bittersweet memories

Ирина проснулась от громкого, настойчивого стука, будто кто-то собирался выбить дверь. Голова гудела, рот пересох, а в висках пульсировало противное эхо коньяка. — Да что за… — пробормотала она, поднимаясь на локтях. Карпов уже был на ногах. Его реакция была мгновенная, холодная. Он взял пистолет с тумбы, проверил затвор, движение отточенное, без тени сомнения. — Карпов, подожди! — Крикнула Ира из другой комнаты, пытаясь встать — Это, скорее всего, Ткачёв! Но Карпов её уже не слушал. Стук усилился, ещё пара секунд и он рванул к двери. Дверь распахнулась, и на пороге действительно стоял Ткачёв: взъерошенный, с папкой под мышкой и глазами размером с блюдца. — ..Карпов?! — выдохнул он, отшатнувшись. — Да вы… вы же… Карпов стоял напротив, спокойный, с оружием в руке, но без малейших признаков шутки на лице. — Доброй ночи, Ткачёв, — хрипло сказал он. — Кто тебя просил посреди ночью вваливаться домой к своей начальнице? Ткачёв моргнул, словно пытаясь убедиться, что не галлюцинирует. — Так… погодите, — он чуть приподнял ладонь, будто защищаясь. — Вы… вы..вас..вас... же убили... Вас хоронили, Карпов! Я… я там был! Карпов молча опустил пистолет, но не убрал его. На губах мелькнула тень усмешки: безрадостной, усталой. — Значит, неплохо сыграли, — бросил он, будто речь шла не о собственной смерти, а о старом розыгрыше. — Сыграли?! — голос Ткачёва сорвался. — Да вы хоть понимаете, что творится?! Все уверены, что вас нет! А вы, оказывается, здесь, у Зиминой… Ирина почувствовала, как к щекам приливает жар, черт бы побрал этого Ткачева, “у Зиминой”. Она быстро закатила глаза, скрывая неловкость, и пробурчала: — Ткачёв, если ты сейчас начнёшь строить догадки, то вылетишь отсюда. Ткачёв моргнул, окончательно растерявшись. — Да я… я не… — Вот и не, — отрезала она. — А то ещё решат, что я тут приют для “воскресших” устраиваю. Карпов чуть приподнял бровь, уголок губ дернулся еле заметно, но достаточно, чтобы Зимина насторожилась. — Приют, значит, — протянул он, голос тихий, с ленивой усмешкой. — Ну, если уж кого и спасать, то я, пожалуй, не против попасть под твою опеку. Ирина нахмурилась, но в глазах промелькнул смешок. — Смотри, Карпов, привыкнешь — потом не выгонишь. Он шагнул чуть ближе, не скрывая улыбки: — А кто сказал, что я собираюсь уходить? Ткачёв стоял, переминаясь с ноги на ногу, всё ещё ошарашенный самим фактом, что Карпов жив, но теперь к шоку добавилось ещё и некое любопытство. Взгляд у него стал… слишком внимательным, почти хитрым. Он перевёл глаза с Карпова на Зимину, потом обратно и уголок губ предательски дёрнулся, будто он вот-вот что-то сообразил. — Чего уставился? — Ирина прищурилась. — Или у тебя, Ткачёв, кроме шока, ещё и фантазия проснулась? — Я?.. Н-нет… — замялся он, сразу отвернувшись, но выражение лица выдавало всё. — Тогда скажи нормально, — Зимина скрестила руки на груди, переходя на сухой, начальственный тон. — Что тебе нужно посреди ночи? Ткачёв сглотнул, переступил с ноги на ногу, будто решался. — Там… это… Савицкий… ну, в общем, он… — Ткачёв мялся, теребя папку, словно надеялся, что бумага сама всё объяснит. — Ирина Сергеевна, я знаю, вы вроде как решили отдохнуть несколько дней, но он это там… ну… Савицкий… Карпов закатил глаза — Что он? — перебил он глухо, в голосе уже звенело раздражение. — Не мямли, Ткачёв. Тот вздрогнул, сглотнул и выпалил на одном дыхании: — Подозреваемого избил! До полусмерти, похоже! В комнате повисла тяжёлая пауза. Ирина медленно моргнула, глядя на него так, будто пыталась убедиться, что ослышалась. — Что… сделал? — произнесла она тихо, почти шепотом, но в голосе уже звучал холод стали. Ткачёв отшатнулся от её тона, едва не выронив папку. — Ну… — он нервно сглотнул, — этот тип, которого вчера привезли… Савицкий с ним один остался, говорит, хотел разговорить… а потом — бах, и тот в крови. Зимина тяжело вздохнула и коротко кинула: — Жди в машине, разберемся. Карпов проводил Ткачёва взглядом, дождался, пока тот вышел, и тихо закрыл за ним дверь. В квартире снова повисла тишина, нарушаемая только приглушённым жужжанием уличных фонарей за окном. Тишина тянулась, пока Стас не оборвал её резким, жёстким голосом: — Ты вообще мозги включаешь, Ир? Если машина уехала, то это не значит, что тебе не угрожает опасность. Они могли сменить позицию и ждать, пока ты, герой-начальница, сама им в руки попадешь. Она фыркнула, глаза сверкнули. — Ах да, спаситель в отставке просвещает, — выдала она, и тон был едва ли не как нож. — Ты кто теперь типа мой ангел-хранитель? — Она не хотела хамить, но её почему-то очень сильно задел вечер и ответ Карпова. Женщина сама не до конца понимала почему, но знала одно: с Карповым пить она точно больше не будет. — Я кто угодно, только не твой труп в статистике, — рявкнул он. — И если ты сейчас полезешь в отдел, я тебя не отпущу. Она сделала шаг к нему, так что между ними не осталось ни сантиметра. Голос её превратился в шипение: — И что ты мне предлагаешь, Станислав Михайлович? Сидеть и ждать, пока эти идиоты натворят дел и всех поувольняют к чертям? — Ну, что могу сказать, Ирина Сергеевна, — с той же язвительной интонацией произнёс Карпов, — пора бы твоим подчиненным учиться самостоятельности, не вечно же за ними ты будешь бегать. Зимину перекосило от внезапной злости. Она была не из тех, кого ставят перед свершившимся фактом — её решения не подлежали обсуждению. Она сама решала, что делать, когда и как. Зимина резко схватила его за ворот и агрессивно прошептала: — Не командуй мной. — Ира не успела продолжить гневную тираду, как Карпов заткнул её поцелуем. Зимина дернулась, вскинула руку, намереваясь дать пощёчину, но он перехватил запястье. Его пальцы сомкнулись крепко, почти болезненно, но не грубо. От близости перехватило дыхание. Но Ира не сдавалась, она грубо прикусила нижнюю губу мужчины. Солоноватый привкус крови. Карпов опешил, но ненадолго. В следующую секунду он сильнее притянул её к себе, и поцелуй стал глубже, жёстче, как немое доказательство, что он не отступит. Ира почувствовала, как дрогнуло запястье в его ладони, но вырваться уже не могла. Да и не знала, хочет ли. Когда он наконец отстранился, по губе у него блеснула тонкая полоска крови. — Карпов, ты знал, что ты сволочь? Ещё раз так сделаешь — укушу сильнее. — Произнесла Ира тяжело дыша. Зимина с недоумением посмотрела, когда увидела, что в руке Карпова оказался её телефон. Он начал кому-то звонить. — Ткачёв, вместо начальницы буду я, по дороге всё объясню, мне светиться нельзя, сейчас поезжай в отдел и подозреваемого вашего в багажник, там порешаем. — Сухо бросил он. — Э-э… ну как мы его через отдел пронесём? У нас же дежурный, камеры… — снова начал мямлить Паша. — Ткачёв, у тебя первый раз что-ли? — С насмешкой спросил он. На том конце провода повисла тяжелая тишина, сменившаяся глубоким, нерешительным выдохом. — П-понял, Станислав Михайлович, — голос Ткачёва, хотя и дрожал, стал почтительным. — Будет сделано. — Паша смирился с неизбежным. Карпов бросил телефон Ирине. — Всё. Проблема решена.