Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Грейс смотрит на мужчину на больничной койке, который громко храпит, скрестив руки на груди и спит, слегка наклонившись. Куоритч выглядел намного лучше, чем вчера, даже с забинтованными руками, с окровавленной повязкой на голове и одетым в уродливую больничную одежду.       — Привет, Майлз, — пытается она. Он фыркает и просыпается, быстро моргает, а затем слегка меняет свое положение и смотрит на Грейс так, словно не спал мёртвым сном ещё секунду назад. «Ух ты» – думает она. Именно так я представлял себе такого мужчину, просыпающегося утром. Буквально нельзя было представить точнее.       — Огустин, — говорит он холодно, как будто она не видела, как он пускал слюни и храпел в подушку меньше минуты назад. Невероятные трюки от главы SecOps.       — Я собиралась полететь обратно в горы Аллилуйя, хотела убедиться, что ты не умер от сепсиса прошлой ночью, прежде чем я уеду, — сказала она.       — Ха, нет, мэм. Мне дали шикарные антибиотики и идеальные обезболивающие, — говорит он, слегка ухмыляясь, — Царапина-другая от каких-нибудь змееволков — это ещё не конец.       — Ну да, я вижу. Я оставила Норма в хижине. Не могу оставить его надолго, по этому решила заскочить, пока Труди не пришла за мной. Извини что разбудила тебя. Очевидно, тебе нужен был хороший сон.       — Ты оставил его там одного? С этим пилотом? Она съест его живьём.       — Я на это рассчитываю. Они уже несколько недель пытаются наладить отношения без меня. Надеюсь, они разберутся, — Куоритч рассмеялся.       — Это вполне возможно. Ты пришла проведать меня? Это на тебя не похоже.       — В последнее время ты стал менее невыносимым ублюдком, — честно говорит она, — Подашь на меня в суд за то, что я забочусь о тебе? К старости я становлюсь мягче.       — Может займусь этим, — она усмехнулась.       — Я рада, что тебе лучше, — честно сказала она, — Спасибо, что не оставил меня одного с надоедливой задницей Селфриджа.       — Я делаю свою часть работы. Он чертовски задалбывает всей этой своей ерундой.       — Без шуток, рад, что ты наконец увидел то, что вижу я.       — Да, ну… — Куоритч махнул рукой, — Все меняется. Иногда к лучшему, иногда к худшему. Пришлось корректировать своё восприятие со всеми… — он сделал ещё одно неопределенное движение, — Странностями.       — Это справедливо. Я хотела… задать тебе несколько вопросов, прежде чем уйти. Ты сказал, что видел Салли, и я хотела узнать, что ты от него узнал, как он выглядел… — она указала рукой, — У нас… предварительный контакт с на’ви, на их условиях. Шаман клана Оматикайя появлялся, чтобы поговорить с нами и задать пару вопросов, примерно каждые несколько дней, но я ничего не слышала о Салли от неё или… Я просто пытаюсь собрать воедино несколько кусочков головоломки. Пытаюсь понять, сможем ли мы использовать это для установления регулярных контактов на наших условиях, чтобы мы могли поговорить или… Я не знаю.       — О, — сказал он, понимая, — Не знаю, что тебе сказать. Он сказал мне, что не поддерживает контактов с на’ви, что они просто стараются не мешать друг другу. Они не любят людей, поэтому он к ним не лезет, — она обдумала это.       — Хорошо, конечно. А другие операторы аватаров?       — Он сказал, что находится в контакте с некоторыми людьми, подразумевая, что он знает, где находятся операторы аватаров, и что он обеспечивает безопасность своей маленькой команды. Я верю в это, он, кажется, знает лес как свои пять пальцев. Он перемещался по всему лесу так, будто это было легко, словно дышать, определил, какие места безопасны, по какому маршруту сквозь деревья лучше идти… У него было чертовски впечатляющее оружие, большая штука с когтями.       — Да, я знаю, о чëм ты говоришь, — рассеянно согласилась она.       — Ты его видела? В том отчёте ты сказала, что он украл вещи из твоего блока, но ты говоришь мне, что ты видела его? — она поморщилась и пожала плечами.       — Он сказал мне идти на хер, и я швырнула в него туфлей. Это было не совсем… по-дружески, — он фыркнул.       — Не удивлён.       — Однако никогда раньше не видела такого оружия, оно было захватывающим. Объективно. Я имею в виду, я могла бы понять лук или копье как его оружие, оно лучше всего подходит для окружающей среды, но когти… большие, острые. Это странный выбор. В любом случае, не буду утомлять тебя этим. Он сказал что-нибудь ещё? Ты первый человек во Вратах Ада, который вёл с ним вежливый разговор с тех пор, как он ушёл, — Куоритч минуту смотрел на стену.       — На самом деле он объяснил мне кое-что из твоей работы, — она моргнула, — Вся эта вудуистская ерунда, связанная с деревьями, — объяснил он, — Как всё связано, и что это можно увидеть, если открыть глаза на окружающий мир. Что всё на этой планете реагирует друг с другом, как клетки в живом организме, — это было очевидно для Грейс.       — Ага? — сказала она, — Это то, чем я занималась последние три года, Майлз. Ты говоришь мне, что…       — Я понял это, когда немного послушал тебя, но он объяснил, что причина, по которой у нас столько проблем с растениями, животными и на’ви, заключается в том, что мир видит в нас инфекцию, что мы причиняем ему вред своей добычей полезных ископаемых, рубкой деревьев и всем остальным, и поэтому у него все в порядке, в то время как меня отметелил титанотерий. И… я вроде как понимаю, что он имел в виду, говоря об этом, — Грейс молчит.       — Как будто… люди — это инфекция, — размышляет она, — Хм. Это… смелое предположение.       — Ты так не думаешь?       — Я… когда я снимаю показания, я вижу, как разные организмы друг на друга в небольшом масштабе, конечно, но… — немного думает она, нахмурившись, — В настолько большом масштабе… я просто не знаю, как это возможно. Мне придется подумать об этом и провести небольшое исследование, я думаю… пересмотреть некоторые старые журналы…       — О Боже, если ты собираешься читать мне лекцию, то просто оставь меня с моим дерьмовом больничным желе и с прекрасным сном, — стонет он. В ответ она закатывает глаза.       — Хорошо-хорошо. Я буду держать тебя в курсе этой маленькой концепции и свяжусь с тобой, если что-нибудь найду.       — Я согласен, не возражаю против небольшого хобби в свободное время, — она похлопала его по плечу.       — Увидимся, — сказала она, — Выздоравливай, без тебя в отделе безопасности полный бардак.

***

      Матрас Джейка шевелится, и боль врывается в его бедную голову. Он стонет.       — Перестань, перестань двигаться, — умоляет он, и всё замирает. Он вздыхает с облегчением и устраивается обратно. То, что находится под ним, теплое и мягкое, и он чувствует, будто укрыт тяжелым одеялом, и это приятно.       — Я согласен, — говорит хрипловатый голос по близости, и его вес смещается, пока большая рука не оказывается у него на спине, между плечами, — Не двигаться. Просто… давай помолчим. Может быть, это пройдёт.       — Хорошо, полностью согласен, — бормочет Джейк в маску.       — Прекрасно, — шепчет Нейтири с ноткой боли в голосе, — Я… не спорю. Но твое колено впивается в мою ногу. Тсу’тей, позволь мне просто…       Его отталкивают рукой в сторону, он сдвигается вниз, куда-то вроде трещины, и оказывается как бы зажатым между двумя теплыми массами. Джейк что-то бормочет, поправляет руки, чтобы было удобнее, и снова дремлет. Боль, застрявшая в его мозгу, сухой привкус во рту, но пока его глаза закрыты, он может игнорировать всё это. Просто… игнорировать это. Просто нужно сосредоточиться на близости тепла тел вокруг него, на обернутых вокруг него руках, на его голове на удобном плече, на мягком дыхании, заставляющем волосы на макушке слегка шевелиться, на его собственной руке, обхватывающей поднимающуюся грудь… Было приятнее сосредоточиться на этом, а не на урчании живота и связанном с ним голоде. Но это длилось недолго. Вскоре солнечный свет упал на его лицо, и он застонал, а Нейтири повторила этот звук боли. Тсу’тей закряхтел и отстранился, что… как бы немного уронило Джейка вниз, и его глаза распахнулись для того, чтобы он смог бросить на мужчину предательский взгляд. Уши Тсу’тея были отведены назад, а рука прижата к глазам, он глубоко дышал, чтобы справиться с тошнотой, его кожа слегка побледнела. Да, достаточно справедливо. Джейк сел, поморщившись, когда боль острыми пиками пронзила его голову и потëр голову. Он облизал пересохшие губы.       — Вода? — прохрипел он и наблюдал, как Тсу’тей на мгновение оглянулся. Он вздохнул и покачал головой, снова лёг и свернулся калачиком в позе эмбриона.       — Я найду, — выдавила Нейтири.       Тсу’тей пробормотал что-то вроде благодарности, пока они оба смотрели, как она направилась в поисках жидкости. Джейк оглянулся и увидел, что вокруг бродит несколько несчастных взрослых, прищурив глаза и отведя уши. Он заметил несколько групп людей, сидевших небольшими группками и выглядевших довольно помятыми. Одна женщина, которую очень тошнило, разговаривала с ребёнком, чтобы побудить её пойти поиграть на улицу… подальше от того места, где она и несколько её друзей держали чашки чая и выглядели очень чувствительными к свету, звуку и всему подобному. Когда ребёнок ответил, она вздрогнула и настояла на том, чтобы он говорил немного тише.       Это было довольно забавно. Даже у Эйтукана, который сидел с Крейгом возле раздутых углей костров, зажжëнных прошлой ночью, были слегка сощурены глаза, пока Крейг наливал им две чашки чая из одного из горшков, стоящих на огне. Нейтири удалось принести им всем немного чая, который раздавался, и Джейк надеялся, что это какое-то чудодейственное средство на’ви от похмелья. Она что-то пробормотала им, предлагая чашки, и тяжело села, поморщившись, ненадолго обхватив голову одной рукой. Джей проковыляла мимо с одеялом на плечах и выглядела бледной. Она взглянула на Джейка и показала знак мира.       — Я иду в пещеры. Потому что там тише, — прошептала она. Джейк фыркнул, а затем поморщился, потирая висок, когда она пошла прочь.       — Я о многом сожалею, — пробормотал Тсу’тей, — Они заставили меня выпить слишком много.       — О, так это чья-то вина? — спросил Джейк, забавляясь.       — Воины продолжали говорить мне, чтобы я пил, — сказал он, — И пить все больше и больше. Это не моя вина.       — Хорошо, большой парень. Конечно, — он снял маску, отхлебнул чая и надел её снова, размышляя о вкусе… на вкус… как… как будто он съел цветок, окунутый во что-то слегка кисловатое, например, в лайм. Не неприятный, но и не… самый привычный вкус. Он поморщился.       — Это поможет, — заверила Нейтири и выпила половину чашки, — Это поможет. Как и еда.       — Я очень голоден, — признался Джейк.       Некоторые очень помятые повара ходили с корзинами с заранее приготовленной едой, которую они подготовили на скорую руку ещё до восхода солнца, бросая завернутую в листья еду бедным похмельным душам. Их не волновало, что иногда эти пакеты прилетали в ничего не подозревающих существ, которые даже не реагировали и не вздрагивали, просто бормотали «спасибо». Одному на’ви, страдающему от похмелья в голову попал пакет с едой, который сразу же упал ему на колени, и он даже не моргнул, только тяжело вздохнул и начал разворачивать то, что было внутри. Джейку отчаянно хотелось рассмеяться, но он не хотел усугублять головную боль. Ему удалось поймать брошенный в него сверток в него, схватить тот, который должен был отскочить от плеча Тсу’тея, и поставить перед его лицом. Это было жирное мясо и жареные корнеплоды. По сути, это гамбургер и картошка фри без булочки. Идеально. После еды и чая он на самом деле почувствовал себя лучше, и к тому времени, когда Тсу’тей снова обрёл способность сидеть, а Нейтири снова рассказывала о своем полёте и идеальном выстреле, которым она убила талиоянга.       — Может быть, мне стоит однажды взять тебя на одну из моих воздушных охот, чтобы ты понял, что я имею в виду, — сказала Нейтири и засмеялась, когда Джейк поморщился.       — Я не создан для небес, — сказал Джейк, — Палулуканы — наземные охотники. Мне это подходит больше.       — Чувствовать ветер под своими крыльями… — мечтательно говорит Нейтири, раскинув руки.       — Чувствовать землю под лапами… — возражает Джейк.       — Вы оба невыносимы, — сказал Тсу’тей, — Эйва, ешьте молча, у меня от вас мигрень.       — Невыносимы? Ты один так считаешь, — прокомментировала Нейтири, и Джейк фыркнул. Тсу’тей бросил на них угрюмый взгляд и раздражённо хмыкнул.       Джейк доел еду и допил остатки чая, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, есть ли… Стоп.       — Где, чëрт возьми, моя инвалидная коляска? — спрашивает он, совершенно сбитый с толку, и пара рядом с ним немедленно начинает оглядываться по сторонам.       — Я оставила её прямо здесь, — столь же смущенно сказала Нейтири, указывая на укромное место неподалеку отсюда, — Я поставила её сюда, чтобы она не мешала.       — Я знаю! — Джейк подтвердил, — Кто, чëрт возьми?       Тсу’тей фыркнул, прижал уши назад и указал рукой на Джейка. Когда Джейк кивнул и он поднял Джейка с земли, и они оба начали оглядываться по сторонам, бродя по территории внутри Дерева Дома, заглядывая в расселины и на поляну вокруг дерева. Любое маленькое место, где её можно было спрятать, потому что она была ярко-желтой, и её было бы трудно не заметить. Когда они приблизились к спирали, Джейк осмотрел центр, чтобы убедиться, что… «Да вы издеваетесь», думает он когда наконец замечает её.       — Кто из вас, пьяных идиотов это сделал?! — спросил он достаточно громко, чтобы его голос разнёсся по всему нижнему ярусу, заставив всех оглянуться, и указав на череп Торука. На его голове, расположенная, как маленькая испорченная корона, лежит его инвалидная коляска.       Некоторые на’ви смеются, а остальные начинают оглядываться по сторонам, как будто преступника вот-вот поймают с поличным. Эйтукан встает со своего места у одного из костров, используемых для заваривания чая, и подходит, чтобы осмотреть идеально расположенное инвалидное кресло. Он кладет руки на бёдра, неодобрительно оглядываясь по сторонам. Эта маленькая шутка была грубой сразу в двух мометах: кто-то украл инвалидную коляску парализованного человека, и ещё кто-то проявил неуважение к тотему Торука, который Оматикайя тщательно хранили более ста лет. Вероятно, он на самом деле попытается найти шутников, стоящих за этим, и возложить на них двойную ответственность или что-то в этом роде, судя по его выражению лица.       — Тсу’тей, ты можешь поднять меня повыше? Думаю, я смогу схватить её, если ты… — Тсу’тей перемещает руки так, что одна упирается в поясницу Джейка, а другая под его колени, и умудряется немного приподнять его, так что Джейк может очень осторожно схватить коляску и оторвать её от черепа. Как только у него это получается, он говорит, что готов и Тсу’тей опускает его обратно на землю, чтобы он мог поставить инвалидную коляску и устроиться в ней, — Спасибо, — говорит он, и Тсу’тей понимающе кивает.       После этого утро прошло довольно легко, все разобрались со своими делами и немного разошлись, находя себе чем заняться или отдыхая дальше. Возле пещер он встретил людей.       — Приятно видеть, что никто из вас не умер и никого не вырвало в маску, — прокомментировал Джейк под тихие стоны и ругательства, — Выглядите просто шикарно. Вам всем было весело? — снова стоны и ругательства, что только рассмешило Джейка.       — Мы скоро отправляемся, — сказал Джей, — Вернёмся в Бета-лагерь. У нас есть пара наименее страдающих охотников, которые нас подвезут.       — А наземный контроль остаётся, чтобы просверлить стену, верно?       — Некоторые из них вернутся, чтобы немного поработать в лагере и отдохнуть, — сказал Крейг, — Но около семи человек останутся, да. Надеюсь, завтра у нас появится достаточно большое пространство, через которое смогут пройти на’ви, но сегодня утром мы немного задержимся, потому что мы все… немного облажались.       — Действительно. Я не могу себе представить, чтобы я смог с похмелья сверлить камень, — признался Джейк.       — Мы собираемся возобновить работу около полудня, — сказал Крейг. — Уже сказал Эйтукану.       — Хорошо.       — Ну, мы взяли с собой затычки для ушей, так что это нас не будет беспокоить так сильно, как на’ви, поэтому я его и предупредил.       — Умно, — сказал Джейк, — Тогда я, наверное, не останусь сегодня здесь. Бесполезно и… Я хочу пойти домой. Устал, — Крейг понимающе кивнул.       — Понимаю. А ещё, огромное спасибо за то, что подарил Молли кубик Рубика, ей отчаянно нужна была игрушка-стимулятор, и эта штука снизила мой уровень стресса примерно на двадцать процентов.       — Рад помочь.       Джейк некоторое время бродит вокруг. Тсу’тей занят приведением воинов в порядок, а также сообщает им вчерашние новости, а Нейтири находится с Мо’ат, проверяя состояние на’ви с коллапсом легкого, а также, вероятно, проводя некоторые духовные вещи, связанные с завершением Великой Охоты. Джейк не совсем понимал, в чëм заключаются подробности, но, судя по всему, она будет довольно долго занята. Джейк подошел к Йеёнго, пока его похмелье медленно отступало, видимо чай и еда реально помогли. Джеллибин уснула на траве снаружи, но пришла в себя, когда внутри Дерева Дома усилился шум, и теперь лежала рядом с Джейком.       — Я не знаю, почему взрослые пьют так много кавы, если они знают, что на следующий день им будет плохо от этого, — комментирует Заянто, сидя на коленях у матери. Йеёнго, кажется, неплохо справляется с похмельем, но выглядит немного уставшей.       — Это для развлечения в конкретный момент, — сказал Джейк, — Иногда веселье имеет последствия, и тебе нужно решить, стоят ли они того, — он обдумал это.       — Это как прыгнуть в реку, хотя потом у меня будут проблемы?       — Именно так.       — Джейксулли, — сказал кто-то, и он оглянулся, узнав одну из кожевников, потому что Джейк помогал им раньше.       — Я вижу тебя, Ма’токса, — поприветствовал Джейк.       — Я тоже тебя вижу. Я хотела предложить тебе кое-что, — отвечает она, — Сейчас, после Великой Охоты у нас появится много кожи для работы и появится много возможностей для создания новых вещей. Хочешь сделать седло для своего палулукана? Буду рада помочь вам, — Джеллибин чирикнула, не понимая на’ви, но узнав слово «палулукан», и Джейк взглянул на неё.       — Она предлагает сделать для тебя седло, — объяснил он. Иглы Джеллибин мгновенно прижались, и она издала недовольное ворчание.       — Я не ездовое животное.       — Выслушай меня, — сказал он, подняв руку, — А что, если мы сделаем что-то другое? Что, если мы сделаем что-то вроде ремня безопасности, который будет обхватывать твои плечи? Что-то с ручками, которые я смогу держать одной рукой для равновесия и держаться на спине, оставляя свободную руку для моего оружия, — объяснил он, держа воображаемую ручку левой рукой, а в правой представляя оружие, — Ты могла бы набрать гораздо большую скорость, если бы у меня была надежная опора. И благодаря такому расположению, высоко возле твоей шеи, она также может служить своего рода опорой для моего человеческого тела, когда я катаюсь на тебе вот так, так что нам не придется беспокоиться о том, что я соскользну, — она обдумала это.       — Ты смог меня убедить.       — Мы хотим попробовать, — соглашается он и объясняет идею Ма’токсе, которая, казалось, была заинтригована.       — Думаю, я смогу создать что-то подобное, — размышляет она, — Дайте мне несколько дней на размышление и позволь осмотреть твоего палулукана?       — Она хочет посмотреть на тебя, чтобы увидеть, как она сможет воплотить нашу идею в жизнь. Ты будешь вести себя хорошо?       — Я позволю это, — говорит Джеллибин и садится, позволяя Ма’токсе осмотреть ее лапы, грудь и спину, измеряя несколько вещей руками или ладонями и думая при этом про себя вслух. Она кивает сама себе и что-то подтверждая Джейку.       — Спасибо, я буду очень признателен за помощь, которую ты мне окажешь, — говорит он.       — Это займет некоторое время, но я верю, что оно того стоит, — соглашается он, — И это поставит передо мной интересную задачу. Я сделала много седел для икран макто, но никто никогда не делал седла для палулукан макто, — Джейк смеётся.       Джеллибин помогает Джейку сесть ей на спину и держит сложенную инвалидную коляску в лапе, прижимая её к груди, чтобы она не выскользнула из её лапы. Отсутствие противостоящих больших пальцев иногда создавало проблемы. Он быстро прощается с Тсу’теем, говоря ему попрощаться за него с Нейтири, когда он увидит её, и людьми, прежде чем отправиться домой. Когда они вернулись домой, Джеллибин идёт отдохнуть в свою берлогу, а Джейк принимает душ, приятный и продолжительный. Он съедает фрукты, которые могут испортиться раньше, и ложится вздремнуть на час. После сна он еще немного работает над саваном Томми, кладет коробку Томми себе на колени и сообщает ему последние новости обо всем, что происходит.       Томми сказал, что иногда слышит Джейка. Он предположил, что именно это имел в виду его брат, и даже если это был всего лишь лихорадочный сон, это было приятное чувство, и было приятно делать для него хоть что-то. Он начинает думать, что делать с двумя пустыми станками, и решает, что ему следует сшить рубашку для своего человеческого тела, что-нибудь красивое и простое, а для разнообразия поработать над чем-то меньшим. Это не должно занять много времени, если предположить, что у него есть для этого нить… Ему нужно было больше ниток. Хм. Это будет занятием на завтра.

***

      Он начал разрисовывать боковую часть своей соединительной камеры. Он подражал рисункам на ящике для специй, в котором лежал его брат, резьбе, которую его дедушка кропотливо оставлял на дереве, и раскрашивал некоторые из них имевшейся у него краской. Ему очень понравилось, как это выглядело. Благодаря этому он стал меньше похож на гроб и больше на… ну, он не уверен, но меньше на гроб точно.       Он приготовил вкусный рыбный ужин, пошёл и перешёл в аватара, чтобы покормить и напоить себя. Он переполз через сварливого палулукана решив немного размяться и прогуляться, в основном поделать то, что он мог сделать находясь в центре своего лагеря. Он совершил короткий обход, больше потому, что хотел пошевелить своим телом, чем на самом деле проверить какой-либо периметр, но прогуляться было приятно. Когда стемнело, он пошел к реке, искупался, вымыл волосы и заплел косу, как научил его Тсу’тей, наблюдая за звездами. В его поле зрения промелькнул икран, и он сосредоточился на нем, наблюдая, как Сезе спикировала и приземлилась на берегу. Джейк помахал Нейтири не смотря на то, что он по грудь в воде, когда она слезла с икрана.       — Джейк! — позвала она, — Я патрулировала и, кажется, заметила один из спрятанных человеческих лагерей!       — Чëрт возьми, правда? Уже? Мы только что узнали, что они существуют, — ответил он озадаченно.       — Да. Я осматривала систему каньонов, в которой спрятано моё любимое место, — объяснила она, — И я увидела странные огни с другого, дальнего конца. Это не одно из мест Небесных Людей, мы знаем, где они находятся, и ещё, оно было очень хорошо спрятано. Я заметил лишь свет костра, который привлек моё внимание, — Джейк издал впечатлённый свист.       — Хорошо. Хорошо. Ты хочешь…              — Чтобы ты посмотрел на него вместе со мной, — согласилась она, — Мы можем понаблюдать издалека, и ты сможешь сказать мне, что думаешь.       — Ладно, подожди, — сказал он и начал вылезать из воды, — Возможно, тебе захочется отвернуться, я не одет, — предупредил он. Она моргнула, осознав, что её уши покраснели, и отвела взгляд, позволяя ему выйти из воды, не смущая никого из них. (Если она украдкой бросала взгляды на синюю кожу и провожала следы светящихся веснушек по его ногам и спине, это не его дело.)       Джейку удалось быстро надеть трусы и шорты, затем он надел рубашку и сказал ей, что он готов идти. Он выжимал воду из своих волос, когда она вернулась к Сезе и освободила ему место позади себя в седле, жестом подозвав его и протянув руку, чтобы помочь ему. Как только он устроился позади неё, она чирикнула Сезе и они взлетели в небо, ощущая мощные толчки от крыльев икрана. Они парили над деревьями. Джейк посмотрел вниз, на далекую землю внизу, рассматривая этот новый лагерь. Это было довольно близко к его собственной территории и довольно близко к территории Оматикайя. Он предположил, что именно близость объясняет, почему они нашли его так быстро. Он надеялся, что это правда были дезертиры, а не какие-то сотрудники службы безопасности, разбившие лагерь для разведки или что-то в этом роде, но он предполагал, что выяснит это, когда они приземлятся и пойдут проверить.       Нейтири перенесла их через систему каньонов и пролетела вдоль нее, в нескольких милях от места, где они любили тусоваться, прежде чем опуститься на дно. Она жестом отодвинула Сезе и так же жестом приказала Джейку следовать за ней и молчать. Они прошли примерно милю, по камням и редким растениям, разглядывая нижний уровень скалистого каньона, расселину, которую он образовывал, и вскоре он смог обнаружить упомянутый ею свет. Они действовали так скрытно, как только могли, держась низко и тихо, прячась за большими камнями и редкими деревьями, которые росли здесь сквозь трещины в камнях. Он смог увидеть… мобильные блоки, движущиеся тела и мерцающий огонь.       В конце этого каньона было что-то вроде расщелины или пещеры, поэтому, если посмотреть прямо вниз с неба, то ничего видно не было. Кроме того, со стен свисали лозы, образуя естественную завесу, из-за которой, вероятно, было труднее видеть сквозь нее в течение дня. В общем, довольно хорошо спрятанный лагерь. Конечно, огонь выдавал его, но в этих каньонах не было ничего, что могло бы привлечь людей, а ночные миссии были запрещены RDA. Слишком опасно. Это означало, что ни огонь, ни какой-либо свет не будут замечены. Нейтири и Джейк подошли поближе, чтобы посмотреть, что происходит снаружи, и пригнулись, чтобы выглянуть из-за рухнувшего дерева.       И… ну… у него сразу загорелись уши, потому что они занимались сексом. И не просто занимались сексом, а прямо устроили оргию.       Он увидел семь людей и одного женского аватара. Аватар была полностью раздета и лежала на камне, который давал ей достаточную поддержку, чтобы откинуться назад и наслаждаться происходящим. Полностью обнаженный мужчина, если не считать маски, находился между её ног, его бедра двигались, его руки скользили вверх по её ногам и животу, её хвост обвивал его талию. Второй мужчина стоял на коленях рядом с камнем, на котором она лежала, чтобы она могла отсосать ему, обнимая его за бедра, пока он держал её голову, пробегая руками по её волосам и вдоль её челюсти, тяжело дыша в своей маске, которая затуманивалась с каждым вздохом. Мужчина, которому делали минет, был всё ещё одет, но его штаны были спущены настолько, чтобы она могла получить доступ. Одной рукой она обвила его бедра и положила руку ему на поясницу, стимулируя его движения. Там же была маленькая женщина, одетая только в маску и держащая фильтр под мышкой, лежащая на ней спиной, расположенная так, чтобы человеческая женщина лежала головой на плече аватара, чтобы аватар могла играть с её клитором пальцами, пока женщина прижималась к её руке свободной рукой, тяжело дыша и стонала. Пальцы у аватара были длиннее, чем у человека, так что женщине, с которой играли, скорее всего, было чертовски хорошо. И мужчина, трахающий аватара, явно наслаждался зрелищем, судя по тому, как он смотрел, как аватар касалась другой женщины, его руки время от времени поднимались вверх, чтобы раздвинуть половые губы женщины и погладить ее бедра.       Два человека, мужчина и женщина, стояли, прислонившись к дому, и просто смотрели. Одна рука женщины находилась в её штанах, другой она обхватила мужчину за плечо, чтобы удержать равновесие, и мужчина довольно бесстыдно дрочил. Ещё двое, еще мужчина и женщина, просто сидели у огня на большом камне, завороженно наблюдая за каждым малейшим движением. Возможно, у них была очередь. В конце концов, на сидевшей там женщине не было ни рубашки, ни бюстгальтера, её сиськи были выставлены на всеобщее обозрение, между ними висели жетоны, хотя на ней всё ещё были брюки и ботинки. Женщина, которую трогали пальцами, внезапно вскрикнула, крепче сжимая синюю руку аватара и напряглась, её бедра слегка дëрнулись, когда она заскулила, а тело затряслось. Спустя мгновение аватар оторвала рот от члена, предоставив мужчине взять себя в руки, чтобы занять себя, и вытащила свои длинные синие пальцы из гладкой киски, которую она безжалостно дразнила, поднеся пальцы ко рту и посасывая их. Женщина, прислоненная к хижине, издала удивлённый стон и громко выругалась, наклонившись вперёд и упала на колени, двигая рукой быстрее, переживая оргазм. Мужчина рядом с ней помог ей замедлить падение, но не последовал за ней вниз, а просто немного передвинул ногу, чтобы лучше видеть происходящее. Мужчина, трахавший аватара, потянулся к маске, остановился, полностью прижался бедрами к ней и стянул маску, наклонившись вперед и уткнувшись лицом между ног человеческой женщины, а она потянула его за волосы и снова вскрикнула, громко ругаясь, когда её ноги обвились вокруг его головы.       Нейтири похлопала его по плечу, удивив его, и когда он посмотрел на неё, то заметил, что её уши покраснели, и она выглядела ужасно смущенной, жестом приказав ему быстро следовать за ней. Они быстро ушли от лагеря, и как только они оказались достаточно далеко, Нейтири остановилась, подняв руки, прикрывая рот, и окинув его широко раскрытыми глазами, испуганным взглядом. Он рассмеялся, увидев выражение ее лица, и тоже прижал руку ко рту.       — Господи, чëрт возьми, Христос, — сказал он, прочистив горло, — Хорошо, вот что я тебе скажу: я не ожидал, что сегодня попаду на оргию, так что спасибо, что взяла меня с собой.       — Оргия?       — Это когда люди собираются вместе, обычно больше четырех человек, чтобы заняться сексом друг с другом, — откровенно сказал он, пылая ушами и потирая затылок.       — Это… обычное дело?       — Нет, не… не особенно, — сказал он, — Конечно, такое случается, но это не обычное явление. Я никогда… — он неловко замолкает. Он неловко смеётся, — Эм. Что ж, я должен сказать это чëрт возьми противоречит правилам RDA. Э-э, никто не может использовать своих сноходцев для… этого. Так что это может означать, что это некоторые из тех, о которых говорил Куоритч, — она понимающе кивает, не глядя ни на что конкретно. Он глубоко вздохнул и ненадолго обхватил голову руками.       — Иисус Христос. Знаешь… — он отдернул руки и сделал неопределённый жест, — Мы должны восхищаться её… амбициями, — сказал он, — Три человека одновременно. Плюс четыре наблюдателя. Иисус.       — Она… повязана с теми двумя, с которыми была…?       — Два? — спросил он, растерянно глядя на неё, — Она трахала более двух человек, Тири.       — Она… прикасалась к женщине, — сказала Нейтири, смущенная уже тем, что нужно упомянуть об этом, — Во время ухаживания могут быть… прикосновения.       — О, так значит, сосание чьего-то члена считается спариванием, а пальцами — нет? — спросил он, озадаченный.       — Это просто… — она показывает, — Руки. Руки не…       — Ласки руками не считаются спариванием, а минеты — считаются? — он уточнил для неё, — Минет — это сосать чей-то член.       — Да, — выдавила она, — Потому что… может быть… желание во время ухаживания, но они могут быть не готовы к спариванию официально, так что…       — Так что работа руками не в счёт, — заканчивает он. Он сделал паузу это, глядя на цветок на земле, — …Хорошо. Хорошо, конечно, я понял. Почему нет? Это имеет смысл, — для их культуры, реальности сексуального и физического влечения, да, имело смысл, что взаимная мастурбация могла происходить во время ухаживания.       — Но она… спарена с двумя?       — Ну, она определенно занимается сексом со всеми ними. То маленькое шоу, которое мы только что увидели? По крайней мере, все они определенно сексуально вовлечены. Человеческое спаривание… другое. Я имею в виду… я объяснял это. Мы занимаемся сексом просто для развлечения, но для… партнёрства на всю жизнь, как у Народа, спаривания — это немного другое. Для нас это другое. Или тебя зацепило не спаривание с двумя людьми? Могут ли у на’ви быть два партнера одновременно? У людей так иногда бывает, и достаточно часто, мы называем это полиаморными отношениями, — она молчит какое-то время.       — …Это редкость. Бывают… редкие случаи, когда, два на’ви ухаживают за одним и тем же партнером. Но, те, кто пытаются ухаживать, будут искать любовь и веру в обоих партнерах. Но они боятся того, что их не будут любить так, как они хотят, потому что сердце этого на’ви будет разрываться между двумя. Зачем отдавать своё сердце целиком тому, кто не может сделать то же самое? Иногда бывают трое на’ви, которые любят друг друга, но это тоже очень, очень редко, — Джейк быстро кивает.       — В этом нет ничего… плохого, — пытается уточнить она, — Любовь священна. В этом нет ничего плохого, и никто не стал бы это комментировать, но это… не часто можно увидеть, — Джейк трëт лицо и смотрит в темное небо. Он прочищает горло.       — Почему бы нам не попробовать вернуться через несколько дней. Возможно, в дневное время. Люди обычно занимаются сексом после наступления темноты, и у нас будет больше шансов… поговорить с ними, не видя ничьего члена.       Она издает что-то вроде униженного смеха и умудряется согласиться. Она зовет Сезе, и они садятся на икрана, когда она спускается. Джейк устраивается позади Нейтири, положив руки ей на бедра для устойчивости, и сразу же вспоминает о том, как эта женщина развалилась на аватаре, наслаждаясь ее прикосновениями. Его уши горят еще сильнее, когда икран поднимается в небо. Он чувствует себя до смешного подавленным и не может перестать позволять фантазиям приходить ему в голову.       — Не могла бы ты высадить меня пораньше? — спрашивает он, когда они пролетают над каньоном, — Мне как бы хочется вернуться в лагерь, — она бросает на него пытливый взгляд, — Мне нужно прочистить голову, — говорит он, — Если ты отвезëшь меня домой, это будет сидеть у меня в голове всю ночь. Мне нужна передышка, — она кивает.       — Я понимаю. Я чувствую то же самое, — Сезе приземляется примерно в пяти милях от лагеря Джейка, позволяя ему слезть.       — Хорошего полёта, — сказал он, начиная пятиться назад, — Увидимся завтра?       — Конечно, — сказала она, слегка улыбнувшись, — Удачного пути домой.       — Тебе тоже.       Он наблюдает, как Сезе улетает вместе с Нейтири, делает глубокий вдох, поворачивается и направляется обратно через лес в свой лагерь. Он честно говорил себе, что хочет прогуляться, чтобы прочистить голову, но… это просто не сработало. Чем дольше он шёл, тем больше он думал об увиденном. Ему плевать на людей, которых он видел, они, конечно, были привлекательны, но он все это видел раньше. Нет, он не особо увлекается вуайеризмом, он просто зациклен на последствиях.       Тело на’ви и человек касаются друг друга. Боже, какая разница в размерах… Пара синих губ обвилась вокруг его члена.       — Чëрт, — выдавливает он. — Давай, капрал, возьми себя в руки.       Большие синие руки на бледно-розовой коже…       Не думай об этом, не думай об этом.       Он думает о том, как проснулся бы между двумя горячими телами, как тем утром. Он представляет ситуацию в другом свете: утренний стояк Тсу’тея прижимается к его спине, руки Джейка сжимают упругие груди Нейтири, его рука ныряет в её набедренную повязку, чтобы прикоснуться к ней, а Тсу’тей проводит руками по рубашке Джейка…       — Прекрати, — шипит он, несмотря на все попытки, в его животе скапливается жар, но он чертовски беспомощен.       Он был парализован месяцами, годами, и теперь пара на’ви прикасалась к нему, обнималась с ним, брала его на руки в течение нескольких месяцев, и он сгорает от этого. Он помнит, как оседлал Тсу’тея и отчаянно хотел его поцеловать, помнит, как лежал рядом с Нейтири пьяной и под кайфом и смотрел, как она пьёт, как двигалась её красивая шея, когда она глотала самогон. Он парализован с двадцати двух лет. Ему сейчас блядские двадцать шесть. За эти четыре года он почти не трахался, а когда ему удавалось найти кого-то, кто мог бы пожалеть его искалеченную задницу, это всегда было настоящей рутиной. Его человеческий член больше не работает. Иногда у него не получается напрячься, а когда получается, он не всегда может кончить, а если и это случается, то ощущения просто другие, чем раньше. Неплохо, но не совсем то же самое, поэтому это странно.       Но сейчас он в своем сноходце, и его член наконец-то работает так, как должен, никакая травма позвоночника не сдерживает его, и он ругается, наконец сдаваясь. Он прячется под деревом, в корнях, которые служат небольшим убежищем, давая немного уединения, и сбрасывает шорты и трусы, наконец, проводя руками по бедрам и тому, что находится между ними.       Биология на’ви, конечно, немного другая. Какое-то время он избегал об этом думать. Сначала это было тело его брата, так что делать что-то подобное было невозможно, это было слишком странно, но Томми сказал ему, что теперь это тело принадлежит ему, оно никогда не принадлежало Томми, и Джейк может делать всё, что угодно. И даже без учета этого это тело с каждым днем ​​все больше напоминало его. Раньше он избегал фантазий, потому что если бы он поддался им, то он бы слишком много думал о Тсу’тее и Нейтири, а это совсем другая проблема, но теперь ему плевать, и он будет думать об этом столько, сколько захочет. По человеческим меркам, на’ви — своего рода интерсексуалы. Это одна из причин, почему они могут образовывать как гетеро, так и гомосексуальные пары, как ранее упомянула Мо'ат. Балансировка гормонов исходит от Эйвы посредством длительной связи со священными местами, чтобы помочь изменить разум и внутренние связи настолько, чтобы производить правильные гормоны по мере взросления на'ви, но половые органы не меняются так сильно, потому что это уже невозможно. Однако организм на’ви устроен немного более двусмысленно, чем человеческий, поэтому их это не так уж и волнует. Все начинается с того, что плод в утробе матери развивается изначально по женскому типу, но позже всё может поменяться. С женщинами на'ви структурно все примерно то же самое, но у них клиторы больше, чем у человеческих женщин, иногда они даже могут встать в эрекцию до двух дюймов или около того. У мужчин, ну, у них есть щель между яйцами, намного меньшая, чем у женщин, нет внутренних половых губ, она не такая глубокая, более узкая и не имеет функции воспроизводства, но она есть. Что касается функциональных частей, то яйца примерно такие же, немного меньше и ближе к телу для лучшей защиты, а сам член находится в чем-то вроде… оболочки, которая частично находится внутри тела. Таким образом получается, что член в основном "спрятан" внутри и выходит наружу при возбуждении, но его можно довольно легко вытащить, чтобы пописать и все такое. Вот почему их не видно сквозь набедренные повязки, которые они носят.       Пока образы проносятся в голове Джейка, когда он натягивает рубашку до груди и, наконец, начинает трогать себя, у него довольно быстро поднимается эрекция. Он думает о Нейтири, сидящей на нём сверху, покачивающей бедрами, он думает о Тсу’тее, трахающемся с ним, он думает о тех случаях, когда он просыпался, прижимаясь к ним, одному или обоим. Он помнит, как находился в гамаке Тсу’тея, большую теплую руку Тсу’тея на его боку, руку, которая легко могла бы залезть ему под рубашку и пощипывать соски Джейка… Он помнит, как был в объятиях Нейтири, когда они вместе заснули после того, как напились, и как легко было бы ей стянуть с него шорты и прикоснуться к нему… Он представляет, как на самом деле наклоняется и целует Тсу’тея той ночью в лесу. Он представляет, что бы он сделал той ночью: он бы терся о живот Тсу’тея, пока тот бы не затвердел, пока они целовались, а затем сдернул бы с него набедренную повязку и вошел бы в его щель. Его мысли были заняты охотой, и он отчаянно хотел завладеть своей добычей, прижать Тсу’тея и…       – Ах, — выдыхает он, когда его руки обхватывают его член. Он примерно эквивалентен его человеческому размеру. Технически он, конечно, больше, но в свои руки помещается примерно так же. Искры пробегают по его позвоночнику, заставляя пальцы ног сгибаться, когда его руки находят чувствительные места, а большой палец скользит по текущей головке… - Аааах, — стонет он, задыхаясь. Ощущения, которые, как он думал, он никогда больше не почувствует, пронзили его сознание и раскрасили его воображение.       Нейтири только что сказала ему, что дрочка руками не считается совокуплением, что они часто случаются во время ухаживания, и теперь он беспомощно представлял, как вместо этого её красивые руки обхватывают его член. И даже тогда, что, если она опустит к нему рот, обхватит губами головку, скользнет языком по щели… Его левая рука опускается ниже, чтобы обхватить яйца и посмотреть, насколько это отличается, а его мизинец и безымянный пальцы задевают влажную щель между ними. Он осторожно просовывает средний палец между складками и издает легкое шипение. Он промок, просто фантазируя о её прикосновениях, и ему становится так жарко и тепло внутри… он двигает рукой, думая о том, чтобы потрогать Нейтири, о том, чтобы коснуться Тсу’тея в том же месте, и кусает губу, чтобы не издать ни звука.       Раньше он занимался аналом, он был кокетливым бисексуалом во время учёбы, и иногда его трахали в отпуске, но это совсем другое. Это кажется другим, немного более естественным, определенно намного проще и таким правильным. Тепло в его животе нарастало с каждым толчком внутрь… Он воображает, что он маленькая принцесса для Тсу’тея, лежит на спине и принимает всё, что ему предлагают, просовывая средний и безымянный пальцы в это теплое влажное тепло, чувствуя растяжение своих внутренних стенок и то, как это чертовски хорошо, удовольствие от этого вызывает похоть в его животе, жар повсюду, в каждом движении, пока он продолжает поглаживать себя, чувствуя предэякулят, истекающий из кончика и скользящий по всему члену. Он продолжает представлять, как мужчина нависает над ним, держит руки на бедрах Джейка, как он проникает внутрь, шепчет грязные слова или похвалы и наполняет его… возможно, пока Нейтири сидит на его лице, прижимая свой клитор к его языку и…       Джейк резко вскрикивает, когда удовольствие достигает предела. Он не может думать, едва может глотнуть воздуха, когда волна просто… просто самого восхитительного удовольствия омывает его, наполняя каждую клеточку его существа, и он стонет, когда кончает, его член течет в его руке, пока он продолжает двигать ей, бедра дергаются от каждого малейшего чувствительного ощущения, его узкая щель сжимается вокруг пальцев, а хвост бьёт по земле…       Он плывёт по волнам, прежде чем наконец отдернуть руки, чтобы отдышаться, хвост все еще немного подергивается, когда он опускает на него взгляд. Первый оргазм за четыре чертовых года.       Отлично.       Ему понадобится ещё раз искупаться.       И теперь он думает о том, каким большим будет выглядеть член Тсу’тея, если обхватить его человеческими руками. Ебать. Его охватывает новый всплеск возбуждения, и Джейк резко выдыхает. Раньше у него никогда не было такого кинка, но похоже, что теперь есть. А что насчет Нейтири, сидящей на нем? Он все еще мог кончить в своем человеческом теле, это просто по-другому, и ему чертовски хотелось видеть, как ее бедра двигаются по нему, желая его настолько сильно, что ее не волновало, что он меньше, и… она так сильно больше, чем он, настолько сильнее, что она могла прижать его руки и добиться своего…       Ему снова стало трудно дышать. Медленно, но верно он снова поднимается.       — Да ты издеваешься, — выдыхает он и снова обхватывает рукой свой член, - Ооооо… Боже…       Четыре года. Чертов Христос. (Если Нейтири делает то же самое на дереве в нескольких милях отсюда, вздрагивая и хрипло дыша, отдергивая от себя мокрую руку и обдумывая дюжину разных сценариев, что ж, это ее дело.)