Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк спит до вечера, полностью пропуская обед. Он просыпается ослабший, голодный и использует оставшееся время дня, чтобы прибраться в хижине и заняться ткачеством. У него было три ткацких станка с различными проектами, висевшими на стене. Так что у него скопилось достаточно много работы, которую он мог выполнять, не выходя из собственного дома.       Джеллибин вкратце выразила желание поохотиться той ночью, когда они вернулись домой, и он был на пиру. Им в любом случае пригодилось бы ещё немного мяса в лагере, так что Джейку просто нужно было убить время и побыть занятым.       Так что Джейк принялся за саван для Томми. Красивая синяя ткань, которую он украсил бы лучшими узорами, какими только мог, как только добьётся желаемого размера. У него было несколько набросков, но работа над этим конкретным произведением была гораздо более утомительной в эмоциональном плане, чем любая другая, которую он делал. Поэтому он постарался в первую очередь сосредоточиться на ткани, которую планировал использовать для изготовления аптечки для Нейтири.       Цвет Нейтири определённо был зелёным, поэтому он работал с ним. Джейк видел аптечку Мо’ат. Он мог разумно подражать её дизайну и дать Нейтири место для хранения трав, цветов, корней, бинтов и ниток в соответствующих карманах и отделениях. Ему просто, вероятно, также нужно было немного кожи, что он мог бы сделать основу. Если у него появится возможность правильно зарезать животное, а не объедать его до костей.       Джейк посмотрит, сможет ли он сделать это в ближайшее время.       А пока можно заняться остальным и своим третьим проектом, который станет забавным подарком для Тсу’тея, который, как искренне надеется Джейк, ему понравится, несмотря на то, что это шутка.       Это тёмно-синяя набедренная повязка с крепкими кельтскими узлами по краям, которые, по его мнению, будут соответствовать воинской натуре Тсу’тея. А также изображение лисы, держащей в пасти две стрелы, символизирующие их не слишком удачную первую встречу.       «Джейк — не что иное, как трюкач и хаос», — сказал ему Тсу’тей.       Джейк собирается доказать, что он был абсолютно прав, как только закончит вышивку. Это будет чертовски весело, учитывая все замечания воина о том, что Джейк не согласен, сквозь стиснутые зубы, надеть набедренную повязку ради Эйвы. Но он также надеется, что Тсу’тею понравится дизайн настолько, что он её наденет.       На самом деле он почти закончил. Ему просто нужно сделать некоторые завершающие детали и проверить все крепления, которые фиксируют повязку на бёдрах и хвосте.       Джейку не терпится увидеть лицо Тсу’тея.       В конце концов солнце садится, принося тьму, а затем появляются сияющие огни над землёй. Джейк быстро ужинает в этом теле, заканчивает кое-какие дела и переходит в аватар.       Он просыпается в своей берлоге и кратко зевает, вытягиваясь, как кошка, садится достаточно, чтобы надеть наушники для общения с палулуканами. Затем отодвигает простыню в сторону, чтобы увидеть ожидающую его Джеллибин.       — Ты готов охотиться? — спрашивает она.       — О, да! — он сказал, — Я умираю от голода.       Она фыркает, довольная, и он скользит к ней на спину прежде, чем та успевает выбраться из уютной берлоги. Джейк хватает коготь, и палулукан начинает двигаться, уже сканируя воздух в поисках следов ближайшей добычи.       Ему нравится чувствовать её движения, небольшие изменения, которые она посылает по их связи, чтобы коготь не зацепилась за корень или почву. Чтобы быть эффективным, он должен держать его низко. Там, где должна быть её другая лапа. Она может протянуть её через его тело и действовать так, как если бы его рука была её собственной. Рубить, резать и цеплять когтями то, что она желает. Джеллибин бежит быстро и упорно, восхищаясь тем, как светится мир, ароматами в воздухе, вибрациями, которые улавливают её иглы, мельчайшими деталями окружающей среды. Джейк чувствует, как её когти впиваются в мох и корни, как её лапы двигаются идеально синхронно, пока она уходит из лагеря.       Свежий ночной воздух наполняет их лёгкие, и Джеллибин что-то замечает, мгновенно переходя в режим охоты, когда Джейк переносит свой вес на её спину, чтобы учесть новые движения, приближая коготь и поправляя хватку на шесте.       Небольшая группа стирвейнов собралась вокруг большого дерева, сгрызая кору с его корней и кустарников вокруг его основания. Их собралось примерно восемь, с ними только двое молодых. Это часть большого стада, расположенного недалеко, около шести или семи групп по восемь особей или около того. Джейк не совсем знаком с этими животными, но они довольно большие. Меньше, чем па’ли, но всё же достаточно крупные, чтобы на’ви мог ездить на них.       Они также выглядят восхитительно.       Джеллибин перемещается по зарослям. Джейк всматривается в темноту в поисках подходящей цели, а она сосредотачивается на том, чтобы занять оптимальную охотничью позицию.       Он замечает одного, среднего размера стирвейна, жующего цветы виноградной лозы, растущей на коре дерева. Он идеально расположился гораздо дальше от стаи. Должно быть цветы невероятно вкусные, чтобы рискнуть всем.       Джеллибин облизывается, мягко переставляя лапы, и находит достаточно мрачную тень, в которой можно скрыться и на мгновение понаблюдать за добычей.       Джейк перекладывает оружие вперёд, а она переминается с ноги на ногу. Она берёт под свой контроль его руку и поправляет её по своему усмотрению, двигая задними лапами, готовясь к прыжку. Джейк наклоняется, располагая колени поудобнее, чтобы лучше удержаться на её спине.       Он тихо выдыхает, успокаивая своё сердце и ощущая её собственное.       Джеллибин бросается вперёд. Воздух пронзает двойное рычание, передняя лапа и клюв тянутся, чтобы впиться в кожу добычи, а пасть открывается, чтобы вырвать ему горло. Зверь издаёт визг, и остальные разбегаются. Джеллибин падает на землю, вгрызаясь в плоть, чтобы пролилась кровь, и издает короткий рёв, чтобы отправить остальных в кусты.       Джейк присоединяется к пиршеству, как только может, поспешно соскальзывая с её спины и находя своё обычное место между её лапами, пока она вгрызается в кожу и ломает кости своими мощными челюстями.       Окровавленные руки, скользкий нож, разрезающий грубую шкуру и цепляющийся за кости, обнажая мышцы и органы. Пролитая кровь, пропитывающая землю и просачивающаяся между камнями и травой под их ногами.       Кусочки острых ощущений от охоты и пиршества, чистого удовольствия и радости.       Кровь на его лице, празднование смерти, почитание добычи, пожирая ее тело.       Окровавленный нож Джейка, что перерезал сухожилия и связки. Его руки и её челюсть разламывали грудную клетку.       Вкус во рту, когда он ест, ест и ест , пока желудок не начинает протестовать из-за перенасыщения.       Шелест листьев, новый запах в воздухе, иглы Джеллибин поднимаются, чтобы считывать вибрации мира, а голова поворачивается в направлении нового движения. Они оба рычат на незваного гостя, передвигаясь над своей жертвой, чтобы защитить свою еду. Ноги Джейка поднимают его, чтобы лучше удерживаться на земле. Он кладёт руки на окровавленную тушу и злобно шипит в том направлении, в котором они могут почувствовать этого новичка. Предупреждая не подходить слишком близко, если не хочет быть следующими. Джейк не может полностью заглянуть за дикую природу своего разума, осознавая только то, что принадлежит им, и то, что может это отнять.       Джеллибин внезапно перестает рычать, снова принюхиваясь и узнавая запах.       — …Джейк?       Испуганный голос Тсу’тея прорезает воздух, когда разум Джейка меняется вместе с разумом палулукана, который больше не защищает, зная, что Хранитель Баланса наткнулся на них, но определённо не собирается позволить этому человеку присоединиться к ним на этом празднике.       Джеллибин наклоняется, чтобы лизнуть лицо Джейка, и он моргает.       Потом снова моргает, когда осознание частично возвращается.       Он облизывает губы и сосредотачивается на лице, застывшем перед ними.       — …су’тей, — Джейк обретает голос.       Вот дерьмо.       Он вылезает из-под Джеллибин, их связь ослабевает, когда его коса выскальзывает из её отростка, и он быстро пытается вытереть кровь с лица рукой. Трясёт руками, стараясь убрать с них тёплую жидкость, сплёвывая кровь, чтобы очистить рот. Но на самом деле это была бесполезная задача. Он вздохнул и в раздражении вскинул руки, позволив им упасть, когда встретился взглядом с Тсу’теем.       — Эй, — махнул он в приветствии, смирившись.       Тсу’тей взглянул на палулукана, разрывающую добычу на куски позади Джейка, а затем на самого Салли. Вся эта кровь на лице и теле Джейка, заставляла на’ви выглядеть невероятно настороженным.       — Ти… — сказал Цу’тей, — Она заставляет тибя есть плоть…       — Ну, не… Вроде? — Джейк замялся, — Думаю, она не совсем… принуждает меня. Но её инстинкты берут верх над моими собственными. Иногда я даже не осознаю, что делаю, пока не оказываюсь по уши в крови и обгладываю кости. Палулуканы поедают свою добычу сразу, иногда ещё до того, как она умрёт. Когда я связан, она заставляет меня думать и действовать как палулукан. Так что её инстинкты — мои собственные. Мы пируем. А теперь я залит кровью от макушки до пят и выгляжу чертовски диким.        Аватар снова пытается вытереть руки.       — Дерьмо. Я не хотел, чтобы кто-нибудь видел меня таким, — говорит он, ещё больше паникуя, — Я не хочу… чтобы кто-нибудь подумал… я не знаю. Я понимаю, что выгляжу чертовски сумасшедшим…       — Джейк, Джейк , — перебил начинающуюся панику Тсу’тей, привлекая внимание и приближаясь настолько, что почти коснулся его. Джейк смотрит ему в глаза и снова проводит пальцем по губам, а затем инстинктивно облизывает их, чтобы смыть размазанную кровь.       Тсу’тей на долю секунды смотрит на его рот, а затем вздыхает и смотрит в сторону.       — Это… очень странно. И ти выглядишь… тревожно. Но… Это никому не вредит. И нельзя отрицать инстинкты такого хищника. В их природе есть после охоты, и если… если она приглашает тибя на пир, то это естественно для неё и для того, с кем она охотится, будь то палулукан или на’ви.       Джейку от этого не очень уж полегчало, но это лучше, чем если бы Тсу’тей с криком убежал. Как добыча, гоняйся за добычей, лови и ешь, ешь, ешь…       Взгляд Джейка скользит по шее мужчины, к несчастью прикрытой замысловатым ожерельем. Ему так сильно хочется прижаться зубами к ярёмной вене, что он почти не выдерживает. Его кожа вибрирует от жажды охоты, руки хотят схватить, впиться ногтями, прижать его и…       Джейк качает головой, чтобы прояснить сознание.       — Эм. Я… почему ты здесь, Тсу’тей?       Тсу’тей какое-то время молчит, его уши подёргиваются.       — Для меня это были странные несколько дней, — ответил он, — Я думал о том, что тебя считают палулуканом. Я никогда не выражал того, что думаю по этому поводу, поскольку не мог выразить свои эмоции по поводу этой ситуации. Я не мог понять, что это значило для тебя. Почему ты решил сблизиться с палулуканом. Почему ты так тепло к ней относишься. Палулуканы — опасные хищники, которых все боятся, но ты легко ходишь среди них. Возможно, я беспокоился о тебе. Возможно, я был зол на то, что ты был таким безрассудным, возможно… Я опасался того, что это значит. Как эта связь изменила бы твоё мнение. Если бы ты был таким опасным, как говорят о палулукан-макто. Я боялся, что ты сойдёшь с ума, и мне придётся…       Джейк медленно кивнул.       — Но ты не изменился, по-настоящему. Ты такой же, каким был. И Мо’ат положительно отзывается о своём пребывании в Десяти Иглах и о путях палулуканов, каким она видела их на практике. Они могут быть другими для нас, и мы можем представлять угрозу друг для друга, поскольку наши собственные практики вступают в конфликт. Но, в конце концов, Эйва благословила нас всех нашей способностью Видеть. Это истина, которую я не могу отрицать, и я хотел поговорить с тобой о… о твоём опыте, чтобы успокоить свои чувства по этому поводу.       Джейк обдумывает полученную информацию.       — Хорошо. Но… признаюсь, иногда она меняет моё мировоззрение. Ты только что видел, что она делает, её инстинкты сильнее моих. Я пирую телом нашей добычи там, где она падает. Мне нравится это. И обычно после охоты я больше согласен с её поступками, чем со своими. Сейчас я всё ещё немного больше палулукан, чем кто-либо другой, будь то сновидец или человек. Как будто у меня прилив адреналина, просто ничего не могу с этим поделать.       Уши Тсу’тея прижались назад.       — Ты начинаешь убегать, я буду преследовать тебя, — сказал Джейк, пристально глядя на Тсу’тея, и в его позвоночнике пробежала странная дикая боль.       Тсу’тей посмотрел в ответ.       — Хочешь съесть меня?       — Нет, разве ты не знаешь? У на’ви отвратительный вкус, — сказал он с лёгкой маниакальной ухмылкой, — Слишком жилистые и маленькие. Все сплошь мышцы и кости. Слишком тощие. Нет, ты хочешь похвастаться тем, что сражался с палулуканом-макто и выжил?       Он наблюдает, как шевелятся уши Тсу’тея, как слегка расширяются зрачки, как его вес смещается, а хвост машет в воздухе.       Джейк снова облизывает губы, с его плоского носа капает кровь.       Тсу’тей исчезает в зарослях, и Джейк бросается за ним. Сердце колотится, когда возвращается охотничий азарт, туман от удовольствия от погони, от движений его тела. Тсу’тей высокий, быстрый. О, он чертовски быстрый. Но Джейк чувствует себя таким безжалостным, неудержимым, а огонь в его венах и разуме позволяет ему игнорировать жжение в конечностях, когда он мчится по подлеску, скользя между ветвями и лианами, листьями, корнями, и всевозможными препятствиями. Потому что Тсу’тей никогда не повёл бы его на неполную охоту.       Тсу’тей — это вечный вызов. Грубый, сварливый непоколебимый ублюдок. Он не привередливый новичок. Он ни черта не облегчит Джейку задачу, особенно эту охоту. Однако Джейку больше нравится смотреть, как эта синяя задница исчезает за листьями, что даёт ему возможность сосредоточиться.       К сожалению, Тсу’тей не так хорош на земле, как на деревьях, ветвях над головой и в воздухе. Корни, листья и лозы мешают, на’ви не может видеть, что впереди. И Джейк может немного наверстать упущенное расстояние каждый раз, когда Тсу’тею приходится перепрыгивать через камень или карабкаться между ветвями, нырять под корень.       Он врезается в спину Тсу’тея с победным рыком, сбивая их обоих с ног в мягкие папоротники, хватаясь окровавленными руками за кожу, игриво шипя в борьбе, пока они борются за господство.       Тсу’тей быстрее, но Джейк сильнее. Люди легче наращивают мышечную массу, и за последние несколько месяцев Джейк был более активен в двух телах, чем в одном теле в течение трех лет.       Через несколько мгновений бой закончился, и Джейк оседлал Тсу’тея, прижав руки на’ви над его головой, тяжело дыша, и глядя на другого мужчину с ухмылкой, обнажающей его клыки.       Широко раскрытые глаза Тсу’тея смотрят на него, грудь вздымается, когда Джейк отбрасывает на него тень, блокируя свет от всех светящихся растений, окружающих их.       На мгновение Джейк забывает себя, забывает весь мир, и его взгляд скользит по приоткрытым губам Тсу’тея, чувствуя искру похоти вдоль своего живота. Джейк слегка наклоняет голову.       Тсу’тей выдыхает, и Джейк внезапно вспоминает себя.       Тсу’тей помолвлен с Нейтири, и Джейк может быть жалким ублюдком, обманщиком по собственному определению. Но он не хочет никому причинять вред. Не хочет создавать проблемы или разжигать драки, особенно между племенем, которому он так многим обязан. О ком он заботится как о друзьях. Кто он такой, чтобы всё портить в погоне за недостижимым? Он даже не Оматикайя. Он и все люди просто союзники клана, и не более того.       — Извини, — удается выдавить ему, поднимаясь обратно, — Думаю, ты не можешь сказать, что сражался с палулуканом-макто и победил.       Тсу’тей моргает.       — Держу пари, что Нейтири будет смеяться над тобой за то, как сильно ты продул, — попытался подразнить его Джейк, — Жаловаться на то, какой неудачник её будущий партнёр. Знаешь, она может надрать мне задницу, а это значит, что она победит и тебя в драке. Считаешь то что ты станешь оло’эйктаном, что-то значит? Она легко может порвать нас двоих одновременно, и сама возглавить племя.       Тсу’тей, как и ожидалось, недовольно кряхтит, умудряясь вывернуть бёдра и раздвинуть руки настолько, что вырывает из захвата Джейка запястья и отталкивает его.       Джейк смеется, понимая, что это всё это было сделано с нерешительностью.       — Хорошая попытка, — поддразнивает он, и какое-то время они сидят молча, прислушиваясь к лесу вокруг.       — Это было весело, — сказал он, чтобы нарушить тишину, — Мне, э-э, нужно вернуться к Джеллибин. Когда она… поест, я доедаю то, что осталось, на потом, а… собираю кости и все такое.       Тсу’тей кивает и на мгновение закрывает глаза.       -…Я принимаю тебя как палулукана. Я вижу, что твоя натура хорошо вписывается в это. У тебя сильное сердце, ты бесстрашен, как палулукан, и охота приносит тебе острые ощущения, как и им. Я не боюсь тебя и не беспокоюсь о твоей связи с таким хищником. Ты не представляешь угрозы, просто оставаясь тем, кто ты есть.       — Спасибо, — честно говорит Джейк.       Тсу’тей делает приятный глубокий вдох, ненадолго прижимая руку к грудине.       — Теперь я чувствую себя легче. Спасибо.       — За что?       — За то что подождал, пока я пойму, что чувствую. Ты был гораздо более терпеливым, чем я. И твоя честность относительно последствий уз успокаивает мои беспокойства.       Джейк кивает и смотрит, как Тсу’тей замер, а затем протягивает руку Джейку. Джейк берёт его и морщится, видя липкий отпечаток пятипалой руки, который он оставил на предплечье мужчины.       — Извини за всю кровь. Виноват.       — Она смоется, — отмахнулся он, — Увидимся завтра, чтобы отвезти вас в Дерево Дома. Закончи свою… — он указывает назад, туда, куда они пришли, — …приятной ночи.       — Тебе тоже, чувак, — говорит Джейк и смотрит, как Тсу’тей исчезает в джунглях.