Осенняя Астер

POV Автор

Утро дня рождения Ольги началось совсем не так спокойно, как хотелось бы. Комната ещё дышала прохладой, солнце только начинало подниматься над крышами домов, лениво скользя светом по обоям. Ольга спала, укрывшись одеялом почти с головой, прижавшись щекой к прохладной подушке. Было тихо, пока вдруг не раздался громкий стук в дверь и отчаянный крик: - Ольга! Вставай! Горим! Она подскочила как ужаленная, сбрасывая одеяло, волосы разлетелись, сердце застучало где-то в горле. Через секунду дверь с грохотом распахнулась, на пороге стоял Говард, с самым довольным выражением лица и, как всегда, с подушкой в руке. - С днём рождения! – закричал он, кидая в неё подушкой – Ты должна была видеть своё лицо! - Говард! Ты ненормальный! – воскликнула Ольга, запустив в него обратно подушку – Я подумала, что мы действительно горим! - Ну, ты же теперь точно не забудешь этот день, да? – ухмыльнулся он, уворачиваясь – Классика: день начинается с паники, заканчивается празднованием. Она всё ещё тяжело дышала, но уже улыбалась, смахивая с лица волосы. - Ты идиот, но я тебя люблю. – сказала она, слегка толкнув его в плечо. - И я тебя. Даже если ты просыпаешься как грозовая туча. Он отступил к двери, но перед тем как выйти, бросил через плечо: - Оденься, красотка. У нас с тобой сегодня праздник. Завтрак уже почти готов. Я даже не сжёг тосты, по крайней мере не сильно. Рыжеволосая натянула лёгкое летнее платье, быстро пригладила волосы и босиком спустилась по деревянной лестнице на первый этаж. Доски тихо поскрипывали под её шагами, а из кухни доносился аппетитный запах поджаренного хлеба и яичницы. На кухне, в полутени от занавесок, за столом уже сидел Говард. Он наливал чай из пузатого чайника в две разные кружки, одну с цветочками, другую обычную, тёмно-синюю её любимую. Увидев сестру, он кивнул: - Ну наконец-то. Думал, придётся тебя с кроватью выносить. - После такого пробуждения я могла бы и в полицию на тебя заявить, – фыркнула Ольга, усаживаясь за стол – Кричать «горим» это уже за гранью. - Но как эффективно, а? – подмигнул он и протянул ей тост – Лови. Они ели молча пару минут не из-за напряжения, просто так было уютно. Она смотрела, как пыль танцует в солнечных лучах, и чувствовала, что её мир сегодня чуть-чуть трещит по швам, но пока держится, отъезд подруги совсем её не радовал. - Слушай, – сказал Говард, отложив вилку – Сегодня мы сначала посидим с родителями, как обычно. Чай, пирог, может, мама фоток достанет старых. Всё как они любят. А потом вечер твой. Делай что хочешь, родителей не будет до завтрашнего вечера. Ольга кивнула, покручивая ложку в кружке. - Ты ведь всё равно уедешь к друзьям, да? - Да. Мы хотим остаться на ночёвку у Джонни, в саду будет костёр. Думаю, я уже завтра вернусь – он посмотрел на неё внимательно – А ты? Позовёшь Джеймса и остальных? - Да, уже их позвала, думала посидим в моей комнате, но раз дом будет пуст… Посидим во дворе, зажжём фонари, поговорим. Знаешь… спокойно. В этом году как-то хочется именно так. Плюс сегодня проводы Эли. Говард молча кивнул, будто понимал больше, чем сказал. - Ты держишься молодцом, Олик. Я это замечаю. Даже когда ты стараешься делать вид, что всё просто. - А ты всё ещё ведёшь себя как идиот. Но я тоже всё замечаю. – она усмехнулась, не глядя на него. Он рассмеялся, хлопнул её по плечу, как делал в детстве, и встал. - Договорились. Значит сначала сегодня семейные посиделки. А потом каждый отправляется туда, где его ждут. Ольга посмотрела ему в след, убрала со стола, вымыла кружки и закатала рукава, день только начинался, а дел уже было полно. Она решила, что пироги подойдут и для семейного чаепития, и для посиделок с друзьями. Вытянула из шкафчика потрёпанную тетрадку с мамиными рецептами и поставила на плиту молоко для теста. Она уже почти забылась в мерном замешивании, когда вдруг раздался стук в дверь - лёгкий, но настойчивый. Ольга вытерла руки о фартук и пошла открывать. На пороге никого не было. Только на деревянной ступеньке лежал букет: полевые цветы, перевязанные бечёвкой, точно такие, какие она любила. К букету была приколота маленькая записка: «Для моей любимой Ольги, с первыми лучами твоего дня. Твой Б.» Она замерла, сжимая букет. Цветы были чуть прохладными от утренней росы. Она улыбнулась, прижала их к груди, и на миг показалось, что весь дом наполнился тёплым светом, тем самым, который бывает, когда кто-то помнит о тебе даже раньше, чем ты сам проснёшься. Через пару часов кухня уже пахла сладким тестом, яблоками с корицей и ванилью. Ольга ловко лепила пироги, сначала для родителей, с начинкой постарее, как любила мама: творог, изюм, немного лимонной цедры. Потом для друзей: яблоки, вишня, один с шоколадом и орехами. Когда всё было готово, она вынесла пироги на веранду, где уже сидели родители. Папа наливал чай в старый сервиз, мама крутила в пальцах старую фотографию: близнецы совсем маленькие, на пляже, с ведёрками. - Оля, ну ты мастер, как всегда, – сказала мама, откусив кусочек – Я надеюсь, ты не устанешь сегодня с друзьями после всего этого? - Не устану, – улыбнулась она – Я всё правильно распределила. Вечер для весёлого. Они сидели, смеялись, вспоминали детство, говорили о жизни. Даже папа, обычно сдержанный, расслабился, рассказывал, как однажды чуть не уехал в армию не в тот город, просто из-за ошибки в бумагах. К закату, когда небо стало розовым, Ольга поднялась в комнату переодеться. Выбрала простое, но красивое платье: светлое, с синими цветами, удобное и тёплое, на случай, если вечер затянется на улице. На столе в комнате всё ещё лежала записка Джеймса. Она прижала её к губам, как в детстве целовала счастливые билеты. Потом схватила фонарики, несколько подушек, плед, свечи и тихо вышла во двор: украшать, готовить, ждать своих. Всё было по плану. Ольга как раз развешивала фонарики на яблоне во дворе, когда за спиной послышались шаги на гравии. Она обернулась и увидела Баки. Он стоял прищуренный от закатного света, в светлой рубашке с закатанными рукавами, и с той самой своей полуулыбкой, в которой было всё: уверенность, тепло и немного шалости. - А вот и я, – сказал он, не спеша подходя – Первая звезда на твоём вечере. - Ты и утром уже был первой, – ответила она, кивнув на букет, который теперь стоял в банке у крыльца заднего дворика. Он подошёл ближе, взял её руку и притянул к себе, не торопясь. - С днём рождения, родная. Ты сегодня просто невероятная. Хотя... когда ты не такая? Она рассмеялась, смутившись, но не отвела взгляда. Он поцеловал её в висок, а потом протянул ей маленькую коробочку, завёрнутую в бумагу с рисунком золотых веточек. - Это нечто особенное. Я хотел, чтобы ты запомнила. Ольга развернула бумагу и нашла внутри тонкий серебряный браслет с маленьким кулоном в форме колибри, почти невесомый, изящный, как её собственная рука. - Это... это прекрасно. Спасибо, Баки. – она прижала браслет к себе, тихо и крепко – Колибри? - Ты ведь всегда в движении. Тонкая, быстрая, но такая настоящая… – он провёл пальцем по её щеке – И улетаешь вглубь себя, если испугаешься. Но возвращаешься. Всегда. На секунду между ними повисла тишина мягкая, напряжённая, как шелк перед тем, как разорваться. Он наклонился ближе, губами скользнул по её щеке, к шее, медленно. - Ты пахнешь как лето. И пироги. И что-то, что сводит меня с ума, но я не могу назвать. - Баки... – прошептала она, уже зная, что не остановит его. Он притянул её за талию ближе, и её спина коснулась ствола дерева. Рука медленно скользнула по её боку, задержалась чуть ниже талии, и он прижался к ней всем телом, горячим, жадным, будто ждал этого целую вечность. - Можно? – тихо спросил он, касаясь её губ своими, но не целуя. - Когда тебе было нужно мое разрешение? – на выдохе ответила она в его губы. Их поцелуй был медленным и жадным одновременно. Баки углубил поцелуй, рука его скользнула под ткань платья к её ягодице, но он не торопился, он дразнил, поднимал напряжение, ловил её реакцию с каждым движением. - Ты даже не представляешь, как ты меня сводишь с ума. Сегодня ты моя? – прошептал он, целуя уголок её губ. Она хотела ответить, но в этот момент за забором послышались голоса, смех, шаги. Стив и Эли приближались к её дому. Они оба замерли, тяжело дыша. - Продолжим позже, – прошептала она, проведя пальцами по его щеке. - Обязательно. – он улыбнулся, отступая на шаг. Ольга быстро поправила платье, вдохнула поглубже и повернулась к воротам встречать гостей, а внутри у неё всё дрожало от желания. Хлопнула калитка, во двор бодро вошёл Стив, неся в руках коробку, а рядом с ним Эли, с торчащей из рюкзака плоской коробкой с винилом под мышкой. - Ну наконец-то, – сказала рыжеволосая, улыбаясь – А я уж думала, вы решили не приходить и оставить меня наедине с фонариками и Баки. - Да мы просто ждали, пока закат сделает твою прическу особенно драматичной. – фыркнула Эли, подходя и обнимая её – С днём рождения, рыжик. Ты как всегда слишком красивая. Почти бесит. - Ты сама как лето в Лондоне, редкая, светлая и немножко печальная. – ответила Ольга, вдыхая запах её духов и лаванды от рюкзака. Стив поставил коробку на стол и усмехнулся: - Там подарок. Сразу не открывай, у него… характер. - Ты сделал коллаж из моих школьных фото? – прищурилась Ольга. - Ещё добавил и цитаты из твоего дневника, – с абсолютно серьёзным лицом сказал он. Они рассмеялись, и напряжение рассеялось. Только в глазах Эли всё ещё было что-то, что не пряталось за её колкими фразами. Они сели за деревянный стол, застеленный льняной скатертью. Пироги уже стояли: яблочные, вишнёвые, один с шоколадом и орехами. Проигрыватель Эли заиграл старую пластинку: мягкий джаз, с лёгким шорохом, как будто вечер сам притормозил. - С ума сойти, что мы действительно взрослеем, – тихо сказала Эли, облокотившись на стол – Через неделю я буду в поезде. Новый город, новые лица. Никто не знает, что я боюсь публичных выступлений, и что у меня до сих пор ночами трясутся руки после контрольных. - Ты будешь блистать. И они все это увидят. Даже если сначала не поймут. – Ольга взяла её за руку. - А если я захочу всё бросить через неделю? – спросила Эли, и впервые за вечер её голос чуть дрогнул. - Значит я тебя от туда заберу. Ведь я тебя люблю подруга. - Можете вы уже поцелуетесь и перейдем к еде? – Роджерс закатил глаза. - Стив! – одновременно сказали обе, и они снова расхохотались. В этот момент Баки принес плед, укутал Ольгу сзади, тихо обняв её, и прошептал: - Всё в порядке. Мы справимся. Все. - Я знаю. Просто... хочется запомнить всех вас такими. Сейчас. - Тогда за момент. За то, что мы ещё здесь, за этим столом. И пусть время унесёт что угодно, только не это чувство. – Стив поднял кружку с вином. Они чокнулись мягко, не громко. А над ними покачивались фонарики, в воздухе пахло яблоками и поздним летом. И хотя Эли уезжала, и Стив прятал боль, в этот момент всё было на своих местах. Они праздновали не громко, но по-настоящему. Без фейерверков и шумной музыки. Всё было тихо, будто в этом вечере каждый чувствовал: что-то важное подходит к концу, и потому всё происходящее хотелось впитать до последней детали. Сначала все говорили много, шутили, вспоминали, смеялись до слёз. Стив рассказывал старые истории о школьных конфузах и забавных мелочах, которые когда-то казались катастрофами. Эли то и дело вставляла саркастические комментарии, но в её глазах уже теплилось прощание. Баки почти не говорил, просто был рядом с Ольгой. Сумерки уже легли на двор, и фонарики над столом загорелись полным светом: золотые, мягкие, как воспоминания. В воздухе витал аромат мяты, яблок и тёплой земли после дневной жары. На столе горели свечи, огоньки отражались в бокалах, в глазах, в затаившейся тишине. Ольга сидела в пледе, чуть покрасневшая от алкоголя, и старалась перевести дыхание, когда Стив встал. Он не торопился. - Ну… – начал он, глядя на Ольгу с прищуром – Ты для нас как якорь. Только не тот, который тянет ко дну, а наоборот тот, что держит корабль в бурю. Он провёл рукой по волосам, потом продолжил, уже увереннее: - Когда моя мама заболела, ты была той самой кто пришёл с молчанием. Просто была рядом. И это, знаешь ли, меня и спасало. За тебя, Оля. За твою способность быть. Просто быть и это уже всё, что нам нужно. Спасибо, что ты осталась светлой в мире, где всё чаще становится серым. – он поднял кружку. Ольга не ответила, только кивнула, прижав ладонь к груди. В глазах у неё что-то блеснуло. Эли встала почти сразу, не дожидаясь паузы. Она подошла ближе к столу, где свет фонаря освещал её лицо, и чуть откинула волосы назад. Обычно её сарказм опережал эмоции, но не сегодня. - Знаешь, что самое удивительное в тебе, Оля? – начала она тихо – Ты умеешь слушать. Не перебивать, не давать советов, не лезть с готовыми решениями. Просто… слушать. И именно тогда начинаешь слышать сам себя, – она сжала кружку в руках – Ты как свет в окне. Не тот, что зовёт домой, а тот, что говорит: ты не одна. Я уезжаю, и, если честно, боюсь. Но в этом страхе всё равно есть ты, как внутренний компас, что всегда показывает, где моя северная точка. Эли посмотрела прямо на Ольгу: - За тебя. За то, что твоя доброта не шумная, но настоящая. За твою силу, которая выглядит как спокойствие. И за то, что ты была, есть и будешь мне как сестра, даже если нас разделяют города. Ольга не выдержала, встала, подошла к ней и просто обняла. Без слов. Эли уткнулась носом ей в плечо и тоже молчала. Это был не просто тост, это была прощальная клятва: помнить, хранить, возвращаться, несмотря на расстояние. Эли села, вытирая слезу и шутливо проклиная собственную сентиментальность, Стив махнул рукой, мол, «хватит душевностей», но было видно он тоже на грани. Наступила та короткая пауза, когда все чувствуют, что кто-то должен что-то сказать… но не спешат говорить. И тогда Баки медленно поднялся со своего места. Он не спешил. Просто встал, взял в руки бокал и немного повернулся к Ольге. Его глаза обычно живые и с прищуром, были теперь спокойными, почти беззащитными. - Я не собирался говорить, если честно, – начал он – Думаю, что всё уже сказали. Но… это ж ты. С тобой всё всегда иначе… – он на секунду отвёл взгляд, будто подбирая слова – Ты как свет в окне, который горит, даже если ты заблудился в тумане. И ты никогда не просишь, но всегда даёшь. Больше, чем сама понимаешь. Ольга сидела, не отрывая от него взгляда. Он говорил иначе, чем обычно. Не с ухмылкой, не с уверенностью. Он говорил с теплом, как будто держал её имя в ладонях. - Ты собираешь нас всех, потому что с тобой легко быть собой. Не нужно казаться сильным, весёлым, правильным… Можно быть просто человеком. И этого вдруг оказывается достаточно… – он подошёл к ней, встал рядом и продолжил тише – Ты такая настоящая, что иногда больно. Потому что понимаешь, что такие, как ты, не вечны. Или уходят. Или растут. Или кто-то уходит раньше. Она слегка кивнула. Его голос дрожал едва-едва, но он не останавливался: - Ты самое лучшее, что было в моей жизни родная. Не как вспышка, а как утро, когда ты просыпаешься и вдруг понимаешь: у меня есть дом. Баки поставил бокал на стол, а сам встал рядом с ней, чуть наклонился, обнял за талию и тихо прошептал: - Я люблю тебя. Не за что-то. Просто потому что ты, это ты. На секунду всё стихло. Даже вечер замер, словно уважая это признание. Ольга медленно повернула лицо к нему, их глаза встретились, и она улыбнулась, глубоко, спокойно, с той самой внутренней уверенностью, которая у неё была с самого детства. Её ладонь нашла его руку, она переплела их пальцы. - Я тоже тебя люблю. Всегда. Даже когда не говорю это вслух. Друзья чокнулись кружками не дожидаясь этих двоих. Рыжеволосая нежно оставила лёгкий поцелуй на щеке шатена, а после её глаза пробежались по лицам друзей, на Стива, с его усталой, но доброй полуулыбкой, на Эли, которая уже знала, что сейчас услышит, и отвела взгляд, пытаясь остаться спокойной, на Джеймса, он просто смотрел на неё, внимательно, без слов, как будто передал ей свою уверенность через тишину. - Я… не очень умею говорить вслух то, что важно, – начала Ольга, голос её был мягким, но чистым – Но если не сейчас, то когда? … Спасибо вам. За этот вечер. За то, что пришли. За то, что остались. За то, что вы есть. Каждый из вас часть меня. И то, как вы смотрите, смеётесь, спорите, молчите рядом, всё это, знаете ли… незаменимо. Она перевела взгляд на Эли. На мгновение глаза Ольги чуть потускнели, голос стал ниже: - Эли…Я никогда не говорила тебе этого прямо. Ты самый надёжный человек. Мой голос рассудка и мой голос безумия, – она усмехнулась через тепло в глазах – Ты уезжаешь. И я не собираюсь устраивать драму. Ты летишь, и ты должна лететь. Ты создана для больших горизонтов. Но… знай. Здесь всегда будет точка, к которой можно вернуться. Даже если на карте она выглядит слишком маленькой. Эли уже смотрела на неё, не скрывая блеска в глазах. Ни Стив, ни Баки не перебивали, в этот момент всё внимание было только на них. - За тебя, Эли. За нас. За всё, что мы ещё придумаем, напишем, испечём, проиграем и отстоим. Даже на расстоянии. Потому что такие, как ты, не теряются. Они просто становятся легендами. – она подняла бокал – И ещё за нас всех. Чтобы мы не забыли, что были когда-то вот здесь, за этим столом, вместе, с полными бокалами и сердцами. Она чокнулась со Стивом, потом с Баки, и в последнюю очередь с Эли. Их бокалы соприкоснулись почти бесшумно, и в этом прикосновении было больше слов, чем могла бы вместить речь. Ночь уже плотно обняла двор. Звёзды зажглись над крышами, и в тишине слышались только стрекот насекомых, лёгкий шелест листвы и шорох тканей на ветру. Фонарики ещё горели, но мягче, будто уставшие, как и они все. Праздник подошёл к концу не резко, не грустно, а так, как заканчивается хорошее письмо: с точкой, но с теплом. Пустые тарелки, крошки на скатерти. Пироги почти исчезли, свечи догорели до основания. Музыка больше не играла, только редкие щелчки проигрывателя напоминали, что пластинка остановилась. Стив встал первым, оглядел двор и усмехнулся: - Ну, это был один из тех вечеров, которые останутся где-то под кожей. – он обнял Ольгу крепко, но сдержанно, не глядя в глаза, его голос был тихим, почти хриплым – С Днём рождения еще раз. Эли будто откладывала прощание, но всё-таки медленно поднялась, стянула с колен плед и подошла к Ольге. Обняла её так, как обнимают навсегда, не потому что действительно навсегда, а потому что никто не знает, когда будет следующий раз. - Ты мой дом, – прошептала она, прежде чем отойти. Стив и Эли ушли. Калитка захлопнулась, шаги стихли, и наступила тишина. На дворе остались только Ольга и Джеймс. Она стояла у стола, медленно собирая посуду, движения её были плавными, как будто всё происходящее требовало замедления. Джеймс молча подошёл сзади, взял у неё из рук тарелку и поставил на стол. Его рука осталась на её талии. - Я помогу, – сказал он тихо. - Я не сомневалась, – ответила она, не оборачиваясь, но улыбаясь. Они молча собрали тарелки, скатерть, свернули пледы, потушили свечи. Когда остались только фонарики и пустой стол, Ольга села на деревянную скамью, провела рукой по волосам и посмотрела на небо. - Тихо стало. Даже странно. - Ты прекрасна даже в тишине. – он сел рядом и обнял её за плечи. - Ты всегда так говоришь, когда хочешь меня поцеловать. - Потому что это правда. И потому что я действительно хочу. Он повернулся к ней, провёл пальцем по её щеке, потом ниже по шее, медленно, не торопясь. Её дыхание стало чуть глубже. Он коснулся губами её плеча, затем приподнял её лицо за подбородок и поцеловал не спеша, с теплом. Она ответила. Медленно, жадно, как будто весь день был только прелюдией к этому моменту. Его руки скользнули по спине, тёплые, решительные, но нежные. Она прижалась к нему, закрыв глаза, и на миг весь мир сузился до двух дыханий, до тяжёлого воздуха между поцелуями и ладоней на талии. - Может пойдем в дом? – прошептала она. - С удовольствием… – с хитрым прищуром ответил он. Прежде чем она успела что-то еще сказать, он наклонился, скользнул руками под её колени и спину, и легко поднял её на руки. Она вскрикнула, скорее от неожиданности, чем всерьёз, но не сопротивлялась, наоборот, обняла его за шею, зарывшись носом в его ключицу. Он понёс её через гостиную вверх по скрипучей лестнице, шаг за шагом, не спеша, как будто продлевая этот переход от вечернего тепла к ночной близости. В её комнате царил полумрак. Свет от уличных фонарей ложился полосами на пол, кровать была не заправлена, подушки разбросаны, плед сполз на пол. Он опустил её на постель так, будто держал что-то хрупкое с уважением, но и с желанием. Ольга откинулась на подушки, её волосы раскинулись веером, а глаза блестели не только от света, но от чего-то другого. Ожидания и желания. Баки сел рядом, провёл пальцами по её руке от плеча до запястья. Потом, на мгновение задержавшись, встал и взял пояс от её домашнего халата. Она приподняла бровь, вопросительно, но с полуулыбкой: - Что же ты удумал дорогой… - Хочу преподнести моей девочке новые ощущения, – сказал он низко, облизнув губы – Если ты не против… Он смотрел внимательно, будто сканировал её лицо, отслеживал малейшую реакцию. Она не ответила словами, только кивнула, медленно, спокойно, давая согласие. Он взял её запястья, поднял их над её головой, и начал связывать, не туго, не жёстко, а так, чтобы она чувствовала каждое прикосновение, каждую петлю, как будто это был танец их тел. Узел был крепким, но при этом нежным, как его взгляд, когда он смотрел на неё сверху, задержав дыхание. - Хочу, чтобы ты просто лежала и чувствовала. Ничего не делала. Просто была. Моя. Она выдохнула длинно, медленно, будто освобождаясь от чего-то внутри. И он начал с губ, с шеи, с медленных, глубоких поцелуев, между которыми она чувствовала свои связанные руки, ткань, его дыхание, и то, как сильно её тело откликается на каждое новое прикосновение. Он медленно, неторопливо расстёгивал пуговицы на её платье. В его взгляде не было спешки, не было нетерпения. Только внимание. Почтительное, глубокое, с оттенком желания, которое знает вкус ожидания. Ткань от завязок соскользнула с её плеч, оголяя кожу, на которую сразу опустились его губы. Он целовал каждый изгиб, каждую линию. Шея, ключицы, линию груди и ниже играя языком с сосками, нежно покусывал их иногда, оттягивая зубами и сжимая руками грудь. Приподняв ножку, он покрывал её поцелуями от самых пальчиков вверх, аккуратно прикусывая нежную кожу на внутренней части бедра и снимая её трусики, она томно постанывала, прогибаясь в спине и сжимая руки в кулаки от удовольствия. Он выводил на коже влажные узоры языком, тем временем удобно устраивался между ножек, всё её тело было покрыто мурашками. Его губы прильнули к её клитору слегка посасывая и в этот же момент он ввел в неё один палец, с её губ сорвался стон, от чего он сам неосознанно прорычал. Он игрался с ним языком, посасывал, целовал половые губы и вскоре понял, какие движения приносят ей больше удовольствия, начал их чередовать, вводя в неё еще один палец и двигая ими в ней нежно, надавливая на все чувствительные точки. От его движений ей сносило голову, она перестала сдерживать стоны, переходя порой на всхлипы от наслаждения. Она начала слегка двигаться, больше подставляясь под его ласки, непередаваемое удовольствие стало накрывать девушку, пока он вытворял какие - то неописуемые вещи. - Ты такая вкусная родная… – прошептал он, облизнув собственные губы и прильнув к её лону вновь, впиваясь в её складочки и вводя в неё третий палец. Смазка вытекала из её дырочки, стекая по коже, пропитывая простынь. Чувствуя, что она скоро кончит, Баки активнее начал двигаться в ней пальцами, стимулируя клитор большим пальцем и лаская бедра второй рукой и сжимая их. - Баки … – простонала она и выгнувшись закатила слегка глаза, содрогаясь всем телом и слегка сжимая его голову ногами. Он медленно, смотря на неё как хищник на добычу, поднялся и навис над ней и жадно впился в её губы, давая ей попробовать себя же на вкус. Его рука, сжимала талию, заставляя прогибаться её в спине и прижиматься к нему сильнее, вторая ласкала ягодицы сжимая. Он на долю секунды оторвался от её губ и прошептал: - Повернись ко мне спиной и встань на колени на край кровати… Она послушно выполнила его просьбу и встала в коленно-локтевую позу, всё еще пытаясь прийти в себя и успокоить своё дыхание. Он встал и подошел сзади, коленом слегка раздвинул её ноги шире, а рукой проведя от ягодиц до шеи, нажимом заставил больше прогнуться, так чтобы её руки оказались над головой, а грудью она была на кровати. Закусив губу от представленного ему вида, он задержал взгляд наслаждаясь её телом, а потом Баки стянул с себя рубашку и брюки вместе с бельем. Он провел пальцами по её горячему и мокрому лону, а второй рукой по своему стоящему колом члену и нежно начал вводить в неё его, растягивая её изнутри. Войдя полностью в неё, он, взяв её за талию, начал двигать тазом, выходя почти полностью, только головка оставалась в ней и резким рывком входил, её тело отзывалось на каждый вход, покрываясь новыми дозами мурашек. А с губ срывались рваные стоны. Он начал ускорятся, взяв одной рукой за шею сзади, а второй за бедро. Откинул голову назад, прикрывая глаза и сам перестал сдерживать себя, постанывая и добавляя грубость в движениях. Он ускорился, шлепнул её по ягодицы сжав её и начал выбивать воздух из ее легких каждым своим толчком. Их стоны становились громче, она кусала свои губы, сжимала простынь и тянула, прогибаясь сильнее и двигаясь ему навстречу в такт. - Как же хорошо любимая… – со стоном на губах, сказал он и взял её за волосы, потянул на себя, второй рукой надавил на поясницу. Несколько толчков и она ощутила приятную волну наслаждения, сжав его член сильнее в себе, она с протяжным стоном, начала дрожать, сжимая в кулаках простынь. Он не остановился, продлевая её оргазм и уже приближаясь к разрядке, потянул ее на себя сильнее за волосы, резко начал входить до самого упора и также резко вышел из неё с удовлетворенным стоном, слегка запрокинув голову и прикрыв глаза, излился на её ягодицы. - С Днём Рождения родная…– пробормотал он слегка придя в себя и взяв полотенце с тумбы вытер свою шалость. - Пожалуй, это лучший подарок… – промямлила она и без сил упала всем телом на кровать – Развяжешь? Или тебе больше нравится, когда я податлива перед тобой? - Я люблю тебя любую. – он развязал её руки и лег рядом, накрывая их одеялом. - И я тебя люблю… – она прижалась к нему, положив голову на его грудь и начала проваливаться в сон. - Я больше… – сказал он и увидев, что она уже уснула, лишь улыбнулся, прижимая крепче к себе её.