Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      На следующий день Джейк рассказывает Тсу’тею и Эйтукану об огнестрельном оружии, которое есть у RDA. Он показывает каждому на планшете, в чём именно разница между ними, и объясняет, как их разбирать. Для демонстрации он принёс несколько пистолетов, на которых и наглядно показывает, как это должно работать. Им определённо не нравится присутствие огнестрельного оружия в Древе Дома, но когда Тсу’тей учится и умело разбирает оружие на отдельные части, с удивлением наблюдая, как оно практически разваливается в его руках, на'ви, кажется, находит этому практическое применение. Украсть и разобрать оружие, украсть важные части, чтобы его не смогли собрать снова, просто украсть оружие ночью, чтобы люди не заметили этого как можно дольше. Всё это означает меньше оружия, о котором нужно беспокоиться. Люди не могут просто взять оружие в руки и снова начать стрелять.       — Каждое оружие можно разобрать примерно одним и тем же способом, — говорит Джейк, — Но если у вас нет времени, вы можете просто выбросить пули. Теперь важно помнить, что после извлечения магазина в патроннике может оставаться одна пуля. Думайте о ружье как о луке, магазин — твой колчан, пуля в ружье — стрела. Ты должен либо выстрелить этой пулей, либо вынуть её, будет легче выстрелить из ружья прямо в грязь, и если ты сделаешь это… — он показывает, как вытащить последнюю пулю, — Пистолет бесполезен. Потому что, если ты выбросишь магазин и не вытащишь последнюю пулю, ты будешь чувствовать себя довольно глупо, когда её всадят в тебя.       Затем он объясняет, как работает оружие, что делает каждый компонент, что находится внутри пули, что заставляет её стрелять. Отрезает конец пули, чтобы высыпать горючий порошок для демонстрации. Он объясняет, как работают огнемёты. Он объясняет, почему взрывчатые вещества и ракеты взрываются именно так, как они это делают, и рассказывает о технике безопасности, которую он проходил во время службы в морской пехоте: что делать, если думаешь, что взрывчатка взорвётся рядом с тобой, чтобы увеличить шансы на выживание. Объясняет концепцию пуленепробиваемой брони и то, как она защищает людей. Или, по крайней мере, как она по идее должна защищать людей. В общих чертах рассказывает про схемы атак, которые, как он знает, могут предпринять солдаты. Поясняет, как идентифицировать командиров в полевых условиях. Джейк также начинает объяснять фактическое преимущество на’ви на их территории.       — У вас есть реальный потенциал, чтобы устроить довольно хорошую засаду в свою пользу, — честно говорит он, — Вы знаете землю, вы знаете деревья, вы знаете дикую природу и вы точно знаете, где будет находиться RDA. Вы можете расставлять ловушки, возможно, вам даже не нужно находиться поблизости, чтобы их активировать. Вы знаете окружающую среду, вы теперь знаете, как испортить их грузовики, я уверен, что вы знаете некоторые растения, которые можно использовать для изготовления примитивных взрывчатых веществ, липких ловушек…       — У меня быть… кое-какие идеи, — признаёт Тсу’тей.       — Ну вот, — кивает Джейк, — Чем больше это похоже на несчастный случай, тем меньше шансов, что оно аукнется вам. Заставьте их думать, что это их вина. Если серьёзно, я не хочу потерь ни с чьей стороны, так что избавляйтесь от припасов, снаряжения — это будет наилучшим вариантом для вас. Их оружие и экипировка дают им силу. Они не будут вести переговоры или слушать вас, если у них есть такая власть, — Эйтукан осматривает обломки пистолета на земле между ними и поднимает пружину, чтобы осмотреть её.       — Есть что-нибудь, что эти пули не могут пробить, кроме твоей брони?       — Гм, — думает Джейк, — Металлическое покрытие, вы можете украсть его, использовать как щиты или… шкуры титанотерий. Эти… большие звери с головами, похожими на… — он изображает что то похожее на молот перед своей головой.       — Ангтсик, — перевел Тсу’тей, и вождь кивает.       — Если у вас есть способ сделать доспехи из их шкур, то это хороший вариант, — предлагает Джейк, — Я знаю, что вы обычно так не делаете, но и они не будут играть по правилам. Это снизит вашу манёвренность и ловкость, но защитит лучше, чем ничего, — вождю эта идея, похоже, не нравится, но Тсу’тей обдумывает её очень серьёзно.       Джейк даже видит, как он подсчитывает в уме что нужно, чтобы убить одного титанотерия, сколько доспехов они могут сделать, как использовать всё тело на благо племени, использование костей, мяса, органов… Если они отнимут жизнь таким образом, это будет достойной жертвой.       — Вам придётся подняться до их уровня, вы не сможете тянуть их вниз, чтобы сражаться с луками и стрелами, как ваши воины. Они будут использовать все преимущества, которые у них есть, так что и вам тоже нужно, — откровенно говорит Джейк.       — Я подумаю над этим, — отвечает вождь, — Ты можешь идти, я видеть, что принесли рыбу, которую нужно приготовить, — жестом указывает он Джейку идти.       — Хорошо, дайте мне просто… исправить это. Я оставлю это здесь, — кивает он, — Пока я не уйду, но… — Джейк показывает Тсу’тею, как собрать пистолет, — Та-дам, — говорит он, когда они заканчивают, — А теперь я пойду разбираться с рыбой.       Он сидит с на'ви, потрошащими и готовившими рыбу, около часа, сначала разделывая и обваливая рыбу, сортируя органы для еды или последующего использования, а затем помогая им приготовить приправу к ней, счищая панцири чего-то вроде… чего-то вроде креветок. И позже он помогает поддерживать правильную температуру огня, пока рыба готовится, и добавляет определенные овощи в нужное время. Еда была почти готова, так что на’ви начали подходить, чтобы получить свою порцию, а Джейк отъезжает, ища Нейтири или Тсу’тея. Они подходят, но вместо того, чтобы взять его и отвести домой, Нейтири схватывает свою порцию и присаживается. Тсу’тей тоже садится рядом с Джейком.       — Можешь ли ты есть с племенем? — спрашивает он.       — Э-э… — Джейк пересматривает каждую еду, которую они готовили, — Технически да, но…       — Воздух, да. Ты хочешь остаться?       — Я… я могу, да. Это будет сложно для меня, но… пока ты хочешь, чтобы я был здесь, я могу остаться.       Тсу’тей ухмыляется и толкает его сесть между собой и Нейтири, предложив ему половину порции. На’ви в основном едят руками, но лист, на который кладут еду, съедобен, и его едят либо во время еды, либо после неё, поэтому Джейк заворачивает свою порцию, как буррито, и поправляет маску. В одной руке он держит еду, в другой — маску. Быстро откусить, надеть маску и придержать её. Должно сработать, но ужин будет длиться вечно. И это всё, конечно занимает у него много времени, но он не чувствовует себя слишком подавленным из-за того, что не может дышать, пока откусывает кусочек. После того, как на’ви отходят от костра, а еда заканчивается, Джейк как следует закрепляет свою маску.       — Это было восхитительно, — говорит он.       — Конечно, — подтверждает Тсу’тей, — Мы знаем, как вкусно поесть. Ничего общего с помоями, которые вы, люди, едите.       — Ты же знаешь, что еда, которую едят во Вратах Ада, и всё такое — всего лишь пайки, верно? — они оба смотрят на него, — Это, м-м-м, заранее спланированные порции, распределяемые в определённое время в установленных количествах, чтобы увеличить источники пищи, и все они предназначены для путешествий в космосе в течение нескольких лет и остаются съедобными. Конечно, это всё фигня на вкус, это противно и нам, людям, ни одна вещь на этой основе не является свежей. Конечно, люди готовят еду из съедобных растений и животных, которые подходят слишком близко к базе, но не так часто. У людей так много вкусных рецептов, но здесь её попробовать нельзя, — отмечает он, — Человек сделал много хорошего, а не только плохого. Мы принесли сюда всё плохое дерьмо, так что это всё, что вы видите. Если я каким-то образом найду ингредиенты, достаточно похожие на человеческую пищу, я попытаюсь воссоздать что-нибудь для вас двоих.       — Интересно, — задумывается Нейтири, — Тогда я надеюсь, что ты это сделаешь, — Тсу’тей хмыкает.       — Считай, что ты меня уговорил.       — Отлично, — говорит Джейк, — Хорошо, кто отвезёт меня домой?       — Я! — вскрикивают они одновременно и быстро начинают спорить об этом.

***

      — Что ты имеешь в виду… — начинает Селфридж, разозлённый до чёртиков, — говоря, что пропало шесть человек?       — Именно то, что я вам только что сказал, — отвечает Куорич, — Провели подсчёт, и мы потеряли шесть человек. Один из моих, трое из отдела Огустин и двое из технического обслуживания, — Грейс покивала в подтверждение, — Мы всё ещё изучаем это, но ни один из них не находился снаружи, так что их не просто что-то сожрало. Их вещи исчезли, поэтому мы подозреваем, что они в самоволке. Техники пытаются получить записи с камер наблюдения, но пока у нас есть только сам факт.       — Ладно ладно, — Селфридж потёр переносицу, — У них есть что-то общее?       — Всё ещё работаем над этим. Это пять женщин и один мужчина. Насколько может судить следствие, все они знали друг друга или дружили. Я ещё не получил их файлы, решил, что должен сначала обратиться к вам с этим.       — Верно-верно, — он кивнул, — Мы молчим об этом, да?       (У стен есть уши, невидимые глаза, взирающие на три тела посреди комнаты. В конце концов, короли никогда не замечают своих слуг. Лучше, чтобы их не видели и не слышали. Тем лучше для них видеть и слышать, что происходит.)       — Ну и что, они просто ушли? Как Салли?       — Если вам важно моё мнение, то да, — сказал Куорич, пожав плечами, — Не знаю почему, но мне кажется так.       — Чёрт возьми. Так что, мы просто позволяем людям сваливать в джунгли, чтобы жить в грязи? Чёрт побери! Какого хрена туда?! У нас есть еда, пресная вода, проклятое электричество и долбанная сантехника, а они просто уходят?       — Ага, — сказал Куорич.       — А ты, ты ужасно тихая, — сказал Селфридж, указывая на Огустин.       — Что ты хочешь чтобы я сделала? — спросила она, — Я не спецназовец! Это не моя чёртова работа!       — Половина группы, которая ушла, из твоего отдела, так почему?       — Как, чёрт возьми, я должна была знать, что они хотят сделать?       — Они что-нибудь говорят, что-нибудь делают? — спросил он, показывая своё разочарование.       — Конечно, нет! Это не было бы сюрпризом, если бы я, блядь, знала что-нибудь об этом! Они делали свою работу, зашли, вышли и всё! Ничего необычного! Они были здесь, а теперь их нет! Думаешь, я не пытаюсь понять? Пытаетесь вспомнить любое подозрительное поведение? Но у меня есть ровно нихрена. Я ничего не подозревала, как и в случае с Салли, — Селфридж фыркнул.       — Отлично. Это… это шесть человек. Мы можем работать без них. Куорич, я верю, что ты во всём разберешься.       — Да, сэр, — легко согласился он.       — Ты можешь просмотреть всё, что хочешь — файлы, их рабочие станции, чертовы стоматологические записи — просто принеси мне новости.       — Понял, — Селфридж отмахнулся от них, потирая лоб.       У него заболела голова.

      ***

      Довольно странно проводить большую часть дня в одном теле, а следующего — в другом. В идеале, он должен делить своё время каждый день, но он считает, что посвятить один день тому, чтобы быть человеком, а один день тому, чтобы быть на’ви — тоже не самое худшее решение. Ему определённо нужно следить за тем, чтобы поддерживать себя в форме в обоих телах: упражнения, растяжка и большие порции еды, так как он ест только два раза в день, исходя из того, что ему нужно, буквально, менять тело, но он думает, что это вполне выполнимо.       Честно говоря, Джейку особо нечем заняться, кроме обычных хлопот, поэтому он начинает думать о том, как развлечь себя в обозримом будущем. У него десятки записей музыки и фильмов, загруженных на планшеты, которые он взял с собой, так что это один из вариантов, но это как-то… скучно и бесполезно. Итак, что ещё он может сделать? Он мог бы найти хорошее место, чтобы поплавать или что-то в этом роде. Найти какие-нибудь расслабляющие занятия, например наблюдение за птицами. О, он мог бы попросить кого-нибудь научить его ткать в следующий раз, когда он будет в Древе Дома. Это действительно хорошая идея. Если он сможет шить себе одежду и одеяла, то в обозримом будущем у него, чёрт возьми, всё будет хорошо. На’ви обычно не носят ничего, кроме набедренных повязок, украшений и боевых повязок, которые надевают большинство мужчин и так далее, но у них есть пояса, леггинсы и кое-что ещё. Ему придётся подождать до завтра, но надо иметь это в виду. По крайней мере, он знает, где взять довольно стойкую краску для ткани, и, вероятно, сможет научиться делать ещё несколько, чтобы не ходить всё время в ярко-фиолетовом. К тому же… Он мог пойти и украсть ещё что-нибудь из мобильных блоков. Как вариант. Посмотрим, сможет ли он найти краски, подобрать картины, книги. Единственная проблема заключается в том, что места, о которых он знает, довольно далеко. Ему придётся приложить усилия, но ничто не сможет гарантировать ему результат. Лучше всего найти животное, на котором можно ездить. Он также должен спросить об обучении верховой езде на па'ли или что-то в этом роде. И тогда он может пойти украсть кое-что. Ему действительно нравится идея просто украсть немного дерьма у RDA только для того, чтобы доставить им неудобства. Было бы невероятно забавно забрать их вещи и оставить небольшую записку типа «Спасибо за материал, ребята!». Кажется, у него чертова истерика.       В любом случае, он и так мало что может сделать, кроме своих обычных дел, только запастись рыбой и просто… тусоваться. Джейк моется в реке, стирает одежду, как для человека, так и аватара, и вешает её сушиться на верёвке, сидя на камне у основания дерева и лениво наблюдая за миром, движущимся вокруг него. У него было несколько кусков натурального мыла, которые были экологически чистыми, но он также искал, как сделать альтернативы на будущее, по сути, мыло это что-то вроде смеси из щелочной золы и животного жира, с ароматизаторами, если он хочет пахнуть цветами. Прежде чем у него закончится мыло, он проведёт несколько тестов, чтобы найти что-то, что будет легко достать и изготовить с имеющимися припасами и ресурсами. Но нельзя надеяться только на часть плана. Он обдумывает все варианты, которые может представить, чтобы поддерживать хорошую жизнь с предметами роскоши, без которых Джейк не мог жить, такими как… мыло и желание быть чистым. Ему нужно будет проверить заранее подготовленные рецепты для изготовления мыла и всякого подобного рода вещей. Он прекрасно выживет, пока RDA не найдёт его, и даже тогда у него всегда есть пистолет для его человеческого тела. В конце концов, он не позволит им взять себя живым. Ну, он уже чертовски хорошо спрятался, так что с ним всё будет в порядке. В худшем случае он сможет забрать Самсон и снова переселиться. Ему очень нравится этот район и клан Оматикайя, но…       Джейк вздыхает, пиная небольшой камень в воду и наблюдая, как тот тонет. Ему нужно просто работать. День за днём. Но этот день он проводит в одиночестве. Салли, честно говоря, несколько удивлён, что ни Нейтири, ни Тсу’тей не приглядывают за ним или что-то в этом роде. Приятно быть эффективным и добиваться цели, но он признаёт, что странно ни с кем не разговаривать весь день.

***

      — Селфридж, ты как раз тот, кого я ищу. Могу я поговорить с тобой в кабинете недолго? — спросил Куорич.       — Да, у тебя есть кое-что для меня?       — Ага. Пошли, — сказал он, указывая на кабинет, следуя за мужчиной и закрывая за собой дверь.       Звуки мгновенно приглушаются почти до нуля. Чертовски хорошая шумоизоляция. Селфридж сел за стол и устроился поудобнее, разводя обеими руками.       — Что вы нашли?       — Ну, вот список припасов, которые они взяли. Два поп-хаба, это аварийные палатки с воздушными фильтрами и всё такое. Фильтр для воды, маски, немного оружия, кое-какие запасы еды и, в основном, свои вещи. Мы, вероятно, пропустили несколько мелочей, но они не взяли ничего ценного.       — Могло быть и хуже, — согласился Селфридж.       — Я попытался найти у них общие черты, получил записи с камер наблюдения, их недавние миссии и всё такое. Они друзья, но они дружат и с некоторыми другими, их миссии не сильно пересекаются. В общем, никакой очевидной универсальной общности. Но я нашёл кое-что действительно интересное, что было у всех, — Селфридж махнул подбородком с любопытством.       — Все они сообщили о сексуальном насилии или изнасиловании, — Куорич потряс планшет, показывая файлы из HR.       Селфридж замер.       — И, что удивительно, я никогда не знал, что парень, пришедший из моей части, подвергся сексуальному насилию со стороны своих однополчан. Что действительно интересно, так это то, что некоторые из них назвали конкретные имена, и ни один из названных ни разу не был отправлен на гауптвахту и не был отправлен домой. У меня два имени в этом списке прямо сейчас, и я собираюсь всё проверить лично, — Селфридж ничего не сказал.       Куорич посмотрел Селфриджу в глаза.       — Итак, общая черта в том, что они не получили никакого правосудия за преступление, совершенное против них. Как ты думаешь, почему? — Селфридж выглянул из-за стекла и неловко поёрзал, — Я думаю, это потому, что вы тут все хотите, чтобы всё шло гладко. Некоторые из имён, которые записаны здесь, принадлежат твоей команде, — сказал Куорич, указывая на стекло, — Пару парней было бы очень больно потерять. И солдаты в шахте, они старше в звании, чем большинство. Так что я думаю, что это просто замяли. Я ошибаюсь? — Селфридж прочистил горло.       — Если бы мы отправили их обратно, прошло бы шесть лет, прежде, чем они предстали бы перед судом.       — Ты, чёртов сукин сын, — сказал Куорич, — Знаешь что? Я не буду искать их. Они могут оставаться в джунглях сколько угодно, они ушли из-за твоего дерьмового решения, и если я услышу, что ты прилагаешь какие-то усилия, чтобы найти их… — сказал Куорич, указывая пальцем и многозначительно глядя на него.       Он не закончил угрозу.       — Они могут воплотить в жизнь фантазию о том, чтобы жить там. Я продолжу искать Салли, но я не хочу больше слышать от тебя этих имен. Твоё решение стоило мне одного хорошего человека. Мне нравился этот парень, он был чертовски приятным парнем. Я не могу представить, как он несчастен, этот ваш грёбаный выбор заставил его смотреть, как люди, напавшие на него, остаются безнаказанными. Я бы сам выбил тебе зубы, если бы это не означало, что меня отправят на гауптвахту. Так что… не трогай больше их, если ты понял, о чем я. Мы договорились? — Селфридж кивнул, — Хорошо. Хорошо, я закончил. Увидимся.

***

      Нейтири забирает его на следующий день. Джейк ждёт снаружи, читая книгу на планшете, поэтому не замечает её, пока она не щебечет сверху, и он не смотрит в её сторону.       — Привет! — он здоровается, машет рукой.       Она приветствует его, делает движение рукой по направлению к нему и, прежде чем спрыгнуть с нижней ветки, замирает, широко распахнув глаза, глядя в лес, быстро хватает лук и начинает натягивать стрелу. Глаза Джейка устремляются в сторону, куда она смотрит, и у него перехватывает дыхание, когда он видит как массивная лапа танатора скользит между низко лежащими растениями. Он чертовски огромен. Джейк в инвалидном кресле едва доставал бы ему до живота. Это массивный мускулистый зверь с острыми, как бритва, когтями и зубами. Он скользит взглядом по лесу, нюхая воздух и наблюдая за жизнью вокруг него. Джейк мог бы дотянуться до пистолета, но это было бы бесполезно, а его руки так сильно вцепились в подлокотники инвалидной коляски, что онемели пальцы. Всё, что он слышит, это стук сердца в ушах. Отростки на голове зверя стучат друг о друга, когда он ступает на чёртов газон перед домом Джейка, обнюхивая его и приближаясь. Боже, он мог бы просто съесть его целиком. Он знает, что сказал, что ему всё равно, если на него набросится какой-нибудь зверь, и технически он понимает всю эту чушь о круговороте жизни, но есть разница между знанием чего-то и моментом, когда ты буквально смотришь смерти в лицо. Он обнюхивает его, закрывая всё его поле зрения своей массивной головой. Он не знает, где Нейтири, он надеется, что она убежит, и это её не убьет. Зверь двигается и ударяет своей большой лапой о край его коляски, и он падает, ударяясь о землю и в ужасе глядя на чудовище, пока оно продолжает принюхиваться. Оно поднимает голову, снова принюхивается, а затем идёт мимо него, обступая, совершенно не заботясь о том, что может наступить на него. Джейк лежит на том же месте, цепляясь за мягкий мох и землю под собой, пока наблюдает, как хвост танатора исчезает в подлеске. Нейтири на самом деле не двигалась, она просто смотрела, как это происходит, совершенно ошеломлённая. Джейк выдыхает, ложится обратно на землю и делает глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нейтири спускается по дереву и склоняется над ним, прижимая руку к его груди и наблюдая, куда исчез зверь. Он инстинктивно сжимает её руку, пока головокружение, охватившее его, исчезает.       — О, черт, — выдыхает он, — Боже мой, эта штука была такой большой.       — Ты, должно быть, слишком мал, чтобы тебя считали достойным еды, — сказала она, как будто это должно его успокоить, — Я думала, ты умрёшь, — он глубоко вздыхает, и она помогает ему сесть, пока он всё ещё сжимает её руку. Другой рукой она гладит его по спине и говорит успокаивающие слова на на’ви.       Если бы он мог использовать свои ноги, они были бы в лучшем случае желеобразными.       — Похоже, он выслеживает другую достойную добычу, — говорит она, — Я проверила, поблизости нет логова палулукан.       — Ладно, ладно, — выдыхает он.       Она отводит одну руку назад, чтобы подвинуть коляску, и делает движение к нему. Он кивает, и она помогает ему подняться.       — Это может быть хорошей новостью, если ты не достойная добыча, то они не тронут тебя, да?       — Угу, да, — бормочет он.       Он делает один долгий вдох.       — Я думал, что умер. Эти… эти твари ужасны.       — Если бы он напал, я бы отомстила за тебя, — обещает она.       Джейк фыркает.       — О, спасибо. Я ценю это.       — Тсу’тей сказал мне, что тебе нравится летать на его икране, — говорит она, — Мы отправимся к Древу Дома так.       — Аргхх, во-первых, Тсу’тей — лжец, — возражает Джейк, — Летать на его икране было ужасно, и он знает, что я думал, что это было ужасно, поэтому хотя его здесь нет, он пытается испортить мне день, — она фыркает, забавляясь ложью своего друга.       — Ну, уже слишком поздно идти за па'ли.       — Боже, помоги мне, — говорит Джейк, — Ну… сейчас небо лучше, чем земля.       — Это так, — ответила она.       Нейтири, похоже, убеждает вождя дать Джейку немного передохнуть после стычки со зверем смерти, так что всё, что он сделал, это обзор Врат Ада. Он объясняет, что представляет собой каждый этаж, что представляют собой все здания, где находится аэродром, где находится Комплекс Аватаров, в основном просто обрисовывая в общих чертах, что всё это, и где оно было. После этого его отправляют туда, где на’ви красят нитки для своих тканей, что было отличной возможностью спросить о возможном изготовлении одежды и одеял самому.       Женщины и мужчины очень хотят поговорить об этом. Оказывается, существует гораздо больше эмоциональных вложений в гобелены, которые делают на’ви, чем то, что Джейк или любой другой человек чувствует по отношению к ткани. Из того, что он понимает, созданные ткани являются продолжением их эмоций, их способности рассказывать истории. По крайней мере, это всего лишь гобелены, которые являются их гордостью и радостью. У них также есть ткацкие станки более адекватного размера для ткани для набедренных повязок и других вещей, которые они с удовольствием ему показывают. Они рассказывают ему, как и из каких растений они получают волокно, как из него делают тонкие нити, а затем используют, что весьма полезно для него. Его пальцы к концу дня окрашиваются в темно-зелёный цвет, но он знает, какие растения искать и как делать из них пряжу, а потом в нить. Лучшее, что может случиться за весь день. Ему нужно сделать кое-какие инструменты, но он хорошо разглядывает, что используют на’ви, он знает, как выглядят несколько различных типов ткацких станков, сделанных руками человека, и как их использовать, у него есть несколько планов. Ему понадобятся дрова и прочее, но пока у него нет ничего, кроме времени. Хорошо, когда у тебя нет ничего, кроме времени. На самом деле ему нравится весь процесс гораздо больше, чем он думал раньше. Он слишком мал, чтобы пользоваться стандартными ткацкими станками, но подходит для других задач — он хорош в плетении ниток, по крайней мере, со своими маленькими и аккуратными руками. Он выглядывает из-за дерева, когда начинается мелкий дождь.       — Надеюсь, он скоро закончится, — говорит он.       Женщина рядом с ним выглядывает наружу и задумчиво смотрит на дождь.       Нет, не заканчивается. Как-то с течением времени становится всё хуже и хуже. Испачканные руки Джейка отмываются в потоке воды, но на улице ещё долго целой рекой льёт дождь. Дождь такой сильный, что Джейк едва может разглядеть что-то за пределами Древа Дома. Он хмурится, наблюдая, как тёмное небо потрескивает от грома, пока дождь заливает землю.       — Я не думаю, что мы сможем тебя вернуть, — извиняющимся тоном говорит Нейтири, стоявшая рядом с ним, — Тебе придётся переночевать и вернуться утром, когда стихнет буря, — Джейк вздыхает.       — Да, похоже на то.       — Пойдём, уже почти пора есть, — говорит Тсу’тей и подхватывает его, а Нейтири берёт инвалидное кресло и следует за ним.       — Ему нужно будет одолжить гамак, — говорит Нейтири.       — Он не сможет попасть внутрь один. Для него безопаснее делиться с кем-то. Он может спать в моём, со мной, — решает он.       Нейтири смотрит на него и что-то говорит. Джейк не понимает, что она говорит, но она выглядит очень неодобрительно, он может попытаться понять что-то по интонации.       — Это было бы неподобающе, — возражает он, — Нам поручено помочь ему, доставить его отсюда к себе домой и так далее, так что это это можем делать только ты или я, и он не может спать с незамужней женщиной, — она немного хмыкает на него, но сдаётся.       — Тогда тебе лучше быть осторожнее, — говорит Джейк, пытаясь облегчить ситуацию, — Я обнимаюсь во сне, — Тсу’тей усмехается, закатив глаза, и Нейтири хлопает его по плечу, — Что на обед? — спрашивает он, потому что не хочет выяснять, что, чёрт возьми, тут происходит.       Жареные овощи и своего рода подобие хлеба, которое было вкусным, и ему удаётся точно совместить еду и необходимость дышать через маску, поэтому он не чувствует, что вот-вот умрёт каждый раз, и даже может наслаждаться едой. Когда ужин закончен, Тсу’тей двигает его коляску к стене, где она будет в безопасности и не мешается, и несёт его всё выше и выше, туда, где все располагаются на ночь. Он велит Джейку крепко держаться за него, пока тот ползает по веткам, и, в конце концов, он опускается в гамак, удерживая Джейка одной рукой, после чего он принимает лежачее положение и позволяет Джейку устроиться поудобнее. Он же, в свою очередь поправил респиратор, следя за тем, чтобы его маска была надежно закреплена, и двигается до тех пор, пока оба мужчины не прижимаются друг к другу, но при этом им не будет неудобно.       — Я не чувствую своих ног, поэтому, если мои костлявые колени впиваются в тебя, ты должен сказать мне сейчас или передвинуть их сам, — упоминает он.       Тсу’тей ворчит, кивает, но говорит.       — Всё в порядке, — отвечает он прежде, чем коснуться края гамака, заставляя его защитное волокно свернуться над ними.       Гамак приглушает шум и свет факелов, пробивающиеся снизу, а так же свет биолюминесцентных растений. Джейк как бы спрятан под руку Тсу’тея, так что это не неудобно, но он чувствует себя в каком-то смысле стеснённым.             — Сладких снов, — говорит он.       — Любопытное высказывание.       — Правда? — Тсу’тей хмыкает, — Ты когда-нибудь используешь слова или всё время хмуришься и хрюкаешь? — дразнит Джейк его.       Наступает тишина, и ещё одно недовольное ворчание, которое просто заставляет Джейка расхохотаться, и он даже не пытается сдержаться. А Тсу’тей усмехается в ответ, слегка передвигаясь, чтобы лучше смотреть на Джейка.       — У тебя есть другие поговорки?       — Спокойной ночи, — повторяет он, — Сладких снов. Это можно сказать когда мы уютно устроились в своих кроватях, плотно закутавшись в одеяла. Потому что мы… мы спим на кроватях, на подкладке из какого-то мягкого материала, и ещё у нас есть… подушка, на которую мы кладём голову, и одеяло, которым мы накрываемся. В человеческом мире холодно, нам нужна небольшая помощь, чтобы согреться ночью, и все эти вещи сохраняют тепло. Итак, «сладких снов» означает хороший сон, тепло и безопасность в вашей постели. И… «не позволяй клопам кусаться». Это означает спокойный, безмятежный сон. У нас есть на земле эти крошечные насекомые, называемые постельными клопами, которые иногда забираются в человеческие дома и обычно селятся в кроватях, потому что они питаются кровью, и самый простой способ получить её — это поселиться там, где мы спим. Они оставляют зудящие пятна на коже, и от них действительно трудно избавиться. Это всё, что мне приходит в голову.       — Эти насекомые звучат ужасно.       — Это да. Мне повезло, что у нас их никогда не было, — откровенно сказал он, — Нет другого способа избавиться от них, кроме как избавиться от всего матраса, одеял и всего остального, и тебе придётся купить новые. Можно ещё купить своего рода яд, который убивает их, и залить им область, в которой они находятся, подождать несколько дней, пока ядовитый воздух уйдет, а затем вы можете вернуться и надеяться, что это тоже сработало, но это раздражает. Они настолько малы, что найти их всех сложно, а стирать одеяла и подушки не всегда получается, потому что их яйца маленькие и могут выживать очень-очень долго, и они могут месяцами обходиться без еды. Они просто худшие. Из всех ужасных насекомых на Земле, с ними мне меньше всего хотелось иметь дело. Любая другая надоедливая тварь — ничто, по сравнению с ними.       — Что ж, Джейксулли. Не позволяй клопам кусаться, — Джейк фыркает.       — Сладких снов.       Он немного вертится, закрывает глаза и позволяет сну овладеть им, медленно, но верно. Каждое малейшее движение Тсу’тея заставляет его осознавать наличие тёплого тела, прижатого к нему. Но он бы справился с этим. Проблемы начались тогда, когда он проснулся. Мало того, что его лицо прижато к голове и шее Тсу’тея, а рука обхватывает его за плечи, так ещё и Тсу’тей как бы притягивает Джейка к себе, обхватив его одной рукой, чтобы чуть больше приподнять его на груди, и поднимает ногу, чтобы придержать нижнюю половину Джейка, так что колени Джейка как бы оказываются на его тазу, а его ноги и ступни между бедрами Тсу’тея, а затем, вдобавок, он поднимает другую руку, устроив её прямо на боку Джейка. Большая тёплая ладонь чуть выше бедра. Это немного приятнее, чем Джейк ожидает, Тсу’тей держит его, как большого плюшевого мишку, и он немного боится пошевелиться, разбудить Тсу’тея и, в итоге выпасть из гамака с высоты около семидесяти метров и снова сломать позвоночник о ветку внизу. И пока нет никакого способа решить эту проблему. А затем Тсу’тей слегка шевелится и вздыхает, его рука двигается, чтобы забраться под рубашку Джейка. Чтож. Ладно, ладно, новый план, притворись, что проснулся и пошути. Звучит легко. Итак, Джейк делает глубокий вдох и чувствует, как Тсу’тей напрягается, но он твёрдо намерен играть, что бы там ни было. Поэтому он изображает зевок, ёрзает, умудряется придумать, как приподняться, и смотрит прямо в большие жёлтые глаза Тсу’тея.       — Э-э, — говорит он, отказываясь от шутки, — Говорил тебе, я обнимаюсь, — все же попытался он, немного нервно смеясь.       — Верно, — отвечает Тсу’тей, прочищая горло, а затем его глаза и уши устремляются вверх, когда гамак вокруг них раскрывается, и они смотрят вверх на Нейтири, которая тянет свой лук вниз, чтобы зацепиться за края и развернуть его как подарок на день рождения.       Она щурится на них, слегка насмешливо глядя на Тсу’тея.       — Уже утро, — говорит она им, и Джейк замечает, что у неё на спине его инвалидное кресло, уже привязанное, — Вы проспали. Приходить. Джейк должен вернуться домой. Я могу взять его, — Тсу’тей, как и ожидалось, хрюкает, и им вместе удаётся выбраться из гамака.       Тсу’тей передаёт Джейка Нейтири.       — Увидимся сегодня вечером, Нейтири, — он исчезает.       Через мгновение Джейк ругается вслух.       — Хм? — спрашивает она.       — Черт, надеюсь, я не доставил ему дискомфорта, — говорит он, — Обычно я не так… близок, когда сплю с кем-то другим. Обычно я просто закидываю на них руку или что-то в этом роде, но я никогда не ложусь на них сверху. Дерьмо, — глаза Нейтири весело сверкают.       — Ваши кровати, они очень плоские. Гамак скручивается внутрь, я уверена, что это просто вы оба ворочаетесь во сне. Известно, что Тсу’тей часто переворачивается во сне.       — Тем не менее, — говорит он, когда она начинает подниматься к вершине дерева, чтобы добраться до своего икрана, — Проклятие. Если ты увидишь его раньше меня, ты сможешь передать ему, что я извинился?       — Да, смогу, — уверяет она.       — Спасибо, — говорит он со вздохом и отмечает, что, когда она ругается себе под нос, она называет Тсу’тея придурком.       Он знал только несколько слов, мимоходом, но это он знал, и теперь не понимает, что об этом думать.       — Эй, не могла бы ты помочь мне выучить твой язык? — спрашивает он.       Она останавливается, удивлённая.       — Ты хотеть учиться?       — Ага. У меня есть книги с фразами и словами, но это не то же самое, что учить язык, практикуя его. Поскольку я буду часто приходить вот так, было бы разумно научиться, чтобы я мог говорить со всеми.       — Было бы, — соглашается она, — Хорошо, я помогу тебе, а также попрошу Тсу’тея помочь.       — Спасибо.

***

      Вернувшись домой, он ест и ложится в блок. Он потягивается в своём аватаре и думает о предстоящем утре. У него есть кое-какие дела, но их не так много. Немного порыбачить, немного поесть, немного поработать в хижине, может быть, немного почистить… Он обдумывает это, когда берёт сумку, чтобы собрать вещи, и начинает исследовать корни и листья растений, изучая территорию вокруг своей хижины и немного за её пределами. Он находит несколько нужных корней и трав, исследует, замечая следы на земле… он может видеть отпечатки лап вчерашнего палулукана, не очень-то приятное зрелище. Он надеется, что тот ушёл, и задаётся вопросом, почему он вообще был здесь. Может, охотился? Но его не очень интересовал Джейк, и он, вероятно, знал, что с ним была Нейтири.       Она сказала, что поблизости нет логова палулукана, так что это уже что-то. Лениво он идёт по следам, изучая почву, мох и растительность вокруг, и замер, услышав странное фырканье, странное пронзительное рычание снизу и сбоку. Он осторожно пригибается, присаживается на землю, его уши дёргаются, пытаясь определить точку, откуда исходит звук. Через мгновение, тихое-тихое рычание раздаётся снова, и Джейк двигается в его сторону. Может быть, ему следует уйти, но звуки больше походят на оборонительные, чем на агрессивные, и когда Джейк ныряет под низкие корни и перемещается на четвереньках к тому, что выглядело как крошечная выкопанная нора, он видит большое чёрное тело. Палулукан, но… меньшего размера. Чертовски тощий, с мелкими ранами тут и там, торчащими рёбрами, слабыми руками и ногами, но потом он видит его морду. Порезы вдоль одной стороны его лица, взгляд сфокусирован на нём, а зверь снова рычит.       — О, милашка, — говорит Джейк, несмотря на угрозу, — Тебя все достали, и ты всё ещё пытаешься сказать мне, чтобы я отъебался, да? — вчерашний палулукан, должно быть, оставил его тут.       Следы когтей слишком малы для взрослого палулукана, слишком велики для змееволка, но примерно такого же размера, как собственные когти котёнка, может быть, чуть больше. Значит, большие котята толкали этого, вероятно, отбирали его еду, судя по тому, насколько чертовски тощим он был, и в конце концов мама решила выкинуть слабое звено? Кошмар.       — Всё в порядке, милый, — тихо говорит Джейк, показывая руки и слегка продвигаясь вперёд, — Я не причиню тебе вреда, — рычание продолжается, пока он двигается ближе, и переходит в шипение, иглы на голове подниматся, чтобы казаться больше, и зверь встаёт на трясущиеся ногах, чтобы встретить угрозу.       — Эй, котёнок, всё в порядке, — успокаивает его Джейк, немного сбавляя скорость. Он медленно протягивает руку, — Видишь? — зверёныш пыпается ударить его, промахивается, и его ноги подгибаются.       Он снова шипит, уже не поднимаясь с земли.       — О да, могучий воин, — сухо дразнит Джейк и снова двигается вперёд.       Он почти достаточно близко, чтобы коснуться его.       — Эти порезы выглядят так, будто они ужасно болят. Я могу сделать для тебя лекарство, одна умница показала мне, как это сделать. Если хочешь — позволь мне помочь, приятель?       Котёнок рычит, и Джейк подвигается вперёд достаточно, чтобы наконец опуститься на колени рядом с котёнком. Он начинает напевать несуществующую мелодию, которая перерастает в подобие колыбельной, чтобы посмотреть, успокоит ли она злющую тварь. С такого близкого расстояния он может видеть, что тот всё ещё чертовски большой, примерно такой же большой, как пони, на самом деле, но всё же слишком худой, как и кажется издалека. Блин, вообще никакой угрозы. Рычание сменяется тихим рокотом, и Джейк медленно протягивает тыльную сторону ладони, и зверь фыркает, всё же продолжая рычать, прижав иглы назад. Когда укуса не следует, Джейк вновь тянет руку и медленно кладёт её ему на голову, поглаживая жесткую кожу. Зверь продолжает рычать, и Джейк повторяет движения, просто гладя гигантского кота по голове и спине, пока рычание полностью не прекращается, а его глаза не закрываются. Он медленно расслабляется, пока почти не засыпает. У зверя ещё остается немного сил, и коса Джейка падает ему на плечо, пока он тянется дальше, чтобы погладить кошку по спине. На’ви используют косы, чтобы поговорить с животными, чтобы сказать им, что делать, как двигаться. Джейк задаётся вопросом, сможет ли он сказать маленькому зверю, что просто хочет помочь. Немного поколебавшись, он позволяет им коснуться и соединиться. Голова кота поднимается, чтобы посмотреть Джейку в глаза, когда он моргает, пропуская поток странной информации — голод, боль, голод, жажда, голод, боль и… помогите, помогите мне, больно. Он чувствует котёнка мысленно, чувствовует её дыхание, её сердцебиение, её дрожащие конечности…       — Понял, детка, — бормочет Джейк, — Я хочу помочь тебе, ты знаешь это, верно? Я подлатаю тебя, бедняжка, — этот ребёнок чувствовал себя ужасно, это было ясно, но, пока он просматривает его разум, проникая через эту странную связь, которая позволяет ему чувствовать затруднённое дыхание, когти, впивающиеся в мох, и её подозрение, она понимает, что Джейк не хочет причинить вреда, и странное чувство облегчения охватывает её, — Точно. Слушай, ты слишком большая для меня, чтобы я смог нести тебя, слишком слаба, чтобы ходить, но это милое маленькое безопасное место, так что я принесу тебе всё, хорошо?       Она неохотно соглашается и сворачивается калачиком, снова опустив голову. Джейк быстро собирает кое-какие вещи. Он наполняет ёмкость речной водой и в рекордно короткие сроки ловит три рыбы. Он тратит, наверное, час, чтобы заставить кошку напиться и поесть. Три большие рыбы это немного для зверя такого размера, но кошка, вероятно, плохо питалась раньше, так что это было хорошее начало. Она ест медленно, её приходится кормить из рук, и она пьёт ещё медленнее, но справляется с болью. Джейк оставляет ей ещё немного рыбы и воду, а сам быстро отправляется за ингредиентами для мази, которую показывала ему Мо’ат. Это занимает больше времени, чем рыба и вода, но Джейк успешно возвращается в логово и проводит время, делая мазь и нанося её на порезы на теле кошки. И он дурак, что не заметил этого раньше, но у неё не было чёртовой лапы. С правой стороны у неё только две ноги вместо трёх. Вместо передней лапы была лишь короткая культя. Никакой раны, просто выглядело так, как будто она родилась без неё. Калека без лапы. Конечно, над ней издевались. Он тратит время на то, чтобы поправить несколько листьев и палок над берлогой для большего сокрытия, пока она грызёт еду и лениво наблюдает за ним. Было здорово, что она больше не злится и не защищается, потому что он может продолжать гладить её милую морду, а она лишь слегка ворчит.       — Ладно, мне нужно идти, но я буду время от времени заглядывать к тебе. Поспи немного, пусть эти порезы заживут, — говорит Джейк, и она как бы щебечет, глядя, как тот уходит.       Позже, той же ночью, Джейк просыпается от какого-то звука в темноте. Он немного приподнимается, поворачивается, чтобы снова послушать. Если он достаточно близко, чтобы разбудить его… Джейк слышит это снова. Это очень близко. Он наблюдает за движением снаружи, в темноте. В этом теле он видит не так хорошо, как в другом, и его рука скользит под кровать, чтобы схватить пистолет. Он сомневается, что что бы то ни было приблизится или сможет пройти сквозь металл и армированное стекло, но стоит обратить внимание. А если это люди, тогда хорошо иметь при себе оружие. Он может драться, но если он не может победить, то у него есть ещё один вариант. Движение и проблески чего бы то ни было, а потом… Большая синяя голова выглядывает сквозь стекло, и рука тихонько стучит.       — Нейтири? — говорит Джейк, сбитый с толку.       Она жестом показывает: «Я вижу тебя», и улыбается, показывая ему, чтобы он вышел. Джейк ёрзает и полностью игнорирует коляску, хватая маску, входит в воздушную камеру и закрывает за собой. Он открывает дверь, свесив ноги. Нейтири присаживается снаружи, ожидая его.       — Эй, как жизнь? — спрашивает он и зевает, — Уже поздно. Разве ты не должна спать?       — Я охотилась, — отвечает она, — Но я закончила. Я была недалеко от твоего лагеря, поэтому решила узнать, не хочешь ли ты присоединиться ко мне?       — Что, прогуляться или что? — спрашивает он, — Мне нужно попасть в…       — Нет, это тело, — говорит она, — Есть одно место, которое я хотела бы показать тебе. Мы можем обойтись без инвалидной коляски, — он размышляет секунду, а затем кивает.       — Да, хорошо, — она тянется к нему.       Он вздыхает и протягивает руки. Он привык к тому, что его таскают вот так, но это всё равно не было приятным. Большая часть его упрямой задницы хочет обойтись без этого, чёрт возьми, но это удобнее во многих аспектах, учитывая, что нигде не было ни дорог, ни тротуаров. Она закрывает за ним дверь и чирикает в сторону деревьев, позволив своему икрану спуститься. Они забираются ему на спину и взлетают. Они быстро поднимаются над деревьями. Светящийся лес под ними оживает, и Джейк заглядывает в темноту.       — Это далеко?       — Не очень, — говорит она, — Это место, куда я люблю ходить ради тишины.       — Хорошо.       Вероятно, им потребовалось всего около двадцати минут, чтобы добраться туда, до участка, изрезанного расщелиной и скалами. На странных каменных столбах, испещрённых временем, растёт несколько деревьев, и Нейтири направляет икрана на одно из них, мягко приземляясь. Каменный столб находится рядом с какими-то утёсами, уходящими в джунгли, и к нему цепляется дерево со светящимися ветвями, но едва-едва, слишком сильно наклонившись в одну сторону. Рядом с ним участок мха и травы, по краям растут папоротники и другие растения. Нейтири сажает Джейка в центр и присаживается рядом с ним, а Сезе улетает с низкой трелью. Джейк оглядывается, вглядываясь в пейзаж. Это прекрасное маленькое место, с потрясающим видом на яркое ночное небо, и ни одно животное не может помешать им, на каменной колонне, отделенной от джунглей позади них. Здесь тихо и спокойно.       — Вау, хорошее место, — хвалит он.       — Мне тоже нравится, — соглашается она и ложится на мох, глядя в небо.       Он следует её примеру и кладёт руки на живот, рассматривая звёзды. Через минуту он указывает.       — Это Земля.       — Да, — подтверждает она, — Твой мир.       — Да. Я думаю. Был моим, — она обдумывает его слова, — Зачем ты привела меня сюда? — спрашивает он, — Не то, чтобы я не был рад провести с тобой время, но… сейчас полночь, — она немного пожимает плечами.       — Это сложно, — призналась она, — Больше всего я хотела тебя увидеть, — он кивает, смотрит на ясное звёздное небо.       — Что ж, я тоже рад тебя видеть. Мне нравится… Мне нравится проводить время с тобой и Тсу’теем. Вы… относитесь ко мне хорошо. Намного лучше, чем… я сам к себе. И… ну, легко подружиться с людьми, которые таскают мою задницу почти каждый день, — она немного смеётся.       — Это правда, — он кусает губу.       — Я, э-э, к этому не привык.       — Хм?       — К тому, что меня… носят, — вздыхает он.       — Ты не очень тяжелый, — говорит она.       — Дело не в этом, это… на Земле мы верим в идею уверенности в себе. Возможность сделать все самому или почти все. Я привык везде передвигаться один. Поэтому, когда люди так часто помогают мне передвигаться с места на место, это странно, — она понимающе мычит.       — Ты мог так свободно путешествовать по Земле?       — Я мог попасть туда, куда захочу, — подтверждает он, — Везде. Конечно, я не бывал во многих местах, но…       — Куда ты ходил?       — У меня не было настоящей работы, типа… работы, как у людей из RDA. Я получал… деньги за то, что сражался как воин, хотя я больше не был воином. Это было немного, но у меня был маленький дом, который был моим собственным. Так что, в отличие от большинства людей, я никуда не ходил работать, большую часть времени я ходил в бары. Туда люди ходят, чтобы выпить алкоголь и пообщаться с людьми, повеселиться. Я довольно часто бывал у Томми дома, — он прикусывает губу, пытаясь думать, — Ещё не так много мест. Библиотека, иногда. Место, где мы храним много-много книг и вещей для чтения, — объясняет он, — У нас были книги, компьютеры и так далее. И тренажерный зал, где есть всё необходимое для тренировки тела. Я хотел, чтобы мои руки и корпус были сильными, так как мои ноги бесполезны, — Нейтири обдумывает это.       — Это звучит очень странно.       — Ага. Я имею в виду, если бы у меня была работа, я бы ходил туда, и если бы у меня было больше друзей, я бы навещал их. Есть много вещей, которые нужно сделать и увидеть, но я просто… думаю, я никогда не хотел этого, недостаточно, чтобы сделать это. Может быть, я мог бы попытаться сделать больше, но во мне просто не было желания, наверное, — она кивает.       Чёрт, он был в депрессии? Черт, может быть. Посттравматическое стрессовое расстройство, чувство вины выживших, приступы депрессии, но это всегда трудно видеть, когда оно нависает над ним, как грозовая туча. Но, выражаясь фактами — он никогда особо не выходил из дома, без друзей, без работы, в основном дома или занимаясь своими делами. Делал какую-то сумасшедшую херню, когда умер Томми? Да, может быть, его депрессия снова подкрадывается к нему. Возможно, придется следить за этим. У него точно больше нет терапевта, который помог бы ему контролировать свой разум.       — О чём ты думаешь?       — Это сложно, — говорит он, пожимая плечами, — А ты?       — Ты выглядишь грустным, — говорит она, — Иногда часто, — он думает над этим и снова пожимает плечами.       — Я буду в порядке, — говорит он, — Просто работаю над некоторыми вещами.       Они позволяют мирной тишине воцариться над ними, и он думает о том, что сохранил этот пистолет, чтобы убить себя, если RDA найдёт его. Это дерьмовая форма самообороны, но она сделает её быстрой и надёжной. Что угодно может убить его на этой планете. Он мог умереть, просто занимаясь своими делами. Тот палулукан, который прошёл через его лагерь, мог его съесть.       — Могу я попросить об одолжении? — говорит он, передвигаясь и приподнимаясь на локте, чтобы получше смотреть на Нейтири.       Она смотрит на него, подёргивая ушами.       — О каком? — отвечает она.       — Я думал о… — он пытается сформулировать это, — Я так или иначе планирую умереть на Пандоре. И дело в том, что если я умру, в этом теле, в моём человеческом теле, сновидец всё ещё будет жив, но без… никто не сможет его использовать, ни одна душа не сможет снова войти в него. Он будет просто спать, всегда. Я… Если это произойдёт, если я умру первым, в этом теле. Не могла бы ты… не могла бы ты, гм, — он вздыхает, — Кто-то должен убить и это тело. И похорони меня и его вместе. Я знаю, об этом как-то странно просить, но мне нужно иметь планы на всё, что произойдёт, пока я здесь. Но я… я полагаю, я доверяю тебе, и первый на’ви на этой планете, который пытался убить меня, а затем оставил меня в живых, возможно, должен иметь такую ​​честь, — он пытается разрядить обстановку, — И ты могла бы похоронить меня там, где сочтёшь нужным, — она выглядела совершенно убитой горем и встревоженной, сидя, заставляя его смотреть на неё.       — Ты хочешь просить об этом меня?       — Я тебе доверяю, — отвечает он, — И ты не можешь солгать мне и сказать, что этого не произойдёт. Мы понятия не имеем, каким будет будущее. И я хочу, чтобы кто-нибудь знал, чего я хочу, если я умру. А я хочу, чтобы меня похоронили вместе с ходячим во сне, и кто-то должен помочь тому телу осознать, что оно уже мертво.       — Ты смешон, — сердито сказала она. Он пожал плечами и просто выдержал ее взгляд.       — Ну, я не могу доставить Тсу’тею удовольствие быть тем, кто убьёт меня, — шутит он, и она закатила глаза.       — Он не хочет тебя убивать. По крайней мере, больше нет, — мягко ругает она, а затем смотрит на небо, — Если это произойдёт, я сделаю так, как ты хочешь, — Он протягивает руку и обхватывает её запястье, заставляя её снова взглянуть на него сверху вниз.       — Спасибо, — искренне говорит он.       — Придурок, — усмехается она и снова ложится, чтобы посмотреть на звёзды.       Она придвигается немного ближе, а затем обнимает его, позволив ему использовать её плечо как подушку. Он задумчиво постукивает пальцами по животу.       — Как часто ты приходишь сюда, чтобы просто посмотреть на звёзды?       — Не так часто, как раньше, — признаётся она, — Раньше я приходила сюда с сестрой, просто поговорить и посмотреть на небо, — он кивает.       — Это хорошее место, чтобы просто посидеть и подумать. Мирное.       Она замолкает. Джейк вспоминает, как они с Томми по ночам прокрадывались друг к другу в комнаты, вооружившись тусклыми фонариками, прятались под одеялом и вместе читали комиксы или играли в игры на любом устройстве, которое у них было в то время, будь то новый DS, или старый Nintendo Switch 64, или просто телефоны. Да, они ссорились, как и любая другая пара братьев и сестёр, но Джейк всегда думал, что с однояйцевыми близнецами всё немного по-другому. Ты либо ненавидишь, что кто-то носит твоё лицо, как будто ты не мог быть самим собой, либо вы оба были в восторге от того, что вы могли бесить всех вокруг, у них просто был кто-то, кто знал каждую частичку их жизни так же, как свою собственную. Томми и Джейк всегда выбирали второй вариант. Ему больно, когда он вспоминает те ночи. Он думает, что этот выступ с видом на звёзды должен быть таким же для Нейтири, местом, где можно просто побыть с кем-то, с кем ты провёл всю свою жизнь. Он задается вопросом, чувствует ли она то же самое, эту странную тоску. Он слышит дыхание Нейтири, звук ветра, нежно шелестящего листьями, свет луны, свет планет и звёзд над головой, чувствуя лёгкое перышко на своей коже, и закрывает глаза.