Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк не жалеет, что просто выскочил из своего укрытия. Может, это было опрометчиво, но не глупо. Эта женщина была одна, глубоко на вражеской территории, окруженная вооруженными воинами, и ребенок был буквально привязан к ее спине. Это говорило об отчаянии, а Джейк был склонен доверять отчаянию.       К тому же это был милый ребенок.       — Его зовут Майлз, но я зову его Пауком, потому что он любит сводить меня с ума, пытаясь залезть на всё, до чего дотянутся его маленькие ручки, — говорит Паз Соккоро группе заворожённых людей и сновидцев, наблюдающих за тем, как младенец сидит у неё на руках.       Руки женщины расположились по бокам, чтобы удержать малыша, пока он тянется к траве, на которой они все сидят, и дёргает растения.       — Он мой маленький паучок-обезьянка. Мой маленький монито. И он первый человек, родившийся на Пандоре.       Майлз, или Паук, — маленький белый мальчик с ярко-голубыми глазами и нелепыми золотистыми кудрями. У него на голове самая крошечная экзо-маска, которую Джейк когда-либо видел. Трубка подключена к экзо-пакету Паз. У малыша нет своего, поэтому она не может отпустить его на свободу, как он, очевидно, хочет, издавая тихие возбуждённые звуки, когда он машет руками и рвёт крошечные кучки травы.       — Он милый, но… это самый белый маленький латиноамериканский ребёнок, которого я когда-либо видела в своей жизни, — выпалила Аша, заставив группу людей рассмеяться, а Паука издать ещё более возбуждённые звуки. — Словно генетика его папочки взяла твою собственную и расстреляла.       Паз издает лёгкий смешок.       — Да. Я… заметила, — согласилась она.       Большинство на’ви разошлись, чтобы дать людям место… для воркованием над младенцем. Единственные кто остался — Эйтукан, Мо’ат и Нейтири. Из людей на данный момент — Джейк, Аша, Ева, Хару, Джей и Крейг. Джейк, однако, видит, как несколько людей пытаются заглянуть, с любопытством оглядывая корни Дерева Дома.       Паук издаёт громкий звук и протягивает руки Джейку, подпрыгивая на коленях у мамы. Джейк тянется, чтобы маленький разбойник мог схватить его большую синюю руку, и ребёнок широко улыбается лучистой улыбкой. Кажется, у него начинают прорезаться несколько зубов. Джейк чувствует, что тает, и тут же улыбается в ответ.       — Привет, малыш, — говорит он пронзительным голосом, а затем, более нормально. — Я думал, он испугается. Я имею в виду… Я огромный и синий, явно не то к чему он привык.       — На самом деле, да. Я много выводила его на улицу, чтобы научить его носить маску, не суетясь и не капризничая, — объяснила мать. — Мы ходили в центр аватаров почти каждый день в течение последних трёх месяцев. Паук привык видеть аватары и немного взаимодействовать с ними, и, я думаю, это означает, что он привык и к на’ви.       — Знаешь, я должен спросить, почему ты рискнула привезти сюда своего ребёнка, — сказал Джейк. — Я имею в виду… Каждый дезертир до сих пор это взрослый. Мы все взрослые люди, и знаем, во что ввязываемся, знаем риски, но он? Он такой маленький, и…       — Вот почему я не рисковала нашими жизнями, бродя по лесу в надежде найти людей, — многозначительно сказала Паз, приподняв бровь.       — Это не совсем ответ, — замечает Джейк.       Паук издаёт громкий звук и пытается вывалиться из рук матери, чтобы попытаться забраться на руку Джейка.       — Могу ли я…? — спрашивает он.       — Эм. Да, но ты должен быть рядом со мной, — сказала она. — Из-за маски и кислородных трубок.       — Конечно, — морпех кивает, пересаживаясь и садясь рядом, прежде чем осторожно взять… маленького, хрупкого, крошечного ребёнка на руки, следя за тем, чтобы тот был в порядке и поддерживался, держа его на груди.       Паук радостно булькает и начинает оглядываться, сжимая одну руку в кулаке на рубашке Джейка для дополнительного равновесия. Он поднимает, явно намереваясь засунуть её в рот, но вместо этого бьёт по маске. Малыш недовольно мычит, но больше не суетится. Тренировка с маской. Чёрт возьми.       — О, тебе нравится быть на высоте, да? Мне тоже, — говорит ему Джейк. — Здесь приятный ветерок.       Ева воркует, протягивая руку, чтобы пошевелить пальцами перед ним. Малыш с громким «а!» пытается схватить их. Хару хихикает, прижимая руку к своему плечу.       Паз вздыхает.       — Младенцы, малыши не могут путешествовать в крио. Ему исполнится как минимум шестнадцать, прежде чем он сможет сесть на один из кораблей. Это шестнадцать лет в Адских Вратах без других детей, с которыми можно играть, без формального образования, без контакта с чем-либо за пределами корпоративного бетонного бункера. И у меня не будет времени быть с ним из-за моего рабочего графика, вдобавок к тому, что в Вратах нет детсада. И я, честно говоря, даже не знаю, что они со мной сделают. Продлят ли мой контракт на эти годы? Заставят ли они меня вернуться раньше? Попытаются ли они отправить его домой, прежде чем он окажется в безопасном диапазоне?       Джейк играет с кудрями Паука, размышляя об этом. Да, это звучит жестко. Быть матерью-одиночкой на Пандоре звучит как полбеды.       — И потом… что, чёрт возьми, ждёт его на Земле? — разочарованно выплевывает Паз. — Эта токсичная клоака человеческих страданий, войны, загрязнение, нехватка продовольствия, отключения электричества, дерьмовая школьная система, дерьмовые люди, высокий уровень преступности. Вы бы сейчас растили ребёнка на Земле?       — Абсолютно нет, — тут же ответил Джейк, потому что он уже думал об этом раньше. И знает, что не хотел бы приносить жизнь в мир, где все, что они найдут, — это страдания и борьба. Джейк в любом случае был не в том положении, чтобы сделать это сам. Квартира, в которой даже нет нормальной спальни, это была просто целая квартира, зажатая в одной комнате. Затем его финансовое положение, отсутствие работы…       — Так что я… я рассматривала этот вариант около… четырех месяцев или около того. Ему, кстати, восемь месяцев.       — О, — сказала Аша. — Он большой мальчик!       — Он вышел из меня весом восемь фунтов десять унций. Думала, что разорвусь пополам, но нет. Так что да, он большой мальчик.       — Ай, — тихо сказал Джейк, выпутывая любопытную руку Паука из косы, свисающей с его уха.       Это было одновременно ответом на рывки Паз и Паука.       — Я просто… Я хочу, чтобы у моего сына была хорошая жизнь, и чтобы он был счастлив, а он… Пандора делает его счастливым. Внутри он надутый и несчастный, но каждый раз, когда мы в саду или около ворот, он буквально оживает. Я начала выводить его на улицу, чтобы он получил немного солнечного света и почувствовал ветерок, потому что вы не можете просто держать ребёнка взаперти. Я думала, что он должен проводить некоторое время на улице, но потом начала замечать все те мелочи, которые он делает на улице, но не делает внутри. Смеётся гораздо больше, когда мы играем в траве, гораздо более любопытен ко всему, лепечет гораздо больше. Ему также гораздо больше нравятся фрукты Пандоры, чем пюре из овощей и всякая всячина, которую я могу получить в кафетерии. Не то чтобы я виню его за это. Он плачет как сумасшедший каждый раз, когда мы заходим внутрь, без перерывов. Три месяца выхода на улицу, и он всё ещё плачет каждый раз, когда мы заходим внутрь, как будто он не может этого выносить.       Паз глубоко вздохнула переводя дух.       — Может быть, это смешно говорить, но через некоторое время я просто начала чувствовать, что он принадлежит этому месту, — сказала она. — Как будто он знает, что принадлежит Пандоре. Я имею в виду… поэтому я думала о том, чтобы забрать его и уйти. Я забочусь о нём больше, чем о возвращении на Землю самой, но… это было бы так рискованно. Я беспокоилась о… миллионе разных вещей, возможностей. Я не знаю, как выжить здесь, одна, с чёртовым ребёнком. Я никогда не могла быть достаточно готова уйти и просто выбрать место для жизни в одиночку. Так что я просто… сидела с этой идеей месяцами. А потом несколько дней назад он впервые пошёл, преследуя одну из тех маленьких плавающих светящихся медуз, которые прилетели из леса, пока мы сидели возле ворот. Парочка из них выскочили прямо из листьев, чтобы покачаться вокруг его головы, и это, чёрт возьми, чуть не привело его к воротам, и… Это казалось важным. Паук не шёл ради меня, он не шёл ради одного из растений, на которые он любит смотреть, или аватара или чего-то ещё. Он шёл ради одного из тех маленьких насекомых, о которых Огустин никогда не замолкает, прямо к краю объекта, в сторону леса.       Джейк и Нейтири бросают взгляды на Мо’ат, все они немного ошеломлены.       К ребёнку пришла атокирина.       Мальчик пошёл за атокириной.       Атокирина попыталась вывести ребёнка из Врат Ада.       — Это было похоже на переломный момент. Я знала, что мне нужно придумать какой-то план, мне нужно было… как-то заставить это всё работать. Я придумала несколько планов, первый из которых — найти тебя, — просто сказала она Джейку. — Ты был здесь дольше всех, ты пришёл подготовленным к отъезду с самого начала. Я точно знала, что ты жив, у тебя есть аватар, у тебя есть хижина связи. Я знаю, это… самонадеянно, но я надеялась жить там, где ты, потому что у тебя, похоже, было твёрдое представление о том, как здесь выжить. Ты… страховочная сетка. Поэтому я сняла трекеры со своего корабля, взяла себя, свои вещи и сына и отправилась прямо сюда. На’ви должны были знать, где ты, или иметь какое-то представление о том, где ты. И я надеялась, что они укажут мне правильное направление. А потом оказалось, что ты просто… здесь.       Джейк фыркнул.       — Да. Сюрприз. Длинная история исключительно короткая, человеческие лагеря дружат с Оматикайя, мы иногда сюда приходим. Вы просто случайно пришли сюда в то же время.       — Так, типа… что насчёт его отца? — спрашивает Хару. — Полагаю, его нет на фотографии?       — Нет, — холодно ответила Паз. — И мне так больше нравится.       — Уф, — комментирует Аша. — То есть, он из тех парней, которые придут за тобой, или просто мудак?       — Мудак — это преуменьшение, — усмехается Паз. Она разочарованно вздыхает. — Он не хотел детей. Я не хотела забеременеть, но потом залетела и захотела оставить ребёнка. Он всё время настаивал, чтобы я сделала аборт, а затем начал требовать. И, наконец, сказал, что если у меня будет ребёнок, он не будет иметь ничего общего ни со мной, ни с ребёнком. И чёрт возьми, он сдержал своё слово. Он избегает меня, как будто его ребёнок сделал меня больной. Он не разговаривает со мной, не смотрит на меня, делает всё возможное, чтобы даже не находиться со мной в одной комнате. И знаете что? Отлично. Если бы он не хотел иметь ребёнка, ладно. Некоторые люди просто не хотят детей, и это нормально. Но по крайней мере он мог бы быть чертовски любезным со мной, признать, что у него действительно есть ребёнок, даже если он делает всё, чтобы его вырастить. Он так сильно разозлил меня своим гребаным отношением. Он такой мудак, да. И я сильно сомневаюсь, что этот гад сделает что-то, чтобы напасть на меня за то, что я сбежала с его отпрыском. Сомневаюсь, что его это достаточно волнует.       — Уф, это ужасно отстой, — сочувственно сказала Аша. — Мой отец тоже был тот ещё урод. Его никогда не было рядом, а когда он был, то просто усложнял жизнь моей маме. Мой дядя сделал для моего воспитания больше, чем этот человек.       Паз вздохнула, кивнув.       — Так ты понимаешь, почему я решила просто… последовать своим внутренним ощущениям и уйти. Я… я всё спланировала, у меня есть домик, у меня есть… маски для Паука, когда он вырастет, разных размеров или регулируемые, у меня есть коробка, полная припасов всех видов… Я знала, что смогу вырастить своего ребёнка без его грёбаной помощи, но я знала, что мне всё равно понадобится какая-то помощь. Я не могу… охотиться или добывать пропитание безопасно с ребенком, привязанным к моей спине или груди. Не здесь. И я в любом случае недостаточно хорошо знаю экосистему, чтобы делать это эффективно, поэтому мне пришлось найти людей, и первое имя, которое у меня на уме…       Она указала на Джейка.       — И, кстати, ты большой говнюк, — сказала она, повысив голос. — Твоя тупая грёбаная шутка разбудила его!       Люди разразились смехом.       — О Боже, ладно, в свою защиту, как, чёрт возьми, я должен был знать, что в Вратах Ада проснётся ребёнок? Мне… очень жаль, и я знаю, что это должен был быть кошмар, но как, чёрт возьми, я должен был знать?       — Это единственная причина, по которой я тебя не ругаю, — сказал Паз, твёрдо указывая пальцем.       Джейк рассмеялся.       — Спасибо, — ответил он. — …Но тебе понравилась музыка?       Она бросила на него ледяной взгляд.       — …Верни мне моего ребёнка.       Джейк рассмеялся ещё сильнее и осторожно передал его матери.       — Прощай, малыш. Конечно, ты можешь остаться с нами, — свободно говорит морпех.       — Мы не оставим тебя, ну, змееволкам. Я имею в виду, какая ещё женщина, которая не будет мной увлечена, живёт в моём доме? — риторически спросил он.       — Это наш дом, придурок, — протестует Аша.       — Эй, я честно и справедливо украл свой дом у RDA, — сказал Джейк, указывая на неё. — Я был там первым. Ты только что переехала.       — «Украл честно и справедливо» — это немного противоречиво, не правда ли? — сухо спрашивает Джей.       — Ты также украла свой дом, — указал Джейк, указывая на нее.       — Буквально всё, чем мы владеем, украдено. Тело, в котором я сейчас нахожусь, украдено. Я буквально украл себя. Я считаю эти кражи честными и справедливыми, потому что… к чёрту RDA.       - Ну, тут не поспоришь.       — Нет, не можешь, — соглашается Крейг.       Паук издает звук «а!», когда тянется к Аше, которая с радостью подхватывает его с согласия его мамы.       — Hola, bebe! Eres tan lindo! Tan lindo como tu mamá.       Паз быстро моргает, глядя на Ашу.       Аша смеется, когда Паук пытается подняться по ней, хватаясь руками за маску для устойчивости. Аше приходится осторожно маневрировать им, чтобы он не перевалился через ее плечо.       — Ну, похоже, ты останешься здесь, — замечает Крейг. — И хотя отца Майлза нет на фото, мы не можем быть уверены, что он не придёт на поиски, даже если ты думаешь, что он этого не сделает. Твой уход может изменить его мнение. Как его зовут? Как он выглядит? Мы можем следить за ним. Патрули RDA на самом деле не приближаются близко к территории Оматикайя или нашим лагерям, но мы стараемся следить за теми, кто ходит на разведку, — объяснил он.       Паз вздохнула, поморщился и наконец выдала:       — Это… Куоритч.        Они все замерли.       — О, чёрт, — прохрипела Джей.       — Ох! — сказал Джейк, из глубины своего горла. — Это… может быть… нехорошо!       — Это неважно! — строго говорит Паз. — Если бы его это волновало, он бы приложил все усилия, чтобы увидеть своего сына! Он бы появился на родах! Он бы сделал дюжину вещей, которые никогда не делал! Я назвала своего ребёнка в его честь, чтобы попытаться заставить его просто… признать, что у него есть ребёнок, вот и всё, это всё, что я хотела, а он всё ещё даже не показал своего лица!       — Ладно, — отстраненно сказал Крейг, — Ладно, мы… будем иметь это в виду.       - …Ладно, как бы… серьёзно это ни было, я как-то застряла на том факте, что у тебя был секс с Куоритчем. Ему около… пятидесяти, — прокомментировала Аша. — Он должен быть… на десять лет старше тебя.       — Ему сорок семь, — поправила Паз. — Так что… да, на десять лет старше меня. Но… ну и что? Он… ну, ты знаешь.       Она немного смущённо пожала плечами, и, к сожалению, Джейк знает.       — Нет, я понял, он немного ДИЛФ, — признал Джейк, почесав подбородок.       Все в шоке уставились на него.       — Я предупреждаю… — сказал Джейк, повысив голос и указывая на них всех, -… любой из вас, кто скажет мне, что я не прав, прямо сейчас, пиздит! Я серьёзно! Вы не можете этого отрицать, потому что я прав!       — Я думаю… термин «серебристая лисица» был бы более подходящим, — пытается Крейг, морщась.       — Ну, теперь он буквально ДИЛФ, так что… — сказал Джейк, указывая на ребёнка, прислонившегося к Аше и, казалось, пытающегося не заснуть у неё на плече.       — Извините, вы собираетесь объяснить, что все эти вещи значат для на’ви? — спрашивает Джей.       Джейк останавливается, смотрит на слегка смущённые лица наблюдающих на’ви, поворачивается и морщится, глядя на людей, которые смеются в ответ.       — Да, тупица, — смеется Аша. — Знаешь что? Я живу, чтобы смущать всех. «Серебряный лис» — это привлекательный мужчина в возрасте, особенно достаточно старый, чтобы иметь седые волосы. А ДИЛФ — это аббревиатура от «Папа, которого я бы хотел трахнуть!». Используется для привлекательных мужчин в возрасте, обычно мужчин с детьми или достаточно старых, чтобы быть отцом этого человека!       Нейтири быстро моргнула, Эйтукан выглядел ошеломлённым, а Мо’ат выглядела уставшей от человечества. Справедливо.       — Аш, блядь! — сказал Джейк и застонал, потирая лицо рукой. — В свою защиту скажу, когда я впервые встретил этого парня, он делал жим лёжа в своём офисе.       В ответ он услышал сочувственные, но в то же время насмешливые интонации от всех людей, а также немало смеха.       — Мы уже говорили это раньше, и мы скажем это снова; люди — невероятно похотливый вид, — сказал им Джей, ухмыляясь от удовольствия. — Несмотря ни на что, найдётся по крайней мере горстка людей, которых будет привлекать кто угодно или что угодно, желающих заняться сексом, включая других людей, независимо от того, как они выглядят, сколько им лет, что угодно. Вот почему нас так чертовски много.       — И, вдобавок ко всему, — запротестовал Джейк. — Я был в инвалидном кресле! С моей точки зрения, всё, что я мог видеть, были его фантастические руки и его промежность, потому что он широко раздвинул бёдра. Моей первой инстинктивной мыслью было спросить: «Что, ты хочешь, чтобы я отсосал твой член или что-то в этом роде?» Объясни мне , почему он так жмёт лёжа, когда знает, что я собираюсь прийти поговорить с ним! Зачем он так со мной поступил? Это должно было быть намеренно! Он выпендривался, как чёртов павлин! Зачем он так со мной поступил?!       Паз смеялась так сильно, что у неё слезились глаза.       — Он сделал это нарочно! Он делал это со мной, когда мы встречались, так много раз!       — Я, чёрт возьми, так и знал!       — «Посмотри на меня, на все мои мускулы и крутые шрамы, Паз!» — издевательски сказала она, используя его южный акцент, когда она сгибала руки, демонстрируя свои бицепсы, и они все взвыли от смеха.       — «Давай, почему бы тебе не сесть на колени к папе, не поцеловать меня», — продолжила она.       — Не могу поверить, что эта чёртова южная манера речи подействовала на меня, чёрт, у меня был момент слабости.       — Ну, — сказал Джейк, выдыхая и пытаясь успокоиться. — В любом случае. Мы определённо не хотим, чтобы он был где-то рядом с нашими лагерями, не говоря уже о тебе, так что… Мы тебя прикроем, даже если он решит, что ему не всё равно. Почему бы нам не отвезти твои вещи в мой лагерь и не спрятать твой корабль вместе с моим?       Она вздохнула с облегчением.       — Пожалуйста, — согласилась она. — Я стараюсь не держать Паука в этой маске дольше нескольких часов, а он скоро проголодается.       — Аш, ты можешь помочь ей, пока я еду сзади? — спрашивает он.       — Без проблем, — сказала она. — Э-э, я думаю, он спит. Паз, ты можешь…?       — Я его возьму. О, мой сонный монито, — проворковала она, принимая его обратно.

***

      — Э-э, не то чтобы я не рада тебя видеть, но… что ты здесь делаешь?» — спрашивает Грейс, стоя внутри шлюза, как будто это ее входная дверь.       Глава научного отдела не ожидала никаких посетителей в своей хижине связи в ближайшее время, и Куоритч точно не звонил заранее. Полковник на её пороге выглядит ужасно. Он выглядит несчастным, немного бледным, напряжённым, и он держит бутылку… Она щурится на этикетку. Виски, причем хорошего, дорогого сорта. Где, чёрт возьми, он это взял?       — Сегодня утром мама моего ребёнка сбежала в лес. С ребенком, — говорит он. — Никаких зацепок, никакой записки, её корабль лишился всех трекеров, которые мы на него прикрепили. Так что… вот он я.       Он поднимает бутылку.       — Ох, — говорит она, и тут до нее доходит смысл слов. — Ох. О, Боже.       — Да, вот примерно так.       — Я… и ты пришёл сюда? — спросила она, сбитая с толку. — Я… Майлз, я знаю, что твоя команда SecOps — это как твоя семья. Уэйнфлит, Жница, Манск, кто бы они ни были. Ты… не хочешь утопить в них своё горе?       — Они хорошие люди, да, но они все равно подчиняются мне, я все еще их командир. Мне… нужно утопить свои печали с кем-то, кто не побоится меня разнести или высказать всё прямо.       — Ну… с этим я не могу спорить. У тебя есть очки для этого?       — Ты думаешь, я делаю что-то ещё, кроме как пью прямо из этой бутылки? — недоверчиво спрашивает он её.       — Ладно. Ты не против остаться снаружи? Давай… отойдём в сторону, — сказала она, выходя и закрывая дверь.       Они спустились по ступенькам, минуя два корабля, припаркованных снаружи, на одном из которых находился Уэйнфлит, проводивший системные проверки. Они обошли хижину, а затем она повела его по полосе пространства между каждой секцией хижины. Никаких окон, чтобы смотреть на них, плюс несколько спрятанных ящиков с припасами, которые подходят в качестве сидений или просто чтобы прислониться.       Огустин устраивается на одной из коробок и наблюдает, как Майлз сидит на земле, борясь с пробкой. Как только он таки открывает бутылку, он снимает маску и делает несколько глотков, прежде чем предложить ее Грейс, надевая маску обратно. Она держит ее в руках на мгновение, просто наблюдая за ним.       — Ну… я бы спросила, всё ли с тобой в порядке, но…       Он усмехается.       — Да. Так что… похоже, у тебя есть какие-то… чувства по этому поводу, — замечает Грейс, когда он прижимает руку к маске, и всё его тело как бы обвисает.       - … Я сказал ей сделать аборт. Я сказал ей… Сделать. Аборт. Но она, блядь, не послушала. О чём, чёрт возьми, она думала? С чего она взяла, что это хорошая идея — родить ребёнка на Пандоре? Ребёнок не сможет попасть в крио, чтобы отправиться на Землю, по крайней мере, в течение шестнадцати лет! Какого хрена она собиралась растить ребёнка во Вратах Ада? Я сказал ей сделать аборт, но она была так непреклонна в своём желании родить этого чёртового ребёнка!       Грейс выдохнула, а затем сняла свою маску, чтобы сделать большой глоток жгучего виски. Насытившись, она вернула его обратно.       — Я перепробовал всё, я говорил ей, что не буду… Я не буду воспитывать этого ребёнка. Я не буду. Я говорил, что она будет сама по себе, но она всё равно прошла через это!       Грейс поморщилась.       — Ну… это… хреново с твоей стороны.       — Я знаю! В этом и суть! Я пытался… убедить её, что это будет трудно, что она не должна этого делать! Первый человек, родившийся на Пандоре, и что потом? Он будет жить во Вратах Ада? Ты думаешь, Врата Ада — хорошее место, чтобы растить ребёнка? Никаких других детей, с которыми можно играть, никакой школы, в которую можно ходить, дерьмовая еда в кафе, никакого детского сада, никаких игрушек, детской площадки, ничего! И если он проживёт шестнадцать лет, не сойдя с ума, он вернётся на Землю, не зная ни черта ни о чём! Почему она просто не послушала меня…?       — Это жестко, — сказала Грейс, потому что это была правда, и наблюдала, как Куоритч делает еще один глоток жгучего янтаря.       — А теперь она ушла и свалила в кусты? Она что, пытается его убить? Люди не могут выжить на Пандоре, не так! Мы не можем дышать местным воздухом! Что случится, если его маска сломается, воздушные фильтры в жилых домах или лачугах связи выйдут из строя? Там так много опасных животных и растений… Я опытный солдат, боец, и у меня было так много случаев, когда я был на волосок от смерти на этой скале; как она собирается его уберечь?       — У неё, наверное, был план, — рационально предположила Грейс. — Она брала припасы?       — Да, у неё есть жилой модуль и целая коробка барахла. У неё есть все девять ярдов, как мы считаем, плюс Самсон, — полковник стонет в свои руки. Или в свою маску, которую он держит между руками, — но даже мой костюм AMP не может остановить титанотера. Это глупая игра, это игра в труса на железнодорожных путях. Блядь.       Грейс позволяет себе немного подумать над словами Майлза, пока она его осматривает.       — …Я знаю, что это может показаться дерьмовым вопросом, но… если он не твой ребёнок, и я не имею в виду биологически, но если ты решила не быть родителем этого ребёнка, почему… тебя это так волнует?       Майлз испустил долгий вздох, проведя рукой по своим коротким волосам.       — Я… я не присутствовал при родах, — признаётся он. — Я просто… я не мог. Я не мог этого сделать, особенно после всего, что я сказал. Но… я пробрался в медпункт после. Паз была… без сознания, накачанная обезболивающими, а ребёнок лежал в маленькой люльке рядом с ней. Он был таким маленьким. И медсестра спросила, хочу ли я подержать его, и… я подержал. Я держал его, наверное… час или около того. У него были… маленькие пряди светлых волос, и эти большие голубые глаза, и… крошечные ручки. Я забыл, насколько маленькими бывают младенцы, правда.       Майлз выдыхает и снимает маску, чтобы сделать ещё один глоток виски. Он действительно собирается напиться, он напьётся дерьма примерно через полчаса такими темпами.       — Но я просто почувствовал… своего рода благоговение, я думаю. Это был мой ребёнок, весь красный и крошечный. Мой ребёнок. Она назвала его Майлзом в честь меня. Я… я улизнул до того, как проснулась Паз, а потом я просто… понятия не имел, как поговорить с ней о ситуации, я просто… избегал её.       - Господи, Майлз.       — Я знаю. Я просто… каждый раз, когда я думал об этом, я замирал. Похоже, что она на меня злится…       — Правильно, что злиться. Похоже, у неё было много причин злиться.       — Да, и… я сказала ей, что… я не буду воспитывать этого ребёнка, и… я просто не знала, что делать. Я наблюдал издалека, но это… я не чувствовал, что у меня есть… право пытаться быть частью жизни этого ребёнка после… всего, что я сделал, и с учетом того, как злилась Паз. Так что… конечно, мне не всё равно, я просто… я не знаю.       Грейс протянула руку, и он передал ей виски, позволив ей сделать задумчивый глоток.       — Ну. Она могла принять некоторые решения, не особо задумываясь о последствиях, но я не уверена, насколько можно расстраиваться, когда ты не пытаешься… быть частью жизни своего ребёнка. Как ты можешь принимать решения от имени этого ребёнка, не участвуя в этих решениях?       — Я знаю. Но я всё ещё… в ужасе. Что она или ребёнок могут пострадать или погибнуть там.       — Разумно. Не знаю, как бы ты поступил иначе, — ответила она. — Это отстой.       - Ага.       Они передают бутылку друг другу в тишине некоторое время. Грейс пьёт меньше Майлза, в основном, чтобы следить за ним.       — Я, э-э… спрошу об этом Мо’ат, чтобы он был начеку, но…       — Не повредит, — бормочет Майлз, — …Спасибо.       Они не допивают бутылку. Огустин и Куоритч оба на Пандоре уже больше десяти лет, и поблизости нет ни одного бара. Уровень их толерантности дерьмовый , поэтому вместе они выпивают только чуть больше половины бутылки, и к тому времени Майлз уже на пути к пьянству, а Грейс уже более чем слегка пьяна.       Они заходят внутрь, и Грейс как бы сбрасывает Майлза на одну из пустых коек, где он дремлет, и забирается в свою, чтобы прочитать данные, которые команда SciOps собирала о танаторах. Это интересно читать, когда ты трезвый, но когда ты пьян? Это просто захватывающе. Недавно они отправляли небольшие дроны, чтобы сделать снимки логов танаторов. Некоторые из дронов были уничтожены танаторами, которые не хотели никаких подглядывающих томов, но фотографии всё равно получаются, показывая украшения и узоры между каждым логовом. Кости, блестящие камни и веера титанотера, лепестки цветов и мягкая подстилка из мха и травы.       Один очень удачливый дрон заснял панораму чего-то похожего на лагерь танаторов: четыре логова, обращенные друг к другу, чрезвычайно искусно украшенные многочисленными веерами титанотериев, большими листьями, чем-то вроде забора из рёбер и выдолбленной головой штурмбиста, используемой как чёртова миска с водой.       Норм и Труди уважают их… личный пузырь, как должна сказать Грейс, и Труди убеждает Норма выйти наружу и посмотреть, как она надирает задницу Уэйнфлиту, пока они спаррингуются. Он охотно следует за ней.       Грейс смотрит на кровать, на которой спит Куоритч, и не завидует ему.

***

      Нужно… немного времени, чтобы сделать их дом безопасной для ребёнка. У них есть ножи, оружие и много мелких вещей, которые ребёнок может легко засунуть себе в рот на уровне, доступном ребёнку. Трое взрослых умудряются сделать всё более подходящим для ползающего и ходящего младенца, но процесс реорганизации занимает немного времени.       Пока они работают, Джейк объясняет ситуацию с На’ви. Их альянс, ожидания, которые они имеют друг от друга, и так далее. Паз довольно быстро принимает эту концепцию, очевидно, понимая, насколько она имеет смысл. Салли объясняет как устроены другие лагеря и то, как они помогают друг другу советами, помощью и припасами. Люди поддерживают друг друга, вот как они здесь всё делают.       — Как сделать так, чтобы эта большая красная кнопка не выглядела… как мишень для детской ручки? — спрашивает Аша, глядя на панель управления соединительной камеры.       Трое взрослых мужчин потратили минут десять на размышления. В итоге они приклеили к нему стаканчик скотчем. В экстренной ситуации взрослый сможет его оторвать или отрезать, но ребёнок не сможет сделать ничего, кроме как безуспешно дёрнуть его.       Как только хижина приведена в порядок, они находят место для вещей Паз и Паука. Пока Джейк готовит ужин, Паз и Аша развлекают ребёнка горсткой игрушек, которые пилот сделала во Вратах Ада: деревянные игрушечные лошадки на колёсах, разноцветные пластиковые стаканчики, пластиковые кубики, большой планшет с программой для рисования, включая раскраски, и большая ручка, подходящая для детских ручек, как большой старый мелок, и ещё несколько вещей.       Пауку сразу же понравилась мягкая игрушка Джейка, Карамелька, и он держал её в одной руке, а другой рукой перебрасывал фигурки Аше.       — Он может оставить её себе, — просто сказал Джейк.       — Я… ты уверен? Если это твоё…?       — Нет, ему оно нужнее, чем мне, — отмахивается Джейк, разминая фрукты в маленькой миске для ребёнка.       Он предлагает их, а затем наблюдает, как Паз пытается накормить с ложечки занятого младенца. Сначала он пытается отказаться от еды, но потом понимает, что это то, что ему нравится, и с нетерпением ждёт каждой ложки. Из обсуждения Паз её ухода за ребёнком следует, что она немного кормит грудью и даёт немного настоящей еды, поэтому, как только миска опустела, она натягивает рубашку и бюстгальтер и доливает ему.       Джейк провёл шесть месяцев среди людей, которые не особо заботятся о том, чтобы прикрывать столько кожи, плюс матери, которые кормят грудью, где бы они ни находились, так что это даже не смущает его. Это даже не кажется чем-то, что должно его смущать, пока он не видит, как Аша вежливо поворачивается, чтобы посмотреть в окно.       Джейк заканчивает взрослую еду; довольно жирное рагу с мясом, овощами и бобами, и они едят, наблюдая, как Паук ползает по хижине, исследуя все уголки и щели. Иногда он стоит, иногда делает несколько шагов, но в основном ползает. Слава Богу, они объединились, чтобы сделать это место безопасным для детей. Паз не шутила, когда говорила, что Паук любит лазить по вещам. Аша вмешалась прежде, чем он успел забраться на стол Джейка, и Паз схватила его прежде, чем он попытался перелезть через стены.       Занятой парень.       В конце концов, он решил просто попытаться залезть на Джейка, и они позволили ему, так как были достаточно близко, чтобы поймать его, если он упадёт, и Джейк был рядом, чтобы помочь ему удержать равновесие или схватить его, если его вес сместится неправильно. У инвалидной коляски было много опор для рук, и он также мог схватить одежду Джейка.       — У него сильные руки, — сказал Джейк, впечатлённый тем, как ему удалось забраться на колени Джейка, а затем попытаться подняться выше, до самых плеч. — Куда ты идёшь, приятель?       — Да, это сводит меня с ума. Меня тоже это пугает до чертиков. Эй, mijo, иди сюда, детка, — сказала она, поднимая руки, когда Джейк передавал ей извивающегося ребёнка.       — С другой стороны, это, вероятно, быстро его утомляет, — отмечает Джейк.       Она делает паузу.       — Хм. Он действительно спит как убитый, — комментирует она.       — Вот и всё.       — Хотелось бы, чтобы он спал как убитый, когда я хочу принять чертов душ, — проворчала она. — Но этот маленький гремлин, как будто чувствует. Я не принимала душ одна уже семь месяцев.       — Ну… иди и расслабься немного, — сказала Аша и вытащила Паука из её рук.       Она моргнула.       — Мы за ним присмотрим, не торопись, — сказал Джейк, указывая большим пальцем в сторону ванной.       Паз моргнула ещё раз.       — Добро пожаловать в совместное родительство, — сказал Джейк, немного позабавленный, но и немного пожалевший её. — Гораздо проще, чем быть родителем-одиночкой.       — Ох, — сказала она, почти задыхаясь. — Верно, э-э.       — Даже если он начнёт плакать или что-то ещё, просто не торопись. Мы справимся, — сказала Аша. — Не так ли, монито?       — А! — отвечает Паук, предпринимая отчаянную попытку засунуть пальцы ей в нос, пока Аша откидывает голову назад.       — Видишь? — сказала она другой женщине. — За ним следят две пары глаз, и мы рады это сделать.       Она всё ещё колеблется.       — Иди, — настаивает Джейк, и Паз нерешительно встаёт, достаёт из сумки комплект новой одежды и исчезает в ванной.       Паук, похоже, немного обеспокоен тем, что не находится рядом с мамой, но после небольшой суеты Джейку удается отвлечь его, построив башню из стаканчиков, которые маленький разбойник полюбил опрокидывать снова и снова, хихикая.       — Малыш, малыш, малыш, малыш, — тихонько напевает Аша, проводя пальцами по этим нелепым золотистым кудрям, пока Паук вытрясает всю душу из Карамельки, гремя утяжелёнными бобами внутри.       Джейк смеётся.       — Si, un bebe.       — Это будет странно, — сказала Аша. — Ребёнок Пандоры. Мы оба просто решили… поднять эту тему, не задавая вопросов. Эта женщина просто появилась с нашим ребёнком, и мы сказали «Ок, ладно». Что с нами не так?       — Нам нравятся дети, — Джейк пожал плечами. — Это действительно трагично, ведь ты лесбиянка, а моя личная жизнь — отстой.       — Фу, материнские инстинкты, — проворчала она, заставив Джейка ещё больше рассмеяться. — Блядь.       — Да, что-то вроде того. Мы посмотрели на этого ребёнка и подумали: «Кто-нибудь ещё будет его воспитывать?» и даже не дали Паз ответить.       Она рассмеялась, и это было настолько заразительно, что Паук начал громко хихикать.       — Она появилась, и я такой «продался!», хотя она даже не пыталась мне ничего продать, — фыркнул Джейк. — Давай, незнакомка, почему бы тебе не пожить в моём доме с этим очаровательным ребёнком? Ничего странного, обещаю. Мы будем вести себя совершенно нормально, если ребёнок будет жить с нами, обещаю.       Аша только громче рассмеялась.       — Клянусь, я не собираюсь похищать твоего ребенка и воспитывать его как своего собственного, обещаю, — настаивает Джейк, наклоняясь, чтобы подхватить Паука. — Просто дай мне подержать его минутку.       Аша рухнула на пол, держась за живот и продолжая смеяться. Паз застряла в душе на тридцать минут. Учитывая, что по правилам RDA душ длится около десяти минут, Джейк предполагает, что женщина наслаждалась свободой, как от ребёнка, так и от своих бывших работодателей. К этому времени пара морпехов, отвечающих за присмотр за ребёнком, расстелила футон, устроилась поудобнее с ребенком посередине и включила «Короля Льва». Паук был очарован.       — У тебя есть… фильмы? — спросила Паз, озадаченно.       — У меня так много фильмов, что хватит на пару жизней вперёд, — ответил Джейк. — Я пришел подготовленный.       Итак, Паз устроилась с ребёнком на коленях, и они досмотрели фильм до конца. Паук сонно моргал на титрах. Видимо, пришло время ложиться спать, поэтому они начали готовиться ко сну. Все четверо разделили футон, так что Джейк был с одной стороны, Паук между ним и Паз, а Аша заняла дальнюю сторону.       Малыш быстро уснул, и взрослые последовали его примеру.       Джейк проснулся от тяжести на животе и моргнул в темноту, сбитый с толку, на несколько мгновений. Прежде чем увидел небольшой отблеск света на золотистых волосах. Паучок переместился, чтобы оказаться наполовину на Джейке, используя его живот как подушку для головы и груди, в то время как его ноги свисали с бока Джейка.       Салли поправил руку на шее ребёнка, оглянулся и увидел, что Паз немного придвинулась к Джейку, а Аша обняла ту за бёдра.       Поскольку в мире всё было хорошо, Джейк снова закрыл глаза.