Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк сопровождает Грейс в её миссии в джунгли через неделю после первого сеанса связи. Она не смотрит ему в глаза. Джейк не уверен, что бы он сделал, если бы она всё-таки решилась посмотреть на него. Он наблюдает за Труди из лазерного прицела, пока она готовит и запускает корабль, но это было сильно похоже на те виды техники, с которыми он уже знаком, чтобы иметь приличное представление о том, как всё это работает. Он читал инструкции, аварийные лётные руководства, он мог бы украсть корабль и управлять им, но было бы неплохо закрепить инструкции ещё раз как следует. У Джейка была целая неделя, чтобы начать сохранять информацию на планшетах, он исследовал все мыслимые варианты развития событий, которые мог представить, и составил планы для каждого. Но прямо сейчас он делает всё по правилам, помогает, когда его просят, обыскивает территорию в поисках угроз… Грейс стала слишком неловкой после их последнего разговора, чтобы ругаться на него, по крайней мере, это было мило.       Джейк видит школу… пулевые отверстия. Разве можно удивляться — думает он — что они начали стрелять в ответ? Может быть, они слишком привыкли к этому дерьму, которое происходит на Земле. Стрельба в школах — обычное дело, просто ещё одна чёртова вещь, которую они сюда притащили.       Пока Норм и Грейс ковыряются в корнях, регистрируя посылаемые ими сигналы, Джейк пытается немного исследовать местность. Всё ещё в пределах досягаемости, чтобы защитить их в случае необходимости, а также лично видеть, на что похожа окружающая среда, убедится, что в этом районе нет опасных диких животных. Он ошибся. Титанотерий очевидно… недоволен тем, что встречает его, и сердце Джейка тут же уходит в пятки.       — Не стреляй! Не стреляй, ты его разозлишь, — шипит Грейс, подбегая.       — Он уже зол! — возражает Джейк.       — Джейк, броня слишком толстая, её не пробить. Поверь мне. Он защищает свою территорию. Не беги, иначе он нападёт.       — Я знаю это! — огрызается он, прижав уши к голове, — Это молодой титанотерий, угрожает часто, лает, но не кусается, я это знаю!       И Джейк снова смотрит на зверя, обнажает зубы и шипит так, как этого отчаянно хочет это тело. Когда титанотерий начинает атаковать, размахивая молотообразной головой, он реагирует. Бежать от зверя, который может раздавить его в кашу, имея при себе только ружье, из которого он не способен выстрелить — интересный опыт. Чистое облегчение понять, что животное побежало назад, к своему стаду. Если он нападёт, всё стадо присоединится. Джейк смотрит на них, переводя дыхание. Стая защищает самого маленького, когда тот бежит назад, выглядя готовым дать отпор в любой момент. Маленький зверь знает, что будет защищен, даже если он не особо сильный в одиночку.       — Хорошо, хорошо, — говорит Джейк, затаив дыхание, — Это то, что я хотел увидеть.       А потом он понимает, что, возможно, он не единственное, что заставило бы зверя сбежать, поскольку его накрывает тень. Разделиться — плохая идея.       Но пока Джейк сидит, размышляя, мокрый от воды и только что избежавший смертельной напасти, уставившись на красные пятна крови на коленях и руках, он думает… Это ведь прекрасная возможность. Он отделился от группы. Даже если бы Джейк смог найти остальных, возможно, будет лучше этого избежать. Если он сможет добраться до одного из мобильных блоков, подготовить его, то он, теоретически, мог бы украсть «Самсон» сегодня ночью и уйти рано утром. Аватар останется на мобильной базе, и если Джейк всё сделает правильно, он смог бы легко опустить магнитный зажим и забрать блок. Может быть, не легко, но… это возможно. И не нужно быть в двух местах одновременно. Но ему нужно сориентироваться, и он должен был действовать разумно. Когда он проснётся, он должен будет солгать им, сказать то, что они хотели услышать, он должен быть готов взять припасы и двигаться дальше. Ему нужен был рюкзак. Он знает, как вернуться туда, где он выронил его. Ему нужно быть осторожным, зверь всё ещё мог быть поблизости, но если он будет быстрым, бесшумным и сохранит бдительность, он схватит его и определит своё местонахождение, после чего отправится к ближайшей из трёх доступных баз. Поэтому он просто решил начать.       И, слава богу, тантатора уже не было, когда он поднимает с земли разорванный рюкзак, чтобы порыться в нём. Должно быть, зверь вернулся к титанотериям или нашёл себе добычу полегче. Джейк находит блокнот со всеми заметками и быстро соображает, куда идти, используя карты и компас. Сама сумка уже разорвана к чертям, почти бесполезна, большая часть расходных материалов испорчена, поэтому Джейк засовывает слегка поцарапанный планшет в карман и начинает двигаться. У него не будет времени разбить лагерь или сделать оружие, ему приходится полагаться на скорость и сосредоточенность, поэтому он бежит и продолжает бежать, так быстро и уверенно, как только может. Он бежит… может быть, час подряд, прежде чем останавливается, чтобы перевести дух и дать остыть горящим конечностям. Джейк присаживается на землю, задыхаясь от судорог, проходящих через него. Ноги болят так, как никогда раньше. Ноги Томми, тело Томми, ведущее его через джунгли к переменам, его крошечному шансу наконец-то обрести чёртов покой. С другой стороны, он вообще не может представить, чтобы этот ботаник бежал бы вот так. И тратил бы впустую все те мышечные стимуляторы, которые вкалывали аватарам. После того, как его дыхание успокаивается, он сверяется с планшетом, чтобы увидеть своё новое местоположение. Он примерно на полпути. Так что он может сделать небольшой перерыв. Он сидит, опираясь на колени, и тихо слушает звуки леса, то, как листья качаются на ветру. Птицы, живность… Он выдыхает.       — Томми, тебе бы понравилось это место, — говорит он вслух и прижимает руку к глазам, которые начинают щипать, — Чёрт, ты тупой идиот. Я бы хотел, чтобы ты был здесь.       Он дышит сквозь пелену горя, проводит пальцем по глазам и снова смотрит на деревья. Он снова выдыхает, всё ещё стоя на коленях. Его сердце замедляет свой ритм, его горящие конечности остывают. И тут Джейк заметил жука, спускающегося к нему. Точнее, маленькую медузу. Его первым побуждением было, может быть, отмахнуться от неё, но она просто плавно дрейфовала на ветру, не причиняя дискомфорта. Джейк медленно встает и подставляет ладонь под неё, рассеянно наблюдая, как она покачивается. Он узнает её по книге, но не может вспомнить название. Всё, что он знает, это то, что это неопасно и имеет определённое культурное значение для местных жителей.       — Привет, — говорит он этой штуке, — Эм, будь свободен, приятель. Мне тоже есть куда идти.       Джейк осторожно поднимает медузку, побуждая её уплыть дальше, дуя на неё, чтобы дать ей достаточно сильный поток ветра, чтобы она уплыла. И вдруг он оказывается окружён ими. Их десятки и десятки. Морпех пытается отойти, но они очень эффективно блокируют его движения, и он замирает, когда на него приземляются десятки светящихся существ, застыв и заставляя застыть его. Они у него на руках, на спине, на голове, он чувствует, как хвост склоняется под их весом. Это непривычное поведение, он не может вспомнить ни одного упоминания об этих роящихся тварях, но они хрупкие. Так что он застывает на мгновение. А потом они решают, что с них достаточно, и дрейфуют вверх, позволяя ему вздохнуть полной грудью. Он следит за ними и замечает высоко среди деревьев… женщину, направляющую на него стрелу. И она тоже наблюдает за тем, как медузки уплывают.       — Оу, — воскликнул он, и она, казалось, удивилась тому, что её заметили.       Она красивая. У неё большие золотые глаза, длинные волосы, заплетённые в косы, сильные мышцы ног… Стрела на её луке натягивается, она хочет убить его. Джейк не был уверен, что именно выражает его лицо, но он чувствует, что все его планы, все его надежды улетают в трубу. Если его аватар умрёт, есть небольшой шанс, что и он умрёт тоже, а если нет, то он застрянет ни с чем на базе. И последняя часть Томми умрёт вместе с ним. И он даже не успеет похоронить Томми. Она расслабляет свой лук и ещё мгновение наблюдает, как летят жуки, а затем оглядывается на него. Они долго смотрят друг на друга. Наконец, он выдыхает, облегчение обрушивается на него и заставляет его ноги подкашиваться.       — Спасибо, — Джейк говорит от всего сердца, — Спасибо, — она не отвечает, но как бы кивает и начинает отворачиваться, — Подожди подожди! — он тараторит, — Я просто… дерьмо! — он спотыкается, колени ударяются о землю, — Подожди, не могла бы ты помочь мне? — она оборачивается, её уши откидываются назад, глаза насторожены, — Я просто… мне просто нужно, чтобы ты указала мне правильное направление, — говорит он, спотыкаясь и снова вставая на ноги.       Она прислушивается. Слава богу, она должна говорить по-английски.       — Ваши люди так и лгут, — говорит она наконец, указывая на Врата Ада.       Он нервно смеётся.       — Нет, нет, эм… Я ищу один из… наших металлических домов? — он честно пытается, — Здесь должен быть один, — он указывает направление, в котором шёл, — Я… ты знаешь, о чём я говорю? Я иду в правильном направлении? Ты знаешь, как далеко? — она щурится, кивает и указывает примерно в том направлении, но немного поправляя его.       — Один лежит там. Это не очень далеко. Если ти продолжишь бежать, ти будешь там до захода солнца.       — Спасибо, большое спасибо, — говорит он.       Она кивает ровно один раз, а затем начинает взбираться на дерево. Джейк воспринимает это как разрешение, снова сдерживая дыхание, начинает бежать. Он так близко, он может чувствовать вкус свободы. И он изо всех сил старается вести себя тихо, чтобы не ломать ветки и листья, но у него ограниченно время. Скорость превыше всего. Ближе к закату он видит отблеск металла сквозь деревья и мысленно благодарит эту женщину за то, что она позволила ему жить. Он торопится, проверяет оборудование, проверяет солнечные панели, системы жизнеобеспечения, соединительные капсулы, отмечает запасы еды и воды, которые уже есть в каюте. Этого достаточно для начала. Этого даже много. У него есть еда и вода для человеческого тела, и он может добывать пищу для тела на’ви из окружающей среды. Рыбалка подойдёт, она может помочь, пока он будет искать источники фруктов и овощей. Некоторое время это будет неудобно, но это можно использовать.       Однако, мобильный блок состоит из двух частей. Джейк может разумно занять только одну. Она была чем-то вроде жилого модуля, другая имела установку связи с аватаром. Приходится освободить место и перетасовать припасы. Используя подручные средства, он снимает одну из двух смежных кроватей и передвигает её в другую комнату. Джейк берёт двухъярусную кровать, снова переставляет её и перемещает кухонные принадлежности… Довольно много возни, и половина всех этих вещей в коробках на полу, потому что он не может снять столешницы, встроенные в самую стену, но пока запасы склоняются в его пользу. Возможно, он сломает один блок, но на самом деле их было довольно легко убрать. Они привинчиваются к полу, а также соединяются для питания и тому подобного. Это оставляет доступ к электричеству для поставок прямо там. Он срезает кое-какие углы, перевозит некоторые припасы, закрепляет всё, что может, в ящиках и на стене, на полу. Он также находит кое-что удивительное: арбалет и дюжину стрел размера на’ви, спрятанные под одной из двухъярусных кроватей вместе с запасной одеждой подходящего размера. Покончив с перетасовкой вещей из одной части в другую, разделив их так, как он хочет, он устанавливает зажимы и магниты для быстрой транспортировки. Он должен быть в состоянии опустить прицеп, и он защёлкнется автоматически. Джейк видит ярко-жёлтые опоры и также отцепляет их, чтобы снять и оставить их позади. Слишком заметно. Может быть, его дом и не будет здесь самым незаметным, но нужно постараться увеличить шансы. Место, которое он выбирает, было довольно ровным, судя по сканам, он может справиться с небольшим склоном. Это не столь существенно.       Всё готово настолько, насколько он может подготовить, и Джейк укладывается спать. Когда он снова проснётся в этом теле, он будет свободен и дома. Через несколько часов после захода солнца, он проснётся, сделает отчёт, и как только все уснут, он ускользнёт, долетит до ближайшего электромагнитного вихря, который находится у этой скалы, и выбросит чёрный ящик.       Ему кажется, что он медленно плывёт к поверхности бассейна, его глаза открываются, но всё было так далеко. Начинает проясняться, до его ушей доносятся голоса и звуки. Он словно чертовски пьян, и даже свет фонарика прямо в глаза не помогает очнуться.       — Вернись, малыш. Ну давай же. Вот и всё, — говорит Грейс, и он начинает моргать, чувствуя своё ноющее тело, испачканную потом одежду, — Ну вот. Вот так, вот так, — говорит она, пока они помогают ему сесть. Непонятные руки поддерживают его, смутное чувство разобщённости начинает исчезать, — Ты в порядке. Ты в порядке. Проклятие! Присосался к аватару, как клещ, — он застонал, наклоняясь вперёд, пытаясь активизировать свой затуманенный разум. Ему нужно быть сосредоточенным, ему нужно… — Аватар в безопасности?       Не, «ты в порядке?» или «мы беспокоились о тебе». Просто… где наше оборудование? Он сглатывает ком в горле.       — Да, да, я нашёл место для ночлега. В безопасности, — выдавил он.       Он докладывает и лжёт всем. Джейк рассказывает им о путешествии тем путем, которым они шли, к базе, о том, как спрятался в маленькой норе, которую нашёл на полпути, и заблокировал её, насколько мог, замаскировав корой. Он лжёт и лжёт, выдавал фальшивое местоположение и лжёт ещё немного. Он сочиняет историю, которой они поверили, и, слава богу, это срабатывает. Когда он заканчивает, ему разрешают вернуться в свою комнату, так как они планируют эвакуировать его утром. Джейк собирает свои вещи и смотрит в камеру на своём столе, решая бросить им немного хлебных крошек. Он включает её и рассеянно хрустит костяшками пальцев.       — Если вы получили доступ к этому сообщению, значит, я сбежал, — говорит он, — Вы, наверное, задаётесь вопросом, где я, что я делаю, почему я сделал то, что я, ну, собираюсь сделать. И, честно? Всё сводится к Томми. Парень, который должен был быть здесь. Он был… всем, что у меня было. После того, как наши родители умерли, мы были друг у друга, после моей травмы, он помог мне… способами, которые вы не можете понять. Он был моим близнецом, у нас было одно лицо, мы были вместе, ну, пока мы были живы. Мы были вместе все дни рождения, мы ссорились из-за глупейшего дерьма — он называл меня Джеком вместо Джейка, чтобы вывести меня из себя, а я звал его Тим или Тимми, что он презирал, мы встречались при каждом удобном случае, когда я был в отпуске или где-то ещё. Раньше я ходил на его занятия вместо него, чтобы он не снижал посещаемость и мог зубрить контрольные. Я хранил большую часть своих вещей в его шкафу, когда меня отправили в командировку. Его дом был… моим домом. Бывало, когда я возвращался, не в силах ходить, такой злой на всё и на себя, он заставал меня в постели в своей запасной спальне, где я просто хандрил, жалея себя, и он просто, чёрт возьми, плюхался на меня, как самое надоедливое утяжелённое одеяло в мире. И мы ссорились, и я говорил ему отъебаться, а он всегда говорил: «Нет, ты останешься со мной до конца… до конца своей жизни», — сказал Джейк сквозь ком в горле, вытирая слёзы, подступившие к его глазам, — Боже, я чертовски скучаю по нему. Он был моим братом. Я любил его. Всё ещё люблю.       — Он умер в результате неудачного ограбления. Всё это… весь потенциал, который у него был, жизнь, которую он прожил, всё, ради чего он работал, его… — он покачал головой, — Это был худший день в моей жизни. Хуже, чем потерять ноги от пули, хуже, чем потерять родителей. Он был… он был моим лучшим другом, он был всем, что у меня осталось. Я любил его больше всего на свете, потому что он был… он был моим братом. Вы ожидаете, что ваши родители умрут раньше вас, но нет… люди не ожидают, что переживут своих братьев и сестер. Это то, что ломает тебя, больше всего на свете. Я чувствую себя половинкой человека. Как будто призрак ходит по пятам за мной. Мы были… мы были семьей, понимаете? И никто не беспокоился о нём. Не агенты RDA, которые навязывали мне его контракт ещё до того, как он сгорел, грёбаные стервятники, чтобы убедиться, что они не потратят на него деньги зря, убедиться, что их инвестиции не пропали, не тот парень, который три года тренировался, чтобы делать эту штуку с аватаром, который едва упомянул о его кончине, может быть, он был слишком неловок, но всё же — ничего, не женщина, которая ждала его здесь и нашла в этом не более чем неудобство. Не «Мне жаль слышать, что он умер» или что-то в этом роде, просто «Я не хочу тебя, где мой грёбаный аспирант?», а затем сразу же «Ну, сколько у вас было лабораторного обучения?» Никому не было дела до того, что пропал мой лучший друг, что пропал хороший, добрый человек. Никто больше не оплакивал его. Все вы, чёрствые, бесчувственные ублюдки, которые ни хрена не ощущаете. Они даже сказали, что Аватар был моим. Но это не так, не совсем. Он должен был принадлежать Томми, он был сделан из ДНК Томми, и это было так, он так радовался возможности поехать на Пандору… но… — Джейк вздыхает, делая короткое движение рукой, — Он был… он должен был прилететь сюда. Когда он говорил об этом, его глаза каждый раз загорались. Но вместо этого вы получили меня, и вы все очень, очень ясно дали понять, что вам наплевать на меня. Моё существование сразу разозлило Огустин, она сказала, что само моё присутствие было связано с тем, что люди из RDA положили болт на научную команду. Она закатила целую истерику об этом, как ребёнок, и просто ушла. Ей было наплевать на моего брата, на меня наплевать, и даже этот чёртов парень, хвастающийся перед нами лабораторией, поощрял меня использовать «громкие слова», как будто он знал, что я идиот, даже не поговорив со мной дольше пяти минут. Просто какой-то морской пехотинец.       — Причина, по которой я принял контракт Томми, заключалась не в том, чтобы присоединиться к этой ерунде. Проект, который у вас здесь есть, где вы вырезаете туземцев, как будто они едва ли люди, и превращаете их землю в щепки и грязь. Даже учёные, которые ненавидят добычу полезных ископаемых, не обращают на это внимания, потому что им нужно их финансирование. Им нужны аватары для проведения исследований, и RDA может прекратить его, как только они решат, что научные группы работают против них. Так что они бесполезны, как все здесь. А затем Куорич предложил мне ноги, в обмен на попытку заставить местных жителей доверять мне, проникнуть в их лагерь и узнать их обычаи, доложить ему обо всём, чтобы он знал, как с ними справиться. Использование их доверия для собственной выгоды, классическая тактика манипуляции. Какой укол. Хотел, чтобы я был для него маленьким шпионом в научном отделе, чтобы трахнуть их, чтобы RDA добилось своего. А что потом? Люди умрут или уедут из-за меня просто ради прибыли, я встану на ноги и буду ходить по Земле, пока какой-нибудь грабитель не грохнет меня? Пока планета не умрёт? Пока я не попытаюсь снова пойти в армию, потому что это всё, в чём я хорош, и следующая пуля избавит меня от моих грёбаных страданий? Солдаты здесь — тупоголовые высокомерные хряки, которые здесь из-за денег, им наплевать на братство, которое привили всем нам военные. Я дрался в Венесуэле, вернулся с проклятым ДСК и пурпурным сердцем, и знаете, как меня называли? «Особый случай», «горячий стержень», «мёртвый груз»? В лучшем случае меня просто игнорировали. И не только солдаты. Учёные не намного лучше — послан, потому что я не учился в модном университете, игнорировался в разговорах, несколько человек шутили о том, что в моей голове мало что происходит, потому что моего образования недостаточно? Потому что я солдат? Когда я возглавляю миссию за миссией, когда у меня есть практические навыки выживания, которые бесчисленное количество раз спасали жизнь моей команде и мне самому? Может быть, я и не учёный или модный инженер, но, чёрт возьми, я не могу использовать свою голову, чтобы найти решение реальной проблемы? Я довольно быстро учусь. Я не прогуливал уроки в школе, потому что мне не нравились предметы, или потому что я был хреновым учеником, я прогуливал, потому что мне было скучно. Я был отличником с двойкой по посещаемости, почти таким же умным, как Томми, но без интереса к науке. Я мог делать для него проходные конспекты когда посещал его уроки, чтобы он учился. Я достаточно умён, чтобы думать наперёд, действовать так, как вы ожидаете, чтобы оценивать ситуацию и строить чертовски хорошие планы, как вы уже догадались. Учёные — холодные аналитики, которые заботятся только о своих растениях, расширяют знания, всем наплевать друг на друга. Всё дело в деньгах и жадности или в науке и славе. Так что я ни за что из этого не согласился бы принять контракт Томми, на самом деле у меня было всего две причины. Первое — если я не пойду, аватар, который они уже вырастили для Томми, будет уничтожен. У него есть его ДНК, это буквально последняя его живая часть в этой вселенной. Соглашаясь пойти, я поддерживаю это. Ради него, ради меня. Не знаю, каким именно, но… Неважно. А, во-вторых, я пытался прийти сюда, чтобы найти место для себя… Может быть, это прозвучит для вас всех глупо, но я хотел найти место, где увижу свет сострадания, но ни в ком из людей я просто не нашёл его. Каждый человек здесь так или иначе дерьмовый, и я надеюсь, что это видео ясно показало это. Итак, мой план состоял в том, что если бы это было так, я бы сбежал и нашёл место, чтобы жить в лесу, как какой-то странный калека-отшельник, и я использовал аватар, чтобы привести план в действие. Я бы никогда не смог этого сделать на Земле, перенаселенность, энергетический кризис, нехватка продовольствия, загрязнение… любая доброта или сострадание там отсутствуют или уничтожены, как крысиное гнездо, мне негде было даже остаться одному, так что… я увидел возможность и воспользовался ею, когда обнаружил, что эта база действительно просто сборище эгоцентричных, апатичных людей. Как последний подарок Томми мне — эта возможность, его аватар помогает мне найти место, которое я могу назвать своим в этом мире.       — И, — сказал он, — Ну, я подумал, что после всех тренировок и дерьма, через которые он прошёл, чтобы попасть сюда, я решил, что он тоже должен прийти, — он поднял со стола коробку Томми и показал её, — Я найду ему хорошее место для отдыха, — он сглотнул ком в горле, — Люди… люди достигли того, что мы имеем, благодаря концепции, согласно которой выживают сильные, а не слабые. Конечно, это помогает, но вернёмся к тому времени, когда мы только начинали свой путь, и было так много случаев, когда мы видели, что о людях, которые не выжили бы сами по себе, заботились. Инвалиды, дожившие до старости, дети с проблемами в развитии, о которых заботились, старики, которые уже не могли охотиться или заниматься собирательством, предусмотренным кланом, или племенем, или чем там ещё. Мы выжили, потому что помогали друг другу. Потому что мы заботились. Мы, как вид, выжили и процветали из-за нашего сострадания, сострадания, которое засохло и умерло, как и наш мир вокруг нас. Теперь всё, что имеет значение, когда речь заходит о том, стоит ли о ком-то заботиться, это его польза, прибыль — чушь собачья. И я покончил с этим, покончил со всем этим. Я покончил с Землёй, которая забрала у меня всё, что у меня было, моих родителей, мои ноги, моего брата, я покончил с жадными гребаными RDA, которые не могут видеть, что они убивают этот мир так же, как они убили Землю, и если они увидят, то им просто будет наплевать, потому что всё, что они видят, это знаки доллара, жадные эгоистичные ублюдки, я покончил с «объективными» фанатами науки, которые скорее умрут, чем будут вести себя профессионально в течение двух секунд, чтобы увидеть логику и причину на мгновение, я покончил со всей этой ерундой.       — Я так зол, и я так устал. Думаю, я был зол и уставал уже много лет, но из-за смерти Томми и всего, что с этим было связано, игнорировать это всё труднее и труднее. Остаться в одиночестве после двадцати пяти лет всего этого — грёбаный кошмар. Боже, я так устал от всего этого. Может быть, я высокомерен. Я провёл своё исследование, я изучил всё, что мне может понадобиться, чтобы выжить в дикой природе на Пандоре, учился как будто для теста в старшей школе, я могу определить флору и фауну, как свои пять пальцев, и я возьму эти руководства с собой, но, может быть, я пойду туда и умру через неделю. Я не против. По крайней мере, я проживу остаток своей жизни так, как хочу. Может быть, меня убьют туземцы, хорошо, я собираюсь быть там нарушителем, и если они не хотят, чтобы я был рядом, это будет достаточно справедливо. Если не они, то какой-нибудь ебанутый монстр получит быструю закуску, фигня круговорота жизни. Лучше, чем печь на умирающей планете, которую никто не хочет чинить. По крайней мере, я умру по уважительной причине, а не только из-за бумажки в кошельке. Всё, что я действительно хочу сделать, это похоронить Томми где-нибудь в хорошем месте.       — Итак, сайонара ублюдки. Я надеюсь больше никогда никого из вас не увидеть, умру я или просто хорошо спрячусь, потому что вы ни хрена не вернёте меня сюда живым в любом случае. Идите на хуй с вашими грёбаными инвестициями, придурки. О, кстати, я наврал о том, где находится аватар, так что, идите на хуй, можете поцеловать мою белую покалеченную задницу на прощание.       Джейк выключает камеру и запись и начинает движение. Собирает последние остатки своих вещей, крадёт несколько дополнительных блоков данных, загружает все ресурсы, которые он может использовать, чтобы выжить в глуши, и уходит. Он прокатывается по базе, избегая, насколько может, членов команды, держась низко и уверенно, чтобы никто не заметил его хитрую задницу. Захватывая дополнительные фильтры CO2, снимает со стены аптечку и выбирается наружу. Он бесшумно проезжает по тёмной стоянке, незаметно для всех подготавливает корабль, было чертовски темно и никакой службы безопасности почти не видно, садится, подбирая свою инвалидную коляску, закрепляя её и забираясь на место пилота. Он выдыхает, наблюдает за туманом из-под маски, и заводит корабль.       Джейк вбивает координаты ближайшего электромагнитного вихря и позволяет автопилоту взять на себя управление. Тем временем, он вытаскивает чёрный ящик из корабля с помощью ножа, отвёртки и рук, и как только он замечает мерцание приборов и замедление корабля в ответ на неуверенность автопилота, он выбрасывает его из вертолёта. И потом смотрит, как тот падает, исчезая между ветвями и листьями далеко внизу, а затем Джейк снова садится в кресло пилота. Он подлетает к блоку и опускает магнит. Это сложно — как ловить рыбу в кромешной тьме, даже с фонарями и камерой под Самсоном, но он слышит «стук!» магниты сцепляются и отрываются вместе с блоком на буксире.       Джейк уже определяется с потенциальным местоположением, примерно в дюжине миль от Древа Дома, на северо-восток, так что он будет дальше, чем Древо, от базы RDA, и далеко от обычных путей Оматикайя, но неподалёку от берега реки. В этом районе есть куча кустарника, поэтому он мог бы поставить блок туда и позволить растениям жить над ним. Берег был выше уровня воды и, ну, чертовски скромно выглядел. Просто много деревьев и достаточно ровная земля. С его точки зрения, это выглядит довольно хорошо выровненным местечком. И, лучшая часть — это центр очень маленького вихревого потока. Ничего особенного, но достаточно, чтобы вывести из строя сканеры по всему району. Он припарковывает корабль и выключает двигатели.       Он смог сделать это. Он сидит там, почти сбитый с толку, просто позволяя моторам замолчать, гасит свет, возвращая шум леса. Он полагает, что если молчать достаточно долго, всё, что только что видело или слышало его, сразу теряет интерес. Может быть, будет неплохо переночевать на корабле. Глядя в темноту, которая медленно загорается биолюминесцентным светом, превращая лесную подстилку в блестящее световое шоу, он видит тени, похожие на животных, крадущиеся сквозь кусты, ему видится, как они начинают царапать вертолёт. Да, может, ему стоит поспать на корабле.

***

      После того, как корабль был украден, персонал RDA попытался выяснить, кто это сделал. Это не заняло много времени, всё, что им нужно сделать, это просмотреть немного отснятого материала до включения корабля, чтобы увидеть что-то, что является довольно убедительным доказательством, указывающим на одного человека — человека в жёлтой инвалидной коляске. Поскольку на базе существует только один такой человек, его комнату быстро обыскивают и получают доступ к файлам. Комната пустая. Всё было вычищено полностью. Она выглядит почти нежилой. Техник начинает просматривать журналы, необходимые для операторов аватара, и, даже не закончив, останавливает его и поднимает прямо наверх. В диспетчерской Куорич, Огустин и Селфридж спорят так, будто настал конец света.       — Сэр, мы кое-что нашли, — сказала она, и Селфридж несколько раз быстро огрызнулся, показывая ей, чтобы она продолжала, — Ага, ага, — подтвердила она, торопясь установить связь. Она быстро перенесла журнал на главный экран, — Его последний видеожурнал, я смотрела, пока он говорил, что нам может быть интересно, почему он сделал то, что он сделал, и начал объяснять. Я остановила видео и принесла его вам прямо сюда.       — Наконец-то, — сказала Огустин, — Наконец реальная информация!       — Не могу дождаться, когда это будет использовано в качестве улики в его военном трибунале, — возмущался Селфридж.       — Ну-ну, давайте сначала посмотрим, о чём идёт речь, — сказал Куорич.       — Хорошо, проигрываю запись, — сказала техник.       «Если вы получили доступ к этому сообщению, значит я сбежал. Вы, наверное, задаетесь вопросом, где я, что я делаю, почему я сделал то, что я, ну, собираюсь сделать. И, честно? Все сводится к Томми. Парень, который должен был быть здесь. Он был… всем, что у меня было…»       Они смотрели, молча глядя на человека на проецируемом экране, другие офицеры на заднем плане прервали свои действия, чтобы подслушать, Спеллман, стоявший вокруг с потерянным видом, наконец обратил внимание, солдаты, расставленные по комнате, держали ухо востро.       » …потому что вы ни хрена не вернете меня сюда живым в любом случае. Идите на хуй с вашими гребаными инвестициями, придурки. О, кстати, наврал о том, где находится аватар, так что, идите на хуй, можете поцеловать мою белую покалеченную задницу на прощание.»       Салли выключает камеру, и запись обрывается. В комнате тишина.       — У пацана есть яйца, — признал Куортич.       — Этот сукин сын, — сказал Селфридж.       Огустин выругалась и закурила сигарету, а затем просто уставилась на застывшее изображение. Она снова выругалась, громче.       — Проклятый титанотерий! — воскликнула она.       — Что? — сказал Селфридж.       — В лесу, — начала она рассказывать, — Вчера был титанотерий! Салли это взбесило, я попыталась сказать ему, что это демонстрация территориальной угрозы, а он огрызнулся на меня, он сказал мне, что знает, по его словам, молодой титанотерий угрожает часто, лает, но не кусается. Он никогда, блядь, никогда не видел его раньше, и он знал, что это такое, его возраст, его поведение, он мог узнать его с первого гребаного взгляда. Он на самом деле изучил флору и фауну до такой степени, что мог отличить взрослого титанотерия от юного, и знал, что делать, сукин сын знает эту планету лучше, чем некоторые из ваших солдат! Чёрт, я думала, что он просто ещё один армейский хряк, но он пришёл сюда подготовленным! Дерьмо!       — Что это значит? Что она говорит? — спросил Селфридж.       — Этот парень запросто может быть в состоянии спрятаться и выжить там самостоятельно неопределённо долго, — сказал Куорич, — Он выставил тебя дураком.       — О, он играл со мной? Итак, по его словам, я жадный стервятник RDA, она холодная аналитическая сука, а ты — упрямый манипулятивный ублюдок, и он обыграл меня? Это не только моя вина, — Куорич пожал плечами.       — Держу пари, сейчас ты действительно хочешь, чтобы он был стоматологом, а? — сказала Огустин, — У аватаров тоже есть зубы. С врачом было бы меньше хлопот, чем сейчас, — указала она.       — О, заткнись, — рявкнул он, — У нас есть живое воплощение на’ви Рэмбо, бродящего по лесу, и вы думаете, что это шутка? — она пожала плечами и предложила ему сигарету. Он выругался и взял её, позволив ей зажечь.       — У него есть Самсон, у него есть Аватар, и если он думает, что сможет его использовать, то он мог найти одну из станций мобильной связи, — сказал Куорич, — Если бы это был я, то выбрал бы одну из тех, которая находится на территории на’ви. Этот его разгром слишком хорошо спланирован, чтобы этого не произошло.       — Но после этого он мог уйти куда угодно, — заметила Огустин, — Пандора огромна. Возможно, он даже не остался на этом континенте.       — Ну, обо всём по порядку: на этом корабле всё ещё есть чёрный ящик, не так ли? Возможно, нам удастся застать этого скользкого сукина сына врасплох.       — Он планировал этот небольшой побег задолго до того, как покинул Землю, и вы думаете, что он не понял, как избавиться от чёрного ящика при первой же возможности? — спросил Селфридж.       — Стоит попробовать, — сказал Куорич, — И мы будем работать с тем, что у нас есть после этого.       — Томми был моим другом, — внезапно произнёс новый голос, и все посмотрели на Спеллмана, — Я… мы тренировались вместе три года. Почему я ничего не сказал? Почему я не… Я…       — Норм… — сказала Огустин, протягивая руку.       — Нет! — сказал он, — Он прав! Боже, я… я был так… отвлечён поездкой, исследованиями, я просто сосредоточился на себе, я даже не подумал о том, что чувствует Джейк? Он только что потерял своего брата. Его близнеца. Боже, он перенёс прах этого парня на 4 световых года через всю галактику только для того, чтобы похоронить его. Может быть, я действительно не знал, насколько они были близки, но я действительно ничего не сказал? Боже, а как к нему подошли агенты RDA? Я не могу представить, как опустошён и зол он, должно быть он сидел там, наблюдая, как горит тело его брата, когда агенты попросили его вступить во владение, чтобы деньги, которые они вложили в аватар, не пропали даром. Неудивительно, что он хотел трахнуть их и нас!       — Норм, мы не могли…       — Нет! Мы могли бы. Мы должны были знать, мы могли знать, мы могли хоть на секунду поставить себя на его место и что-то сказать, но мы этого не сделали! И, боже, я помню, как ты обращалась с ним, когда мы впервые встретились. Я был так взволнован встречей с вами, ваша работа революционна, и вы были так злы, что он был там вместо Тома, но не потому, что Том был мертв, а потому, что вы не получили своего аспиранта. Боже, я не могу поверить, что я… — Норм потер лицо, — Боже, я просто… Том бы пришёл в ярость, услышав, что ты сказала. Он бы сошёл с ума по этому поводу. Он бы огрызнулся на тебя гораздо раньше, чем Джейк, это точно, — Грейс побелела, — Моя комната всего в двух шагах от его, — сказал он — Я слышал, как он кричал на тебя прошлой ночью. Я думаю, что все слышали. Он назвал тебя «фригидной сукой» достаточно громко, чтобы это услышал весь зал. Я не очень хорошо знаю Джейка, но я провёл с Томом три года, и когда он упомянул Джейка, он думал о Джейке. Он улыбался почти каждый раз, когда упоминал Джейка. Он разорвал бы тебя в клочья, если бы ты поступила так же, если бы Джейк умер. Он был бы намного громче и сквернословил больше, чем Джейк, и я это знаю, потому что слышал, как он злился, ну очень злился, во время стресс-тренировки. Он бы устроил чёртову сцену. Боже, почему мы такие? — спросил он, указывая на всех, — Даже после того, как ты посмотрела это ужасное видео, ты говоришь только о том, чтобы поймать его или… — разочарованно махнул он рукой — Вы даже не признаете очень реальные проблемы, о которых он говорит? И я имею в виду не только жадность и готовность RDA уничтожить всё вокруг нас, но мы, как люди, не можем больше даже общаться друг с другом? Не можете выдавить хоть крошечную толику сострадания? Боже, я… я даже не заплакал, когда услышал, что Том умер. Я… я не могу вспомнить, как мне было грустно. Парень, которого я видел почти каждый день в течение трёх лет, и я даже не оплакивал его? Боже, что с нами случилось? — сказал он растерянно, — Это то, чем является человечество сейчас? Просто… безучастно ко всему вокруг нас?       — Я… — Огустин запнулась, взглянула на двух других мужчин, наблюдавших за этим, и оба чувствовали себя немного неловко.       — Сделай… — Норм моргнул, когда что-то, казалось, щёлкнуло, — Грейс, ты… ты не видела Джейка.       — Это не… — она безучастно смотрит на него, — Вот дерьмо. Вот что это значит. О, дерьмо.       — Что это за философская чепуха? — спросил Куорич.       — Я тоже не понимаю, — сказал Селфридж, махнув рукой. Она вздохнула.       — На’ви, и я знаю, что ни один из вас не заботится о культуре на’ви или чём-то ещё, говорят, что люди не могут видеть, что означает, что они не могут… это означает, что мы не можем узнавать друг друга, на личном или духовном уровне. Мы не можем общаться друг с другом или понимать друг друга. Вся проблема Джейка в том, что люди больше не могут видеть друг друга. И ему так надоело, что его не видят, что он свалил в глушь, чтобы стать тем отшельником, о котором говорил. И даже если вы говорите, что это не имеет значения, это имеет значение. Потому что, если ты не видишь людей вокруг тебя, рождается вот это, — сказала она и махнула рукой, — Недоверие, ложь, манипуляция. Селфридж не может видеть меня, а я не могу видеть его, поэтому мы всегда ссоримся, лезем друг другу под кожу и пытаемся саботировать друг друга. Причина, по которой у нас так много проблем, даже не только в нашем обществе, но и в том, что нам не хватает сострадания, нам не хватает понимания. Нам просто плевать друг на друга по-настоящему, в глубине души, — Селфридж выглядел немного нерешительным, а когда оглянулся и увидел плоское, бесстрастное выражение лица Куоритча, то нахмурился, потирая лицо.       — Человек умер, — сказала она, — Том Салли умер. Это было бессмысленно, это было жестоко, и это было из-за денег в его кошельке. У него остался брат, который любил его больше всего на свете. Он был, по-видимому, добрым и хорошим человеком. И мне было всё равно. И вам всё равно. Потому что мы не можем Видеть. Это печально. Это должно быть грустно, я знаю, и ты это знаешь, но мы просто… не можем этого почувствовать.       — И? — сказал Куорич.       — И ничего, — сказала она, — На’ви говорят, что нельзя научить Видеть. Вы должны… как бы испытать это. И… я сомневаюсь, что ты вообще понимаешь, о чём я говорю… — вздыхает она и морщится, — Это философия, это образ мышления. Вы должны быть уязвимы, чтобы понять это. И у полковника «Сильные выживают, слабые умирают» никогда в жизни не было момента уязвимости, я стала холодной сукой, которой являюсь сейчас, потому что я больше не знаю, как заботиться о других, и я не знаю, можете ли вы, Селфридж, позволить себе заботиться о чем-либо, кроме цифр «20 миллионов за грамм».       — Это… — начал он, раздражаясь.       — Эй, у всех нас есть свои приоритеты, — говорит она, — Лучше или хуже, — Огустин вздыхает, — Я просто говорю. Джейк сделал хорошее замечание, и Норм прав. И… Я думаю, вам обоим следует подумать об этом. Я знаю, что вам нужно разобраться с тем, как Джейк украл Самсона и ушёл в самоволку, но, я надеюсь, что вы оба задумаетесь, почему он это сделал и что это значит. Надеюсь, ты попробуешь… увидеть его, — Куорич усмехается.       — Да, я знаю, халявщик. Тебе плевать, — раздражённо сказала Огустин, — И, может быть, вы не можете этого понять, я просто прошу вас посмотреть дальше факта того, что он украл что-то и вникнуть в суть проблемы. Он воровал не для того, чтобы тебя разозлить, он воровал не для того, чтобы испортить тебе день. Он усталый, злой, страдающий от посттравматического стресса морской пехотинец, который скорбит практически каждой клеточкой своего существа, и он сделал то, что считал лучшим для себя, и упокоил своего брата на планете, куда он отчаянно хотел попасть. Так что просто… держи свои мысли при себе и подумай об этом, — Куорич неохотно кивнул. Она вздыхает.       — Хорошо. Ебать. Я поговорю об этом со своей командой, скажу им, чтобы они высматривали Салли в своих миссиях. Но… это более серьёзная проблема, чем отсутствие аватара. Норм, ну же, пойдём поговорим с другими операторами аватаров. Мне понадобится твоя помощь в этом, — Селфридж и Куорич смотрели ей вслед.       — Я пойду, расспрошу солдат, — через мгновение сказал Куорич, — Попросите кого-нибудь поискать этот чёрный ящик. Я сообщу вам, если мы найдём что-нибудь полезное. И мы проверим известные местоположения мобильных блоков.       — Отлично, хорошо, спасибо, — коротко сказал Селфридж, кивая, мысленно перебирая все эти новости и пытаясь найти, с чем поработать.       Они с трудом нашли брошенный чёрный ящик. И конечно нашли половину мобильного блока, нашли два блока связи, что были отсоединены и беспорядочно вставлены в оставшуюся половину. Опорные стойки остались, так что попытка найти ярко окрашенные части хижины сверху также была провалом. Самсона уже давно нет, они не могли отследить пропавшую хижину, и, несмотря на воздушные проверки и сканирование, они ничего не нашли. К концу дня отснятый материал был скопирован и выложен в сеть, доступную для всех людей на базе. Это было замечено и удалено, но не раньше, чем горстка людей скачала отснятый материал и передала его другим.

***

      — Эй, проснись, тупица, — говорит Томми с ухмылкой в ​​голосе, дразняще кладя руку на затылок Джейка и слегка толкая его.       Подбородок Джейка наклоняется вперёд, возвращая его обратно в мир бодрствования с хрустом в шее и блеском в глазах. Он стонет, пытается протереть глаза, но вместо этого сталкивается с пластиком маски. Он ругается, делает долгий медленный вдох и выдыхает. Лес по-прежнему окружает его, ни тёмных фигур, смеющихся, как гиены, ни высоких страшных женщин, направляющих на него стрелы. Отлично, хорошо.       Он по-прежнему осторожно, тихонько выходит из кабины, вытаскивает инвалидное кресло и медленно, поглядывая на лес, пробирается к блоку. Входной люк… примерно в полфуте от земли, ничего страшного. Он открывает дверь, пересаживается внутрь, перемещает инвалидное кресло внутрь, а затем ему удается закрыть за собой дверь после того, как он забирается обратно в неё. Внутри он обходит шлюзовую камеру, так как кабина в любом случае заполнена ядовитым воздухом, и, как только вторая дверь закрыта, на мгновение задумывается и смотрит на аватар Томми в углу, свернувшийся калачиком во сне. Лучшим выходом для него сейчас было включить питание, но не кислородные фильтры. Так Джейк мог использовать блок связи и свою кислородную маску, чтобы использовать аватар, чтобы, во-первых, избавиться от корабля, а во-вторых, начать работать над созданием дома, пригодного для двух тел. Поэтому он закатывает рукава и приступает к работе.       К концу дня он сделал следующее: лишил корабль его ресурсов, избавился от корабля, припарковав его на дне пустой расщелины примерно в десяти милях от него, побежал назад и имел достаточно времени, чтобы установить солнечные батареи на крыше, установить гамак в шлюзовой камере, чтобы аватар мог спать, активировать подачу кислорода и, наконец, накормить их обоих. Большая часть дня была посвящена тому, чтобы отогнать корабль и вернуться, поэтому он считал то, что ему удалось сделать, довольно хорошим, по большому счёту.       Внутри корабля, пока аватар спит в шлюзовой камере, Джейк начинает обустраивать свой новый дом в тусклом свете единственной многоразовой светящейся палочки, зажатой между его зубами, чтобы он мог использовать руки, чтобы перемещать вещи и кататься. Он не хочет, чтобы огни показывали его местонахождение ни туземцам, ни RDA, которые уже точно знают о том, что он сделал, но светящиеся палочки имеют примерно такое же свечение, как и флора снаружи, так что, вероятно, это сработает довольно хорошо. Он поправляет упавшие запасы еды и воды, сооружает кровать и начинает строить новые планы — ему понадобится доступ к еде и воде. Он мог бы ловить рыбу и получать воду для фильтрации из близлежащей реки, но, возможно, ему следовало попробовать посадить какие-нибудь местные растения рядом с хижиной. Кроме того, ему нужно будет установить пандус, чтобы выбраться наружу, и найти более постоянное место жительства для аватара.       Ранее он решил, что арбалет, который он нашёл, был лучшим вариантом для охоты, он не мог позволить себе использовать оружие всё время, не только из-за звука, но и из-за того, что у него был очень ограниченный запас стрел. Нужно использовать его только в крайних случаях. Так что это ещё одна проблема. Джейк составляет список растений, которые нужно найти, собрать некоторые из них и использовать семена, чтобы вырастить их поближе к лачуге. И ему придётся покрыть снаружи лачугу грязью или чем-то ещё, чтобы она меньше отражала свет, и её было труднее обнаружить с воздуха. Он постукивает по краю планшета, на котором пишет список, гадая, что ещё ему может понадобиться. Он вздыхает и решает, если он не может думать об этом сейчас, по крайней мере, это может подождать до завтра. Так что он прячет светящуюся палочку под подушку и засыпает.       Он полез под кровать, прижимая руку к знакомому дереву, слегка постукивает по коробке три раза и закрывает глаза.