Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      У Селфриджа почти, почти был хороший день.       Конечно, бульдозеры, пробирающиеся к Дереву Оматикайя, были в жопе, а ремонт шёл медленно, как беременная улитка, но он мог сделать очень немногое, чтобы ускорить этот процесс. Помимо этого, он получал хорошие отчёты из всех остальных секторов, шахта почти оправдывала ожидания по производительности, несмотря на отсутствие дюжины рабочих, ничего не выходило из поля зрения от SciOps, SecOps работал штатно, а Куорич не стоял у него над душой уже неделю! А ещё, сегодня подавали его любимый обед, вспомнил он, зайдя в столовую, чтобы перекусить.       — Привет, Паркер, — поздоровался Куорич со своего обычного места среди солдат и кивнул в ответ, неопределённо помахав рукой.       Он услышал быстрый звук приближающихся шагов и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как кулак врезается прямо ему в нос. Он почувствовал резкий хруст, и красная пелена расплылась перед глазами, что-то хлынуло на его губы, когда он резко рухнул на пол, ругаясь, понимая, что боль исходит из горячей точки посередине его лица. Он быстро заморгал, глядя на фигуру, которую видел размытым зрением.       — Это всё твоя чёртова вина! — крикнул мужчина, указывая на него.       Селфридж может сказать по его одежде, что он был снаружи, по его униформе, как у одного из сотрудников SecOps, задействованных в шахтах, пыльные ботинки, маска, висящая на шее, и… и кровь на его руках и рубашке?       — Какого чёрта… — прошипел Селфридж, ощущая жгучую боль при попытке заговорить, и он вообще не мог дышать через нос.       — Уоллер, ты в шоке, давай… — быстро говорит голос позади мужчины, хватая того за руку.       — Нет! — кричит мужчина, Уоллер, — Этому куску дерьма повезло, что я не всадил ему чёртову пулю в череп!       — Теперь посмотри сюда, сынок… — сказал Куорич, положив руку на грудь Уоллера, чтобы тот не приблизился к Паркеру, который пытался зажать кровоточащий нос, чтобы с него не капало на пол.       — Отвали, Куоритч! — кричит мужчина, толкая солдата, — Знаешь что? К чёрту это! Иди нахуй вместе со своей жадной, чёрной душой, ты, грёбаный убийца! — сказал он, указывая на Селфриджа, — К чёрту это место, к чёрту вас всех, я закончил! С меня хватит! Я, чёрт возьми, ухожу! Я сваливаю! Уйди с моей чёртовой дороги! — он отпихивает человека, который пытался его оттащить, в стол и буквально пробивается через тех немногих людей, которые встали во время всего этого беспорядка.       Теперь Селфридж может видеть, что человек, стоящий за Уоллером, был хирургом, всё ещё одетым в хирургическую одежду, как будто он только что пришёл из медблока. Он пробормотал проклятие, ненадолго схватившись за бедро, прежде чем повернуться и посмотреть, как Уоллер исчезает, тяжело вздохнув.       — Можете ли вы объяснить, что, чёрт возьми, это всё значило? — спрашивает Куорич у доктора, — врач посмотрел на Куорича и вздохнул, мгновенно становясь старше на несколько лет.       — Могу, я всё равно собирался вскоре проинформировать ваш отдел, — он смотрит на часы на стене, — Двенадцать минут назад скончался сержант Оли Уоллер, муж этого человека, — вокруг наступила гробовая тишина, все глаза и уши были обращены на них, никто больше не ел, но вдалеке доносилось бормотание и шёпот.       Куорич моргает.       — Что? Я видел его сегодня утром, я поручил его команде…       — Проверить безопасность шахт? — закончил доктор, приподняв бровь, — Более получаса назад произошёл оползень. Одна из дорог частично обрушилась. Его выкопали, но… Размозжение, массивное внутреннее кровотечение, — хирург вздохнул, потирая голову, — Мне сказали, что он толкнул Эвана… — он ненадолго указывает направление, в котором пошёл Уоллер, — Оттолкнул его с дороги, спас его от того, чтобы его придавило несколькими тоннами камня, но… ему самому не так повезло.       — Господи, чёрт возьми, — сказал растерянно Куорич.       — Да, — вздохнул врач, — Сейчас мы подаём документы, но, поскольку я уже здесь, вы можете это послушать. Я клянусь…. Это вторая смерть в этой шахте за последнее время, должно быть, прошло чуть больше шести месяцев с предыдущего случая? — сказал он, в основном самому себе, — Я здесь восемь лет, клянусь, это место становится всё более и более опасным, такое ощущение, что каждый ожог третьей степени, каждая ампутация, каждая смерть произошла за… последние… два… — он замолчал, глядя на Селфриджа, сделал длинную паузу, и на его лице отразилось осознание, — Что ты сделал?       Селфридж почувствовал, что побледнел, особенно когда Куоритч тоже повернулся и посмотрел на него. В столовой по-прежнему было тихо. Его сердце колотилось, спускаясь в пятки. Хирург долго смотрел на него.       — …Приходи сегодня к врачам по поводу сломанного носа. Но… возможно, не сейчас, — сказал он и повернулся, уходя.       — Мы с тобой ещё немного поболтаем, — сказал Куоритч и поднял Паркера с пола за рубашку, вытащив его из столовой.       Его хватка была железной, пока он тащил Селфриджа в ближайшую ванную и запирал за собой дверь. Он взял из диспенсера пригоршню бумажных полотенец и протянул их Селфриджу. Паркер нерешительно взял их и начал пытаться очистить лицо.       — Итак, — прямо сказал Куорич, скрестив руки на груди и прислонившись к раковине.              Селфридж сидел на сиденье унитаза, отчаянно пытаясь придумать, как это сформулировать, чтобы ему не сломали ещё одну кость.       — …Излишние меры безопасности, — сказал он, — В компании мне сказали, что нужно устранить излишние меры безопасности. Ускорить производство за счёт…       — Ох, чёрт возьми, Паркер, — прорычал Куорич, — Действительно ли они излишни, если их отсутствие стоит жизней? Господи, Оли был чертовски хорошим человеком! Это был парень, на которого всегда можно было положиться! Чистые идеальные миссии, крутой и умный как чёрт, он мог держать в узде любую команду, поэтому я всегда назначал его на миссии, где команде приходилось контролировать большие территории, потому что он был чертовски хорош в управлении, а ты мне говоришь, что он умер, потому что ты избавился от «лишних мер безопасности»? Типа проверки чёртовых стен той ямы, которая быстро становится смертельной ловушкой?       — Эван сказал, что он… он уходит, собирается дезертировать…       — Мне плевать! — сказал Куорич, — Сейчас я сам провожу его до грёбаных ворот! Боже, ты тупой… — он ущипнул себя за переносицу и резко выдохнул, — Я так стараюсь держать себя в руках, но всё больше и больше твоих дурацких решений всплывают на свет и разрушают всю эту чертову затею. Этот вдовец только что при свидетелях обвинил тебя в смерти его мужа, и неизвестно, на кого ещё повлияет этот небольшой кусочек информации. Я бы не удивился, если бы он был не единственным человеком, который просто решит свалить из-за этого! Я был бы ошеломлён, если он будет один, потому что теперь все знают, что ты продал бы их души за десять центов.

***

      — …Да, думаю, я закончила, — сказала она, глядя на свои окровавленные перчатки, а затем на двух других людей, сидящих в операционной.       Она сидела у стены, двое других — на скамейке напротив неё, возле двери. Они взглянули на неё.       — Я закончила, — повторила она, снимая перчатки и показывая подбородком на ведро.       Медбрат передвинул ногу и нажал на педаль мусорного бака, позволяя ей бросить их туда.       — С чем? — устало спросил он.       — Со всем. Это место. Я… я всё, — они переглянулись.       — Мы просто… — указала она, — Мы не… мы приходили не для… этого? Я думала… это опасное место, дикие животные, случаются несчастные случаи. Я приходила не из-за травм, полученных по неосторожности, снова и снова… Ожоги, осколочные ампутации и… размозжение. Смерть. По крайней мере, не такая смерть. Я не знаю. Это просто похоже на… Я чувствую себя Сизифом, вечно катящим валун в гору. Ничего не меняется. Это одно и то же… Дерьмо происходит из-за нарушений правил охраны труда.       — Ты собираешься уйти?       — Думаю, дезертирам нужен врач, — пожала она плечами, — Я не знаю, может быть, это глупая идея, но… Может быть, я и не буду полезной, но я… действительно на пределе. Я хочу… Я хирург скорой помощи. Я училась, тренировалась, прошла ординатуру и всё такое, и такое ощущение, что… Каждая чрезвычайная ситуация — одно и то же дерьмо, люди страдают, потому что какой-то богатый ублюдок отключил протоколы безопасности, чтобы заработать побольше баксов. Вы все знаете, сколько ему платят, — они поморщились.       Недавно одного парня тупо разрезало металлической проволокой пополам. Кость прорезана насквозь, его сердце разрезано надвое. Даже если бы рана не была мгновенно смертельной, она также повредила трубку экзо-пакета, так что за травмой последовало бы удушье. Они обнаружили осколок пластиковой трубки, застрявший в одном из его лёгких.       — Пять лет здесь, — сказала она, — Пять лет, и последние два года или около того мы изо всех сил пытаемся остановить кровотечение у людей из промышленных ран, а не несчастных случаев, не нападений животных, и не очень редких инцидентов с тяжёлой техникой, которые должны быть простой человеческой ошибкой. Нет, одно и то же дерьмо, снова и снова. Предотвратимое дерьмо, — они обдумали это.       — Я бы присоединился к тебе, — сказал медбрат.       — А я нет, спасибо, — сказал другой врач, — Я… нет, Господи, я просто помню того парня, умершего четыре года назад, которого чуть не разорвали на части змееволки. Ты можешь рискнуть, и я желаю тебе удачи, но, чёрт возьми, всё, что за этими воротами, попытается тебя убить, ты это знаешь, верно?       — Салли всё ещё жив, — сказала она, — И, вероятно, большинство дезертиров.       — Откуда ты знаешь, что это так? — спросил доктор.       — В большинстве случаев, когда кто-то умирал там, и его тело не могли забрать наши, например при нападении животных, когда людям приходилось быстро отступать, и тому подобное, туземцы привозили их обратно, чтобы мы могли справиться с этим, и похоронить наших людей по-нашему. Не всегда, но… часто. Итак, что мы имеем? Три оператора аватаров, технически шесть тел, плюс шахтёры — двенадцать, и первая группа — шесть человек. И ещё четверо — я слышала, что кто-то сбежал из гаупвахты.       — Да, я это помню, — сказала медсестра.       — И нам не вернули ни одного из их тел? Ни одного? Ни… ни их вещей, ни оборудования, которое они взяли, вообще ничего? Ни единого знака от на’ви? Они ненавидят наше дерьмо, когда мы где-то оставляем мусор, они от него избавляются. По крайней мере, они вернули бы большие вещи, такие как поп-хабы, они большие и уродливые, как геометрические белые иглу, по сравнению с природой, которая нравится на’ви, так что… — она пожимает плечами, — Я думаю, что большинство из них там. Нам просто нужно… чтобы нам повезло.       — В огромных чёртовых джунглях? Будешь искать иголку в стоге сена?       — Мне уже всё равно, — вздохнула она, — Я просто… я хочу, чтобы что-то изменилось, я хочу… жить со смыслом, с целью. Может быть, мне будет неловко уходить, когда у нас так много раненых, но, возможно, нехватка персонала испортит день Селфриджу настолько, чтобы убедить его, что ему нужно осознавать свои решения и вернуть протоколы безопасности назад. Возможно, это преувеличение, но… — она прислоняется головой к стене, — Я просто чувствую, что больше не могу.       Она помнит, как муж покойного рыдал в приёмной, когда главный хирург очень осторожно сообщил ему эту новость. Ужасающие звуки чистой агонии оставляли раны прямо на её душе. Медбрат какое-то время молчал.       — Могу поспорить, что на’ви не будут против врачей, мы могли бы пойти к ним, а не бродить по лесу. Я имею в виду, что лечение травами и прочим — это хорошо, но… травматологическая хирургия. Это чертовски полезный набор навыков, — она вскинула подбородок, признавая это.       — Завтра? — спросил он.       Она протянула ему руку, и они крепко пожали друг другу руки.       — Сумасшедшие идиоты, — сказал доктор, — Бог с вами.

***

      Группа людей изучала беспорядочные чертежи, разбросанные по столу. Десять человек, вооружённых карандашами, ручками, блокнотами для рисования и планшетами, всматривались в рисунки, и периодически появлялась рука, чтобы исправить линию или нацарапать несколько цифр или отрегулировать угол, но в основном они просто наблюдали.       — Это может быть чертовски круто, — подтвердил их лидер.       — Безумно круто, — согласился второй.       Они изучали планы, списки и бумаги, разбросанные вокруг.       — Нам придётся украсть очень много инструментов, — заметил третий человек.       — Легко. Доступ ко всему этому у нас уже есть, нам просто нужно собрать вещи и уехать.       — Это будет тяжело.       — Тогда нахрена нам руки?       — Ладно, это комплимент или оскорбление?       — И то, и то.       — Вот почему мы крадём электрические грузовые квадроциклы. Отсутствие дизеля означает отсутствие громкого двигателя, самый тихий способ передвижения. Нам придётся довольно часто останавливаться для зарядки и следить за тем, чтобы не оставлять следов, но я думаю, что мы сможем уехать достаточно далеко, чтобы воплотить нашу мечту в реальность. Я полагаю, что лучший способ избежать обнаружения или отслеживания — это использовать след, оставленный бульдозерами и уйти с дороги в какой-то момент, но нужно скрыть выход как можно лучше, чтобы у них не было отправной точки, — они ещё раз рассмотрели чертежи.       — …Это будет чертовски круто, — снова сказал кто-то, и все засмеялись, — Мне всегда хотелось построить что-то настолько эпическое. Никогда не было шанса. Так было всегда… эти уродливые бетонные куски дерьма, вроде того уродливого здания, в котором мы сейчас находимся. Крепко и стабильно, да, но это? Это великолепно.       — Моя мама рассказывала мне одну шутку, — сказал лидер, привлекая их внимание, — Когда я был маленьким, у меня на заднем дворе был домик на дереве, похожий на это, не такой впечатляющий, но довольно амбициозный, учитывая размеры дерева. Однажды я спросил маму, почему она построила мой дом на дереве в форме восьмиугольника. Она засмеялась и сказала, что в процессе строительства… они случайно срезали углы, — все рассмеялись.       — Ох, надеюсь, мы там, чёрт возьми, не вымрем, — говорит голос, слишком маниакально и честно, чтобы шутить.       Они смеются сильнее.       — Всё лучше, чем умереть здесь! — отвечает другой.

***

      Грейс с трепетом смотрела на записи, снятые их оборудованием.       — Посмотри на это, — выдохнула она, — Что это такое? — Норм тоже уставился на экран, очарованный.       — Это… это почти похоже на сердце с аритмией, — удивился он, — Как… на что ты вообще это засекла? — она покачала головой.       — Я… всё наше пассивное сканирующее оборудование зарегистрировало это, — сказала она, — Как будто сам мир на мгновение затаил дыхание. Такие данные писались всю ночь, пока это не прекратилось ранним утром и всё не выровнялось. Скачки активности были везде, где у нас были сканеры, — они продолжали смотреть на графики, сканы и показания.       — Это чертовски круто, — признался Норм.       — Я никогда за все годы, проведённые здесь, не видела, чтобы растения отражали такие массивные нервные колебания. Маленькие, да, как… как в тот первый раз, которые мы вместе смотрели в лесу, помнишь? Незначительные электрические сигналы быстро передавались от датчика к датчику, но что бы ни вызвало это, оно было огромным, — Труди покосилась на экраны, видя не более чем… штуковины, формы сигналов и цифры.       Она наклонила голову, как будто от этого можно было лучше понять происходящее.       — И… что, у Пандоры случился сердечный приступ?       — Я… — Норм нахмурился и наклонил голову, — Знаешь, вроде? Скорее…       — Это похоже на сигналы, которые мозг производит, когда испытывает боль, — сказала Грейс, — Я видела это раньше, когда на операторов аватаров нападали во время прогулок, особые триггеры и сигналы в определённых частях мозга… Это не совсем точно, но это настолько странно похоже, что я не могу перестать думать об этом. Я имею в виду… растения посылают сигналы, но меньшие сигналы для меньших раздражителей, так? Это… Думаешь, где-то случился лесной пожар или что-то в этом роде?       — Я могу связаться с Максом по радио и спросить, получал ли он какую-нибудь информацию, — сказал Норм.       — Пожалуйста сделай это? Это настолько интересно, что мне любопытно, может ли это быть что-то подобное: огромный ущерб окружающей среде, одновременно посылающий сигналы бедствия всему, что вокруг.

***

      Айви нахмурилась, глядя на третью серию отпечатков танатора, которую она нашла за последний час.       — Знаешь, я совсем не фанат этого, — сказала она, — Но, наверное я параноик, но… почему все эти следы идут в одном направлении? — Эммет пожимает плечами.       — Я не ксенозоолог, — сказал он, поправляя пистолет и наблюдая за лесом вокруг них.              Она присела, чтобы рассмотреть отпечаток.       — Этот тоже свежий.       — Возможно, нам стоит вернуться.       — Огустин нужны две недели информации, мы пробыли здесь девять дней, пробудем ещё пять. Пять дней зоологии, — она рассматривает лес вокруг них, размышляя о странных вещах, которые она нашла, — Танаторы — одни из самых интересных существ на этой планете. Настоящий неудержимый хищник. Он без проблем мог бы уничтожить тираннозавра.       — Ты действительно заставляешь меня чувствовать себя в большей безопасности.       — Но, — сказала она, — Нам никогда не удавалось их изучить, потому что их чувства настолько невероятны. Они избегают нас, как чумы. Мы убили нескольких, и это было интересно для изучения, но с точки зрения поведения мы немного облажались. Мы не можем подобраться к логовам достаточно близко, чтобы изучить их поведение, и каждый раз, когда мы пытаемся послать дронов или что-то ещё в долину, где они любят собираться, их уничтожают почти мгновенно. Большой чёртов кот за считанные секунды находит способ разорвать его на кусочки. Знание того, что у них есть долина, которую они охраняют, само по себе является одной из самых важных частей информации, которую мы о них знаем. Мы знаем о них меньше, чем о на’ви. Разве это не невероятно? — Эммет посмотрел на неё с выражением сожаления, как будто ему хотелось бы не участвовать в этом разговоре. Она положила руки ему на плечи, глядя ему в глаза, большие синие руки очень удобно лежали на нём — хорошая техника заземления, которую она предпочитала в этом теле.       — Мы в порядке. Мы не на территории танатора. Эти следы означают лишь то, что они прошли здесь, — он вздохнул.       — Я доверяю тебе в этом, — сказал он.       — У нас всё в порядке. Кроме того, они избегают людей и, как правило, не стараются нападать на на’ви. Или аватаров.       — Верно, — согласился он, — Хорошо.       — Хорошо. А теперь… — она указала на рельсы, — Это примечательно. Это какая-то миграция? Охотничий отряд? Если бы это было так, им следовало бы быть поближе… иногда они охотятся стаями, чтобы поймать крупную дичь, но у нас нет стад титанотериев…       Эммет присел рядом с ней, чтобы рассмотреть большой отпечаток, слушая, как она рассуждает о теориях, фотографирует и записывает размер отпечатка.