Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      На следующий день, накормив и напоив себя и аватара, Джейк заканчивает кое-какие дела и терпеливо ждёт Нейтири. У него с собой есть два планшета, полных информации, украденных данных и файлов, которыми он может поделиться. Вещи, за которые на’ви убили бы, чтобы их узнать.       Нейтири прибывает как раз вовремя, осторожно осматривая местность, чтобы не наступить на места, где морпех выращивает урожай. Они с ней спорят о том, чтобы Джейк принёс свою инвалидную коляску, и девушка уступает через пять минут после того, как он отказывается отпустить кресло. Даже когда она трясёт его, пытаясь заставить бросить коляску, он хватается за эту чёртову штуку, как за спасательный круг, а Нейтири продолжает трясти его, как непослушную кошку, вцепившуюся в моток пряжи. Было бы забавнее, если бы он не хватался так за стул, как за свою гордость. Джейку Салли больше нечего будет доказывать… разве что самому себе. Он не собирается сидеть и ползать по грязи, как младенец. Нет. Он напрочь отказывается. Джейк взрослый мужчина. Морской пехотинец, не меньше. И он не будет ползать перед кем-либо, если сможет. Это чертовски унизительно, и он ненавидит саму мысль об этом.       Джейк складывает кресло и перевязывает какой-то верёвкой, потом Нейтири закрепляет его как рюкзак. Они направляются к Древу Дома. Там Джейка проводят к другой части дерева, где его ждут Тсу’тей и оло’эйктан. Тсу’тей всё ещё выглядит так, будто ненавидит Джейка, однако вождь беспристрастен. Нейтири опускает его и ставит стул рядом. Эйтукан выглядит сбитым с толку, Тсу’тей же ещё больше хмурится.       — Извините, одну секунду, — говорит Джейк и, разложив кресло, разглаживает неровности, а затем быстро пересаживается.       — Што это?       — Это инвалидное кресло. Я не могу ходить, поэтому… я катаюсь. Где смогу, — отвечает Салли, вращаясь на месте, красуясь перед невольными зрителями.       К счастью, земля здесь довольно плоская. Оло’эйктан прищуривается, глядя на устройство, но кивает.       — Ошень хорошо. Говори, — требует он, махнув рукой, — Небесные люди, как нам предотвратить разрушение?       — Хорошо, — Джейк кивает, стягивая сумку, — Итак… я хочу сначала объяснить, каковы их планы, чтобы вы знали мотивы, - он вытащил планшет.       — Я скопировал много данных… информации, перед тем как уйти. Люди прибыли в этот мир, чтобы добывать металл под названием анобтаниум. Вы уже знаете это. Его можно использовать для множества различных устройств, в том числе для получения большого количества энергии, электричества. На Земле не хватает электричества для всех, поэтому металл очень и очень ценен, — он открывает голографические файлы на сканах анобтаниума.       - Это шахта, на которой они использовали сканирование. Это то, как они считывают землю, чтобы найти местонахождение анобтаниума. Вот так выглядит шахта, — Джейк показывает светящуюся в глубине скважину в земле, — Всё это анобтаниум. Причина, по которой они так старались наладить общение между вами и сновидцами, это возможность держать вас как можно дальше от солдат и горнодобывающего оборудования. Ведь, если вы посмотрите на сканы Древа Дома, которые у них есть… — он перемещал изображение, пока оно не остановилось на рассматриваемом дереве.       — Самое большое месторождение анобтаниума на многие мили в любом направлении от Врат Ада находится прямо под вашим домом. Они хотят, чтобы вы покинули Древо Дом, чтобы уничтожить его и добыть весь возможный металл. У них точно есть ресурсы, огневая мощь, для создания огненного ада. Главные сказали мне прямо, что у них есть ресурсы, чтобы сделать именно то, о чём я вам говорю.       — Ничто не может уничтожить Келутрал, — возражает Тсу’тей. — Его слова глупи! — Джейк смотрит ему прямо в глаза.       — Ты действительно думаешь, что люди уже не разрушили гораздо более крупные объекты, чем это место? Тамошние лидеры прямо сказали мне, что возможность это сделать у них есть. Когда я пришёл сюда, они хотели, чтобы я специально попытался прийти к вам. Завоевать доверие, узнать, что побудит ваш клан уйти. Очистить дерево от вас, прежде чем люди придут сюда.       — Так ти шпион! — кричит Тсу’тей.       — Шпион для кого? — спрашивает Джейк, — Для себя? Я ушёл! Покончил со всем этим дерьмом! Сказал себе «Пошли вы нахер» и ушёл! Я даже не хочу больше видеть их лица! И ты думаешь, что я верну свою инвалидную задницу обратно к Вратам Ада, чтобы выдать секреты, которых у меня даже нет? Меня не волнует, что я никогда ничему здесь не научусь. Вы не должны мне ничего говорить. Мне не нужно знать ни чёрта, если вы не хотите рисковать из-за того, что я возможно шпион. Но если ты действительно думаешь, что я каким-то образом пришёл сюда для шпионажа, несмотря на всё, ранее мною сказанное, то ты идиот, — Тсу’тей рычит на него, и Джейк щетинится в ответ, глядя на на'ви ледяным взглядом.       — Довольно! Ви оба! — обрубает олоэйктан — …Жейксулли, продолжай. Што они хотели, штобы ти узнал, шему научиться? — Джейк вздыхает, чтобы успокоиться.       — Они хотели, чтобы я выяснил, как заставить вас уехать. Что мы можем предложить, чтобы убедить вас переехать. И если я не смогу этого понять, то как лучше всего отогнать вас с помощью угроз, насилия или чего-то подобного. Они также хотели, чтобы я изучил структуру Дерева Дома. У них есть огневая мощь, чтобы уничтожить его под корень. Но они хотят знать, куда целиться и сколько взрывчатки брать с собой? Потому что, несмотря на то, что у них есть оружие, они хотели сделать это за одну единственную атаку, вместо того, чтобы возвращаться, для пополнения запасов и повторного удара, — поясняет он, — Они скоро отправят бульдозеры из Врат Ада в сторону Дерева Дома. Сказали мне, что будут здесь примерно через три месяца, это… почти девяносто или около того дней, и снесут бульдозерами всё на своём пути. Это их главная цель сейчас. Им наплевать на некоторые поваленные деревья. Для них это всего лишь деревяшка, не более того. Люди думают, что вы можете переехать, найти другое дерево. И не передумают. Оборудование, которое они используют можно уничтожить, вывести из строя способами, которых они не ожидают. Машины можно замедлить, дав вам больше времени на обдумывание решения, на лучшую подготовку. Я могу показать, как это сделать. Но поймите, за всё, что вы сделаете, если небесные люди узнают, что это ваших рук дело, они отомстят, — предупреждает он, — Нейтири… рассказала мне о стрельбе в школе, — Эйтукан втягивает воздух, и вздрагивает, когда выпускает его.       — Я… да. Итак, если вы хотите отключить оборудование, то тогда вам нужно быть вне досягаемости. Постарайтесь ограничить человеческие жертвы. Я понимаю, вы можете злиться, но чем больше людей вы убьёте, тем быстрее они отомстят. Вы ведь хотите нанести как можно больше повреждений оборудованию, прежде чем они придут сюда? Оборудование есть оборудование, его надо чинить и следить за ним, однако люди больше заботятся о человеческих жизнях. И вы должны знать, если их разозлить достаточно сильно и быстро, то они придут прямо сюда, и разрушат то, что могут. Или уничтожат какой-то другой ориентир. Что-то важное для вас, как предупреждение не связываться с ними. Поэтому вам нужно иметь планы, чтобы убедиться, что грядущее возмездие не уничтожит вас, — оба мужчины кивают.       — Ваш лучший вариант состоит в том, чтобы позволить людям думать, что у них есть преимущество, пока есть возможность. Если небесные люди узнают, что я работаю с вами, они могут исправить слабые места на всех своих транспортных средствах и кораблях. Тогда моя информация будет бесполезна. Вы должны быть умны в использовании полученных знаний. Приводить план в исполнение медленно и методично. Вы понимаете, о чём я? — на’ви кивают.       — Вы хотите замедлить их как можно дольше, пока они не достигнут места, где будет возможность не позволить им двигаться дальше, а затем просто сломаете их машины без возможности ремонта. Нужно, чтобы ущерб, который нанесут ваши воины, выглядел как несчастный случай. И я могу показать вам, как заставить машины ломаться и сделать видимость, словно на'ви вообще не замешаны. Так, вот какие грузовики они используют…       Джейк показал им чертежи всего имеющегося оборудования, свои рекомендации по его саботажу или выводу из строя. После того, как он показал всем грузовики и то, как сделать повреждения похожими на аварии, он также объяснил, как их просто уничтожить или быстро остановить. Стрелки были хороши, точны, но против сплошной металлической обшивки? Бесполезны. Усиленных шин? Бесполезны. Но он показал им внутреннюю структуру, важные части, которые заставляли машины работать. Перерезать эту трубку, выдернуть эту вилку, украсть эту деталь, сломать этот маленький компонент, уничтожить эти камеры, эту антенну? Машина заглохнет и не будет двигаться в течение долгого времени. Если вообще когда-либо будет.       — Начните с того, что кажется очевидным: наружные детали. Будет проще всего объяснить любые повреждения. И вы должны помнить, что камеры всегда наблюдают. Поэтому, когда вы начинаете что-то ломать, убедитесь что находитесь вне их поля зрения. Иначе люди узнают, что это вы. Они должны думать, что это несчастный случай или вина животных как можно дольше, чтобы избежать ответных действий.       Он объясняет, как работают костюмы AMP, в какие области их стрелы наносят наибольший урон. Экранированные окна были построены так, чтобы выдерживать стрелы: ими не убить пилота, для этого следует отключить экзопак. Это как стрелять по ногам животного, а не по голове или сердцу.       — Теперь, когда и дирижабли представляют угрозу, вы склонны делать то же самое: попытаться застрелить пилота. Но, как и у бульдозеров, окна экранированы, обшивка защищает жизненно важные компоненты, лучше всего использовать турбины. Вращающиеся вещи, которые держат его в воздухе. Они ведут себя как… — он изо всех сил пытается подобрать понятное название, — Это что-то вроде ящерицы… веерной ящерицы? — говорит он, и через мгновение, — Тсу’тей что-то говорит вождю, и его глаза расширяются от понимания, — Они работают точно, как веерные ящерицы, — кивает Джейк, — Прыгните сверху, закидайте их чем попало. Камнями, толстыми ветками, липким горючим соком, толстыми верёвками тем, что можно найти. Используйте… икранов. Люди изо всех сил пытаются нацелиться на угрозы с воздуха. И лучше атаковать все корабли сразу, а не по отдельности. Нельзя дать им ни секунды на ответ группой, а то они попытаются вас стряхнуть, среагировать и атаковать.       — Но вам не стоит идти против дирижаблей. Не потому, что вы не знаете, как их уничтожить. А потому, что когда у людей, наконец, их будет достаточное количество и когда они поймут, что это вы причиняете ущерб, то если главные решат, что Оматикайя не знают, как работают дирижабли, будет бой. Между вами и дирижаблями. Тогда вам следует сломать их, прежде, чем они успеют атаковать.       Он продолжает описывать корабли и транспортные средства, как может. Даёт свои советы, как немедленно реагировать и адаптироваться. Джейк точно показывает, где находится оружие и как оно работает. Показывает, какая у него дальность выстрела, где и какие ракеты, их наиболее реальные варианты… Он показывает им точный маршрут, по которому бульдозеры планировали двигаться. И Тсу’тей выглядит рассерженным, когда они следуют по нему, миля за милей, чтобы точно увидеть, какие деревья будут уничтожены, какие ориентиры будут на пути. Оло’эйктан тоже выглядит разъярённым. Казалось, что на пути или слишком близко к нему есть несколько важных мест. Они обсуждают это и находят точку невозврата, чтобы защищать Дерево Дом ценой своей жизни. Пока РДА не достигнут этой точки на карте, каждое действие против людей будет выглядеть как несчастный случай, без жертв, без травм, просто сломанные машины.       Примерно через час или около того, Джейка отпускают, чтобы… найти ему занятие для помощи клану. Его ранние собеседники жестом подзывают маленькую на’ви, говорят с ней, и та просит Джейка идти следом. Он толкает свою инвалидную коляску через Древо Дом (с некоторым трудом, по земле растут корни), пока не оказывается на небольшом участке, где около четырёх на'ви работают над… изготовлением бус и украшений. Ребёнок что-то объясняет самой старшей женщине, она некоторое время критически рассматривает Джейка, прежде, чем приглашает его сесть рядом. Она жестом просит его выйти из кресла, что он и делает.       — Смотры, — проговаривает женщина с сильным акцентом и показывает ему, как правильно делать браслеты и повязки, плести бусы, красить их, если нужно, как правильно плести бечёвку, сверлить отверстия в разноцветных и драгоценных камнях.       Это было… довольно интересно, и женщина не выглядит разочарованной его работой. Казалось, она даже слегка довольна. Дети и женщины то и дело подсовывают ему мельчайшие бусинки, что весьма логично. Крошечные руки были только у него. Примерно через три часа его отсылают. Очевидно, он больше не нужен, и ткачиха заставляет ещё одного ребенка отвести Джейка плести верёвку в течение часа с группой молодых женщин. Они оказываются хорошими учителями, и плетения получались довольно простыми. С его маленькими руками, верёвки у Джейка выходят более аккуратные и тугие, и на’ви, кажется, впечатлены этим. Нейтири находит его и манит за собой, говоря что-то женщинам вокруг и те, забавляясь от слов охотницы, отпускают Джейка.       — Мой отец говорит, што твои слова били информативними, — упоминает она, ожидая, пока Джейк сложит инвалидное кресло, чтобы положить его в сумку.       — Думаю да. Надеюсь, что они прислушаются и к моему совету и предупреждениям, — отвечает он.       Девушка что-то мычит в ответ, а затем поднимает его, перекинув через плечо, как мешок с картошкой.       — Должен быть более достойный способ перевозки, — жалуется он.       — Когда-нибуть ми это выясним, — дразнит она, и Джейк жалобно стонет.       На следующий день он провёл большую часть своего времени в аватаре, рыбача, выполняя техническое обслуживание, проверяя припасы и тщательно исследуя местность. Джейк также отмечает ещё несколько потенциальных источников пищи, а это означает… что он был более или менее готов к жизни. Ему придётся придерживаться границ лагеря, не брать больше, чем необходимо, но ему хватает припасов, чтобы довольно легко прокормить своё человеческое тело и аватар. Так как Салли больше не беспокоился о запасах еды, он решает попытаться сделать так, чтобы его лачуга гармонировала с окружением. Дверь всё ещё довольно заметна, поэтому нужно придумать реалистичное прикрытие для неё…       Какое-то время он борется с этим, внимательно рассматривая дверь. Что ж, поскольку деревянная обшивка нависает над лачугой, это предотвратило бы стекание воды по ней, так что… пока что используется грязь, смешанная с чем-то типа мха. Остаётся надеяться, что его маленькие кусочки врастут в слой грязи и в поверхность двери. Он знает, что хижина никогда не будет идеально гармонировать, но чем больше он сможет её замаскировать и скрыть, тем лучше. Его уши дёргаются от странного дуновения ветра, похожего на… Джейк оглянулся на Тсу’тей, слегка нахмурившегося, вытаскивавшего стрелу из соседнего дерева. Он совершенно забыл, что мужчина оставлял их.       — О, э-э, привет… — говорит он.       Тсу’тей фыркает, не впечатлившись, осматривая замаскированную лачугу.       — Э-э, Нейтири сказала это… выглядит хорошо по сравнению с тем, что было раньше, — комментирует Джейк, — Дерево уже было мёртвым, так что ничего не беспокоит, кроме некоторых… может быть, насекомых.       Через мгновение мужчина кивает, словно одобряя это. Затем, он критически наблюдает за Джейком, обходит его, взмахивая хвостом, словно проверяя. Склоняет голову, замечая, что у Джейка нет обуви, внимательно вглядывается в его лицо.       — Тебе… тебе что-то нужно от меня? — откровенно спрашивает морпех.       — …Нэт, — отвечает, наконец, Тсу’тей, — Я пришёл посмотреть, как виглядит твой сновидец. Штобы проверить твой лагер.       — О, хорошо, да, я понял. Хорошо знать, чего ожидать и какое лицо искать.       — Бес обуви, — отмечает на’ви, — Осталние, кажется, нэ могут без них ходить.       — Люди носят обувь, чтобы защитить ноги, — говорит Джейк, — В нашем мире есть много вредных вещей, на которые можно наступить. Земля не мягкая, как здесь почва и мох. Для путешествий необходимо иметь обувь. Но здесь она не так необходима. В основном, мы носим её по привычке, я полагаю. Кроме того, причина, по которой я не ношу свою, заключается в том, что она с большей вероятностью оставит следы, которые можно было бы распознать. Но, идя босиком, я не так легко умудряюсь наследить. У меня пять пальцев на ногах, но, надеюсь, люди этого не заметят, если мне удастся где-нибудь засветиться.       Воин кивает, в понимании, ненадолго прижав уши, осматривая потревоженную почву вокруг деревьев и хижину.       — Я, ммм… сажаю фрукты и овощи рядом с лачугой, чтобы собирать их даже в своем человеческом теле, — объясняет человек, — Они должны скоро начать прорастать. Потребуется время, но когда они созреют, у меня будет стабильный запас.       — А почему би просто нэ воспользоваться дарами леса? — спрашивает Тсу’тей.       — Человеческое тело, — напоминает Джейк — Я не могу всё время ходить в своём сноходце. Мне нужно быть активным в своём человеческом теле, иначе оно ослабеет. Мне нужно сбалансировать сон и реальность, так сказать. Мне требуется есть и в одном, и в другом теле, пить воду в обоих, купаться и э-э… нелегко сказать это… Мне приходится срать и мочиться на оба тела каждый день.       — А, — говорит Тсу’тей, сморщив нос, — Хм. Я никогда не думал об этом.       — Да ну… — пожимает морпех плечами, — У тебя есть только одно тело, о котором нужно заботиться. Всё это тебе нужно сделать только один раз. Я же должен делать всё дважды. Два завтрака, два ужина. Дважды перед сном, — Тсу’тей наклонил голову.       — Как это работает?       — О, чёрт возьми, если бы я знал, — говорит Джейк — Как я уже говорил, я нихрена не учёный. Но суть в том, что я как бы… проецирую свою душу в тело аватара. Вот, посмотри в это окно, — он жестом показал на'ви в сторону окна, чтобы тот, слегка пригнулся и посмотрел через стекло стекло, — Видишь эту серебряную коробку? Это машина. Внутри коробки моё человеческое тело. Он считывает мою… мою нервную систему и мой мозг… это похоже на то, как вы можете… соединиться с лютоконями… пали да?.. И управлять им как хочу? Машина считывает эти сигналы и посылает их этому телу. Сомневаюсь, что это когда-нибудь тебе понадобится, но в экстренной ситуации, если ты войдёшь и нажмёшь там большую красную кнопку, — он указывает на яркую кнопку, и Тсу’тей внимательно изучает её взглядом, — Это отключит сигнал. После чего моя душа вернётся в моё человеческое тело. Это не очень безопасно, как для техники так и для меня, — Тсу’тей обдумывает это.       — Конечно, вход в лачугу наполнит её воздухом, которым я не могу дышать. И поэтому я сразу же начну задыхаться. Но рядом на стене висит аварийная кислородная маска, — добавляет Джейк, — Просто прижми её к моему лицу, если я не смогу.       — …Понятно, — наконец говорит воин.       — Да, гм… Люди должны иметь кого-то, кто будет следить за ними, когда их тела находятся в машине, на случай, если вдруг что-то пойдёт не так, поэтому… я думаю, хорошо, если кто-то знает, как справиться с чрезвычайной ситуацией, если она возникнет, — Тсу’тей смотрит на него, отводит глаза и прижимает уши назад, затем хмыкает.       — Спасибо, што… доверил мне эти знания.       — Да, э-э… — Джейк мнётся, — Ты всё это время хотел меня убить, и я тебе явно не нравлюсь, но ты выглядишь… как хороший парень, который заботится о своих людях. И ты своего рода лидер, так что… Ты способен хорошо читать ситуацию и реагировать на неё зная, что нужно делать. Если… если хочешь, можешь рассказать всё и Нейтири, — Тсу’тей кивает.       -…Покажи мне растения, которые ти собираешься собрать. Я скажу тебе, если твои планы… хороши, — Салли подчиняется, подойдя к каждому отмеченному им месту и показав овощи, фрукты, грибы, листья.       — …Я также мог бы есть насекомых, как и вы. Я знаю, что они являются обычным источником пищи, для на’ви но… Небесные люди обычно не едят насекомых, поэтому, хотя я знаю, что это хороший источник пищи, я нахожу это… не очень, короче. Жуки, вроде как считаются грязными в моей культуре. Если ты вырастешь, питаясь только определённым образом, эти привычки останутся с тобой, — объясняет он, глядя на сомневающийся взгляд Тсу’тей, — Если бы я предложил тебе человеческую еду, ты бы немного растерялся? — обдумав предложение, он неохотно кивает.       — Люди пьют молоко животных, которых мы выращиваем, называемых коровами, — сказал он, и Тсу’тей смотрит на него с отвращением, — Вот о чём я говорю. Но с ним можно приготовить самые вкусные блюда. Я действительно буду скучать по пицце. Чизбургерам… — он задумчиво вздыхает, — О, сыр вообще отличная штука. И, о Боже мой, ещё макароны с сыром? А мороженое… — Тсу’тей толкает его, и он смеётся, — Да, именно. Может быть, я сломаюсь и попробую жуков, и они действительно мне понравятся, я знаю, что это вполне приемлемый источник пищи, но я вполне доволен тем, что у меня есть прямо сейчас.       — Ошень хорошо, — соглашается мужчина на’ви, — Тьфу … молоко животного, — Джейк снова смеётся.       — Я знаю, я знаю, как это звучит со стороны. Но, чёрт возьми, люди умудрились приготовить из него потрясающую еду. Ну, здесь нет такого животного, и я не знаю, хотел бы я испытывать терпение ко мне здешнего зверья, если бы они были отдалённо похожи на коров. Так что мне чертовски не повезло на этом фронте, даже если бы я нашёл достаточно похожие ингредиенты, чтобы воссоздать некоторые из этих блюд, — Тсу’тей лишь хмыкает.       — Итак, чем ты сегодня занимаешься, кроме проверки сновидца-отшельника? — спрашивает Джейк.       — На охоту позже, — коротко отвечает он, — И поговорить с оло’эйктаном. В основном о твоих… знаниях. Я изучал транспортные средства, штобы убедиться, што всё, што ти показал, было правдой. Похоже, это так.       — А, — протягивает Джейк, — Ладно, хорошо. Я… я не пытаюсь ни о чём лгать. Всё, что я говорю вам, правда, насколько мне известно. Я знаю, ты думаешь, что я шпион или что-то в этом роде, но… У меня нет причин шпионить за кем-либо. И у меня есть очень веская причина не злить народ, на территории которого я живу, ты знаешь? — Тсу’тей кивает, неохотно принимая это.       — Завтра я, м-м-м, планировал рассказать вам о военном оборудовании, используемыми небесными людьми.       — Нэт, — говорит Тсу’тей, — Тсахик хочет завтра поучиться у тебя.       — Да неужели? Она, м-м-м, духовный лидер, верно? — на’ви кивает.       — Итак… что она хотела бы узнать от меня? На самом деле, у меня нет никакого опыта в… духовных вещах.       — Я не уверен, што она хочет узнать. Завтра узнаешь, — откровенно говорит он.       — Достаточно честно, — говорит Джейк, подняв руки в знак капитуляции.       — …Я должен идти. Увидимся завтра, Жейксулли.       — Хорошо, удачи в охоте, — желает он и получает короткое ворчание в ответ, прежде, чем Тсу’тей исчезает.

***

      Нейтири забирает его на следующий день, а затем, вместо того, чтобы оставить его у подножия Древа Дома, ведёт его на второй… этаж? Где-то вверх по дереву есть небольшой анклав, в котором его ждёт тсахик. Джейк не уделяет слишком много внимания из-за того, что он находится в пятидесяти футах от земли на дереве, которое не имеет никаких средств безопасности, не говоря уже о том, что оно не соответствует каким-либо правилам РДА. Так что он даже не садится в кресло, беспокоясь о том, насколько ровным будет пол, и как долго бы он падал с пятидесятифутовой высоты на твёрдую землю.       — Привет, — здоровается он, немного сбитый с толку.       Боже, она действительно возвышается над ним, даже сидя. Без кресла всегда хуже.       — Тсу’тей вернёт тибя позже. Я нужна на охоте, — объясняет Нейтири.       — Хорошо, понял, — соглашается Джейк, — Спасибо, — она кивает и, перекидываясь парой слов с матерью, уходит.       Тсахик смотрит на него сверху вниз, а он поднимает взгляд на неё и нервно поправляет ноги.       — Я, эм… так и не узнал вашего имени, — мнётся он.       — Я Мо’ат, — отвечает она, — Я би хотела, чтобы ти рассказал мне о своём умирающем мире. Как именно один вид вызвал столько разрушений в одном мире, што они чувствуют, што должни уничтожить другой.       — А, — отвечает он, — О, господи, вы не задаете простых вопросов, не так ли? — она наклоняет голову.       — Ладно, ладно, — он переводит дыхание, пытаясь понять, как объяснить массовое загрязнение, перенаселение, капитализм на поздних стадиях.       — Итак, первое, что вам нужно знать, это то, что у нашего вида совершенно другая философия отношений с окружающим миром. Тсу’тей сказал мне вчера, что ты хочешь поговорить со мной, и, поскольку ты здесь духовный лидер, я немного почитал, что люди думают о твоей религии. И главное отличие, насколько могу судить, заключается в том, что вы соединяетесь с окружающими вас растениями и животными более глубоким образом, чем люди когда-либо могли связываться с нашей планетой. Мы не можем и никогда не сможем увидеть и почувствовать природу вокруг нас, как вы. Таким образом, даже когда мы жили в кланах и племенах, как и на'ви, имели оружие и инструменты, как у вас, у человечества не было реальной проблемы с изменением мира вокруг в соответствии с нашими потребностями. Мы не делали этого в таких масштабах, как сейчас. Мы расчистили участки для посадки и выровняли участки земли для создания домов и загонов для животных, но не более того. Ничего неразумного, с нашей точки зрения, потому что эти растения и животные всё ещё прекрасно существовали вокруг нас, просто не там, где мы обитали. Но постепенно, по мере того как население этих племен и кланов росло, площадь, которую нам нужно было модифицировать, становилась всё больше и больше, вместе с ними росли и наши фермы.       — Это было ещё тогда, когда людей было очень мало по сравнению с тем, сколько людей существует сейчас. Поэтому, даже несмотря на то, что мы расширили наши территории, планета в целом не пострадала. Нас просто не было так много, чтобы причинить слишком много вреда. Но, по мере того, как человечество прогрессировало, и технологии развивались, наше общество становилось всё более продвинутым вместе с нами и более сложным. Люди стали жить дольше, а это значит, что использовалось больше ресурсов, поэтому нам нужно было больше вещей, чтобы выжить. Основной причиной упадка планеты является то, что мы называем «промышленной революцией». Именно тогда люди начали использовать большие фабрики и машины для очень быстрого производства многих желаемых товаров. Эти фабрики делали много вещей: оборудование, технологии, одежду. Почти всё, что вы можете себе представить, мы сделали в той или иной форме на фабриках. Процесс изготовления этих товаров вызвал много загрязнения. Промышленности производили много ядовитого дыма, и побочный продукт массового производства товаров также начал загрязнять нашу окружающую среду. Например, мы используем воду в этом процессе, чтобы она могла впитать в себя химические вещества. После использования, токсичная вода сбрасывается в реку, чтобы избавиться от отбросов. Мы продолжали использовать фабрики и до сих пор используем их для многих вещей. Одна большая проблема заключается в том, что люди начали делать вещи, которые нельзя было использовать повторно или починить, и которые не разлагались. Эти вещи становились мусором, накапливались, попадали в окружающую среду. Некоторые компании производили отходы, которые наносили вред растениям и животным… По мере роста численности населения нам требовалось больше фабрик для производства вещей, наши деревни и города становились всё больше и больше, ферм становилось так же больше. Всё это начало отщеплять существующие леса, равнины, — Джейк неопределённо взмахивает рукой.       — В основном вещи, которые мы создавали, чтобы облегчить себе жизнь, стали вызывать проблемы, и со временем мы тоже это поняли. Мы могли видеть, что ядовитый дым и газ в воздухе вызывают у нас болезни. Что загрязнение вредит дикой природе и растениям, мы знали, что то, что мы делаем, оказывает очень серьезное влияние на мир. В то время, когда люди это осознали, мы всё ещё могли обратить вспять ущерб, внести изменения, чтобы свести к минимуму влияние этих фабрик на мир. Но проблема была не в простых людях, а в тех, кто владеет фабриками и управляет ими. Всё сводилось к деньгам. Владельцы этих фабрик были отдельными людьми, а не человечеством в целом, и они заработали много денег, владея этими фабриками и управляя ими. Они не хотели менять способ производства этих товаров, потому что внесение изменений стоило бы денег, с которыми они не хотели расставаться. Поэтому они сопротивлялись изменениям, о которых просил народ. Бороться с ними мы не могли, поэтому обратились к правительствам, лидерам стран нашей планеты. Мы хотели, чтобы они привлекли владельцев фабрик к ответственности за причинённый ими ущерб, заставили их внести изменения, которые помогли бы остановить это и потенциально обратить вспять весь этот кошмар.       — Но проблема была в том, что эти лидеры ценили деньги больше, чем людей или планету. Таким образом, владельцы фабрик платили правительству за то, чтобы они продолжали работать так, как раньше, и, по большей части, они добились успеха. Конечно, люди смогли заставить их внести некоторые изменения, но не настолько, чтобы остановить ущерб, а в некоторых случаях достаточно, чтобы замедлить его. Ядовитый дым и газ, которые мы выбрасываем в воздух, вызвали то, что мы называем «изменением климата». По сути, воздух вокруг нас состоит из определённых уровней нескольких типов газа. На Земле два основных газа в воздухе — кислород и азот, а также некоторые меньшие доли других газов, таких как углекислый газ и некоторые другие, — он быстро вытаскивает свой планшет и, открыв приложение для рисования, рисует круг и делит его на приблизительные уровни на Земле.       — Представим, словно вы взяли просто коробку, наполненную воздухом, и сумели разделить все его типы. Это выглядело бы так. Вообще, мы вдыхаем кислород и выдыхаем углекислый газ. А растения превращают углекислый газ в кислород. Фабрики начали производить больше углекислого газа, чем природа могла выдержать. Тем более мы уничтожали растения, когда расширяли наши территории за счёт лесов, что является одной из проблем. Это означает, что в наших поселениях, в наших городах, растительности не хватает, чтобы справиться с количеством производимого нами углекислого газа, поэтому иногда трудно дышать. Второй же… подождите, дайте мне подумать, как это объяснить… — он обдумывает способы объяснить, что такое парниковые газы тому, кто даже не знает, что такое теплица.       — Хорошо, итак, этот круг — наша планета, Земля. И, скажем, эта область в центре представляет собой континент, где живут люди и оставшиеся растения и животные. А это кольцо, которое я рисую вокруг него, представляет собой границу между атмосферой нашей планеты и космосом, в котором вообще нет воздуха. Атмосфера создаёт барьер, защищающий нас от нехватки воздуха. Он состоит из газов, о которых я вам говорил: это в основном кислород и азот. Углекислый газ и другой газ, называемый метаном, также существуют в очень небольшой количестве, наряду с некоторыми другими. Что углекислый газ и метан делают с атмосферой, так это то, что когда солнце светит на нашу планету, оно обеспечивает тепло, а эти два газа задерживают тепло в атмосфере. Вот что это такое. Без него наша планета была бы слишком холодной для жизни. Так что он нам нужен, но когда его слишком много, в атмосфере остаётся избыток тепла, — Джейк рисует всё более и более волнистые линии, — Это начало нагревать мир вокруг нас всё больше и больше. Полюса наших планет были холодными и замороженными, и на них было много льда. Это было естественным для нашего мира, и некоторые виды растений и животных развились, чтобы выжить в этом холоде. Но, по мере того, как в этих областях становилось всё жарче, огромное количество льда таяло, что вызывало повышение уровня моря и убивало там живность. Это затопило побережья наших континентов, — говорит он и рисует силуэт меньше, прежде чем стереть старую форму, — Это сделало некоторые земли непригодными для проживания людей. Поэтому мы переместились ближе к середине континента, где были оставшиеся леса и животные. Таким образом, и они становились всё меньше и меньше. И даже с уменьшенной площадью городов, количество заводов, фабрик меньше не становилось. Уровень углекислого газа всё повышался, и планета становилась ещё горячее… Это был просто ужасный каскад событий. Кроме того, эти события изменило времена года на нашей планете. На Пандоре есть сезон дождей и сухой сезон, да? — она кивает.       — Теперь, для сравнения, наш сезон дождей стал более засушливым, что высушило землю и растения и поставило их под большой риск пожаров, которые уничтожили бы большие площади и растений с дикими животными. И населённые пункты тоже. И с такими засухами, возвращение дождя часто сопровождалось наводнениями. Потому что земля не могла выдержать столько воды сразу, и это тоже было очень разрушительно. А погода в наш засушливый сезон становилась жарче и опаснее. Наши бури становились всё непредсказуемее, ветра дули сильнее и яростнее. Теперь воздухом в некоторых районах труднее дышать, потому что в нём уже нет прежнего уровня кислорода и азота. В нём гораздо больше углекислого газа, который в больших количествах ядовит для человека. На Пандоре много углекислого газа, поэтому мы должны носить эти маски, чтобы дышать. Из-за этого газа ваша планета намного теплее нашей, несмотря на то, что она меньше и находится дальше от местного солнца. Нам тоже иногда приходится носить маски на Земле. С таким количеством людей наши города очень-очень большие, наши фермы огромные, что наносит ущерб почве, затрудняет выращивание культур, вызывая нехватку продовольствия. Есть много-много заводов, которые до сих пор производят вредные газы, загрязняя наш мир ещё больше, убивая этим многих животных. Токсины либо уничтожили землю, на которой обитали звери, поэтому они умерли вместе с землёй, отравили воду, что затем убило хищников… а когда нет хищников, травоядные слишком быстро размножаются и наводняют территорию, что может убить растительность вокруг, потому что она не может поддерживать такое количество животных, и… Даже вода, океаны пострадали. Токсины и загрязнения попали и в них. Токсичная вода убила морских животных и рифы, или загрязнение стало слишком большим и задушило в них жизнь. Например, вы можете поймать рыбу, и когда вы её потрошите, вы можете найти внутри человеческие предметы, которые она съела. Пластик — это одна из тех вещей, которые мы произвели, которые не разлагались, поэтому он существовал вечно, даже в воде, и если пластик распадался достаточно, чтобы стать достаточно маленьким, чтобы его можно было есть, то так оно и было. Это твёрдый, но гибкий материал, который мы до сих пор используем во многих предметах, потому что его легко изготовить, он очень пластичный и долго служит. Эта маска, которую я ношу, сделана из пластика, в этом устройстве есть части, которые делают ваш воздух пригодным для дыхания, и они сделаны из пластика. Всё пошло к чертям. Мы могли бы исправить это до того, как всё стало так плохо, если бы владельцы и руководители фабрик заботились о благополучии людей и планеты, но они просто не заботились о том, чтобы внести необходимые нам изменения.       — Люди пытались. Мы старались как можно больше повторно использовать предметы, чтобы они не загрязняли мир, мы нашли способы повторного использования части пластика. Пытались посадить больше деревьев, исправить окружающую среду, которую мы хотели спасти, уберечь животных, которые были уничтожены. Умирая, человечество пыталось измениться. Всё наше общество и наши законы, чтобы фабрики не могли загрязнять окружающий мир, как они делают это до сих пор, но этого всегда было недостаточно. Мы старались так… так отчаянно… У нас были протесты, люди стали мученниками за свои усилия. Мы пытались разрушить фабрики, некоторые люди хотели убить фабрикантов, которые использовали своё богатство чтобы получить защиту и, таким образом, не могли пострадать. Но лидеры и фабриканты… им просто было всё равно. Они просто продолжали загрязнять окружающую среду. Теперь это почти невозможно исправить, и многие люди отказались от борьбы. Мы не можем исправить причиненный нами вред, а руководители всё равно не изменятся настолько, чтобы попытаться. Я имею в виду: они взяли всё то, чем занимались на нашей планете, и принесли это в ваш мир. Шахта, расчищение территорий для своих поселений, перерабатывающий завод — просто своего рода фабрика.       — И… это если сильно упростить, — говорит он и просто смотрит на озадаченное лицо тсахик, — Да, если ты выглядишь такой испуганной, только услышав об этом, представь, что живёшь в этом мире. Тесно, еды мало, поэтому цена на неё очень высока. Из-за этого бедняки голодают и иногда умирают. Животные, сумевшие приспособиться к жизни в такой ядовитой среде, часто переносят болезни. Они очень грязные, их много, воздух местами ядовит, и я никогда не видел так много зелени в своей жизни, — Джейк обводит взглядом всё вокруг, — Я родился в городе, где почти не было растений, и когда я был воином, мы так же сражались в городах. Это… это ужасно, знать, что ты умираешь вместе с планетой. Что мир может стать настолько непригодным для жизни, что вы, ваши друзья, ваша семья тоже начнёт умирать. Лучший способ выжить — это заботиться только о себе и своей семье, с условием, что вы можете с этим справиться. Если ты выполняешь работу, которая приносит много денег, у тебя больше шансов на выживание. Поэтому люди очень сосредоточены на деньгах и стали беспристрастны. Они не могут позволить себе быть добрыми. Вы не можете позволить себе отдать свои деньги или еду, или что-то ещё, потому что вам это понадобится, чтобы выжить. Общество, созданное миром, стало более жестоким: если у тебя нет денег, ты не можешь получить необходимое. Вот поэтому людей грабят и убивают за имущество. Наш мир очень суровое место для жизни.       — Это… я бы хотел, чтобы человечество нашло какое-то решение, но я не могу, не могу придумать ничего реалистичного. Люди, рождённые в том мире, не виноваты в проблемах, кроме лидеров и фабрикантов, которые усугубляют проблемы, они не должны страдать из-за того, что произошло, и… честно? Если бы на этой планете не было разумной жизни, моей лучшей идеей, как помочь Земле, было бы отправить большую часть населения на эту планету, чтобы попытаться ещё раз, только избегая сделанных ошибок. Использовать возобновляемые источники для поставок, найти способы жить без серьёзного воздействия на дикую природу или растительную жизнь. И, с меньшим количеством людей на Земле, давление на фабрики, чтобы производить всё больше и больше товаров, будет уменьшено, поэтому загрязнение, которое они создают, будет также меньше. Продовольствия не будет так мало, потому что фабричники смогут обеспечить меньше людей, и может появиться шанс решить проблему загрязнения. Это не вернёт леса или животных, но шанс начать чинить наш мир будет хорошим. Я не уверен, что это сработает, я не учёный и не инженер. Не знаю точно лучших методов исправить Землю, но это моё лучшее предположение.       Мо’ат затихает, глядя на изображение Земли, всё ещё горящее на планшете. Джейк молча ожидает.       — Это могло слушиться здесь?       — Возможно, — честно отвечает он, — Потребуется много-много времени, чтобы здесь стало так же плохо, как на Земле. Нам понадобилось около… четырёхсот или более лет, чтобы добраться до точки, в которой мы находимся. Здесь слишком мало людей, чтобы довести до такого. Вам понадобится отстроить фабрики по всей планете, без каких-либо правил или ограничений, контролирующих загрязнение, а также огромные населённые пункты, но это возможно. Люди даже не имеют никакой связи с природой нашего собственного мира. Мы никогда даже не имели этой связи. Так почему они должны заботиться о растениях и животных здесь? Особенно, когда многие животные и растения пытаются их убить или мешают заработать больше денег, которые могут помочь им остаться в живых. Люди, отвечающие за населённые пункты, видят этот мир и просто… никак не могут с ним связаться, поэтому им на него наплевать. Но деньги — это понятие, укоренившееся в нас обществом. Мы использовали валюту тысячи лет, так или иначе. Поэтому они могут увидеть потенциал для получения большего количества денег из недр Пандоры. Это отчаявшиеся, жадные люди, держащиеся за идею заработать как можно больше денег.       — А учение?       — Боже, они бы с удовольствием прекратили добычу и разрушение, но их инструменты, оборудование, сновидцы стоят много денег и требуют ресурсов. Им нужны деньги, чтобы продолжать свои исследования, узнавать об этом мире. РДА предоставляет им деньги и оборудование. И если РДА захочет, они могут забрать оборудование, деньги. Тогда учёные не смогут ни проводить свои исследования, ни помочь вам. Они не смогут добраться сюда без своих сновидцев. И РДА может помешать им путешествовать в телах Небесных Людей, чтобы предупредить вас об опасности. Если до этого дойдёт, возможно, учёные предпочтут спасти на'ви желаниям РДА, но у них будет много проблем из-за этого. Им придётся украсть много вещей и уйти из поселения. Их могут поймать, могут убить, когда они попытаются сбежать. Солдаты стреляли в меня, когда я украл самолет, они пытались ранить или убить меня, чтобы остановить. То же самое они сделают с учеными, — Мо’ат кивает, всё ещё размышляя и изучая планшет.       — Ти можешь показать мне свой мир? — мысли Джейка пустеют, пока он пытается придумать, как это сделать.       — Я, ну да, наверное …? Дай мне проверить… — он берёт планшет и пытается найти несколько вещей, но каждый раз видит лишь пустой поиск. Наконец, он заходит в свой личный фотоальбом и прокручивает его.       — Э-э, вот кое-что? — Джейк поворачивает планшет к Мо’ат, — Вот так выглядит улица в городе, — показывает он, и она осматривает её, — Это то, что я мог видеть снаружи, где я жил.       — Так много людей, — поражается она, — Так много огней. И вообще никаких деревьев.       — Никаких, — подтверждает он. — И, э-э… — он прокручивает ещё немного, пока не находит два одинаковых лица на самом высоком здании в городе, в один из самых ясных дней за последнее время.       — Кхм, — он сглатывает, — Это мой брат и я, на одном из самых высоких зданий в городе, в котором мы жили. Вы можете видеть, какое оно большое, позади нас. Этот туман называется смогом. Это тип загрязнения воздуха, в основном пылью и дымом. Часть того, что мешает дышать, — на этот раз она берёт планшет, придвигает его поближе, чтобы лучше рассмотреть, молча, оценивая увиденное.       Она возвращает гаджет Джейку:       — И все города такие?       — Да. Какой-то больше, какой-то меньше. Но везде примерно одинаково.       — Я не могу… понят… как ти видишь лес вокруг себя, — говорит она, — Я не могу. Мир и наш народ живут как одно целое. Ми причиним вред миру не раньше, щем навредим друг другу, — Джейк обдумывает это и пытается понять отличия людей от на'ви.       — Я думаю… на’ви… живут в дикой местности, но люди жили в дикой природе. Мы были… всегда разделены духовно и физически, в то время как ваш вид и ваша дикость всегда были связаны. Это не та концепция, которую нам было бы легко понять. Я не уверен, что полностью понимаю, как вы видите мир вокруг себя. И не знаю, пойму ли когда-нибудь. Но я не вижу ничего сложного в том, чтобы принять этот факт, — Мо’ат, кажется, очень обеспокоена тем, что он ей говорит. Она всё ещё смотрит в землю, сцепив пальцы перед ртом, и хмурится.       — Извините, — вырывается непрошено. Она смотрит на него и поднимает бровь, — Я… — он запинается, — Если это вас расстроило, извини, — она задумчиво мычит.       — Ви пришли в наш мир, щтоби сбежать с умирающей планети, на которой родились. Ви искали более добрий мир. Это ваша попытка бить добрее к себе? — его голова становится абсолютно пустой.       — Я, ух. Наверное, — говорит он, — Пока не слишком силён в этом, долго жил на том холодном куске скалы, но я во всём разберусь, — она фыркает, хлопает его по голове своей массивной гребаной рукой, — Да, ты пытаешься. Это важно.       — Эмм… — протягивает он, — спасибо?       — Ти такой крошечний, — замечает тсахик, проводя пальцами по его волосам, изучая его. Она кивает, — Я обдумаю то, што ти мне рассказал о твоем мире, — он утвердительно угукивает.       — Теперь ти побудешь здесь какое-то время. Ти поможешь мне приготовить лекарство, — решает Мо’ат.       — Хорошо, покажите мне, что делать, — просит Джейк.       Намного позже Тсу’тей приходит забрать его, чтобы отвезти домой. Мужчина на'ви фыркает на него, почти забавляясь, и приветствует Мо’ат, которая улыбается ему, отвечая на приветствие.       — Жейксулли, — зовёт он, приседая, — Я почти уверен, что у небесных людей нет фиолетовой кожи, и всё же… — он указывает на руки Джейка, которые сейчас были ярко-фиолетовыми от измельчения семян, используемых для приготовления пасты, похожей на лекарство.       — Да, поверь мне, я прекрасно это знаю, — кивает он, — Ох, боже, я надеюсь, что это сойдёт, когда я их помою.       — Сомневаюсь в этом. Это ощень сильный краситель, — отвечает на’ви.       — Фантастика. Охренеть, не встать, — ворчит Джейк, попытавшись вытереть руки о свои джинсы, но он лишь оставляет фиолетовые кляксы и, вероятно, пачкает джинсы навсегда. Что ж, дела бывали и хуже.       — Пойдём, я отвезу тибя в твой лагерь, — говорит на'ви, вешая мешок с инвалидной коляской Джейка на спину и поднимая того с пола.       Тсу’тей прощается с Мо’ат и… начинает карабкаться на дерево.       — Эм, куда мы идём? — нервно спрашивает Джейк, — Ты же не собираешься сбросить меня с верхушки дерева? — Тсу’тей хохочет, а затем, как настоящий мудак, ничего не отвечает, — Да ладно, чувак, — говорит Джейк, — Чувак, пожалуйста, — Тсу’тей начинает напевать какую-то рассеянную мелодию, по-прежнему не отвечая, — Тсу’тей, — говорит Джейк и хватается за лук, который был на нём, — Если ты меня бросишь, я возьму с собой этот лук.       Тсу’тей, наконец, хмыкает:       — Я не сброшу тибя с Келутрал.       — Я так и знал, ты ведёшь меня икрану скармливать, — выпаливает Джейк и пытается ухватиться за ветку, мимо которой они проползают, — Не сегодня! — на этот раз Тсу’тей смеётся громче, отступает на шаг и тянется назад, чтобы разжать хватку Джейка.       — Я не скармливаю тибя икран, — поправляет он, — Ми едем на нём. Мой икран, Коан, — Джейк неохотно отпускает ветку.       — Мне не нравится эта идея.       — Это намного бистрее, щем пали, — говорит Тсу’тей, — И я скоро понадоблюсь своему клану. Сегодня вечером я тренирую молодих.       — Худшая идея, просто худшая идея, — отвечает Джейк, когда они достигают вершины, и до его ушей донёсся визг и хлопанье крыльев.       Он оборачивается, пытаясь найти икрана в ветвях, но так и не увидел ничего, кроме крыла, сверкающих зубов и хлещущего хвоста.       Тсу’тей странно вскрикивает, ждёт и снова повторяет. Джейку удаётся достаточно повернуться, чтобы заметить, когда с ветвей доносится шум ветра и крыльев. И, как и следовало ожидать, икран огромен, и у него есть огромные зубы, и, о пресвятой боже, он собирается лететь на спине этой штуки. Тсу’тей что-то говорит зверю, легонько поглаживает его по морде и быстрым движением перебирается на спину, просунув свою косу в отросток зверя. Он усаживает Джейка между ног, одной рукой обхватив живот. А Джейк, всё ещё напуганный, вцепляется в руку и ногу воина.       — Ти готов? — спрашивает Тсу’тей.       — О, господи боже, нет, — выдавливает он, и мужчина вновь смеётся, прежде чем издать чириканье, от которого банши буквально слетает с края, когда Джейк издаёт слабый сдавленный крик. И, поскольку Тсу’тей — мудак, он позволяет икрану упасть камнем прямо вниз на некоторое расстояние, прежде чем выровняться, заставив сердце Джейка подскочить прямо к горлу, а его ногтям вцепиться в кожу Цу’тея.       — Я держу тибя, Жейксулли, — говорит Тсу’тей, всё ещё наслаждаясь происходящим, но стараясь больше не пугать Джейка.       — Угу, — выдавливает тот и пытается нормально дышать. Тсу’тей усмехается и дважды хлопает себя по животу.       — Расслабляться.       — Не-а, — отвечает морпех, всё ещё охрененно напряжённый, но глубоко вздохнув, попытается поверить, что другой всадник не уронит его, чтобы посмотреть на леса Пандоры. Это действительно невероятное чувство — ощущать проносящийся воздух, видеть пейзаж так далеко внизу, — Иисус Христос, — молится он вопреки самому себе.       Остальная часть пути с этого момента проходит довольно тихо, и, в конце концов, Тсу’тей прорезает вершину леса, легко проносясь сквозь густые деревья и лианы, приближаясь к большому упавшему бревну в центре беспорядка: хорошо спрятанному дому Джейка. Да, это действительно выглядит убедительно практически со всех сторон. Он должен поблагодарить Нейтири за листья, которые она предложила, чтобы снова закрыть солнечные панели.       — Спасибо за поездку, — благодарит его Джейк, когда он тихо и безопасно лежит на земле в своём хорошем, а, главное, надёжном инвалидном кресле, — Это было ужасно. Но всё равно спасибо, — Тсу’тей кивает, усмехнувшись, и улетает.       На следующий день дождь льёт, как из ведра. Будто лес практически под грёбаным водопадом. Джейк проводит минуту, слушая монотонный стук капель и наблюдая, как ветер дует в промокшем лесу, прежде, чем быстро выполнить утреннюю рутину и устроиться в соединительной камере. Он перенёсся в новое тело, мысленно готовится к быстрому и основательному отмоканию и выходит из шлюза.       — Вух! — мгновенно вскрикивает он, когда дождь стекает по его одежде, и чуть смеётся, потягиваясь.       Утром он мог довольно легко заняться сбором урожая, но, скорее всего, дождь будет продолжаться большую часть дня, поэтому ему следует попытаться немного вернуться к практике при такой погоде. После растяжки он бежит к фруктовому растению целии, выбирает себе вкусный завтрак, а затем вдоволь пробегается вокруг своего лагеря. Примерно… три-четыре мили после пробежки, он замечает голубую вспышку на деревьях и останавливается, вытирая дождь с глаз.       — Привет? — Нейтири появляется среди листьев, выглядя очень промокшей и немного раздражённой.       — Идёт дождь, — говорит она, как будто погода вызывает у неё отвращение, — Што ти делаешь?       — Я служил в морской пехоте! — объясняет он, — Солдат! Наш командир всегда говорил: «Если не идёт дождь, мы не тренируемся!» Так что я занимаюсь спортом! — она соскользывает с дерева, нахмурившись. На’ви стряхивает воду с рук.       — Я тоже подумала, што било би неплохо… побегать. Но когда я уходила, такого сильного дождя не било. Я… я щувствую себя рибой, но на суше, — Джейк тихо посмеивается.       — Хочешь посидеть в моём лагере? — спрашивает он, и через минуту, пока девушка на'ви, выглядя промокшей и несчастной, кивает, — Ладно, проходи, — весело говорит он и бежит вперёд, а она за ним.       В своём лагере Джейк открывает первую дверь в хижину связи.       — Ты можешь… отдохнуть здесь, — предлагает он, — Можешь и в гамак прилечь, если хочешь. Я буду поблизости.       — Ти не останешься?       — Я хочу… пробежать ещё несколько кругов, — произносит он, — Хочу ещё немного побегать, сделать несколько отжиманий, приседаний, кое-что из обычной тренировки, и я имел обыкновение драться с моими однополчанами, но… — объясняет он.       Её хвост дёргается.       — Ти можешь драться.       — Да, могу. Довольно прилично, кстати. Я просто… неопытен.       Она обдумывает это.       — Когда ти… закончишь с тем, што делаешь. Ми можем поспарринговать.       — Действительно? Хочешь поспарринговать со мной?       — Да. Для миня это тоже будет хорошей практикой. И… ми можем показать разницу в стиле боя, — Джейк растерянно моргает, а потом фыркнув, кивает.       — Да, звучит весело! — он соглашается и уходит, чтобы возобновить ритм своего бега.       Он пробегает около… трёх миль, прежде чем вернуться в лагерь, чтобы ещё раз выполнить растяжку и сделать несколько упражнений для корпуса и верхней части тела. Когда он чувствует себя достаточно готовым, промокший до колен и испачканный грязью, он снова потягивается, поворачиваясь к Нейтири, которая с любопытством наблюдает со стороны.       — Всё ещё хощешь поспарринговать? — она кивает и выходит из хижины.       — Давай… пойдём к… — он делает знак, — Чтобы мы не наступили ни на один из моих… — он указывает туда, где выращивает материал, — Некоторые начали немного прорастать.       На’ви соглашается, и они находят что-то вроде небольшой поляны. Нейтири вешает свой лук и стрелы на ветку и потягивается.       — Итак, каковы правила для такого рода вещей здесь? — спрашивает морпех, — Не бить рожи, первая кровь?       — Нет… не бить рожи, да. Обищно побеждает тот, кто первим прижал другого, — объясняет она.       — Звучит неплохо, — подтверждает тот, встряхивая конечностями, — Ты скажешь, когда мы начинаем, — предлагает он, и его собеседница кивает, занимая позицию.       А, затем, когда девушка на'ви, казалось, уже готова, она говорит что-то на языке на’ви и двигается. Джейк сразу реагирует.       Нейтири быстрая и хорошо натренированная, а Джейк всё ещё довольно плохо знаком со своим телом, но обучение морпеха компенсировало любой недостаток, и каждое движение укоренялось в его уме. Её метод борьбы соответствует естественным движениям, она не то чтобы пыталась ударить его. Скорее, царапалась, хватала, бросала его, используя вес противника, пытаясь сбить его с ног и прижать к земле. В общем, всё кажется довольно ровным. Так что Салли не удивляется, когда она ловит его в первый раз. Дочь вождя чертовски быстрая, но она была удивлена, когда Джейк схватывает её в следующий раз. Она моргает в изумлении, и парень ухмыляется.       — Не просто красивое личико, а? — спрашивает он, а затем отпуская её, предлагает руку, которую женщина принимает.       — Нет, не просто, — согласилась она, очарованная, — Снова.       — Хорошо.       Это оказалось весёлым занятием — сражаться, но также интересно учить и учиться. Он показывает ей выученные приемы, которые использовал раньше против неё же. А она учит его, как правильно двигать своим телом. Как использовать хвост, чтобы лучше балансировать, как переносить вес, потому что это тело слишком тяжёлое. Джейк ожидает, что его центр тяжести будет где-то в центре его груди, в его ядре, но он оказывается ближе к плечам, что очень странно.       В конце концов, они оба немного устают, промокшие насквозь и покрытые грязью… но, несмотря на всё это, они улыбаются.       — «Если нет дождя, значит, мы не тренируемся!» — говорит он со смехом.       — Если нет дождя..., — повторяет Нейтири, и её акцент… Джейку просто нравится, как это звучит, когда она использует его слова, — Ми не тренируемся, — она улыбается ему.       — Я думаю… каждый раз, когда будет идти такой дождь, я буду возвращаться.       — Я не против. Это было очень весело.

***

      Дождь хлынул на Врата Ада, словно над ними открылся водопад. Джей смотрела, как вода стекает по окнам, и взглянула на Фореста, стоящего рядом с ней. Парень был задумчив.       — Хорошее прикрытие, — просто сказал он, — Никто не хочет попасть под грёбанную стену воды, — женщина кивнула один раз.       — Иди, собери остальных, — пробормотала она, — Я возьму свои вещи, встретимся в тайнике. Держи рот на замке, — он кивнул.       Некоторые люди думали о дожде как об очищении. Она сомневалась, что это поможет. Дождь был хорош только для того, чтобы скрывать всё вокруг, и это было почти так же неплохо.