Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Тсу’тей испытал смехотворное облегчение от того, что ему так хорошо удалось сохранить самообладание, но также он ощутил чувство вины и разочарования, направляясь обратно к Древу Дома. Странный набор эмоций оседает в его груди и внутренностях, вспышки воспоминаний и желаний быстро затмевают его силу воли. Он поднялся на дерево в нескольких милях от того места, где Джейк поймал его, прежде чем это стало слишком тяжело, и ему пришлось сесть, обхватив голову руками, чтобы попытаться прогнать воспоминания. Как отчаянно он хотел, чтобы Джейк наклонился и поцеловал его, всё ещё крепко сжимая запястья окровавленными руками. Каким тёплым и тяжёлым было его тело, когда он склонялся над Тсу’теем, как сильно ему хотелось услышать рычание Джейка ему на ухо, сильные руки на его коже, тело, прижатое к его собственному…       — Эйва, помоги мне, — умоляюще пробормотал он.       Джейк мог бы поцеловать его, и Тсу’тей не стал бы протестовать ни в малейшей степени. Джейк мог бы. И он собирался это сделать. Тсу’тей не мог не представить себе этого движения: голова сноходца склонилась к его собственной.       — Чёрт, — прошипел Тсу’тей, пытаясь выкинуть этот образ из головы.       Тот факт, что Джейк остановил себя, был и благословением, и проклятием, потому что, хотя это действие спасло их обоих от множества неприятностей, теперь в сознании Тсу’тея было запечатлено, что могло бы случиться, что могло бы быть, случись то, чего он так сильно желал. Джейк точно знал, почему они не могли, он почти первым делом произнёс её имя, его глаза были грустными, а его голос дразнил. Нейтири, на которой должен был жениться Тсу’тей. Нейтири, которая всего несколько дней назад появилась в Древе Дома с похмельем и пахла человеческим алкоголем и странным дымом, которым пропахло всё человечество, красноречиво рассказывая о том, насколько близко они были, что даже её собственный запах смешался человеческим запахом. Тсу’тей был безмерно ревнив и весь день избегал женщину просто из-за этого. Нейтири, которая бесстыдно исчезла, чтобы проводить ночи на охоте с Джейком, или просто наслаждалась его присутствием, избегая внимания клана или Тсу’тея. Всё было слишком сложно.       С Джейком было слишком сложно справиться, он был таким хитрым и нелепым. Его желание для Тсу’тея было очевидным: он остановил то единственное движение, прежде чем оно превратилось в нечто большее. Но распространялись ли его желания и на Нейтири? Что это означало? Он был полон всяких шуток, которые неоправданно расстраивали! Джейк, чьё тело прижималось к нему всего несколько минут назад, запах крови преследовал его, глаза были дикими от азарта охоты. Тсу’тей едва мог понять, почему у него перехватило дыхание. Каким диким и животным выглядел Джейк, из-за того, что вся нижняя половина его лица была в крови, будто он испачкался в краске. Джейк, который разглагольствовал о том, насколько нелепо и немыслимо то, что ни один человек каким-то образом не попытался спариться с одним из на’ви однажды поздней ночью, когда люди остались в Древе Дома, чтобы отдохнуть во время шторма, и заявил, что люди находят на’ви привлекательными, что определённо подразумевает, что он согласен с этим мнением. Джейк, слова которого пробрались в сны Тсу’тея той ночью и заставили его проснуться расстроенным и возбуждённым, не имея возможности справиться с этой эмоцией, кроме как оставить Древо Дома, чтобы искупаться в прохладной воде реки и сосредоточиться. Джейк, который несколько месяцев назад делил гамак с Тсу’теем, маленький, тёплый, беззащитный, которого Тсу’тей не хотел беспокоить после того, как проснулся тем утром. Он так хорошо прилегал к груди Тсу’тея, такой расслабленный и удобный…       Единственное , чего Тсу’тей хотел для себя, но никогда не мог получить. Что-то недостижимое. Тсу’тей должен был жениться на Нейтири, он должен был стать оло’эйктаном. Это делается для силы клана. Он не мог… Он не мог получить то, чего действительно хотел. Он не мог отвернуться от своего положения, от своего клана только из-за… увлечения? Желания? Была ли это просто похоть? Было ли это чем-то большим? Он не мог сказать этого, потому что его сердце колотилось как бешеное. Он не мог принять этот поцелуй, он не мог провести руками по этому телу, он не мог прижать его к себе и заняться с ним сексом прямо там, пока их эмоции зашкаливали от азарта погони. Что ж, если он не может потворствовать своим желаниям, то, по крайней мере, он может предаваться собственным фантазиям, решает он с ноткой отчаяния в мыслях, дёргая трясущимися руками за ниточки набедренной повязки. Его разум уже переполнен призрачными прикосновениями, воображаемыми зубами на его коже, пятипалыми руками на бёдрах…

***

      — Как прошел ваш разговор с Джейком? — спросила Нейтири, когда Тсу’тей поздно вечером устроился в гамаке.       Он выругался, рука соскользнула, и он нетвёрдо швырнул его в гамак. Он бросил на неё разочарованный взгляд.       — Почему ты не спишь?       — Я ждала тебя, — ответила она, — Хотела убедиться, что нам не придётся позже отправлять поисковую группу за тобой.       — …Всё прошло хорошо, — сказал он, устраиваясь поудобнее и поворачиваясь к ней спиной.       — И?       — И всё прошло отлично.       — Ты смешон, — фыркнула она ему в спину, — Вы хотя бы уладили отношения между вами? Обсудили его природу палулукана?       — Да, — она подождала, а затем закатила глаза.       — Ей-богу, мне из тебя слова по одному вытягивать? — его уши прижались к голове, но он не сразу ответил Наконец он раздражённо вздохнул и перевернулся обратно.       — Я нашёл его на охоте со своим палулуканом. Они ели добычу, — она сделала паузу.       — Ну. Этого и следовало ожидать, — медленно сказала она, — Они говорят, что палулукан макто празднуют, как это делают сами животные. Он пытался напасть на тебя? Выглядишь невредимым…       — Поначалу он довольно впечатляюще зашипел на меня. Подозреваю, что он сначала меня не узнал. Он был… — Тсу’тей махнул рукой, — Покрыт кровью. Я чуть не побежал при одном его виде.       — Ты планировал убежать от палулукана на охоте? — спросила она, сделав вопросительный жест, — Это действительно глупо.       — Я так и делал, пока Джейк не пришёл в себя. Я… его внешний вид заставил меня колебаться, но мы обсудили его характер. И… как его палулукан изменил его разум, но… его инстинкты как палулукана всё ещё сильны, но он не будет охотиться или пировать кем-либо из Народа. — Конечно, — сказала Нейтири, как будто это было очевидно, — И что потом?       — Ничего, я ушёл вскоре после этого, — коротко сказал он, и он никогда не был хорошим лжецом, ложь — концепция настолько чуждая и человечная ему, что он никогда не лгал, чтобы презирать пути Небесного народа.       — Конечно, - сказала она, — Так почему у тебя на шее кровавый след? — рука Тсу’тея хлопнула по этому месту, прикрывая его, когда его уши отодвинулись назад.       — Потому что, — сказал он решительно, — Почему ты так часто возвращаешься в Древо Дома с запахом странного дыма? — многозначительно ответил он.       Она нахмурилась, прижав уши.       — Прекрасно, — выдавила она, перекатившись на другой бок и больше не глядя на него.       Она не собиралась рассказывать ему о своих ночах с Джейком, когда они наслаждались звёздами и вместе отдыхали, шутили и разговаривали. В любом случае это было безвредно. Кого это заботило? Они не были женаты или что-то в этом роде, и речь шла о Нейтири, так что никто не стал бы её расспрашивать. Они знали, что она не изменит своему обещанию, особенно с человеком, который не может с ней спариться должным образом, даже если она перейдет эту черту. Странный дым был пустяком. Для большинства из Народа это ничего не значило, кроме разговоров о близости и дружбе.       — Прекрасно, — повторил он и тоже повернулся к ней спиной.