Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      — Я здесь, чтобы бесить тебя, — говорит Куоритч.       Он стоит напротив неё в своей дурацкой майке, демонстрируя свои руки и шрамы, а также швы, оставшиеся с ночи в лесу, на гребаной лужайке перед домом Грейс, как будто у него больше нет дел. Грейс смотрит на него.       — …Что?!       — Я здесь, чтобы…       — Нет, нет, это я услышала, — сказала она. — Я не… почему? Почему?       — Медики пока не допускают меня к моим обычным миссиям, а мой любимый костюм AMP полностью разломан, — ответил он. — Поэтому я спросил, можно ли сопровождать какую-нибудь команду SciOps в течение дня, и они сказали «да». Поэтому я пришёл сюда, чтобы бесить вас.       — Ты не мог выбрать любую другую команду SciOps?       — Нет, — ухмыльнулся он.       Она ненавидит его тупое лицо. Грейс потёрла бы лоб, но маска мешала, и это бесило ещё сильнее.       — Чёрт возьми, — бормочет она.       Её день был испорчен, потому что ей теперь надо таскать с собой солдафона, которому было наплевать на всё, что изучала Грейс. Ну, по крайней мере, Мо’ат здесь нет, и она, возможно, не придёт, так что…       — Я вас прервала?       — О, ради всего святого, — выдавливает Грейс, глядя, как Мо’ат выходит из кустов, с любопытством разглядывая Куоритча. — Сегодня всё идёт не так! Круто! Обожаю это, — Куоритч слегка рассмеялся и с любопытством посмотрел на Мо’ат.       — Мэм, — поприветствовал он.       — Хм, — ответила Мо’ат, разглядывая швы на его теле.       Грейс сделала глубокий вдох и выдох. Просто расслабься, просто расслабься. Ничего не происходит, это один раздражающий мужчина и твоя подруга, ты справишься с этим, Грейс. Просто расслабься, всё в порядке.       — Ладно, — сказала она, в основном себе.              — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты не рада меня видеть, — сказал Куоритч с глупой ухмылкой на лице.       — О, боже, — выдыхает Грейс, — Ты буквально только что сказал, что пришёл сюда, чтобы бесить меня.       — И это правда. Я честный парень.       — Чушь собачья, — усмехается она.       — Э-э, — пожимает он плечами, — Итак, какой план, Кэп? — Грейс очень хотела бы потереть лоб.       — Какова цель пребывания здесь этого человека? — спрашивает Мо’ат.       — Он все еще восстанавливается после нападения животного, поэтому не может выполнять свои обычные обязанности и пришёл сюда, чтобы раздражать меня, пока я занимаюсь своими делами, — ответила Грейс.       Губы Мо’ат дёргаются.       — Понятно.       — Что я упускаю? — спрашивает Куоритч.       Грейс вздыхает.       — Когда Мо’ат приходит сюда, она предпочитает, чтобы мы были в наших человеческих телах, а не в наших аватарах, и план на сегодня был спуститься на уровень земли и взять несколько образцов. А теперь… Ну… ты здесь, — Куоритч обдумывает это.       — Так чью вертушку мы берём? У меня Уэйнфлит за рулём, а у тебя Чакон.       — Ни то, ни другое, мы спускаемся пешком, — она делает паузу.       — Хм. Здорово, почти тренировка.       — Хочешь чтобы швы разошлись?       — Я практически выздоровел, их должны снимать через два дня, — отвечает Куоритч. — Кроме того, то, о чём не знают врачи, им не вредит, — Грейс тяжело вздыхает.       — Хорошо, ты можешь пойти с нами, но обещаешь ли ты не… рушить всю мою работу и слушать меня и Мо’ат, когда мы тебе что-то говорим?       — Клянусь, — поклялся он, подняв руки в знак капитуляции. — Я буду хорошим, обещаю, — Норм наконец вышёл из блока, огляделся и остановился.       — Э-э, — сказал он. — Это, э-э, интересная компания.       — Да, я в восторге, — сухо сказала Грейс.       — Значит, сегодня никаких аватаров?       — Нет, — Норм вздохнул.       — Позволь мне взять шляпу.       Куоритч начал стаскивать ботинки с ног без какой-либо подсказки, а Грейс просто… не спрашивала. Они спустились без проблем… или без настоящих проблем. Куоритч был не из тех парней, кто жалуется на физическую работу, и он, похоже, не лгал о тяжести своих травм. Казалось, что он был готов к действию. Норм, как обычно, задыхался и размахивал руками, но он и сам неплохо справлялся с путешествием вниз. Грейс, со своей стороны, чувствовала каждый из своих сорока пяти лет. В основном это давали о себе знать колени и плечи.       — Это было довольно забавно, — заметил Куоритч.       Грейс посмотрела на него, массируя колени так деликатно, как только могла. После их короткого периода восстановления, Грейс объяснила Мо’ат, какие образцы им нужно было найти, и та повела их дальше. Целью дня было получить материалы из скорпионова чертополоха (txumpaywll) и исцеляющей розы (syuzoslu). Это два очень интересных растения с захватывающими качествами, так что Грейс убила бы каждого, лишь бы их изучить. К счастью, ей не пришлось бы этого делать. Скорпионов чертополох был ближе всего, в нескольких милях, путь туда прошёл без каких-либо реальных препятствий. Мо’ат наблюдала, как учёные собирали образцы кислоты, его листьев, его корней и лепестков. Они надёжно упаковали их в контейнеры для образцов, которые принесли, и сложили в сумку Норма. Куоритч просто наблюдал, изучая мир вокруг, прислушиваясь к звукам ближайших животных и не спуская глаз. Грейс пришлось признать, что хотя он и отправился к ним только для того, чтобы побесить её, он не очень хорошо справлялся с этой задачей. Он был терпим, на самом деле.       — Так вот чем ты занимаешься? — спросил он.       — Большую часть времени, — сказала Грейс. — Нам приходится собирать образцы для их изучения, используя оборудование. Например, мы хотим изучить химический состав кислоты, которую продуцирует этот цветок. Она полностью разрушает органические вещества и может даже растворять камни, если дать ей достаточно времени. Норм, дважды проверь крышку.       — Да, да, — подтвердил Норм, убедившись, что всё затянуто как можно туже, надёжно и хорошо.       — Затем мы отправим эти данные другим химикам в SciOps для получения их мнений, они смогут обработать их и придумать потенциальные применения, хотя бы в первом приближении. Или мы можем подумать о способе нейтрализации кислоты в случае, если она попадёт куда не надо.       Куоритч неопределённо что-то пробормотал. По пути к ближайшей исцеляющей розе, о которой знала Мо’ат, а это ещё дальше от их блока, они видят несколько шестиножек, которые быстро исчезают в кустах. Они идут по ветру, поэтому, вероятно, те чувствуют запах людей и убегают. Однако, пройдя ещё пару миль, они видят фвамвомпа, пасущегося на небольшой полянке, жующего траву, и на этот раз они оказались с подветренной стороны, поэтому он не замечает их, слишком занятый едой. Они молча наблюдают со своей точки обзора, находясь внутри корней дерева, которые образовывали нечто, похожее на клетку, защищая их.       — Я хочу посмотреть, смогу ли сделать хороший снимок, — шепчет Норм, стаскивая сумку и роясь в ней, пока не находит камеру.       — Если ты приблизишься, то скорее всего, спугнешь его, — тихо предупреждает Мо’ат.       — Стоит попробовать, правда? К тому же, что с того? В худшем случае я его спугну, и он убежит.       — Тогда ты сможешь сделать снимок того, как его зад исчезает в кустах, — говорит Куоритч.       — И это тоже, — согласился Норм. — Ладно, присмотрите за моими вещами.       — Постарайся идти тихо, — советует Мо’ат. — И держись очень низко.       — Спасибо.       Надо отдать ему должное, он справляется просто фантастически. Он отходит примерно на тридцать футов от животного, приседает за камнем и начинает тихонько фотографировать. Голова Куоритча наклоняется, когда он слышит новый шум в лесу, что-то вроде щебетания или трели, и Мо’ат напрягается, резко втягивая воздух. Она мгновенно перемещается к краю их природного укрытия, её голова поворачивается из стороны в сторону, уши напрягаются. Её хвост тревожно хлещет взад и вперёд.       — Норм! — шипит она, — Нормспеллман! — Норм слегка наклоняет голову, глядя на неё.       Она быстро машет ему рукой, чтобы он подошёл к ней, её движения отрывистые, резкие.       — Назад! Тихо! Сейчас же! — снова шипит она. — Пожалуйста, пожалуйста! — он колеблется.       — Не спугни животное! Тихо и быстро! Сейчас же! — он нервно оглядывается и начинает возвращаться. Снова раздается чириканье-трель в воздухе, уже с другого ракурса. Мо’ат опускает голову ниже.       — Что это? — тихо спрашивает Куоритч.       Грейс слегка пожимает плечами, но у неё возникает ощущение, что это нехорошо, судя по тому, как испуганно выглядит Мо’ат.       — Иди сюда, иди сюда, — быстро говорит Мо’ат, обводя взглядом лес вокруг себя. — Ко мне, ко мне.       Норм находится в пределах досягаемости, поэтому она двигается, хватая его за рубашку и дёргая обратно в укрытие. Не прошло и секунды, как воздух прорезают два оглушительных рёва, и из зарослей вылетают две большие чёрные фигуры, состоящие из зубов и когтей, одна из которых перепрыгивает через камень, за которым прятался Норм, врезаясь в фвамвомпа, который ревёт и пытается вырваться, когда две пары челюстей сжимают его кожу и начинают кромсать животное на куски. Если бы Норм остался бы там, его бы растерзали. Грейс чувствует, что не может дышать. Мо’ат прижимает её спиной к дереву, отталкивая как можно глубже в их защитную камеру, одной рукой прижимая Норма к груди, а другую протягивая назад, чтобы удерживать Грейс и Куоритча позади и подальше. Рука Грейс тянется и хватает руку Норма, просто чтобы почувствовать его присутствие, почувствовать, что он жив. Они в ужасе смотрят, как кровь заливает морды двух танаторов, и мучительный крик зверя прекращается. Куоритч вытаскивает пистолет, нацелив его в сторону танаторов, но Мо’ат выбивает его, игнорируя взгляд, который он бросает на неё. Один из танаторов откидывается назад, задирая голову и облизывая окровавленные челюсти, другой продолжает рвать плоть. Через мгновение иглы одного из них дёргаются, и он смотрит прямо на их дерево. Люди застывают, а Мо’ат медленно выдыхает. Куоритч снова поднимает пистолет, и на этот раз Мо’ат вырывает его из его рук, прежде чем он успевает сделать что-то глупое. Танатор приближается, не обращая внимания на свою окровавленную морду, он подходит достаточно близко, чтобы заглянуть в щель между корнями, его иглы подёргиваются, а глаза осматривают их.       — Верни мне мой чёртов пистолет! — рычит Куоритч.       Он издает низкий звук. Мо’ат отпускает Норма, который ныряет под её руку и прижимается спиной к дереву, сжимаясь, чтобы казаться меньше. Грейс падает на колени, хватает его и прижимает к себе, не сводя глаз с танатора, пока Норм цепляется за неё, тяжело дыша. Мо’ат опускается, кладёт руки на землю и издает низкий тихий щебет, дёргая ушами. Танатор отодвигается назад, наклоняя голову и меняя положение лап, тихонько урча. Он делает шаг назад и садится, глядя в сторону.       — Нам нужно уходить, — говорит Мо’ат. — Они не хотят, чтобы мы были так близко, идите в ту сторону, не смотрите ей в глаза, не оглядывайтесь, — она указывает в противоположном направлении, подальше от мёртвого животного.       — Если мы покинем нашу позицию, она нас тут же съест, — шипит Куоритч.       — С нами всё будет в порядке, если вы сделаете то, что я говорю, — сказала Мо’ат. — Быстро, отойдите, не смотрите ей в глаза. Идите, идите. — сказала она, начав двигаться низко и быстро, схватив брошенную сумку и жестом приглашая их следовать за ней.       Так что у них остался выбор — остаться рядом с забрызганным кровью хищником или последовать за Мо’ат. Они выбрали последнее.       Когда они достигли края своего укрытия, то с тревогой взглянули на танатора, сидящего напротив, но он не сдвинулся, чтобы напасть на них, поэтому они быстро последовали за Мо’ат подальше от пары танаторов. После того, как они отошли примерно на полмили, не видя преследовавшего их хищника, Мо’ат дала им возможность отдохнуть. Норм упал на четвереньки, тяжело дыша. Грейс присела рядом с ним, положив руки ему на плечи и издавая простые успокаивающие бессмысленные звуки.       — О, чёрт возьми, мы чуть не умерли, — сказал Норм, — Мне плохо.       — Ну, — сказала Мо’ат, сидя на ближайшем камне, — Нет, единственный человек, которому действительно грозила опасность, — это ты. С нами всё было бы в порядке, но ты бы погиб, — Норм издал пронзительный визжащий звук.       — Ты молодец, — сказал Куоритч, обходя его с другой стороны и похлопывая по спине. — Просто дыши глубже, сынок.       — Блядь, у меня руки трясутся, — сказал Норм, — О боже, о боже.       — Что за фигня только что произошла? — спросила Грейс, озадаченно, — Мы должны были стать обедом. Я не… оно просто отпустило нас? — Мо’ат на секунду задержалась, смотря в джунгли, прислушиваясь к миру.       — Мы недавно обнаружили, что Эйва даровала палулуканам дар Зрения, — у Грейс отвисла челюсть.       — Что… нет, это не имеет никакого смысла.       — Что она имеет в виду? — спросил Куоритч.       — Она имеет в виду, что танаторы разумны, сообразительны, интеллектуальны, как люди или на’ви, — сказала Грейс. — Они не просто животные. Но у нас нет доказательств этого! Мы никогда не видели ничего, что хотя бы отдалённо намекало бы на это.       — Как бы то ни было, у Оматикайя есть доказательства этого, — сказала Мо’ат. — Вся история слишком длинна, но я кратко рассказывала об источнике нашего знания. Ты помнишь нашего гостя из клана Анурай, да?       — … Да, это, э-э… Цейк те О’велке Палу’итан, — повторяет Грейс по памяти.       — Он — палулукан макто, — сказала Мо’ат. — Он создал цахейлу с палулуканом. В прошлом палулукан макто считались… чужаками в лучшем случае, и угрозой, которую нужно быстро устранить, в худшем. Мы… долгое время верили, что палулукан макто сходят с ума из-за своей связи с палулуканом. Что они поклоняются смерти и наслаждаются ей. Жестокие и опасные, готовые атаковать любого на’ви, который встретится им на пути. Но… мы узнали, что ошибались, не понимая умы и философию палулукан, — теперь Мо’ат завладела всем их вниманием.       Даже Норм, который был готов начать блевать после встречи со смертью, смотрел на неё.       — Палулуканы верят, что в мире есть равновесие. Есть те, кто живёт в праздновании жизни, как животные и растения, и те, кто живёт в праздновании смерти, хищников и разложения. Они считают, что на’ви — те, кто помогает поддерживать равновесие, следуя воле Эйвы. Их обозначение того, кем мы являемся, — «Хранители баланса». Мы существуем как добыча и хищник в одном, поддерживая и то, и другое. Палулуканы, как высший хищник Эйвавенг, празднуют смерть, до, во время и после. С точки зрения на’ви, это празднование смерти рассматривалось как поклонение ненужному насилию, просто жажда крови. Кроме того, у палулуканов есть определённые правила, которые нельзя нарушать, о которых мы не знали. Например, Нормспеллман, встал между палулуканом и его добычей, и мог отпугнуть эту добычу, такое карается быстрой смертью или жестокой схваткой. Я сказала тебе вернуться ко мне быстро и тихо, потому что если бы ты остался или спугнул животное, тебя бы убили там, где ты стоял. Вот почему я так торопилась, — Норм выглядел зеленым.       Он сделал ещё один глубокий вдох, сглотнул, издал лёгкий звук.       — Бля, меня сейчас стошнит.       Он потянулся за маской, и как только она была снята, он выблевал весь свой завтрак, кашляя, а затем снова надел маску, чтобы ещё раз прокашляться и побороть сухую рвоту. Куоритч вежливо сгрёб ногой немного земли над полупереваренной едой, отвернувшись, а Грейс гладила спину Норма, пока он делал глубокие вдохи и пытался успокоить свой желудок.       — Тебе очень повезло, — сказала Мо’ат. — Я рада, что ты меня послушал. Кроме того, законы палулуканов запрещают охотиться на территории другого палулукана. Вот почему моего мужа некоторое время назад чуть не убила пара палулуканов. Мне очень повезло, что Цейк остановил палулукан от убийства Эйтукана, объяснив, что он не знал, что охотится на территории палулуканов.       — Мы многому научились у Цейка, опровергнув наши собственные предрассудки. Как я уже говорила, мы боялись и охотились на палулукан макто, просто за то, что те сближались с палулуканами. Палулукан макто не жили в кланах и отвергали обычаи на’ви, чтобы стать палулуканами по своей природе. Они сражались с теми, кто отпугивал их добычу и охотился на их территории, что считалось несправедливыми нападениями. Вы можете видеть, где сталкивались наши культуры, хоть мы и мы делали предположения о природе палулукан макто. Мы предполагали, что они были жестокими и дикими, жили как палулукан и представляли опасность для кланов, рядом с которыми жили. Грейс, ты хорошо помнишь Тсу’тея?       — Да? Я не… видела его с тех пор, как… — Грейс глубоко вздохнула. — Я давно его не видела, но я его помню.       — В семье Ронглоа в прошлом было несколько палулукан макто таронью, совсем недавно, когда дед Тсу’тея убил последнего палулукан макто, проживавшего на территории Оматикайя. В их битве палулукан макто откусил большой палец деда Тсу’тея, прежде чем тот вонзил свой клинок ей в сердце. Теперь мы знаем, какое зло мы совершили не только против палулукан макто, но и против всего рода палулукан. Они были недовольны действиями на’ви в отношении их макто. Они считали это бессмысленным убийством своих родных братьев и сестёр, — Грейс внезапно подняла глаза.       — Ты сказала, что Цейка однажды чуть не убили. Члены твоего клана. Кто-то пытался отравить его, потому что он был палулукан макто?       — Да. Были и другие причины, но эта был главной, — призналась Мо’ат. — Но как ты помнишь, этот яд предназначался для того, чтобы отделить душу жертвы от Эйвы. Палулуканы не были довольны историей убийства палулукан макто ранее, но никогда прежде мы не пытались отделить душу кого-то из них от Эйвы. Эта попытка убить палулукан макто разозлила их как никогда прежде. Я говорила тебе, что спасение его жизни имело первостепенное значение для будущего моего клана, и это было абсолютной правдой, потому что той ночью каждый палулукан, который мог сражаться, прибыл в Древо Дома, готовый к битве. Нас со всех сторон окружала сотня палулукан, если не больше. Это сделало спасение жизни Цейка ещё более важным. Думаю, вы можете себе представить, какой ужас я пережила той ночью.       — Чёрт, — сказал Куоритч, совершенно сбитый с толку. — Да ни хрена. Я был напуган до смерти, находясь так близко к двум танаторам, я даже не могу представить себя в окружении сотни.       — Убедить их не рвать преступников на куски потребовало больших усилий со стороны Эйтукана и осторожных переговоров, которые требовали много перевода. Язык палулукан — это язык движения и звука. Положение их игл, наклон их голов, движение их лап и хвоста, звуки, которые они издают, — всё это объединяется в язык. Чтобы понять, что происходит, когда мы были окружены, и общаться с палулуканами, которые были готовы к битве, я связалась с одной из палулукан, которая выполняет цахик для их вида. Это было странное чувство, её ум был требовательным и острым, она небрежно рылась в моём сознании, слишком любопытная и вторгающаяся в вещи, которыми я не хотела бы делиться, но мы могли общаться и переводить слова друг друга, чтобы решить наши проблемы и откинуть в сторону наши разногласия, чтобы спасти Цейка.       — Связь с палулуканом в ту ночь подарила мне возможность понимать их язык, в какой-то степени. Вот почему я была уверена, что палулукан не последует за нами, если мы уйдём. Я сказала ей, что мы уйдём, и она велела мне поторопиться. Судя по всему, на’ви на вкус довольно отвратительны — мы костлявые и жилистые, а люди пахнут как жжёный камень. Они обычно не хотят есть нас, если им это не нужно.       — О, какое облегчение, — саркастически сказал Норм.       — Возможно, в другой день я расскажу вам больше из того, что знаю, но я думаю, что вы уже достаточно пережили за один день. Вы можете изучить сюзослу в другой день, да?       — Да, — сказала Грейс и вздохнула. — Да, оставим это на другой день.       — Может, нам стоит позвонить Труди, чтобы она нас забрала? — предложил Норм. — Не уверен, что смогу залезть наверх.       — Я, наверное, смогу поднять тебя по лозе, ты довольно тощий, — сказал Куоритч. — Давай пойдём и посмотрим, как ты себя будешь чувствовать, когда мы доберёмся туда, — Мо’ат протянула мужчине сумку, которую она схватила, когда они убегали из охотничьих угодий палулукана. И его пистолет. — Спасибо, мэм.       Вернувшись в мобильный блок и проводив взглядом Мо’ат, Куоритч повернулся к Грейс.       — Спасибо за познавательную поездку, — сказал он, — Я чуть не умер, но это было довольно мило.       — Как обычно? — парировала она.       Она взглянула туда, где Норм и Труди лежали в траве. Норм немного ошарашил её по прибытии, и теперь она лежала на спине, глядя в небо, и играла с волосами Норма, чтобы успокоить его. Она казалась обеспокоенной, но, похоже, не возражала против того, чтобы оказаться в ловушке под долговязым учёным. Это точно любовь.       — Как обычно, — согласился он.       Наступила тишина.       — …Эти чертовы танаторы разумны, — сказала она в ужасе.       — Я знаю, да? Что за кошмар.       — Иисус Христос.       — Я больше не хочу здесь находиться. Они же страшные как пиздец.       — Не пойми меня неправильно, тот факт, что они разумны, спас наши чёртовы жизни, но, чёрт возьми, что за чёрт.       — Я хочу домой, — сказал Куоритч. Грейс издала сдавленный смешок, и он усмехнулся в ответ, затем вздохнул. — Полагаю, это место всегда будет полно сюрпризов.       — Я могу это подтвердить, — сказала Грейс.       — Я лучше оставлю вас с вашими ботанскими делами, — сказал Куоритч. — Не хочу дальше бесить тебя. Нам следует сделать передышку.       — Ты можешь зайти, если хочешь, — сказала она, даже не подумав. Он замолчал, глядя на неё. — У нас есть кофе, если хочешь. Уже… далеко за полдень, но… и мне сейчас не помешала бы сигарета. Норм урезал мне пайки, но я думаю, что я заслужила перекур, — Майлз на мгновение уставился на неё.       — …Ты ведешь себя хорошо.       — Пробую кое-что новое. Психическое здоровье — чушь. Надо быть дружелюбной и сократить потребление никотина. Это взаимоисключающие вещи, но я стараюсь изо всех сил, — он фыркнул и рассмеялся.       — Да, хорошо, ты меня уговорила. Я бы не отказался от чашки чего-нибудь горячего.

***

      — Подожди, подожди, подожди, — сказал Джейк, перебирая растения, которые Ева собрала для их лагеря. — Что они делали?!       — Я не хотел вмешиваться, но… — сказал Хару.       Джейк застонал и обхватил голову руками.       — Фу! Блядь, чёрт возьми! Дерьмо.       — Да, я думал, ты скажешь что-то в этом роде, — согласился Хару. — Это не… это не всё, но… — Джейк глубоко вздохнул.       — С одной стороны, я немного польщен, но судя по всему они там с ума по сходили, и кто-то в конечном итоге пострадает. Эффект толпы может быть сродни наркотику.       — Может быть. Я им говорил, чтобы они не увлекались своими маленькими проделками, но…       — Чёрт возьми, отлично. Похоже, завтра я пойду в Дерево Дома, чтобы убедиться, что кого-то, чёрт возьми, не убьют.       — Я имею в виду, что ты можешь взять ещё один выходной…       — Нет, нет, я не могу, я должен прекратить это дерьмо, — вздохнул Джейк, проводя рукой по волосам. — Ладно, нет, я немного раздражён. Я возьму это под контроль.       На следующий день Джейк отправился в Дерево Дома верхом на Джеллибин. Он мысленно обдумывал то, что хотел сказать всю поездку, и он почти определился с посылом, который хотел донести до остальных. Вопрос только в том, как сказать это. Джеллибин слушала всё это время и осторожно призналась, что она… пошла в Древо Дома и лежала на Нейтири и Тсу’тее несколько часов. Джейк отчаянно пытался не смеяться. Прибыв, Джеллибин находит удобное место для отдыха, а Джейк отправляется на поиски людей. Это занимает у него минуту или две, но, к счастью, он прибыл почти одновременно со всеми остальными, поэтому он обнаружил их собирающимися, чтобы получить свои задания на день от Эйтукана и Тсу’тея. Увидев Тсу’тея, Джейк на мгновение останавливается, пытаясь понять, что, чёрт возьми, он чувствует по поводу этой ситуации, а затем решает на время отодвинуть этот эмоциональный хаос в сторону, поскольку люди замечают его приближение.       — Джейк! — удивлённо сказала Джей. — Эй! Ты вернулся!       — Да, я вернулся. Раньше, чем планировал, — сказал он, когда на него обратили внимание. Он упёр руки в бока. — Я хотел отдохнуть ещё один день, но Хару рассказал мне, чем вы, маленькие негодяи, занимались, поэтому я решил, что лучше приехать сюда раньше. Так что теперь я знаю, что вы, мстительные маленькие злыдни, терроризируете Тсу’тея и Нейтири, и я попрощался с отдыхом, чтобы сказать вам всем, что вам нужно успокоиться, а некоторым из вас нужно извиниться. Я не буду называть имён, потому что уверен, что вы все знаете, кто что сделал, но некоторые из вас перешли границу, и я не в восторге от этого, — у некоторых из них хватило такта выглядеть смущёнными.       Другие прищурились. Ах, эта двойственность человека.       — Послушайте, я действительно рад, что вы все так заботитесь обо мне, и пытаетесь отомстить моим тупым друзьям, я, честно говоря, немного польщён, приятно знать, что вы все поддерживаете меня, это согревает моё сердце и всё такое, но мне не нужно, чтобы вы все решили, что я какая-то дамочка в беде, которую нужно защищать. Вы только увеличиваете мой текущий уровень стресса, делая это. Я уже падал из своей инвалидной коляски, меня даже выбивали из неё. И был один случай, когда в меня буквально швырнули инвалидную коляску. Вот это чертовски больно. Так что всё в порядке. Это было некрасиво с их стороны, и я расстроен из-за этого? Да, очевидно. Но у меня было и хуже, и я справлюсь.       — Что касается того, что моя коляска сломалась, то я единственный человек, который должен злиться из-за этого, — сказал он, указывая на себя. — И это был несчастный случай. Они не хотели её сломать. То, что они толкнули меня — хреново, но они не хотели сломать мою коляску, когда они это делали. Эта ситуация должна остаться между Нейтири, Тсу’теем и мной. Я знаю, что человеческая природа велит вам вмешаться, потому что люди жаждут справедливости, знаю, что мы любим вникать в проблемы других людей, но я так же не хочу, чтобы вы вредили им, портили их вещи и прятали луки. Я сам разберусь со своими проблемами, я хочу сам с этим разобраться, и если мне понадобится помощь, я попрошу её. И я попрошу вас больше не предпринимать ничего по отношению к Тсу’тею и Нейтири, ладно?       — …А что, если у меня появится действительно смешная идея? — спрашивает один умник.       — Я действительно ничего этого не хочу, но если вы чувствуете, что должны что-то сделать, сначала обсудите это со мной, — ответил Джейк. — Повторяю: все вы, успокойтесь, а некоторые из вас должны извиниться. Вы можете ворчать и всё такое, я сам чувствую себя довольно злым, но больше никаких ответных действий. Хорошо? Пожалуйста? — повисла пауза, пока они обдумывают его просьбу. Джейк замечает в толпе виноватые взгляды.       — И, — вздыхает Джейк, — Если вы уже что-то сделали этим утром, то пойдите и исправьте, — кто-то отделяется от группы.       — …Спасибо, — сказал им вслед Джейк.       — Да, да, — громко ворчат они. — Мы сходим за твоим луком, Тсу’тей, дай нам минут… десять, — Тсу’тей моргнул.       — Что?       — Мы хотели просто прятать лук в пещерах каждый раз, когда мы приходили сюда, — сказал кто-то другой.       Джейк отчаянно пытался сдержать смешок и не совсем справился, прежде чем прочистил горло.       — Больше не делайте этого, — приказал Джейк, указывая на них пальцем.       — Ладно, — усмехнулись они. — Ладно! Мы вернём его лук и всё такое, — Джейк потёр лоб, выдохнув.       — Правильно. Ну, а остальные? Больше никаких розыгрышей и прочего дерьма? — раздалось недовольное ворчание, но больше «принято» и «ладно», чем всего остального. Они были не в восторге, но, казалось, слушали. — Спасибо. И передайте всем, кого здесь не было, что я сказал, потому что я действительно не хочу произносить эту речь дважды, — Джейк посмотрел на Эйтукана. — Извините, что перебиваю, продолжайте.       Эйтукан кивнул через мгновение и закончил рассказывать всем, в чём заключаются их задачи на сегодня, после чего отправил их восвояси. Джейк перехватил Эммета, прежде чем тот хотел уйти.       — Постой, — сказал он, приседая. — Думаю, что тебе определённо нужно извиниться, — Эммет нахмурился. — Я не знаю, что именно ты сказал, но похоже, будто это было довольно грубо, и мне это не нравится. Что бы ты ни сказал, тебе нужно за это извиниться, — Эммет открыл рот, чтобы возразить, и Джейк поднял руку. — Или, — допустил он, — если ты действительно веришь в то, что сказал, перефразируй это, скажи нормально. Конструктивная критика. Ты хотел высказать свою точку зрения, сделай это без оскорблений. Ты можешь это сделать? — Эммет скрестил руки, уставившись в землю.       — Да, я могу это сделать, — фыркнул он.       — Спасибо. Ладно, увидимся, мужик.       — Да, увидимся позже, — Джейк стоял и смотрел ему вслед, а затем поднял взгляд на Тсу’тея, уши которого были прижаты к голове, и он казался таким маленьким рядом с Эйтуканом.       — Джейк, я… — Джейк поднял руку.       — Я поговорю с тобой и Нейтири, когда мою инвалидную коляску починят, — сказал Джейк. — Я хочу решать одну проблему за раз, — Тсу’тей тут же сник.       — Дядя Джейк, дядя Джейк, — раздался звонкий голос, и Джейк оглянулся, когда Заянто подбежал и обхватил руками его ноги. — Ты вернулся! Я скучал по тебе!       Джейк моргнул на минуту.       Дядя Джейк.       Ой.       Черт, не плачь, не плачь.       — Я тоже скучал по тебе, приятель, извини, что меня не было, — ответил он, погладив парня по голове.       — Всё в порядке, мама сказала, что тебе нужно отлучиться на какое-то время.       — Да, совсем ненадолго. Но я чувствую себя немного лучше. А теперь, почему бы тебе не рассказать мне обо всех сплетнях, которые я пропустил? Держу пари, ты всё знаешь.       — О, ну, ты никогда в это не поверишь… — сказал Заянто, оттаскивая его от пары на’ви в сторону, где находился ткацкий круг.       Джейк рассмеялся.       — Ты говоришь точь-в-точь как твоя мать! Ладно, расскажи, расскажи мне всё.       Честно говоря, последнее, что Эммет хотел делать, так это извиняться. Главной причиной было то, что это было бы признанием того, что он зашёл слишком далеко, а он не хотел этого делать, но Джейк попросил и был прав. Пока Эммет практиковался с луком с другими охотниками на тренировке, а позже помогал кожевникам, он пытался придумать, как лучше сформулировать то, что он хотел донести, как выразился Джейк. Реальность такова, что Эммет сказал то, что сказал, потому что был зол и хотел, чтобы оба на’ви почувствовали себя плохо. Конечно, если принять ситуацию и позволить себе немного вольностей, можно прийти к тому же выводу, к которому пришёл Эммет, но реальность имела иную точку зрения. Он знал это. Но… Поэтому, обдумав свои слова и то, что он на самом деле хотел им сказать, он отправился на их поиски. Хорошей новостью было то, что они, похоже, всегда были недалеко друг от друга. Что-то вроде «яблоко от яблони», или как там говорилось. Они вместе плели верёвку, недалеко от корней Дерева Дома, вдали от посторонних глаз, в уединенном месте. Хорошо, Эммет не хотел бы вести этот эмоционально обременительный разговор возле спирали или рядом с ткачами.       — Привет, — поздоровался он, и они оба слегка вздрогнули, удивлённые его появлением.              Тсу’тей слышал, как Джейк отчитывал Эммета этим утром, поэтому он, похоже, был менее удивлён, чем Нейтири, но уши у обоих всё равно дёрнулись назад. Эммет неловко прочистил горло.       — Так, э-э. Мне жаль, что я… немного зашёл слишком далеко со своими обвинениями на днях, — начал он, — я, э-э, был очень зол и хотел заставить вас почувствовать себя плохо. Джейк отличный парень, он много делает для всех нас. Всегда думает о других лагерях и следит за нами, чтобы убедиться, что мы получаем то, что нам нужно. Поэтому, когда мы услышали, что вы причинили ему боль и сломали его инвалидную коляску, мы все очень разгорячились… э-э, расстроились из-за этого. Он вроде как наш… лидер? Первопроходец? По крайней мере, друг.       — И, гм. Это было… как бы задело меня. Я просто… связал то, что случилось с Джейком, с чем-то, что… случилось с одним моим близким человеком, и это меня особенно взбесило. У меня была сестра, Меган. Она была на год старше меня, и она родилась с инвалидностью, ей нужны были костыли и ортопедические приспособления, чтобы ходить. И она встречалась… ухаживала… за одним парнем. Сначала я думал, что он нормальный, немного дерзкий, но он, казалось, заботился о ней, но… однажды они поспорили, и он оттолкнул её, она упала и в итоге сломала один из своих костылей, довольно сильно повредив лодыжку. Я уговаривал её уйти от него, он не должен был этого делать, а она просто… сказала, что это был несчастный случай, он не хотел этого. Он извинился, она сказала мне, что всё в порядке, даже если нам было очень трудно получить новый костыль.       — Но это было только начало. Он был груб с ней, хватал её за руки так сильно, что оставались синяки. Она просто продолжала говорить мне, что с ней всё в порядке, он просто не соизмерял свои силы, несчастные случаи, вот и всё. Она была так влюблена в этого мудака, что не могла видеть, как сильно он причиняет ей боль. Я продолжал умолять её бросить его, выдвинуть обвинения в домашнем насилии, рассказать кому-нибудь, чтобы он ответил за то, что причинял ей боль снова и снова, но она просто продолжала отмахиваться. Она всегда боялась разозлить его, он расстраивался из-за самой глупой ерунды, и они начинали из-за этого ссориться.       — Они попали в аварию, и она умерла. Мне не нравится вспоминать тот день, но после того, как всё закончилось, я просто продолжал думать, какой несчастной этот придурок сделал её последние несколько лет жизни, и как бы она жила, если бы не поехала с ним в тот день, потому что это была его идея. И она всегда пыталась сделать его счастливым, даже если ей не хотелось встречаться с ним и его друзьями.       — А теперь, вы толкнули Джейка и сломали его инвалидную коляску, и я просто вспомнил Меган и всё, что с ней случилось, и я… сказал много некрасивых слов, которые не обязательно являются правдой, и я сожалею об этом. Я знаю, что вы оба заботитесь о Джейке, и вы всегда осторожны с ним, или обычно осторожны. Я знаю, что это был несчастный случай, вы не хотели причинить ему боль или сломать его инвалидную коляску, но это всё равно произошло.       — И я не ошибался в некоторых других вещах. Что бы вы ни делали с этими никчёмными ухаживаниями, тот факт, что Джейк понятия не имеет, что вы задумали, это довольно хреново, и я не могу себе представить, чтобы он был рад, что вы двое начали драться из-за него. И то, что я сказал об отношениях, требующих общения, ясных намерений, означает, что вам нужно найти способ прояснить ваши отношения. Отстойно, что вы, ребята, не можете быть вместе из-за каких-то сложных культурных причин, я понимаю, но то, что происходит между вами двумя и ним прямо сейчас, не делает ситуацию лучше. И я действительно должен сказать, что вам нужно быть осторожнее с Джейком. Он сильный парень и всё такое, физически и эмоционально, но он в инвалидном кресле и достаёт вам только до колен. Вы не можете просто отпихнуть его, или что-то в этом роде. Но… извините, что обвинил вас в том, чего вы не делали, это было некрасиво моей стороны, — оба на’ви молча переглянулись.       — Спасибо за извинения и за то, что объяснил, почему ты был… таким настойчивым в своих обвинениях, — сказал Тсу’тей.       — Ты прав, — признала Нейтири. — Нам действительно нужно прояснить ситуацию. У нас просто пока нет… слов, чтобы сделать это, и он не будет с нами разговаривать, пока его коляску не починят.       — Ну, я рад, что он не отмахивается от этого, — сказал Эммет. — Полагаю, это даёт вам всем троим время подумать. Э-э, спасибо, что выслушали меня. Мне пора идти, Айви скоро повезёт нас домой, так что… увидимся, — он кивнул и пошёл искать свою девушку, чувствуя себя немного лучше.