Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Трудно ли было делить жильё с двумя другими взрослыми и младенцем?       И да, и нет, на сколько Джейк мог судить.       Больше людей, которые должны делить одну ванную, это немного отстойно, но это не конец света. Джейку приходилось быть немного внимательнее, чтобы случайно не наехать на маленькие ручки или ножки, но он и так делал это с Ашей. Тот факт, что они избавились от старой кровати, помог, так было больше места, чтобы пройти мимо других людей, а футон хорошо складывался и легко хранился наверху соединительной камеры, был ли в ней Джейк или нет. Также было решено, что в зоне кухни одновременно может находиться только один человек, чтобы не толкаться локтями и не злить повара. Плюс, они не сидели дома весь день. После завтрака и всего остального Джейк перешел в аватара и встретился с женщинами снаружи, чтобы показать Паз и малышу-Пауку их лагерь.       Джейк показал, где они что-то посадили, корзины для грибов, вещи, которые хранились на открытом воздухе, а затем повел Паз к реке. К его удивлению, Джеллибин отмокала в реке, лежа под водой так, что над водой виднелись только ее голова и плечи.       — Доброе утро, — поздоровался он.       — Кто это? — спросила Джеллибин, оживившись и глядя мимо Джейка. Джейк обернулся и увидел, что Паз застыла, белая как полотно, и прижимала Паука к груди.       — О, черт, ну же, эй, Паз, Паз, посмотри на меня, — приказал он, заслоняя ей обзор и приседая перед ней, — Посмотри на меня и просто сделай вдох, ладно?       Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.       — Палулукан не причинит вреда ни тебе, ни Пауку. Я забыл упомянуть, что па-а- танатор живет рядом с нами. Ее зовут Джеллибин…       — Мармелад? — наконец, недоверчиво говорит Паз. К счастью, ее недоверие сумело вытеснить ее страх и заменить его на чувство «этот человек — идиот».       — Ее зовут Джеллибин, — подтверждает он, — И она моя подруга. Она никому не причинит вреда, она живет здесь. Вот почему эта область защищена от хищников — потому что это ее территория. Нам не нужно беспокоиться о том, что на нас кто-то нападет, потому что на территории танаторов никто иной не охотится. Я знаю, почему ты боишься, но клянусь, все в порядке.       Паз колеблется, а затем оглядывается на Джеллибин, которая просто сидит в воде и с любопытством смотрит в ответ. Джейк встает и смотрит на Джеллибин.       — Итак, это Паз, а это ребенок Паз — Паук, — представляет он, — Они живут с Ашей и мной.       — Теперь в твоей берлоге много народу, — комментирует Джеллибин.       — Ну да, — пожимает плечами Джейк. — Чем больше, тем веселее, да?       — Это не относится ко мне, мне не нравятся люди в моем пространстве.       — Да, ты палулукан, конечно, нет. И не волнуйся, я не собираюсь приглашать людей в твою берлогу, — уверяет он, немного поддразнивая.       — Ты… разговариваешь с ней? — осторожно спрашивает Паз.       — Да, я разговариваю с ней. Палулуканы разумны, и я могу говорить на их языке.       — Человеческие детеныши маленькие! — продолжает Джеллибин, — Посмотрите на эту кроху!       — Она говорит, что Паук маленький, — перевел Джейк, — Типа, впечатляюще, — Паз фыркнула.                    — Ну конечно, — проворчала она.       Джейк показывает ей, где копья и все остальное, включая то, которое Аша сделала для себя, чтобы порыбачить. Джейк отправляется на поиски рыбы на обед или ужин, в то время как Паз подходит к краю воды, чтобы позволить Пауку поиграть на берегу, пиная воду ногами и создавая брызги. Он хихикает, хватая пригоршни грязи и песка и, конечно же, пытаясь их съесть. Слава богу за маску.       Джеллибин с любопытством наблюдает некоторое время, а затем смотрит на Джейка. Она немного приподнимается, а затем… Быстро и резко двигает лапой, посылая волну воды на Джейка, заставляя его отплевываться и почти уронить копье в реку. Он недоверчиво смотрит на нее, а затем брызгается в нее водой. Она льется ей на морду и в глаза и она чихает, все ее иглы встают дыбом.       Она высовывает язык и снова его обрызгивает. Джейк готовится к воде, закрывая глаза, откидывая уши назад, а затем он хрюкает от удивления, когда его грубо толкают всем телом, сбивая с ног. Он поскальзывается на грязи под водой и падает вниз, барахтаясь и пытаясь встать на ноги, выплевывая речную воду. Она хихикает.       — О, ты хочешь поиграть, сестра? Я знаю все твои щекотливые места! — указывает он.       Он бросает копье на берег реки, чтобы оно не уплыло вниз по течению, и спешит провести пальцами по кольцу кожи прямо под ее жаберной крышкой. Она отскакивает с испуганным щебетанием, плюхаясь обратно. Она выглядит недоверчивой, и Джейк наблюдает, как она наклоняется, набирает полную пасть воды и…       Струя воды хлещет ему прямо в лицо и грудь. — О, мерзость! — кричит он, пытаясь закрыть лицо руками. Он просто продолжает использовать руки, чтобы смахнуть воду с лица, быстрыми и внезапными брызгами. Она издает громкий недовольный звук, вскакивает на задние лапы и падает в воду, заставляя ее вздыматься, как приливная волна. Поток снова сбивает Джейка с ног с криком «Ого, черт!» Когда он появляется на поверхности, она снова смеется. — Я больше тебя, придурок! Я могу сделать брызги побольше! — Больше не всегда лучше, тупица! — парирует он, и это единственное палулуканское оскорбление, которое можно напрямую перевести на английский язык, и начинает целиться в ее глаза и жаберную крышку.       Она фыркает, шмыгает носом, плюется и немного кашляет, отдергивая голову. Как только она это делает, Джейк спешит запрыгнуть ей на спину и начинает щекотать все эти чувствительные места. Прямо под крыльями ее игл, вниз по ее передней левой лапе и то, что по сути является ее подмышкой, и схватив цвин, чтобы резко подуть прямо в чувствительные пряди на конце. Она шипит и вертит головой вперед и назад, пытаясь стряхнуть его. Она понимает, что он слишком хорошо знает, как держаться, чтобы у неё получилось сбить его, просто поворачиваясь так и этак, а затем начинает трястись и брыкаться, как лошадь во время родео.       Ну, Джейк не Аша, он не может долго держаться на брыкающемся быке, поэтому она сбрасывает его обратно в реку. Он отплевывается от воды, пока она тоже погружается, чтобы перевернуться, почесывая и успокаивая зудящие щекотливые места.       Джейк озорно хмыкает, когда она подходит, сверля его взглядом и плюясь водой.       Она поворачивается. Затем она приближается, подхватывает его лапой, пока он визжит, и швыряет его глубже в реку, где его ноги больше не касаются дна. Он пинается, пытаясь вырваться на поверхность, и, отплевываясь, плывет против течения к берегу.       Когда они оба вылезают на берег, они промокли насквозь и задыхаются. Она обнюхивает его.       — Сука.       — Сама такая, — усмехается Джейк насмешливым тоном, делая «болтливые» движения руками, — Ты это начала. Почему ты злишься? Ты это начала! — она фыркает на него и отворачивается.       — Угу, — надменно говорит Джейк, — Примерно так я и думал.       Она останавливается, поворачивается и, когда оказывается достаточно близко, быстро облизывает его лицо одним размашистым движением. Джейк сплевывает и смахивает слюну.       — Фу, ты лизнула меня по лицу! — вскрикнул он с отвращением, когда она отстранилась, набрасываясь на нее в насмешку, — Вернись сюда, вернись — моя очередь! — он хватает ее за передние зубы и протягивает язык ко лбу, — Ааааа… — он пододвигается, полностью готовый лизнуть ее лицо, и она издает своего рода испуганный звук «ух!», отдергивает голову и убегает в кусты так быстро, как только может. Джейк свистит ей вслед.       Поразмыслив минуту, он угрюмо смотрит на лес, а затем снова поворачивается к женщинам и ребенку на берегу реки. Аша выглядит так, будто она пытается не смеяться. Паз выглядит удивленной, но и сбитой с толку. Преимущество того, что Джейк был гребаным придурком и был побежден гигантским котом-убийцей, заключается в том, что Паз выглядит намного спокойнее и, похоже, больше не опасается Джеллибин, что просто фантастика. Паук смотрит на листья, нависающие над берегами реки, и на саму воду, словно он следит за ветром.       — Вероятно, мы распугали остальную рыбу, — признался Джейк.       — Да неужели? — спрашивает Аша.       — Ну, я поймал две штуки, прежде чем Джеллибин решила поиграть, этого на сегодня достаточно, — говорит Джейк и подходит, чтобы сесть с остальными, доставая нож, чтобы спустить кровь рыбе и начать ее потрошить.       Кажется, сейчас Паук очарован небом, довольно мило видеть его таким спокойным и сосредоточенным. Он также был обмазан грязью, но это не имело значения.

***

      — Вы хотели меня видеть, сэр? — говорит Манск, входя в кабинет полковника.       — Да, хотел, — подтверждает мужчина, отрываясь от компьютера и разбросанных на столе бумаг, — Присаживайтесь. Сейчас.       Манск так и сделал, терпеливо ожидая.       — Недавние события заставили меня рассмотреть другой подход к попытке выследить дезертиров. Я не собираюсь вкладывать в это слишком много усилий, — поясняет он, — Я считаю, что если они не хотят быть здесь, то им здесь не место, но мне поручил это Селфридж, а значит, и Корпорация, и я должен хотя бы немного поработать над этим вопросом. Ты один из моих лучших командиров. Ты уравновешен, сообразителен и у тебя хороший опыт разведки. Я просматривал записи на моих лучших морских пехотинцев, и увидел, что ты выполнил несколько миссий, связанных с отслеживанием и захватом целей без летального исхода, а это именно тот опыт, который мне нужен. Я хочу, чтобы ты и небольшая группа по твоему выбору залезли немного дальше на территорию Оматикайя. Не слишком далеко, я действительно не хочу злить туземцев, но немного дальше, чем мы делали до сих пор. Я думаю, что небольшие команды могут стать ключом к сбору доказательств и отслеживанию их источника. Ты думаешь, что сможешь сделать это для меня, сынок?       — Да, сэр.       — Я настаиваю на нелетальном захвате. Я бы сказал доставить в целости и сохранности, но всякое случается, — допускает Куоритч, — И я хочу, чтобы твоя команда тоже знала об этом, потому что если я услышу об одном-единственном выстреле в тех джунглях, особенно если эта пуля попадет в плоть, я выпотрошу преступника, как свинью, на глазах у всей команды, и наплевать на последствия.       Манск знает, о чем идет речь. Никто не объявлял во всеуслышание, но люди, близкие к Куоричу, знают, что произошло. Уэйнфлит — болтун, который оправдывает свое поведение, начиная предложения со слов «Не говори никому, но…»       На днях сержант Сокорро сбежала с ребенком полковника, и в итоге он отправился к Огустин, чтобы утопить свое горе в бутылке прекрасного, дорогого золотисто-янтарного алкоголя. Угроза касается не просто дезертира, полковник на самом деле говорит следующее: «Если кто-нибудь поднимет руку на Паз или моего ребенка, если вы каким-либо образом подвергнете их риску, я убью вас среди бела дня. Я сломаю вам шею и буду этим наслаждаться. Я разорву ваше горло зубами и буду носить вашу кровь как знак чести. И это обещание.»       Полковник способен на такие вещи? Ну, Манск видел, как он уже делал некоторые из этих вещей. Конечно, это было в дикой природе, но все же.       — Так точно, сэр, — подтверждает Манск.       — Даже если дезертиры решат дать отпор с помощью смертоносного оружия, я просто хочу, чтобы вы убрались оттуда к черту, пока никого не убили. Запишите, кого вы видели, какое оружие использовали, где произошел конфликт, и уходите. Ты меня понял?       — Да, сэр.       — Итак, я выбрал тебя, а не Уэйнфлита, потому что ты методичен, не торопишься с вещами, не спешишь вступать в конфликт, и я призываю тебя продолжать в том же духе. Будь медлителен и осторожен, если это необходимо. Найди себе команду, которая будет такой же методичной, как и ты. После того, как ты с этим разберешься, просто держи меня в курсе своего планирования миссий и результатов, но я готов предоставить тебе большую часть контроля над этим. Это все, что я могу сказать сейчас. Есть вопросы?       — На данный момент нет, сэр.       — Хорошо, иди. Я пришлю тебе немного информации и инструкций чуть позже.       — Да, сэр.

***

      Рыба была отличным обедом. Джейк работал над жареной рыбой и овощами, когда Хару и Ева (в ее аватаре) вышли, чтобы присоединиться к ним, добавив в смесь грибы в кляре и панировке.              — Думаю, приятно знать, что Паук вырастет среди других детей, даже если это дети на’ви, — сказала Паз, — В смысле, дети везде одинаковы, верно?       — Да, дети на’ви замечательные, — сказал Джейк, — Я думаю, у Паука определенно появятся друзья его возраста, когда он вырастет. У него будем мы, люди, которые расскажут ему о его… человеческом наследии, и дети на’ви, которые научат его, как взаимодействовать с другими детьми и миром. Я думаю, это будет хорошо. По-другому, но хорошо.       Хару и Ева быстро переглянулись.       — Ну, — начинает Ева, колеблясь, — Я имею в виду, это… — она снова делает паузу, смотрит на Хару, — Так вот, дело в том…       Еще одна неловкая пауза, пока они ждут, когда закончится ее внутренний кризис.       — Ладно, я просто скажу это: я беременна, — наконец сказала она.       — О, Боже, поздравляю! — сказала Аша.       — Ух ты, это… — сказала Паз, быстро моргая, — О, это… ух ты.       — Подожди, подожди, подожди, — сказал Джейк, потому что это было слишком быстро для такого заявления, он мог сказать, что всё не так просто, как сказала Ева, и они посмотрели на него, — В каком теле? — спрашивает он.       — Так что, эм… — она морщится, — В обоих.       Тишина.       Джейк фыркает. Он делает глубокий вдох, а затем начинает смеяться, а затем он смеется так сильно, что падает на мох и траву, а слезы щиплют ему глаза.       — Да, ладно, — сказала Ева, не впечатлившись, — Так что, да, это произошло. Упс-ди-ду. Почему ты умираешь из-за этого?       Джейк хрипит, чтобы набрать воздуха в легкие, немного приподнимаясь.       — Беременность у на’ви и людей длится примерно одинаково, а это значит, что тебе придется рожать дважды в течение месяца, — Ева мгновение смотрит на огонь, а затем резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Хару.       — Ты сделал это со мной! — обвиняет она, и остальная часть группы тоже разражается смехом.       — Эй! Эй! Это был взаимный опыт зачатия детей, большое спасибо! — протестует он, — Это не только моя вина!       — А кто из нас должен рожать? Дважды в месяц?!       — И… И я буду рядом с тобой, — пытается Хару. Ева шипит на него, — Это тоже важный опыт! — протестует он, — Ты тоже там была! Каждый раз! Не шипи на меня! И… и я имею в виду, после — у нас будут дети! — сказал он, — Рожать детей всегда отстой, извините… для женщин всех видов… но потом… дети! Так ведь?       — Истинно мужская точка зрения, — замечает Паз.       — Я так рада, что я лесбиянка, — сказала Аша.       — Ну, я имею в виду… всё ещё есть доноры спермы, — предлагает Джейк, — Или, знаете, любой вид искусственного оплодотворения. У нас была… как там называется эта процедура, когда, если есть две женщины-партнерши, они могут взять любой образец у одной из них, чтобы использовать его для оплодотворения другой, повозившись с какими-то ДНК-штучками. Как там это называется…       — Нет, нет, скорее… никаких случайных беременностей, — поясняет Аша.       — Справедливо, — вздыхает Паз, — Пансексуальность не пошла мне на пользу.       — В любом случае, — сказал Джейк, — Каким смешным бы ни был твой кризис, я рад за вас двоих и буду рад помочь вам со всем, что вам нужно, вы ведь знаете, да?       — Да, спасибо, Джейк, — улыбнулась Ева.       — Думаю, в обозримом будущем это будет просто детский лагерь, — замечает Аша.       — Хуже некуда! К счастью, мы находимся недалеко от Дерева Дома и имеем безопасную территорию, защищенную палулуканом, — сказал Джейк, — Это почти лучшая ситуация для… младенцев. Во множественном числе. Тебе, вероятно, стоит поговорить об этом с Мо’ат и, возможно, с Прией.       — Да, мы собираемся завтра, таков был план, — подтвердила Ева, — Э-э, рыба, похоже, готова.       — Я этим займусь, — подтвердил Джейк.       — Я принесу жареные грибы и овощи, — предложил Хару.       — Как думаешь, можно ли давать Пауку кусочки рыбы? Ничего хрустящего, просто маленькие кусочки…       — Возможно. Мягкие части. Если почистить от костей и всего остального, то с ней все должно быть в порядке…? — предложил Джейк, — Просто сними жареные кусочки.       — Мы можем попробовать, — сказала Аша, протягивая руку, чтобы помочь.

***

      Было как-то успокаивающе иметь кого-то в лагере, пока остальные отправились в Древо Дома. Паз сказала, что держать Паука в маске весь день было нельзя, что было вполне справедливо. Может быть, через некоторое время они попробуют работать по полдня или что-то в этом роде, но сейчас Паз хотела быть в лагере. Ну а Джейк чувстовал себя немного увереннее, зная, что сноходцы и люди внутри камер связи находятся в немного большей безопасности, когда кто-то следит за ними.       — Я, наверное, попробую сделать себе переноску заранее, — комментирует Джейк Эйтукану, пока они разбирают растения и разделяют волокна для сушки и последующего использования, — У людей есть своего рода тканевая повязка, которую я, вероятно, могу сделать для наших человеческих и. И можно сделать побольше, для сноходцев, если только кто-нибудь не даст мне ее на время, или даже подарит…? — размышляет он.       — В любом случае кто-то будет рад помочь, — отвечает Эйтукан.       — Приятно слышать.       — Мне… немного любопытно, в чем тут дело, — замечает он, — В разговоре, который я слышал несколько дней назад, женщина плохо отзывалась об отце ребенка. Я немного не понял кое-что. Вы назвали мужчину… «бездельником»?       — О, да. По сути, это означает, что единственный вклад отца в рождение детей — это… зачатие ребенка, — объясняет Джейк, — Они не проявляют никакой активности как родители в полном смысле. У Аши был такой отец. Он появлялся, может быть, раз или два в год, чтобы увидеть ее, возможно, около ее дня рождения или какого-то праздника, может быть, дарил подарок, вступал в спор с мамой Аши, а затем исчезал на все остальное время. Он не прикладывал никаких, чтобы вырастить ее или помочь матери Аши. У людей иное отношение к сексу, чем у на’ви, мы более небрежны в этом отношении, и это нормально, но проблема в том, что иногда в результате этого появляются дети, и им нужно придумать, что делать дальше. Отец Аши… запаниковал при мысли о том, что ему придется воспитывать ребенка, и просто ушел. Ситуация довольно сложная, насколько я могу судить. Аша с удовольствием расскажет, какой он никчемный кусок дерьма, но то, что произошло между ее отцом и матерью, довольно туманно, я не уверен, что она вообще знает всё.       Джейку нужно время, чтобы осмыслить эту идею. Эйтукан недовольно мычит. Справедливо.       — Честно говоря, я как бы полагаю, что отношения между людьми и нашей планетой — это из той же оперы, — затем предлагает Джейк, — Эйва, Великая Мать, она… учит вас, обеспечивает вас, направляет вас и все живое. Люди? Мы просто как бы… появились на свет и должны были все это придумывать по ходу дела. У нас не было правил, у нас не было связи с чем-то большим, чем мы сами, и даже растения и животные просто… развивались так, как лучше всего подходило для окружающей среды, без какой-либо направляющей силы. Наш мир был просто как бесполезный отец. Он создал нас, и все. Связующая сила между всем на Земле — это просто… случайность, и часто вещи не уравновешиваются. У нас есть концепция: инвазивные виды. Растения или животные, которые существуют в одной среде, приходят в другую и, поскольку у них нет естественных противником, захватывают территорию и приводят ее к гибели. Отсутствие равновесия исходит от самих растений и животных. Не только люди создают беспорядок. Рыба, приходящая в чужие реки и уничтожающая всю растительность, что убивает другую рыбу, которая там жила, лианы или сорняки, приходящие в леса и высасывающие жизнь каждого живого растения, забирая питательные вещества из почвы, разрастаясь по ветвям и листьям, чтобы украсть у них солнце…       — Людям пришлось принять решение стать своего рода направляющей силой друг для друга, для растений, для животных, и большую часть времени мы лажали еще больше. Ухудшили ситуацию. Но как мы должны были узнать, как сохранять равновесие без учителя? В одиночку, наш лучший вариант — это пробовать, терпеть неудачу, учиться на своих ошибках и пробовать снова и снова, снова и снова, пока мы не найдем то, что работает. И во многих случаях нам это не удавалось. Я бы сказал, что люди в конечном итоге убили нашу Мать, но у нас никогда не было Матери с самого начала, не так, как у вас. Мы боролись, боролись и терпели неудачу, мы душили жизнь растений и животных, как инвазивные виды. Конечно, мы нанесли огромный вред, пытаясь разобраться, но сказать, что мы убили нашу Мать, было бы преувеличением.       Эйтукан задумался над этим.       — Я думаю, именно поэтому вам так трудно понять, как… заключить мир с людьми, по крайней мере с теми, кто живут в Адских Вратах. Все дезертиры, мы сделали выбор, чтобы попытаться учиться, даже если мы не понимаем, мы можем учиться на ваших путях и применять их к нашим собственным. Они не Видят так, как видите вы, и не будут слушать ваши просьбы. Возможно, некоторые из нас не Видят, но мы все равно готовы попробовать сделать все по-вашему.       — Интересное сравнение. Чем больше я слышу о вашем мире, ваших путях, тем больше мне вас жаль. Я просто не могу себе представить, как можно так упорно бороться за… рушащийся, искалеченный мир. Родиться без Матери, бороться с момента рождения до момента смерти, а потом даже не оказаться в ее объятиях.              — Да, это неприятно. На самом деле это действительно отстой и вполне законно сводит людей с ума, так что этому всё же есть причина.       — У тебя есть пример?       Джейк размышляет, как это сформулировать.       — Дети стоят денег, — предлагает он для начала, - И еще больше денег стоит обеспечить им достойную жизнь. Также стоит денег лечение болезней или травм. Пить воду и есть еду стоит денег. Наши лидеры на самом деле любят войны, потому что они зарабатывают на этом. Новые открытия можно подавить, если они отнимут прибыль у предприятий, которым эти открытия навредят. Например, сделать лекарство более дешевым и эффективным. Предприятия попытаются скрыть тот факт, что это лекарство существует, чтобы продолжать продавать более дорогое и менее эффективное лекарство. И тогда многие, многие, многие люди страдают от высоких затрат и боли от своего недуга. Эти вещи вызывают насилие и беспорядок. Люди воруют друг у друга, чтобы позволить себе то, что им нужно для жизни, много преступности и люди сражаются за материальные вещи из-за усилий, которые они вкладывают в их получение. Цикл отчаяния и насилия, которого богатые люди могут избежать, будучи... богатыми. Они могут платить за защиту и мир, в отличие от остальных из нас. Мы ненавидим их, но мы не можем с ними бороться. Думаешь, такая жизнь не может свести людей с ума?       — Я думаю, это уже произошло, - Джейк рассмеялся.       — Да… Уже давно. Люди, которые приходят сюда, сумасшедшие и отчаявшиеся. И поэтому мы останемся сумасшедшими и отчаявшимися. Я кажусь вам сумасшедшим?       — Каждый день по-разному, - Джейк смеется.       — Хорошо. Значит, надо поддерживать интерес.       — По этой логике первым здравомыслящим человеком на этой планете будет этот ребенок, - Джейк делает паузу в своей работе.       — Хм. Первый здравомыслящий человек. Это будет нечто.       — Если на него не влияет воспитание среди безумных, то да.       — Тогда это будет чертовски странный ребенок, — замечает Джейк, - Все они, наверное, будут такими.       — Да, я слышал, что Ева носит ребенка в обеих формах. Мо’ат очень любопытно, для неё это интересный опыт.       — Как и мне. Но, знаешь, как угодно. Жизнь странная штука. Год назад я был просто парализованным парнем, живущим в дерьмовой квартире на Земле, а теперь я на Пандоре с сноходцем и… гребаной… командой дезертиров, и у меня есть сестра-палулукан, которая сделала меня страшилкой для на’ви... Меня чуть не убили из-за этого, а мой дом — это хижина с блоками, в которой живет мой лучший друг, женщина, которую мы не так уж хорошо знаем, и ребенок, которого мы все решили воспитывать вместе. C'est la vie, такова жизнь. Это не имеет никакого гребаного смысла и все время странно. Почему женщина с сноходцем не может родить человеческого ребенка и ребенка на’ви? Этот ребенок вообще считается на’ви? Они не будут сноходцами, они не будут людьми, но у них будет пять пальцев на руках и ногах, и их будут воспитывать люди. Они даже не будут гибридами. Это не похоже на ситуацию, если бы у сноходца и на’ви родился ребенок, потому что, если так подумать, то такой ребенок ребенок будет на’ви, но если ребенок просто от сноходцев?       — Это… хороший вопрос. Действительно, где в таком случае проходит граница между людьми и на’ви? — задается вопросом Эйтукан, - Будут ли они приняты как одни из Народа, поскольку их душа остается в одном теле? Если они просто выглядят как мы? Если это так, то что это значит для людей, что это значит для сноходцев? …Это может быть хорошим вопросом для Мо’ат.       — Я подниму этот вопрос, если ты не сделаешь это раньше меня. Почему бы и нет?       — Я предполагаю, что этот ребенок будет первым безумным на’ви, - Джейк рассмеялся.       — Чёрт, может быть. Я думаю, это будет интереснее, чем первый здравомыслящий человек.       Даже Эйтукан посмеивается над этим.       После того, как они закончили с растительными волокнами, Джейк ненадолго присоединяется к группе ткачей. Рам там, и Джейк проводит несколько часов, объясняя им некоторые из ткацких узоров, которые им нравятся, и как сделать несколько видов обычных красителей. Рам, слава богу, похоже, действительно любит изучать ткачество, так что, похоже, у Джейка наконец-то появится напарник.       Также, хорошие новости, Эмбер Хайтс ослабляет правило на счет того, сколько человек могут пойти за раз, и новое правило — «не больше шести, но кто хочет пойти в тот день, может пойти». Это значит, что они будут учиться немного быстрее, узнают немного больше, что хорошо! По какой-то причине, несмотря на то, что они дали Джейку согласие, Куинн все еще злится из-за того, что с ней обращаются как с куклой, и она немного избегает его. Справедливо. Джейк к этому привык, она — нет.       После этого Джейк идет с Тсу’теем, Джей и Ашей, чтобы научить ее основам выслеживания и охоты в полевых условиях. Плюс Джейк немного попрактикуется в стрельбе из лука по потенциально движущимся целям. Тоже весело. После поездки на паре па'ли, которых они оставляют пастись на том, что по сути является небольшим местом привала, по факту же - просто небольшой пещерой с ограждением, где можно безопасно оставлять припасы или животных, они отправляются в дикую местность, чтобы найти тропы и научить Ашу ориентироваться.       На самом деле все идет очень хорошо. Аша — умница, во-первых, быстро схватывает, но она также знает кое-что о следах и о том, как по ним идти. Техас, ранчо… койоты, скорпионы, змеи. Она просто знала, как заметить признаки неприятностей, и она могла бы разумно применить некоторые из этих навыков в выслеживании. Ей просто нужно изучить новую среду и новые следы. Плюс… немного практики в бесшумном хождении по джунглям. Они шли в линию: Тсу’тей, Джей, Джейк, Аша. Аша должна была пытаться подражать движениям Джейка, потому что Джейк… знал, что делает, и научился охотиться, копируя движения танаторов.       По мере того, как они шли, Джейк слышал, как ее движения постепенно становились тише, и это было фантастично, пока…       — Эй, смотрите, это одна из тех медуз, — сказала она, и они остановились и оборачиваются, чтобы посмотреть.       Аша идет медленно, ее рука тянется вверх и к нему, как будто она хочет, чтобы атокирина приземлилась на ее руку.       Она находится где-то на расстоянии вытянутой руки, но медленно опускается, и как раз в тот момент, когда она собирается приземлиться на ее ладонь, Аша…       Падает прямо в небольшую расщелину, которую остальные аккуратно перешагнули, потому что смотрели под ноги. С царапающим звуком и шуршанием крошащейся почвы и камней она падает прямо на дно, ругаясь и царапая руки. Когда она остановилась внизу, она начала кашлять и ругаться. Джейк метнулся к расщелине, шириной, может быть, около фута, и увидел, что она зажата между двумя каменными и земляными стенками, кашляет и стонет, выглядя действительно застрявшей. Внизу по сторонам были обычные мхи и тонкие корни, но дальше, где застряла Аша, цвела паутина лиан с яркими фиолетовыми и желтыми цветами. Ее лицо практически застряло примерно в десяти из них, расположенных близко друг к другу.       — Аша, ты ранена? — спросил он и, подняв глаза, увидел, как атокирина поднимается и удаляется.       — Я ободрала себе ногу и руки, и у меня такое чувство, будто я просто провалилась в яму, но я ничего не сломала, — сказала она. И попыталась пошевелиться, - Но я застряла! Помощь не помешает!       — Мы тут, — сказал Джейк и посмотрел на остальную часть охотничьей группы. У Джей и Тсу’тея, которые тоже заглядывали в дыру, не было ни веревок, ни чего-либо еще. Это должна была быть тренировка, а не спасательная операция, у них было не так всего.       Но…       Он снимает лук со спины и отбрасывает стрелы в сторону. Учитывая длину его руки и длину лука она сможет легко дотянутся до нижнего края лука, и он должен быть достаточно прочным, чтобы выдержать ее вес, даже если луку это не нравится.       — Ты поняла? — спрашивает он.       — Да, вытащите меня! Это отстой!       Джейк уперся ногами и медленно начал тянуть Ашу вверх. Как только она смогла освободить другую руку и немного подвигать ногами, она начала помогать ему, поднимаясь вместе с ним. Она наконец-то подняла руку на поверхность, и они вытащили её наверх. Она была грязной, с зелеными пятнами и несколькими довольно серьезными царапинами, но, похоже, она была практически невредима.       Но… Группа уставилась на нее, пока она со стоном вставала, тряся конечностями.       — Спасибо, чувак, — сказала она, выдохнув и отряхнув грязь с рубашки, глядя на свои ободранные предплечья и раздраженно фыркая.       Ее маска была сломана. Внизу около ее рта отсутствовал большой кусок стекла, она, похоже, даже не заметила этого, несмотря на желто-фиолетовую пыльцу вокруг ее носа и рта. Наверное, поэтому она так сильно кашляла. Они уставились на нее.       — Чёрт, я сильно ударилась коленом, — сказала она, глядя на свою ногу, которая медленно кровоточила, - Будет больно ещё долго, - она чихнула, и часть пыли и пыльцы сдуло с разбитых краев ее маски.       — Что за фигня…? — выдыхает Джей.       Ее маска была сломана, и она разговаривала с ними так, как будто ничего не произошло.       — Ох, боже, мой фильтр, должно быть, был прямо…       — Аша, — наконец прервал Джейк, - Аша, твоя маска сломана.