Осенняя Астер

Утро только начинало вступать в свои права, за огромными окнами башни светился мягкий розоватый рассвет, город ещё будто дремал. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Баки. Он спал крепко, прижавшись к ней, и, как обычно, держал её в своей железной хватке. Ольга проснулась резко, от странного и очень навязчивого желания. Мороженое. И не просто «вот было бы неплохо», а срочно, немедленно, сейчас же. Она осторожно, почти по миллиметру, высвободила свою руку из его объятий. Баки что-то сонно пробормотал и сильнее уткнулся в подушку. - Спи, медведь, – прошептала она с лёгкой улыбкой и, босиком ступая по полу, выскользнула из спальни. Коридор встретил её прохладой и тишиной. Её шаги почти не слышались, но в голове упрямо звучала одна мысль: мороженое… только мороженое. Она тихонько зевнула, собирая волосы в небрежный хвост и кутаясь в кофту поверх пижамного топа. Войдя в общий зал, Ольга сразу направилась к кухонной зоне. В огромном холодильнике Тони всегда можно было найти что угодно, от экзотических фруктов до самых простых сладостей. Она открыла дверь и, чуть прищурившись от яркого света, начала перебирать полки. - Ну давай… где же ты… – пробормотала она. И вот, на нижней полке, как драгоценность, стояла коробка её любимого малинового мороженого. Ольга улыбнулась, достала её и, не раздумывая, села прямо за кухонным островом, вооружившись ложкой. Первый кусочек показался ей райским: холодный, сладкий, именно то, чего требовало её тело. Она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. - Кажется, утро удалось, – пробормотала она себе под нос, улыбаясь. - Знаешь, я, конечно, инженер, а не диетолог, – раздался вдруг знакомый голос позади – Но обычно люди едят мороженое днём. Или хотя бы… после завтрака. Ольга вздрогнула и оглянулась. В дверях стоял Тони: растрёпанный, в спортивных штанах и футболке с каким-то выцветшим принтом, в руках, чашка с недопитым кофе. Его вид был настолько «домашним», что она едва не рассмеялась. - А кто сказал, что это не завтрак? – невозмутимо ответила она и демонстративно зачерпнула ещё одну ложку – Молочное же. Значит, полезно. Тони медленно поднял брови, подошёл ближе и поставил кружку рядом, словно собирался прочитать лекцию. - То есть ты хочешь сказать, что твой ребёнок будет расти на сахаре и молочном жире? Отличный старт, ничего не скажешь. - Утрируешь, Старк. Просто захотелось. – Ольга закатила глаза и отмахнулась. - «Просто захотелось»… – он передразнил её, но без злобы, с лёгкой улыбкой – Беременные всегда так и оправдываются. - Ты неисправим. – Ольга нахмурилась, но не удержалась от смеха. - Я реалист, – поправил он, усаживаясь напротив и отбирая у неё ложку, чтобы попробовать – Холодное, сладкое… м-м, ладно, признаю, это неплохой выбор для шести утра. Но ты понимаешь, что если Баки проснётся и увидит, что его невеста в пижаме ворует сладкое у холодильника… он устроит мне допрос, почему я тебя не остановил? Ольга подалась вперёд, забрала ложку обратно и хмыкнула: - А ты скажи, что пытался, но я слишком опасная. - Опасная женщина с мороженым, худший кошмар любого мужчины. – Тони театрально вздохнул. Она тихонько засмеялась, глядя, как он всё-таки берёт ещё одну ложку, несмотря на её протест. Некоторое время они сидели молча: она ела, он пил кофе, и было ощущение, будто все заботы остались где-то за пределами башни. Тони первым нарушил тишину: - Слушай, если серьёзно… радует видеть тебя такой. Ты светишься, даже когда думаешь, что скрываешь это. – он махнул рукой – И да, я ворчу про мороженое, но, черт побери, продолжай сиять. Нам это всем нужно. - Спасибо, Тони. – Ольга опустила взгляд, чувствуя, как где-то глубоко внутри сжимается что-то тёплое. Он встал, забрал кружку и уже направился к выходу, но на ходу бросил через плечо: - Ладно, ешь своё мороженое. Только оставь парочку порций ребёнку. А то я начну проектировать автоматический дозатор сладкого для беременных. - Ты и так это сделаешь, – фыркнула она, и он только махнул рукой, скрывшись в коридоре. Ольга уже доела половину коробки мороженого, но аппетит был явно не удовлетворён. Она задумчиво постучала ложкой и вдруг встала, решительно подойдя к холодильнику. - Так… что тут у нас… – пробормотала она, перебирая продукты – Огурцы… селёдка… джем… о, вот это то, что нужно. На столе начали появляться совершенно несовместимые вещи: баночка малинового варенья, банка с солёными огурцами, кусок хлеба и… остатки пиццы со вчерашнего вечера. Она принялась намазывать варенье на хлеб, сверху уложила тонкие ломтики огурцов и задумчиво посмотрела на результат, словно созерцала произведение искусства. - Отлично. Осталось добавить немного… – она достала кусочек пиццы и положила рядом. Именно в этот момент дверь в кухню открылась, и в проёме появился Баки. Растрепанный, босиком, в тёмной футболке, он окинул взглядом её «лабораторию» на столе и нахмурился. - …Ты что делаешь? – его голос был хриплым от сна, но в нём явственно звучала тревога. - Завтрак будущей мамы. Ольга, не моргнув глазом, подняла «бутерброд» и гордо продемонстрировала. Баки подошёл ближе, недоверчиво наклонился и уставился на хлеб с вареньем и огурцами. - Это… преступление против человечества. Даже Гидра на такое не решалась. Она рассмеялась и, не давая ему продолжить, откусила. - Ммм… а знаешь, вкусно. - Боже. Я должен остановить это безумие. – Баки прикрыл лицо рукой. Он попытался вытащить у неё бутерброд, но она ловко увернулась и сунула кусочек прямо ему к губам. - Попробуй. - Нет, – категорично отрезал он. - Попробуй, – повторила она, щурясь и держа бутерброд прямо перед его лицом. Он смотрел на неё пару секунд, словно взвешивая все свои решения в жизни, потом тяжело вздохнул и всё-таки откусил. В его глазах отразилось полное непонимание происходящего. - Ну? – спросила Ольга, сияя. Баки молча прожевал, сделал паузу и наконец произнёс: - Это… хуже, чем армейский паёк. Она прыснула от смеха и села обратно за стол, продолжая смешивать продукты. - Зато теперь у нас общее утро. И не ворчи. Баки только покачал головой, но при этом в его взгляде сквозила нежность. Он наклонился, обнял её за плечи и поцеловал в висок: - Господи, родная… ради тебя я съем хоть варенье с селёдкой. Но если ребёнок вырастет с такими же вкусовыми привычками, я свалю это всё на тебя. Она засмеялась, прижимаясь к нему, и снова откусила своё странное творение, явно наслаждаясь моментом. В этот момент дверь тихо открылась, и в зал вошла Ванда. Она остановилась у порога, приподняв бровь, когда её взгляд упал на стол, усыпанный банками. - Я думала, вы завтракаете… а вы проводите какой-то эксперимент? – спросила она с лёгкой улыбкой. - Это всё она. Я пытался спасти кухню, клянусь. – Баки немедленно ткнул пальцем в Ольгу. - Хочешь попробовать? – Ольга, жуя, невозмутимо подняла руку с новым бутербродом. - Нет, спасибо. Мне достаточно того, что я вижу. – Ванда тихо рассмеялась и отрицательно покачала головой. И словно по заказу, вторая дверь хлопнула, в зал зашла Наташа, уже бодрая, в спортивных штанах и с кружкой кофе в руке. Она оценила картину и тут же сощурилась. - Что тут происходит? – голос её был сух, но с хитрой ноткой. - Утро беременной женщины, – вздохнул Баки, откинувшись на спинку стула – И моё личное испытание на выносливость. Наташа перевела взгляд на Ольгу, на её «кулинарные изыски» и медленно протянула: - Я видела всякое. Но это… это новая степень смелости. Ольга лишь пожала плечами и лукаво улыбнулась. - Ну, у кого-то вон утро начинается с пробежки, а у меня с варенья и огурцов. У каждого свои привычки. Ванда села рядом и едва заметно тронула её за руку, улыбнувшись мягко, словно говоря: «Я рядом». А Наташа, сев напротив, уже не скрывала ухмылки: - Баки, поздравляю. Тебя ждёт весёлое будущее. - И всё равно, я это съем, если придётся. Разговор перешёл в лёгкий смех, но Ольга вдруг притихла. Она доела последний кусочек своего «бутерброда», но улыбка уже сошла с её лица. Взгляд стал чуть отрешённым, она почувствовала, что все эти подколки больше бьют по ней, чем кажутся весёлыми. - Ладно, – коротко бросила она, вставая из-за стола. Никто не успел ничего ответить, она просто показала всем язык, будто в шутку, но глаза её были серьёзнее, чем обычно. И, не произнеся ни слова больше, направилась к выходу. Баки сразу поднялся следом, но замер на месте, увидев, как она скрывается за дверью. На секунду в зале воцарилась тишина. Ванда нахмурилась и посмотрела на Наташу. - Думаю, мы переборщили, – тихо сказала она. Наташа лишь вздохнула, отпивая кофе, а Баки уже шагнул к двери. В его движениях читалась решимость, он не собирался оставлять Ольгу одну в таком состоянии. Баки догнал её в коридоре и аккуратно коснулся её руки, останавливая. - Эй… – его голос был тише обычного – Не уходи так. Она развернулась, глаза её блестели от усталости и раздражения. - А что мне делать? – выдохнула она – Мне теперь все девять месяцев эти подколы слушать… Они смеются, а мне совсем не смешно. Я не хочу, чтобы каждая моя еда превращалась в цирк. Я лучше вернусь в свою старую комнату. Там спокойно, и никто не будет смотреть, как я ем солёные огурцы с мороженым. Баки прищурился, чуть качнув головой. - Вот уж нет, – сказал он твёрдо – Ты никуда не переезжаешь. - Джеймс… – начала она, но он перебил, шагнув ближе. - Слушай меня. – он положил ладони ей на плечи, заставляя посмотреть прямо в глаза – Это твой дом. Твоя семья. И никто здесь не имеет права заставлять тебя чувствовать себя чужой. Если кто-то ляпнет что-то лишнее, я сам заткну им рот. - Серьёзно? Ты будешь ходить за мной и всех строить? – она усмехнулась сквозь обиду. - Именно, – кивнул он, даже не улыбнувшись – Особенно Сэма, мы оба знаем, на что он способен. И ты останешься в нашей комнате. Точка. Ольга улыбнулась и, чуть приподнявшись, коснулась его губ коротким поцелуем. - Ладно… Но мороженое с огурцами не получишь всё равно, делиться не буду. - Господи, дай сил. – Баки закатил глаза и покачал головой, но в его усмешке читалось облегчение. Они ещё немного стояли в коридоре, пока дыхание обоих не стало ровнее. Тишину нарушал только приглушённый смех из кухни. Баки медленно отстранился, но руки с её плеч не убрал. - Пойдём, – мягко сказал. Она неуверенно кивнула, и они вместе вернулись в столовую. За столом разговоры почти не утихли, Сэм пошутил, заметив в её руках тарелку с явно странным сочетанием. Баки даже не дал договорить, его взгляд мгновенно оборвал смешки. Атмосфера резко поменялась, словно воздух стал плотнее. Ольга украдкой посмотрела на него, он и правда был рядом, спокоен, но непоколебим, и этого оказалось достаточно. Она позволила себе спокойно сесть и взяла мороженное, которое не доела. Баки, устроившись рядом, чуть наклонился к ней и прошептал так, чтобы слышала только она: - Видишь? Никаких войн не понадобилось. Достаточно, что я рядом. Ольга не выдержала, улыбнулась, хоть и кусочек мороженого в этот момент слегка таял и капнул на руку. Он тут же протянул салфетку, и в его заботливом движении было больше поддержки, чем в сотне слов. - Спасибо, – тихо сказала она. - Всегда, – ответил он просто. Едва они закончили трапезу, послышались шаги и знакомые голоса. Первым появился Стив, следом Клинт, а чуть позже в проёме возник Тони, как всегда с видом человека, которому уже надоело ждать. - Ну что, готовы к повестке дня? – с характерной усмешкой бросил Старк, оглядывая всех за столом. На голограмме, которую вывел Тони, был показан Вольфганг. Его поза была расслабленной, взгляд изучающим. Он выглядел так, будто сидит не в плену, а в гостях, и только металлический отблеск решётки напоминал о реальности. - Ну вот, – с саркастической усмешкой произнёс Тони – Вопрос один: что мы с ним делаем? - Держать здесь долго плохая идея. Этот тип привык играть в психологические игры. Даже в клетке он опасен. – Сэм наклонился вперёд, нахмурившись. - Верно – Брюс кивнул – У него мозг хищника. Он будет ждать любой возможности. - Мы должны решить прямо сейчас. Передать властям? Попробовать вытянуть информацию? – Стив скрестил руки на груди. Баки до этого молчал, но его взгляд был прикован к голограмме. Он видел там не просто пленника. В каждом движении Вольфганга чувствовалась выученная холодность, знакомая до боли. - Я хочу поговорить с ним, – наконец сказал он. - Ты серьёзно? – Тони вскинул брови – Барнс, я понимаю твою тягу к сеансам групповой терапии, но это не психиатр, это… - Я серьёзно, – перебил Баки, голос его был низким, твёрдым – Если кто-то и сможет пробить его броню, это я. - Баки, он может использовать тебя. Он захочет залезть тебе в голову. – Стив нахмурился. - Пусть попробует, – отрезал тот – У меня свои причины. - Ты не обязан, – тихо сказала Ольга. - Я обязан. Для себя. Для тебя. Для всех нас. – он сжал её пальцы, не отводя глаз от проекции. Наташа, сидевшая в углу, скрестила ноги и задумчиво посмотрела на него. - Иногда единственный способ понять врага, это посмотреть ему прямо в глаза. Он прав. - Ладно. Но если этот юнец начнёт играть в «гадалку» и шептать тебе что-то в стиле «я всё знаю о твоём прошлом», связь остаётся открытой каждую секунду. – Тони тяжело выдохнул. - Я буду у двери. – Стив кивнул. Баки поднялся, стул тихо скрипнул. Ольга встала следом. Его взгляд снова упал на голограмму: в этот момент Вольфганг поднял голову и, словно чуя разговор, усмехнулся. Улыбка вышла слишком спокойной, слишком уверенной для того, кто находится в плену. Баки ответил ему тяжёлым взглядом. - Он играет. Но играть будет со мной. Коридор вёл в зал с толстыми стенами и бронированным стеклом. Баки вошёл внутрь к Вольфгангу, а Стив и Ольга остались за дверью, из-за прозрачной перегородки наблюдая за происходящим. Вольфганг сидел спокойно, сложив руки. Он даже не притворялся пленником. Когда дверь закрылась за спиной Баки, его губы тронула лёгкая усмешка. - Баки Барнс, – произнёс он с деланым уважением – Говорят, солдат не выбирает, за что воюет. Но ты особенный случай. Ты всегда был нашим. И вернёшься. - Не вернусь. Никогда. – Баки шагнул ближе, взгляд ледяной. - Ах, как громко звучит, – усмехнулся Вольфганг – Но я ведь знаю, где твои трещины. Она. Баки нахмурился, и этого хватило, чтобы в глазах пленника загорелся огонёк. - Твоя любимая, – протянул он, делая акцент – Она ведь вчера всё видела. Бумаги. Метки. Название проекта. Она молчит… но только потому, что знает: тебе не понравится правда. За стеклом Ольга побледнела, дыхание перехватило. Стив бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал, только сильнее сжал губы. - О чём ты? – голос Баки стал низким, опасным. - О том, что твоя девочка, вовсе не случайность, – произнёс Вольфганг, наклоняясь – Мы планируем её использовать. Как носителя. Как начало целой серии. «Наследие». Красивое слово, не так ли? Она является лишь строкой в длинном списке. Баки замер, пальцы его сжались в кулак. Он чувствовал, что часть сказанного правда, но видеть, как Ольга прячет глаза за стеклом, было хуже любых слов. - Замолчи, – процедил он, шагнув ближе – Не смей говорить о ней. - Почему? – вкрадчиво усмехнулся Вольфганг – Потому что она не рассказала тебе сама? Потому что она держит это внутри, зная, что в любой момент может оказаться просто инструментом? О, Джеймс… я даже не должен ничего выдумывать. Всё написано чёрным по белому. Ольга стояла неподвижно, пальцы её прижались к стеклу, как будто она пыталась удержать Баки от того, чтобы сорваться. Стив положил ей руку на плечо, едва слышно сказал: - Держись. Баки сделал шаг ещё ближе и его глаза потемнели. - Ты врёшь. - Нет, – тихо и уверенно ответил Вольфганг – Я просто озвучиваю то, что она уже знает. И он перевёл взгляд прямо на Ольгу за стеклом. Его улыбка стала холодной, победной. Баки процедил хрипло, но твёрдо: - Все ваши планы закончены. Над ней тем более. Ты можешь улыбаться, можешь плести свои сказки, но это конец. Вам не получить её. Никогда. Вольфганг вернул взгляд на него и склонил голову набок, словно рассматривал хрупкий экспонат в музее. - Как трогательно. Но ты ведь знаешь, Джеймс, что слово «конец» для нас ничего не значит. Гидра не проект и не лаборатория. Это наследие. И она, часть этого наследия. Баки ударил кулаком по столу, и даже прочное крепление дрогнуло. - Она не часть вашей грязи. Она человек. Живая. И она моя. На лице Вольфганга появилась едва заметная тень интереса. - «Моя»… – повторил он, растягивая слог – Вот оно. Вот твоя слабость. Ты защищаешь её так, будто можешь переписать прошлое. Но кровь в её жилах говорит сама за себя. То, что в ней заложили, не вычеркнешь. Баки резко выпрямился, его глаза сверкнули холодной решимостью. - Может, ты и прав, прошлое не изменить. Но настоящее и будущее выбираем мы. И её будущее ты не получишь. Никто из вас. На миг между ними повисла тишина. Даже за стеклом Ольга перестала дышать. Вольфганг откинулся на спинку стула. - Знаешь, что самое любопытное, Джеймс? Каждый, кто говорит эти слова… всегда в итоге возвращается. Всегда. Баки наклонился ближе, их разделяли сантиметров двадцать. - Тогда запомни: я буду первым, кто не вернётся, а она тем более. И он развернулся к двери, оставив Вольфганга с пустой усмешкой и взглядом, в котором горело обещание новой игры. Дверь камеры захлопнулась за спиной Баки. Он вышел в коридор, лицо было жёстким, глаза горели гневом. Стив, взглянув на него и на Ольгу, сразу понял, что вмешиваться нельзя. - Вам двоим нужно поговорить, – тихо сказал он и, не дожидаясь ответа, ушёл по лестнице наверх. Они остались вдвоём. В воздухе висело напряжение, будто стены сами впитывали злость. Баки резко развернулся к ней, слова рвались сквозь зубы: - Ты знала. Ольга чуть вздрогнула, но промолчала. - Чёрт возьми, Оля, ты знала! – его голос уже был громче – И почему я узнаю об этом не от тебя, а из уст этого ублюдка?! - Баки, я… – начала она, но он перебил. - Нет! – он шагнул ближе, глаза сверкнули – Вчера у нас был вечер. Семья. Дом. Всё выглядело так, будто, наконец, мир дышит спокойно. И ты сидела там, улыбалась, шутила, зная, что в этих бумагах твоё имя и твоя судьба! И ты промолчала. – его кулак ударил в стену рядом, металл глухо звякнул – А я сегодня должен был услышать это от него?! От этого крысёныша, который наслаждался каждой твоей тайной?! Ольга, бледная, с трудом нашла голос: - Я не хотела разрушать ту атмосферу. Они все были счастливы, расслаблены… а я боялась, что, если скажу, всё рухнет. Что если ты узнаешь, ты… сразу его пойдешь убить. Баки вскинул голову, злость прорвалась горьким смешком. Он шагнул вперёд, почти нависая над ней, голос дрогнул от боли: - Ты должна была сказать мне сразу. Сразу! А не позволять этому идиоту играть на моём доверии. Баки резко выдохнул, словно пытался вытолкнуть из себя ярость. Рука всё ещё дрожала после удара по стене, но голос стал ниже, глухой: - Мне надоели эти тайны, Оля. – он смотрел прямо на неё, его взгляд жёг сильнее любых слов – Я не могу… я не хочу жить так, будто жду, когда снова всплывёт какая-то бумага или мерзавец выложит то, что ты скрыла. Она молчала, прижимая ладони к животу, будто инстинктивно защищая то, что было для неё самым ценным. - Особенно сейчас, – продолжил он, тише, но с надрывом – Когда мы ждём ребёнка. Ты понимаешь? Это уже не только твоя тайна. Это наша жизнь. Наш будущий сын или дочь. И ты молчишь… – он запнулся, стиснул зубы – Как будто я посторонний. Его плечи дрогнули. В глазах всё ещё бушевал гнев, но сквозь него прорывался страх. - Я злюсь, да. Потому что это предательство доверия. Но сильнее всего я боюсь, что однажды они придут за тобой, за вами. А я… – он осёкся, глухо ударив ладонью в грудь – А я не смогу защитить. Ольга сделала шаг к нему, но он отстранился, всё ещё не готовый принять прикосновение. - Ты должна понять, – сказал он жёстко, срывающимся голосом – Я могу воевать с кем угодно, могу порвать любую цепь… но если ты сама держишь меня в стороне, скрываешь то, что угрожает нам, я просто… – он качнул головой, не находя слов – Я не выдержу этого. В его взгляде впервые за всё время мелькнула беззащитность, словно он сам не заметил, как перестал злиться, а начал бояться. Медленно, словно боялась спугнуть, Ольга шагнула ближе. - Баки… – её голос дрогнул. Он опустил голову, глядя в пол, плечи напряжённые, дыхание рваное. Словно каждое слово, сказанное минуту назад, прожгло его изнутри. Ольга протянула руку и осторожно коснулась его пальцев. Он дёрнулся, но не отстранился. Тогда она переплела свои пальцы с его и чуть крепче сжала. - Я не хотела… – прошептала она – Не хотела, чтобы ты чувствовал себя так. Я просто пыталась защитить нас от ещё одной тьмы. Баки не ответил. Только рука, которую она держала, дрожала сильнее. Она другой ладонью коснулась его груди, прямо там, где билось сердце. - Ты не посторонний. Никогда. – её голос был мягким, но твёрдым – Ты мой дом. Ты отец нашего ребёнка. И если я молчала, то только потому, что боялась… Он наконец поднял глаза. Они были полны боли. Он хотел сказать что-то резкое, но губы предали его. И вдруг на его щеке блеснула первая слеза. Он даже не заметил её, только сжал челюсть, пытаясь держаться. Ольга едва слышно ахнула и прижалась к нему ближе, обняв так, словно могла собрать по кусочкам то, что рвалось внутри. - Не надо, – шептала она, проводя пальцами по его волосам – Не держи в себе. Я рядом. Баки уткнулся лицом ей в плечо. Его тело оставалось каменным, но слёзы всё равно текли, одна за другой, пока он молчал. Она чувствовала, как его дыхание сбивается, и гладила его спину, не говоря лишнего. Ольга осторожно отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Его глаза были покрасневшими, влажными, а по скулам всё ещё блестели следы слёз. Она обеими ладонями обхватила его лицо, тёплыми пальцами вытирая то, что он сам даже не пытался скрыть. - Слушай меня, – прошептала она, заставляя его взглянуть прямо в её глаза – Я больше никогда не буду ничего от тебя скрывать. Ни страха, ни правды. Всё, что касается меня, сразу тебе. Обещаю. Она аккуратно и легко поцеловала уголок его глаза, туда, где только что скатилась слеза. Потом вторую щёку, задержавшись чуть дольше, будто пыталась поцелуем стереть его боль. Баки закрыл глаза, и от её прикосновений в его груди что-то дрогнуло. Он глубоко вдохнул, и его пальцы легли поверх её рук, всё ещё держащих его лицо. - Ничто не может сломать меня сильнее, чем твои тайны, – глухо сказал он – Ты моя. И наш ребёнок тоже. А всё остальное… мы переживём. Но только вместе. Ольга кивнула, и их губы встретились, не в страстном, а в долгом, тихом поцелуе, полном клятв без слов. Когда они отстранились, Баки прижал её ко лбу и выдохнул: - Я верю тебе. Но, родная… если ещё раз решишь молчать ради «мира и уюта», – он мягко, но твёрдо сжал её ладони – Знай: я лучше приму правду в самую чёрную ночь, чем ложное солнце днём. - Договорились. – она улыбнулась сквозь слёзы и снова коснулась его щёки. - Теперь я обязан его убить. Чтобы никто… никто даже не подумал дотронуться до тебя или до нашего малыша. Ольга замерла, её пальцы чуть дрогнули на его щеке. - Баки… это слишком жестоко. – она покачала головой – Я знаю, он чудовище, но… если ты его убьёшь.ю ты дашь им именно то, чего они ждут. Кровь за кровь. - Я не позволю рисковать вами. Ни за что. – его взгляд оставался твёрдым, как камень. Ольга всмотрелась в него, вспоминая сцену в камере. И вдруг холодком пробежала мысль…Она прикусила губу и крепко вцепилась в руки Баки. - Подожди. – голос стал резким, тревожным – Ты не понял? Баки нахмурился, но замер, слушая её. - Такое чувство, что он не просто сидит в клетке, – продолжила Ольга – Как будто он ждёт, когда что-то произойдёт. И если это так… нужно проверить башню. Всё. Каждую систему, каждый сигнал. Мы не можем позволить себе думать, что он просто пленник. Баки глубоко вдохнул, в его глазах мелькнуло узнавание — её слова совпадали с его собственным инстинктом. - Чёрт… Если он играет в игру, значит, у него есть ход. - Надо проверить, пока не стало поздно. – Ольга кивнула. Баки и Ольга поднялись по лестнице, шаги отдавались гулко, как будто башня сама слушала их. Он держал её за руку крепко, почти болезненно, но отпускать не собирался. В общем зале их ждала команда. На столе мигали экраны с досье Вольфганга, застывшего в камере. Разговоры стихли, когда они вошли. Стив поднял взгляд, Баки бросил короткий взгляд на Ольгу, потом резко сказал: - Мы не можем считать его просто пленником. - Это ещё почему? – Тони скептически откинулся на спинку кресла. - Он слишком спокоен. Слишком уверен. Словно сидит в своей крепости, а не в нашей камере. – Баки сжал кулаки. Ольга шагнула вперёд, её голос прозвучал мягче, но не менее решительно: - Такое ощущение, что он ждёт. Не провоцировал на действия, не сопротивлялся… как будто точно знает, что что-то произойдёт. Мы должны проверить всё вокруг. Системы башни. Каналы связи. Даже людей. - Ты думаешь, у него уже есть план побега? – Сэм нахмурился. - Не план, – покачал головой Баки – Ход. И мы не знаем какой. На секунду повисла тишина. Все обменялись взглядами. Первым заговорил Стив: - Ладно. Начнём полную проверку. Тони начал набирать команды так быстро, что пальцы едва мелькали по прозрачным экранам. Голограммы подсвечивали каждый уровень башни, каждый этаж, каждую систему безопасности. - Всё, что связано с сетью, сейчас под микроскопом, – буркнул он – Если там хоть один вирусный хвостик, я его выдеру. - А ты проверь охрану и персонал. – Стив кивнул Клинту – Любой пост, любой доступ. Если кто-то появился вне расписания, докладывай. - Понял, – кивнул Клинт и, щёлкнув гарнитурой, связался с дежурными. Ванда сосредоточилась, закрыв глаза. По комнате прокатилась едва ощутимая волна, словно воздух на миг стал плотнее. - Здесь что-то не так, – тихо сказала она – Кто-то приближается. Не внизу, не в камере… здесь, в башне. - Приближается? В смысле прямо сейчас? – насторожился Сэм. - Да, – Ванда открыла глаза, и её голос стал жёстче – Он заслонён, но я чувствую тень. В этот момент Клинт вернулся, лицо было мрачным. - Стив, у нас проблема. – он бросил на стол планшет с данными – Один из техников из охраны числится в базе как дежурный, но его не было на вводных. Файл добавлен задним числом. - Что значит «задним числом»? Я свои базы зубами проверяю. – Тони резко вскинул голову. - Значит, их кто-то переписал, – процедил Баки – И этот кто-то в здании. - Ладно. Значит, ищем крысу. Сейчас же. – Стив сжал кулаки так, что суставы побелели. Как только Стив произнёс «ищем крысу», Ольга побледнела. Мысль пронзила её мгновенно, если в башне есть сейчас предатель, значит, первым делом он попытается… - Шмидт! – сорвалось с её губ. - Оля? – Баки резко обернулся. Но она уже сорвалась с места, почти бегом бросившись к лестнице вниз. - Стой! – рявкнул Баки, кинувшись следом. - Ванда, Клинт, за ними! – скомандовал Стив и рванул следом сам. Коридоры башни сливались в один длинный гул. Сердце Ольги колотилось так, что каждое биение отдавалось в висках. Она знала: если крыса здесь, то первым делом он попытается вытащить Вольфганга. И тогда конец. Баки догнал её на повороте, схватил за руку, резко притянув к себе. - Ты с ума сошла?! - Мы не можем дать им шанс! – выдохнула она, глаза горели – Если дверь откроется хоть на секунду, он уйдёт! Баки сжал зубы, но не отпустил. В груди кипела ярость и страх. Он знал: она права. И именно это пугало больше всего. Они почти влетели в коридор, ведущий к камере. Впереди мерцали красные сигналы тревоги, системы безопасности уже начали глючить. - Нет… – выдохнул он и рванул к двери. Замки камеры были уже разомкнуты, металл приоткрыт. Внутри пусто. - Чёрт! – Баки ударил по стене кулаком так, что пошли трещины – Он ушёл. Ольга, вцепилась в край дверного проёма. В голове звенело: слишком поздно… - Нужно перекрыть все выходы, – быстро сказала она – Поднять блокировку, просканировать башню, он не мог уйти далеко… Баки резко повернулся к ней: - Да если у него здесь крыса, он мог уйти хоть через главный лифт! Мы должны… Он не успел договорить. Сзади раздался еле слышный шаг. В следующее мгновение, короткий свист. Холодное жало вонзилось Ольге в шею. Она только вскрикнула и, схватившись за место укола, покачнулась. - ОЛЯ! – крик Баки взорвал коридор. Её глаза широко распахнулись, дыхание сбилось. Мир начал уплывать, слова Баки звучали всё дальше, как будто под водой. Она успела почувствовать, как его руки подхватили её, прежде чем темнота окончательно накрыла. Баки прижал её к себе, яростно озираясь. В коридоре мелькнула тень, кто-то уже отступал, растворяясь в дымке аварийного освещения. - УБЛЮДОК! – рявкнул он, вскидывая оружие, но тень исчезла за поворотом. Он посмотрел на Ольгу: её дыхание было ровное, но глубокое, как у спящей. Препарат действовал быстро и жёстко. Баки рывком поднялся на ноги, прижимая Ольгу к себе. Ванда подбежала первой, и он почти врезал ей взглядом. - Держи её! – голос сорвался на рычание – Следи за дыханием, не дай препарату уйти глубже! – он осторожно переложил Ольгу ей на руки – Я за ним. И, не слушая возражений, рванул вперёд. Коридоры башни гудели сигналами тревоги. Баки двигался как хищник, быстрый и смертельный. Вдруг движение. Тень метнулась к лестнице. - Стоять! – крикнул он и бросился наперерез. Крыса, тот самый «техник», оказался тренированным бойцом. Он мгновенно выхватил нож и ударил, но Баки отбил клинок металлической рукой, с хрустом впечатав его в стену. Удар коленом, локоть в челюсть, бой завязался жестокий, без правил. Кулаки Баки били с такой силой, что металл пола звенел от отдачи. Крыса попытался вырваться, но оказался прижатым к стене, его горло в стальном захвате. - Где он?! – прорычал Баки, глаза полыхали – Где Шмидт?! Улыбка исказила окровавленное лицо предателя. Губы расползлись в мерзкой ухмылке. - Главное… босс уже свободен… Баки сильнее сжал его, но заметил странное движение. Крыса щёлкнул зубами, слишком резко. В следующее мгновение изо рта пошла пена, густая, белесая. - Нет… – процедил Баки, пытаясь удержать его. Но было поздно. Глаза предателя закатились, тело дёрнулось в судорогах. Последние слова сорвались хрипом, сквозь пену: - Хай… Гидра… И он обмяк. Мёртвый груз в руке Баки. Тишина повисла в коридоре, лишь сигналы тревоги надрывались вдалеке. Баки сжал зубы так, что заскрежетало. Его кулак сжал мёртвое тело, потом он резко отбросил его на пол. - Чёртовы фанатики… – выдохнул он, и в голосе было столько ярости, что металл вокруг будто задрожал. Баки развернулся и почти бегом понёсся обратно. Его шаги гулко отдавались в коридоре, и в груди всё сильнее сжималось. Каждая секунда казалась пыткой. Когда он вбежал в главный коридор, его взгляд сразу зацепился за знакомую фигуру. Стив, с каменным лицом и напряжённой челюстью, нёс Ольгу на руках. Её тело дёргалось, резкие судороги пробегали по мышцам, словно невидимый ток проходил сквозь неё. - Нет… – голос Баки сорвался, он бросился к ним – Что с ней?! Стив даже не остановился, только перевёл тяжёлый взгляд на друга: - Лаборатория. Сейчас. Иначе мы её потеряем. Баки метнулся рядом, почти вырываясь вперёд, но не решаясь забрать её из рук Стива. Его металлическая рука сжалась в кулак до скрежета, а другая дрожала. - Судороги начались минуту назад, – быстро сказал Стив, торопясь по коридору – Это не просто токсин, похоже, в нём есть что-то, что запускает цепную реакцию. Ольга застонала сквозь бессознательное состояние, её дыхание стало рваным, прерывистым. Баки шагнул ближе, его глаза метались между её лицом и лабораторными дверями впереди. - Держись, родная, слышишь? – прошептал он, забыв обо всём, кроме неё – Ты у меня не имеешь права сдаваться… В этот момент её тело снова выгнуло в судороге, и Баки, не выдержав, подхватил её на руки, фактически вырвав у Стива. Его руки дрожали, но он держал её крепко, прижимая к себе, будто одно только это могло её защитить. Двери лаборатории с шипением раскрылись. Ванда и Клинт уже были там, подготовили аппарат, медицинские приборы, пробирки. - Быстрее на стол! – крикнула Ванда. Двери лаборатории снова распахнулись, и внутрь, почти сбивая друг друга, ворвались Тони и Брюс. - Что у нас?! – Тони начал быстро нажимать по консоли. - Токсин, быстрый, с примесью нестабильного агента, – коротко бросил Стив. Брюс уже склонился над Ольгой, вводя антидот через катетер. Его руки были предельно быстрыми и точными, несмотря на напряжение. Тони, бормоча что-то сквозь зубы, подсоединял кабели, заставляя приборы работать на пределе. - Давление падает, – бросил Брюс. – Перенаправь через фильтрацию крови, я усилил поток, – резко ответил Тони – Давай, малышка, держись, ты ведь не собираешься меня подвести. На мониторе зажглась тревожная красная линия. Баки резко шагнул ближе, сердце готово было разорвать грудь. - ОЛЯ! – крик вырвался сам собой, словно он мог достучаться до неё силой голоса. Ванда сжала ладони, закрыла глаза и сосредоточилась. Красные нити магии окутали живот Ольги мягким сиянием, словно защищая изнутри. - Я держу ребёнка, – произнесла она с напряжением – Но его маленькое сердце чувствует всё. Он боится вместе с ней. Баки побледнел, дыхание сбилось. Он опустился на колени рядом со столом, прижимая её холодную ладонь к своей щеке. - Я здесь… слышишь, любимая? – прошептал он, голос ломался. Внезапный хриплый вдох разорвал тишину лаборатории. Ольга выгнулась дугой, её тело трясло, глаза распахнулись так широко, будто в них плеснуло электричество. Аппаратура зашумела, сердце на мониторе скакнуло в бешеном ритме. - Держите её! – Баки резко встал, удерживая за плечи. Но так же резко, как всё началось, судороги спали. Она обмякла, дыхание выровнялось, веки сомкнулись и она снова провалилась в тяжёлый сон. Баки тяжело дышал, сжимая её плечи обеими руками, боясь отпустить. Сердце колотилось так, будто это его только что ударило током. Тони, быстро сверяясь с показателями на экране, нахмурился и покачал головой: - Это не обычный яд. - Что значит «не обычный»? – рявкнул Баки. Старк развернул один из графиков, указывая пальцем на скачки линии: - Видите? Если бы это был смертельный токсин, он бы разрушал её изнутри. Но тут наоборот, он что-то усиливает. Нейроны, сердце, кровоток… Всё работает на пределе. Вот почему у неё только что случилась перегрузка сердца. Брюс нахмурился ещё сильнее, проверяя показатели. - Боже… Это не яд для убийства. Это как катализатор. Если он останется в системе, её организм может просто не выдержать, а если выдержит... Баки наклонился ближе к Ольге, его голос сорвался почти на шёпот: - Они… они хотели это встроить в неё? Сделать её… сильнее? Тони пожал плечами, глядя на данные. - Или сделать её опять оружием, Барнс, с которым мы бы не справились, а им это на руку. Вдруг глаза Ванды вспыхнули ярче, и она резко вскинула голову. - Отойдите! – крикнула она так громко и резко, что все замерли – Сейчас же! Баки не хотел отпускать Ольгу, но Стив буквально рывком дёрнул его назад: - Дай ей работать! - Что ты собираешься… – начал Тони, но Ванда уже подняла руки, и воздух загудел, будто металл натянули до предела. - Её организм сам не справится, – отчеканила она, голос дрожал от напряжения – Я создам энергетическое поле вокруг токсина, чтобы он не поражал её органы и ускорю нейтрализацию. Алое сияние рвануло из её ладоней, охватив Ольгу целиком. Тело девушки приподнялось над столом, волосы разметались в воздухе, кожа стала почти прозрачной, а по венам побежали огненные линии. Аппаратура начала сходить с ума, то зашкаливала, то падала в ноль. Ольга резко распахнула глаза. Взгляд был стеклянный, дыхание сорвалось, и вдруг её тело рвануло вперёд, она наклонилась со стола, и изо рта вырвался поток густой крови. Баки сорвался с места, успев подхватить её, пока она кашляла, захлёбываясь. - Держи её! – выкрикнула Ванда, удерживая магию обеими руками – Это часть яда выходит! Он не может оставаться в её крови! - Дыши, родная… прошу тебя, дыши… – Баки прижал её к себе, его руки были в крови, но он не отпускал. Аппаратура снова зазвенела, линии ритма выровнялись. Ольга обмякла у него на руках, вся бледная, но живая. Ванда медленно опустила руки, тяжело дыша. Её голос прозвучал почти шёпотом: - Теперь ей нужно время. Много времени. И капельница с переливанием крови. Ванда вновь подняла руки, прикрыв глаза, и алые нити магии мягко скользнули к животу девушки. Все застыли, боясь даже дышать. Секунды тянулись мучительно долго. Баки, не отрываясь, следил за её движениями, в груди разрывалась смесь страха и ярости. Наконец, Ванда открыла глаза. Её голос прозвучал устало, но твёрдо: - Он в порядке. Баки резко выдохнул, словно скидывая груз с плеч, а Тони нервно откинулся назад и пробормотал себе под нос: - Чёрт, Старк, ты подписался сам на это и теперь нянькаешь целое поколение… - Мы сейчас сделаем переливанием и подключим питание дополнительное, всё хорошо. – Брюс потянулся к приборам. Баки поднял глаза, и тихо, но жёстко сказал: - Делайте что угодно. Главное, чтобы они были в порядке.