марина чуть прищуривается. — Ты слишком хорошо знаешь, кто есть кто в этих кругах. Ты умеешь читать людей, их жесты, их слабости..Просто досконально и подробно выучишь биографию каждого без исключений Жанна невозмутимо пожимает плечами, хотя внутри слегка закипает. — То есть я должна быть вашим персональным навигатором и, возможно, живым фильтром сплетен? — Если угодно, — спокойно отвечает Марина. — Но есть и вторая причина. Её голос становится тише, почти холоднее. — Я не люблю такие мероприятия. Они требуют улыбок, вежливости и бесконечного терпения. Она делает короткую паузу и добавляет: — И иногда рядом нужен человек, который понимает без слов, когда стоит уйти от разговора или переключить внимание. Жанна опускает взгляд на пол, скрывая непроизвольную тень улыбки. «Понимает без слов, значит? Интересно, кого она ещё так выделяет».Ну млм проще говоря ее устами я должна е веселить слово шут короля — Ладно, — произносит она чуть насмешливо, но ровно настолько, чтобы это не выглядело дерзостью. — Но предупреждаю: я плохо умею изображать восторг при виде богачей в смокингах.Кто как ни Жанна хочет подзадеть Марину Марина слегка склоняет голову, её губы почти касаются улыбки, но тут же исчезают. — Не нужно изображать восторг, Хмелик. Нужно изображать безупречность. Она возвращается к столу и, как бы между делом, бросает: — Дресс-код — белое. Абсолютно белое. Жанна едва не задыхается от возмущения. — Белое?! Серьезно?? Я же выгляжу в белом как ходячая реклама зубной пасты! Марина не поднимает глаз, но в её голосе звучит ледяная усмешка: — Значит, станешь самой дорогой рекламой вечера. Она поднимает на Жанну холодный взгляд. — Платье, обувь, аксессуары — всё должно быть безупречно. В субботу ты представляешь не себя, а меня. Жанна делает вид, что сдаётся, хотя в груди бурлит раздражение. — Поняла, Марина Евгеньевна, — говорит она с преувеличенной серьёзностью. — Буду сиять, как новенькая раковина.Ну или на край как отдраенный толчок — И, Хмелик… — Марина делает паузу, будто взвешивая слова. — Постарайся контролировать свои комментарии. Не всем понравятся твои шутки. — Как скажете, — отвечает Жанна, уже мысленно представляя, как будет не говорить, а просто красноречиво смотреть на гостей.Ее будет незаткнуть Она разворачивается к двери, и её голос звучит уже почти весело: — В конце концов, это не я придумала вечеринку в стиле «стерильная психиатрия». Марина не отвечает, но в её глазах мелькает тень удовольствия от этой наглости. А Жанна, выходя из кабинета, чувствует, как внутри растёт смесь раздражения и азартного предвкушения: белое платье, толпа влиятельных людей… и Марина, которая, как всегда, скажет всего прямо. Машина плавно скользила по вечерним улицам Москвы. В салоне царила тихая, почти интимная атмосфера: мягкая кожа кресел, приглушённый свет, слегка отражающийся в лакированных панелях, и едва уловимый запах дорогого парфюма Марины. Жанна устроилась на заднем сиденье, прижимая к себе белое платье. Оно скользило по коже, слегка натирало плечи, раздражало и в то же время напоминало, что сегодня придётся «выглядеть безупречно». «Белое… фу, кто вообще придумал эти вечера?» — мысленно ворчала Жанна, но где-то глубоко внутри ощущение раздражения смешивалось с тихой радостью: они с Мариной будут вдвоём, без лишнего постороннего шума, смогут провести время вместе, пусть даже формально. Водитель аккуратно держал дистанцию, машина беззвучно проходила повороты, а Жанна наблюдала, как огни города рассыпаются в ночи, отражаясь в стеклах. Она знала, что вечер обещает быть долгим, но мысли о возможности тихо «насладиться» дорогим вином или даже без палевно прихватить пару бутылок виски из бара поднимали настроение. Когда Aurora Media Hall появилась на горизонте, Жанна невольно замерла. Здание переливалось мягким светом, белые стены отражали прожекторы, создавая эффект гигантской подсвеченной витрины. Она вдохнула глубоко, ощущая запах свежего воздуха, смешанного с намёком на озон, который всегда был в новых зданиях. Внутри их встретил просторный зал с высокими потолками. Стеклянный круглый стол из белого дерева стоял в центре, вокруг него расставлены такие же столики, все украшены свечами с маленькими лампами, отбрасывающими оранжево-жёлтый свет. На личном столе Князвой  — бутылка белого сухого вина с большой выдержкой, два аккуратных бокала, ни намёка на закуску. Джаз играл тихо в углу, приглушённый, почти незаметный, создавая ощущение интимности посреди большого зала. Жанна чуть нахмурилась от белого, в котором ей предстояло провести вечер, но тут же внутренне улыбнулась: «Ну что ж, Хмелик, придётся изображать ангела и при этом шпионить за дорогими гостями». Она аккуратно поставила бокал на стол, села рядом с Мариной, чувствуя, как холодная гладкость стеклянной поверхности столика контрастирует с теплом приглушённого света. На сцене мужчина с микрофоном представлял компании, участвующие в Aurora Media Hall: «Телевизионные сети, стриминговые платформы, рекламные агентства, технологические стартапы — все собрались, чтобы сделать проект по-настоящему глобальным». Хочу лично отблагодарить партнеров, которые принесли свой большой вклад в наш проект. А именно:Евгения Серябкина, Владимира Козлова, Дмитрия Новикова, Георгия Михайлова, Илью Бримнова. Отдельное спасибо всем тем людям у которых была приложена рука к этому проекту и в данном случае всем находящемся здесь — И теперь, — продолжал ведущий, — мы хотели бы отметить человека, благодаря которому этот проект стал возможен! Марина Евгеньевна Князева! Аплодисменты. На сцену вынесли стеклянный кубок с выгравированной надписью Aurora Media Hall, символизирующий вклад в проект. Марина подняла его, улыбка ледяная, но уверенная, отражающая власть и контроль. Жанна наблюдала за ней, тихо, почти незаметно держа бокал, ощущая, как теплота света на столе отражается на белом платье, слегка раздражая кожу, но придавая ей ощущение… почти магии. Каждый гость вокруг выглядел как статуя, тщательно выстроенная для фото, но Марина была самой настоящей. — Видишь, — тихо сказала она Жанне, когда та подошла поближе, — именно поэтому ты здесь. Чтобы видеть, кто на что способен, кто просто улыбается для камер, а кто реально работает. Жанна едва заметно кивнула, удерживая лёгкую иронию в голосе: — Поняла, Марина Евгеньевна. Буду вашим проводником в мире белых смокингов и золотых часов. Марина лишь слегка склонила голову, подтверждая, что это достаточно. Джаз, свечи, мягкий свет, стекло и белизна — всё это смешалось в ощущение странной ночной магии, где Жанна могла быть одновременно раздражённой, наблюдательной и тихо наслаждаться близостью к Марине. «Белое платье раздражает, но это стоило того ради этого вида», — подумала она, слегка прищурившись и осторожно оглядывая зал, оценивая гостей, их жесты и реакции, уже Весь вечер Жанна сидела за круглым стеклянным столом рядом с Мариной, аккуратно держа бокал с вином. Мягкий свет свечи отбрасывал оранжево-жёлтые блики на белоснежное платье, а джаз тихо витал в углу зала, словно приглушая шум толпы. Каждый подходящий к столу человек, каждая реплика, каждая улыбка — всё попадало в поле зрения Жанны. Она тихо шептала Марине, кто стоит перед ней, какие сигналы подаёт, какие факты можно использовать для понимания намерений и возможностей гостей. И хотя вечер был официальным и важным, на их столике царила своя особая атмосфера: расслабленно-напряженная, внимательная и предельно точная, где каждый жест мог многое рассказать, а Марина оставалась как всегда непоколебимой, наблюдающей за всем изнутри. Марина лишь слегка кивнула, не прерывая разговора с гостями, и Жанна поняла: её работа выполнена безупречно. Она чувствовала себя одновременно наблюдателем и невидимым щитом, который позволял Марине сосредоточиться на собеседниках. В этой интимной, почти личной обстановке Жанна ценила возможность провести немного времени рядом с начальницей — пусть это было формально, но ощущение близости и контроля, которым делилась Марина, поднимало настроение. Порой приходилось вмешиваться в свои прямые обязанности, уточнять имена, подсказывать факты, но Хмелик была довольна: задача выполнялась идеально, и атмосфера оставалась расслабленно-напряжённой. К концу вечера внимание к Жанне со стороны нескольких мужчин усилилось. Один из них — аккуратный, уверенный в себе, с взглядом, который трудно было назвать просто деловым — явно интересовался ею. Жанна, слегка подшучивая над собой, решила «вывести на ревность» Марину, хотя понимала, что это глупо и формально ничего не значит. Марина лишь холодно наблюдала, позволяя Жанне делать своё тихое шоу без лишней реакции, но взгляд её был внимательным, будто считывая каждый шаг. Возле выхода Жанна тихо, почти без шума, сумела забрать пару бутылок виски из бара, оправдываясь тем, что они — VIP-гости, которым полагаются привилегии. Марина сдержанно подняла бровь, явно не одобряя, но не стала спорить — Хмелик заслужила этот маленький «трофей» после столь успешного вечера. Машина мягко скользила по ночным улицам Москвы. Жанна устроилась рядом с Мариной, бокал пуст, бутылки надежно спрятаны. Атмосфера за окном была тихой, контрастируя с напряжением и роскошью, которое ещё недавно витало в Aurora Media Hall. Когда они подъехали к дому Жанны, Марина вышла из машины без лишних слов, строго и уверенно. — До завтра, — холодно, но ровно произнесла она, и машина с плавным гулом исчезла в ночи. Жанна оставалась на месте, ощущая одновременно облегчение и лёгкое возбуждение от вечера: формальные задачи выполнены, работа сделана безупречно, маленький риск со «свежими виски» оправдан, а чувство близости к Марине — пусть и в строгой субординации — оставалось с ней, мягко теплясь внутри.