Opus Eponymous

Дюжины роз, конечно, в гримерке не было, но вся команда, не сговариваясь, отдала Содо свои цветы — те, что раздал им Копия на поклонах. Теперь у огненного в руках был букет из семи белых крупных роз на длинных стеблях, источающих головокружительный аромат. Сдернув маску, дух окунул лицо в нежные лепестки. — Только не думай, что каждый раз за твое ужасное поведение мы станем дарить тебе букеты, — поддел его бес. — О нет, максимум на что сможешь рассчитывать — это лишняя конфета, и то если девочки будут в хорошем настроении, а твой ручной демон посчитает, что тебе можно. — Свииииииисс, — протянули все, даже Рейн, который откровенно смеялся, что с ним случалось редко. — Ой, ну вас! И как мне теперь переплюнуть эту серенаду? — с шутливым возмущением в голосе отмахнулся тот. — Все, ухожу в монастырь! Хотя зачем уходить? Нас всех туда довезут с комфортом. Переодеваясь, демон глянул на экран телефона, где светилось уведомление о новом сообщении — так и есть, кардинал желает побеседовать с ним. Не надо быть провидцем, чтобы понять, о чем именно. Эфир перевел взгляд на Дью — тот пристроил цветы на столике, переодеваясь. Заметил, что демон смотрит, поднял брови — мол, что? Но Эфир лишь головой покачал. В гостинице он проводил духа до своего номера, пообещав, что скоро вернется. — Если устал — ложись и засыпай. Впрочем, я постараюсь быстро. — Дождусь, — тот коротко прижался к его плечу. — Но если ты решил отбыть за какой-нибудь еще глупостью, то лучше оставайся. В ответ демон поцеловал его в лоб и повторил обещание о скором возвращении, выметаясь из номера. *** По лицу Копии было сложно сказать, насколько он разозлен или расстроен произошедшим на сцене. — Я надеюсь, ты понимаешь, о чем я собирался побеседовать, — фронтмен пропустил демона в номер, закрывая дверь. — И сразу скажу — это первый и последний раз, когда мы говорим об этом. Эфир пожал плечами. — Мне всего лишь хотелось разрядить обстановку. Дью нервничает в последнее время, остальные переживают за него. — Я не заметил, чтобы он нервничал, — отрезал кардинал. — А вот вся эта сопливая романтика на сцене сбивает нужный настрой. — Ну да, — хмыкнул демон. — Настрой подрывного эротизма. Раз уж зашел об этом разговор — я не знаю, что ты с ним сделал, но мне это не нравится. Копия воззрился на него с удивлением, потом рассмеялся. — Вот как? И что мне до того, что тебе не нравится? А его ты спрашивал? Нравится ли это ему? Как по мне, он упивается происходящим и работает на таком подъеме, какого я не наблюдал ни за кем другим уже давно. Видя, что демон не собирается возражать, он продолжил: — Возможно, тебе стоит поумерить свой пыл, Эфир. Ты здесь ровно до того момента, как я решу, что пора с тобой попрощаться. Подумай об этом, — заметив его движение к себе, Копия предупреждающе поднял руку, затянутую в перчатку — и демон скорее почувствовал, чем разглядел на ней охранные печати. — На твоем месте я бы не торопился совершать какие-то необдуманные шаги и пытаться навредить мне. Я ведь могу сделать твое существование в этом мире невыносимым. Ну или не твое… — он склонил голову на бок и наблюдал за тем, как демон нехотя сделал шаг назад. — То-то же. Запомни накрепко: этот дух — мой. И я буду делать то, что нужно для достижения цели нашей Церкви. И то, что нужно лично мне. И если я узнаю что-то, что мне не понравится, я не завидую ни ему, ни тебе. В остальном… оставь свои розовые романтические игры для свободного времени, вдали от посторонних глаз. По крайней мере, от моих. Демон молча кивнул, переваривая сказанное. — Так-то лучше. Ступай. Можешь развлечься с ним сегодня. Передай, что по возвращении домой я буду ждать его у себя. *** Когда демон вернулся, свет в комнате был притушен, но огненный еще не спал. — Эфир? — позвал он, когда открылась дверь, впуская хозяина номера. — Иду, — отозвался тот, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение. Эфир чудом не сорвался на Копию сегодня. Охранные печати стали неприятным сюрпризом — значит, кардинал готовился к их встрече и предполагал самый плохой исход. Возможно, после сегодняшнего разговора, он будет вдвойне осторожным, так что застать его врасплох вряд ли получится. Зажигать свет демон не стал; разделся, устраиваясь рядом, обнимая Дью со спины — за последние месяцы он ужасно соскучился по возможности быть так близко. Тот поднял и отвел руку назад, погладил его по голове, скользнул по рогам, и Эфир легонько боднул его ладонь. — Спать? — спросил он духа. — Ты устал, я чувствую. — Немного. Но разве я ждал тебя, чтобы просто уснуть под боком? — Как по мне — отличный план, — Эфир притянул его ближе, зарываясь носом в волосы и фыркнув куда-то в макушку. — Ты ходил к Копии? — Да. Не волнуйся, он все еще жив, — рыкнул демон. — Знаю, — дух вздохнул. — Ладно, если хочешь, будем спать. — Я просто не хочу, чтобы ты подумал, будто мне от тебя нужно только одно. Огненный, попытавшись посмотреть на него, задрал голову так, что, казалось, шея вот-вот переломится. — Я, конечно, подозревал, что рядом со мной ты начинаешь катастрофически глупеть, но не думал, что все настолько плохо, — сказал он. — С чего ты взял, что я могу подумать о чем-то подобном? — Ну… ты же говорил, мол, я страдаю, что приходится проводить ночи в одиночестве. — Дьявол, какой же ты у меня идиот, — Дью потерся щекой о его плечо. — Любимый, надеюсь? — усмехнулся демон. — Ну… если выбирать между тобой, Свиссом и… ай, блядь, Эфир! Прекрати! — дух извивался в его объятиях от щекотки, смеясь. — То-то же. Ни с кем не собираюсь делить титул твоего любимого идиота. Какое-то время они лежали, обнимаясь, время от времени срываясь в ленивые поцелуи. В конце концов, демон перекатился, укладывая Дью на спину и нависая над ним. — У тебя есть ровно три секунды, чтобы передумать. И тогда я спою тебе колыбельную и буду охранять твой сон, — сказал он будто в шутку, но смотрел при этом серьезно. — Я готов не спать всю ночь, — дух потянул его к себе за шею, ткнувшись лбом в лоб. — Только если ты захочешь чего-то большего, чем обычно… — То лучше не надо? — Дурак. Я лишь хотел сказать, что для меня это будет впервые, и тебе, возможно, придется быть поаккуратнее. — Я буду очень осторожен, — пообещал Эфир, у которого внутри все сжалось от этого признания. Светоносный Люцифер… а он-то, идиот, считал, что Копия успел первым! Демон ласкал любовника неторопливо, распаляя так, чтобы тот желал лишь об одном — развитии этой близости. Пытаясь облегчить себе задачу, решил подпитать духа немного, и был удивлен тому, как отозвалось тело Дью на полученную толику энергии. — Попробуй потянуть ее с меня, — попросил Эфир. — Словно нитку из клубка. Не бойся. Я рядом. Если тебе станет нехорошо, я помогу. Дух попробовал, хотя и понятия не имел, как и что должен делать. Он чувствовал знакомую уже приятную теплоту, окружающую его, но та была мимолетной — вот-вот ускользнет. В конце концов, Содо представил, что вбирает ее всем телом — и дело понемногу пошло на лад. Теперь он купался в этом ласковом тепле, давая ему проникать в себя, проходить насквозь, возвращаясь. — Вот так, вот так, — слышался над ухом ободряющий голос Эфира. Дух чувствовал прикосновения рук, губ, языка демона — и каждая его клеточка словно отзывалась стоном. Или это стонал он сам? Его тело привычно и легко приняло первый скользнувший в него палец. Второй — чуть тяжелее, но было все еще приятно. Или возбуждение давало о себе знать? Хотелось большего, и огненный даже попытался сам немного подвигать бедрами, но демон остановил его: — Не торопись. Не хочу, чтобы ты навредил себе. С третьим пальцем вышла заминка, и Эфиру пришлось потрудиться, чтобы максимально аккуратно продолжать растягивать любовника, давая привыкнуть. Подумал, что даже если тот не выдержит и кончит прямо сейчас — пусть. В конце концов, ему хотелось сделать Дью хорошо, и, возможно, в следующий раз у них получится дойти до финала вместе. Но тот лишь стонал от возбуждения, раскинувшись под ним, продолжая медленно потягивать его энергию, которая, судя по всему, скрашивала болезненные ощущения и давала ему силы продолжать. Демон поплевал на ладонь; растер часть импровизированной смазки по своему члену, частью мазнул между ягодиц любовника. — Потерпи, — попросил он, чувствуя, как у самого мурашки по коже бегут от предвкушения настоящей близости и страха сделать слишком больно. Дью застонал, часто задышал, принимая его в себя. Ему казалось, что вот-вот боль захлестнет все тело, что тепло сменится на расплавленную лаву, текущую по его венам, что он вспыхнет как спичка, утонув в пламени, но ничего такого не происходило, а неприятные ощущения, едва начинаясь, терялись где-то внизу. Эфир снова дал ему привыкнуть, прежде чем начал двигаться. Если бы кто-то сказал сейчас, что он не получает удовольствие, будучи слишком напряженным в попытке не навредить партнеру, то демон рассмеялся бы. Ему нравилось слышать стоны огненного, принимающего и так тесно сжимающего его в себе. Нравилось соизмерять свои силы, стараясь быть осторожным, и в то же время не замирать надолго, наслаждаясь неглубокими толчками. Это была поистине сладкая пытка терпением, которое вовсе не было добродетелью для него самого. — Еще, — просил его Дью, совершенно теряя голову. Теперь боль и тепло сосуществовали, не захлестывая одно другое, словно блюдя свои границы — и ему больше не было страшно отпустить себя. Он помнил, что под конец закричал — и демон заткнул его поцелуем, боясь, что на крик сбежится пол-этажа. — Офигеть ты громкий, — сказал Эфир, когда они лежали на испачканных простынях, оба мокрые — хоть выжимай. — Готовься завтра выслушивать от Свисса. И хорошо, если только от него. — Пусть только попробует, — фыркнул Дьюдроп. — Пригрожу, что буду каждую ночь закатывать такие концерты. Кельи у нас рядом — наслушается. — Ох, думаешь, его это напугает? — демон рассмеялся. — Дьявол… мне было хорошо, про тебя не спрашиваю: ты рассказал об этом если не всему миру, то всей гостинице — точно. Предлагаю в душ, а потом к тебе. Эти простыни точно больше не годятся для того, чтобы на них спали. — Можем их просто снять, — дух зевнул. — Мне будет лень одеваться, прости. Переживешь ночь? — Переживу, — согласился Эфир. Он поднялся, потянув огненного на себя вместе с простыней, потом легко взвалил его на плечо и потащил в ванную комнату. *** Утром они спустились вниз первыми, чтобы Содо мог выкурить пару сигарет перед отъездом в аэропорт. Демон добродушно ворчал, мол, пора завязывать с этой «мерзкой привычкой» или хотя бы переходить на вейп, как Свисс — «там хоть запах приятнее». — Курево с отдушками — для девочек, — огненный с наслаждением затянулся, делая вид, что вот-вот выпустит дым на него, но в последний момент направил струйку в сторону. — Что не мешает тебе прикладываться к его вейпу на концертах, — заметил Эфир. — Думаю, Копия будет в восторге, если я посреди шоу остановлюсь, извлеку откуда-нибудь сигареты, зажигалку и непринужденно закурю, — рассмеялся дух. — Хотя бы потому, что это будет тот еще фокус: засунуть в карман этих концертных штанов даже носовой платок — довольно нетривиальная задача. Дверь гостиницы выпустила наружу Свисса и Рейна, тащивших свои чемоданы. — О, — бес показал пальцем на Содо, расплываясь в довольной улыбке и пихнул водного в бок. — А я-то думал, он вчера ночью не просто кончил, а кончился. Малыш, браво! Твой вопль до сих пор звенит в моих ушах. — Не благодари, — Содо прикурил новую сигарету, потом протянул ему пачку, и Свисс выудил одну штучку для себя. — Я надеялся, что хотя бы это вдохновит моего бывшего собрата на подвиги и, возможно, к утру у тебя появятся воспоминания получше. Но, видимо, не срослось. — Рыбка моя, расскажем ему? — бес повернулся к Рейну, но тот показал партнеру кулак. Несмотря на то, что их ночь прошла, как казалось нири, явно не хуже, он все еще не был готов распространяться про интимные забавы на публику. — А жаль. Придется тебе поверить нам, джентльменам, на слово. — Утро, — к компании присоединились суккубы. С интересом посмотрели в сторону демона и духа, плотоядно улыбнулись, синхронно облизав острыми язычками губы. Свисс, заметив это, рассмеялся. — Дьявол, Дью… а ведь у девчонок номера подальше нашего были! — Я смотрю, на всех вас наша близость произвела неизгладимое впечатление, — Содо шутливо, но вполне изящно раскланялся. — Если еще и Маунтин заявит что-то подобное, я потребую заказать для нас какой-нибудь памятный кубок или медаль. На худой конец — табличку на дверь. Подарю ее гостинице. Но Пан, спустившийся вниз, когда остатки багажа загружали в шаттл, не сказал парочке ни слова, занятый переучетом своих меховых попутчиков — как оказалось, к ним прибился еще и местный крысенок, и теперь барабанщик всерьез раздумывал, разлучать ли своих питомцев или забрать малыша с собой. Но когда все рассаживались, Маунтин, улучив момент, обернулся к Эфиру, пока никто не видел, и подмигнул, показав большой палец.