Неожиданная встреча.

Там, Где Рычат Наши Байки. Под лучами закатного солнца и тусклым светом расколотой луны по каменисто-песчаным пустошам мчалась Лайка на своём верном байке, чей двигатель урчал, подобно сытому зверю. Её глаза слипались от усталости, а руки, крепко держащие руль, так и норовили отпустить его, свалив байк в кювет. Но тем не менее, Лайка улыбалась. От того, что скора она увидет своего милого щеночка. От того, что поиски в сухой кроне упавшего древесного гиганта небыли напрасными. Ведь кто бы мог подумать, что в высохшей кроне скрывался целый дворец, что даже частично уцелел. Как и его обитатель. -Какой же ты мерзкий… - сказала тогда Лайка, наводя пистолет на это… существо. – Папа Мельва IV. Честно говоря, Лайка признала этого урода только по папской шапке на башке. Ибо подумать, что папа Мельва IV будет представлять из себя по факту ходячее яйцо, она не могла и в наркотическом угаре. Впрочем, Не зря же его называют самым слабым папой, вон даже из яйца трусит окончательно выйти. Тем не менее, вполне вероятно, что противником для Лаки он мог оказаться весьма и весьма серьезным, ибо толщина скорлупы, которую не брал даже выстрел из кустарной снайперской винтовки, внушала уважение. Как и живучесть папы, который пережил падение с такой верхатуры. Что впрочем не помешало Лайке его пристрелить. Как и несколько каких-то полуживых эмбрионов, которые вывалились из под папской скорлупы. Миновав извилистое ущелье, Лайка наконец-то увидела огни Там, Где Мы Живём. Дома, где она могла наконец-то отдохнуть от беготни последних дней. Провести возможно последние счастливые деньки с Паппи, выспаться наконец… -Паппи, я дома! – рывком открыла она дверь. Вот только встретила её не радостно бегущая к ней дочка, а лишь тишина. Лампы были погашены, окна раскрыты, а обувь отсутствовала. Создавалось впечатление, что она просто ушла гулять, но до сих пор не вернулась, хотя Лайка запрещала гулять ей до темноты. -Вот ведь хулиганка! – со смешком фыркнула она, закрывая дверь. – Ну я ей… Однако материнское сердце чуяло беду. Некоторое время спустя. -Паппи! – звала Лайка своего щеночка из разных уголков селения. – Паппи выходи! Ты где?! К сожалению, кого она не расспрашивала, не чем ей не могли помочь. Кто-то говорил, что Паппи видели утром, кто-то, что она вообще вышла за пределы селения. Что ей делать то снаружи, скажите ей на милость. В груди нарастало отчаяние… а ещё злость. На жителей, что хотя бы краем глаза не смогли присмотреть за её дочерью. На себя, что в очередной раз облажавшуюся и потерявшую дитя. Ведомая крохотной ниточкой надежды, что Паппи все-таки пусть и поздно, но вернулась, Лайка вновь направилась к дому… Чтобы заметит листок, торчащий из почтового ящика, который она видимо на радостях не заметила. «Я иду за Дружком.» Именно так гласила нацарапанная на клочке бумаги знакомым подчерком надпись. -… - упала Лайка на колени. – Какая же я дура… День за днём Паппи прсила свою мать поискать останки её друга, сына Джейкоба, с которым птицы обошлись невероятно жестоко. Но увы, у Лайки постоянно находились другие дела и поручения. Она всё откладывала и откладывала… дооткладывалась. Рывком поднявшись с колен, она тот час же направилась к Камилле. -Вроде бы Мина что-то говорила, что Паппи хотела пойти Туда, Где Всё Было Потерянно… - сказала владелица Там, Где Мы Забываем, протирая стаканы. -Чего ты паришься, побегает, вернётся. – буркнул из-за углового столика постоянно жрущий Герман. – Первый раз что ли? Сплюнув в его сторону, Лайка твердым шагом направилась на выход к своему байку. Некоторое время спустя. Там, Где Всё Было Потерянно. -Паппи! – кричала Лайка меж полуразрушенных хибар – Выходи доченька, сейчас не время для пряток! Увы, но как бы Лайка не кричала, как бы не выжимала газ по пути сюда, чувство беды становилось всё крепче и крепче, буквально разрывая сердце в груди. И предчувствия её не обманули… В самом дальнем конце заброшенного дома, в отгороженном закутке для детей с вкопанными качелями, на которых любили качаться каждая из её дочерей. Под этими самыми качелями, на которых не так давно птицы распяли Дружка, лежала любимая курточка Паппи. -Она все-таки здесь была… - простонала Лайка, хватая курточку и прижимая к груди. – Но… где она сейчас? Паппи! Продолжая звать свою дочь, Лайка начала прочёсывать окрестности, втягивая носом воздух, словно ищейка. Запах сухой плесени, досок, ржавчины, машинного масла… здесь явно побывала техника птиц, но, что она здесь делала? Ведь птицы редко заходят в этот район, ибо старое селение как раз и ставилось в пустошах, там, где нет ничего ценного. Лайка уже хотела было броситься в погоню, как вдруг её чувствительный нос уловил кислый запах дешевого алкоголя, что был перемешан с острыми нотками пустынного перца. Знакомый аромат… слишком знакомый. Порыскав чуть более тщательнее, Лайка обнаружила… шляпу. Обычную такую потрепанную временем шляпу. Вот только её владельца она прекрасно знала. Точнее его вечное бурчание. -Герман! – прорычала Лайка, в чьей голове уже начала выстраиваться целостная картина, ибо представить, что вечно жрущий трус и выпивоха мог просто так выйти по гулять она не могла. Внезапно её лапы подкосились и она рухнула на колени, словно бы из неё вынули стержень. Один из тех, кого она защищала. Из тех, за кого она раз за разом умирала. Из тех, кому было всё равно... -Зачем я вообще это делаю… - скатилась одинокая слеза с её высохших глаз. – Неблагодарные скотины. В голове смешались боль, опустошение, гнев и желание кого-нибудь убить. Неважно кого, но здесь и сейчас. И даже окажись один из жителей Там, Где Мы Живём рядом, то не факт, что не распрощался бы с жизнью в один момент. Тем не менее Лайка смогла справиться с эмоциями. Не погасить гнев или затолкать его внутрь, а охладить и направить на конкретную цель. На Германа. Но перед этим… Лайке нужно было попросить… помощи. И не у равнодушных соседей или подруги Шаззы или иных жителей Там, Где Мы Живём, для которых она в большинстве была просто щитом, за которым они укрывались от ненастий. А у того, кому она по сути никто. Случайная встреча. Попутчики, чьи интересы временно совпали, которые потом разошлись как в море корабли. -Алекс, приём… Там, Где Таяться Птицы. Тынц. Тынц. Тынц. -Скукота… - вздохнул Алекс, в очередной раз метая чудом найденный в бункере каучуковый мячик в металлическую стену. К сожалению, так тоже бывает. Когда нужно просто ждать результата, а от тебя самого уже по факту ничего не зависит. Хоть на стенку лезь и бейся головой о клавиатуру, делу это не поможет ни на йоту. Так что Алексу приходилось банально убивать время, пока алгоритмы работают. Выдавая порой интерестные результаты, заставляя Алекса отвлечься от дуракаваляния. -Хм, странно… Очень странно, похоже на затухающие следы экспериментальной Установки Нулевой Точки, способной извлекать энергию из вакуума, но какие-то не те. - прищурился Алекс, глядя на высветившиеся на экране показания. – Да и сама установка была после экспериментов разобрана, хотя по началу казалась такой перспективной технологией… А оказалась пшыком. Нет, энергию из вакуума извлечь получилось, но вот её плотность на единицу пространства была попросту смехотворной. Для более-менее вменяемой выработки надо строить установку размером с континент чтобы запитать всего лишь один мегаполис. Установка извлечения энергии из параллельной реальности была куда перспективнее. Хм… Продолжая перелистывать таблицы, песец чисто ради успокоения совести навел один из спутников на местоположение лаборатории, в которой разрабатывалась Установка Межпространственного Насоса. И удовлетворённо вздохнул, увиев вместо нё громадный кратер, из которого казалось бы огромная рука вырвала содержимое. Песец даже терялся в догадках, чем там могли садануть, но то, что от установки не осталась и следа он мог гарантировать точно. Не улетела же она в конце концов. Но заметку посмотреть, что это за аномалия, Алекс себе сделал. Тем более её траектория как раз будет пролегать недалеко отсюда. Внезапно зашипела рация. -Алекс, приём… - раздался подавленный, но вместе с тем злой голос Лайки. -Приём, я на связи. – откинулся на стуле песец, закинув лапы на приборную панель перед экраном. – Что случилось? -Паппи… - словно бы через силу говорила она. – Мою дочь похитили… М-да, а ещё жаловался на скуку, подумал песец, мигом становясь серьезным. -Я могу чем нибудь помочь? – спросил он. – Кому вообще хватило мозгов украсть что-то у ТЕБЯ. Тем более дочь. -Я уже знаю кто это сделал и поверь, ему мало не покажется. – сказала Лайка замогильным голосом. – Вот только тут вероятнее всего замешаны птицы. И куда они могли перевести малышку… -С их логистическими возможностями много куда. – не стал обнадёживать Лайку лис. – Впрочем, я приложу все усилия, чтобы её отыскать. -Спасибо… - только и смогла сказать Лайку. Ну а песец уже принялся за работу. И ему даже не пришлось вставать со стула для этого, только размять пальцы. Вызвав куцую сеть оставшихся спутников наблюдения за поверхностью, песец порадовался, что в программе Эфира сегодня над этой местностью не было ни облачка, а значит метеоспутники с высоким разрешением вполне могли чётко заснять поверхность. -Блин, вот дурак… - схватился за голову лис. – Конкретное место не спросил, где была похищена её дочь. Придётся просматривать всё. Хотя… Тут же не так оживленно, как в прошлом. Покопавшись в своей обширной коллекции всяких утилит, песец нашел парочку скриптов и программок, в которые и загрузил видео с метеоспутников. А затем просто наблюдал за счетчиком прогресса. «АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН.» А затем на экране отобразилась интерактивная карта, на которой начали появляться метки и привязанные к ним куски видеофайлов. -Так-так-так… - сосредоточился Алекс на карте. – Вот бункер. Дерево, Лайка…. Блядь, какая мерзость. Это что за урода она пристрелила? Какая пакость. Так, отслеживая передвижения Лайки, ее поселение показалось Алексу знакомым, вернее не само поселение, а рельеф, где оно расположилось, Алекс наконец-то смог определить, где похитили её ребенка. -Заброшенное селение? – заприметил последнюю точку назначения песец. – Что её дочь там могла делать? То, что это именно место похищения он не сомневался. Слишком уж быстро Лайка сорвалась туда вскоре после приезда домой. Слишком уж хаотично металась там, словно бы что-то искала. Точнее кого-то. -И так, посмотрим, что могли зафиксировать спутники… - сказал Алекс, печатая на клавиатуре и проматывая запись назад. – Как интерестно… Часа за три до визита самой байкерши в заброшенное селение пришла колоритная парочка, состоящая из ребёнка и кого-то ещё, увы, больше деталей было не разобрать. А вот дальше началась целая шпионская мелодрама. Ведь их ждали. Но явно не птицы, ибо те ради дочери так доставшей их Лайки пригнали бы целый конвой, а тут одна машина. Из которой вышел еще один субъект который, вместе с кем-то, ещё минут двадцать ловили догадавшуюся обо всему девочку по всему посёлку. Проследив за вездеходом до полуразрушенного мегаполиса, где, как оказалось, вполне себе обитали птицы, Алекс потянулся за рацией. -Лайка, приём. У меня для тебя плохие новости, в похищении замешен кто-то из ваших. – нажал кнопку вызова песец, и чуть не оглох от раздавшихся в ответ воплей. – Вижу ты в курсе… -Ещё как в курсе. – рыкнула она. – Бэйколе вместе с этим гандоном переправили Паппи в город. Я еду туда. -Тогда поспеши. – сказал Алекс, просматривая расшифровку радиоэфира. – Туда скоро прибудет вооруженный конвой с танками. Боюсь, даже ты не сдюжишь. -Принято. – раздался ответ. Там, Где Мы Живём. Последние годы для жителей выдались… спокойными. Да, пожалуй именно так это можно назвать, несмотря на окружающие условия постапокалипсиса. Горная долина с единственным входом-ущельем, который ещё нужно знать, как найти, даровали ощущение безопасности и покоя. Они забыли, как было раньше. Забыли, как прятали оружие под подушкой и спали в пол глаза. Вернее даже осознанно запихнули прошлые ужасы куда поглубже, похоронив их под почти десятком лет спокойной и размеренной жизни. Не обошел этот «недуг» и старейшину, чей разум всё ещё был крепок, чтобы управлять селением и вести его к процветанию. Она лучше других должна знать, какой ценой достигается это спокойствие. Отправляя собирателей в походы, Лайку в налёты и разведчиков в пустошь, она слушала их доклады и составляла адекватную картину происходящего, стремясь всеми силами уберечь вверенный ей клочок благополучия в песчаном океане пустошей. Но, как говориться, вглядываясь в даль за соринкой в чужом глазу, в собственном можно и бревно не заметить. И бревно спокойно лежать не будет. Сначала на улице раздался какой-то шум, ругань и брань вместе со звоном стекла и разбитой керамики… -Опять кто-то бормотухи перебрал… - сонно пробормотала Старейшина, с трудом разлепляя глаза. …выстрелы и громкие крики с угрозами. Именно это-то и придало её старческому телу небывалую прыть, с которой она запрыгнула на соё кресло-каталку. -Так, что здесь… - выехала она из своего дома и слова чуть ли не застряли у неё в глотке. Многое она могла себе представить, но вот то зрелище, что предстала перед её глазами чуть ли не заставило её усомниться в здравости собственного рассудка, ведь, то, что происходило внизу, на главной площади, можно было назвать фактически полноценной гражданской войной. С одной стороны толпа народа, вооружонная палками и факелами, но опасающуюся подходить, а с другой… Лайка. Что, периодически постреливая толпе под ноги, прибивала воющего добермана к центральному столбу здоровенными гвоздями. -Примо, быстро за Маей… - только и успела шепнуть Старейшина своему подкравшимуся помощнику, как Лайка обратила на неё внимание. -Знаешь, Старейшина, я долго молчала… - сказала Лайка, смотря ей прямо в глаза. – Слушала и исполняла твои приказы, на благо селения. А теперь послушай меня ты. Я выполнила приказ идти искать абсолютно бесполезных союзников, наплевав на желание дочери простится с убитым другом по НАШИМ обычаям. – Лайка чеканила слова, словно бы вбивала гвозди в крышку гроба. – Потом я оставила её, поехав валит здоровенное дерево, вместо того, чтобы поддержать в, возможно, последние дни перед смертью. А теперь ты хочешь приказать мне остановиться, да? -Да. – спокойно сказала Старейшина, стараясь не обращать внимания на орущего добермана. – Что бы он не натворил по пъяне, мы можем решить… Вот только спичь Старейшины был прерван смехом. Слегка безумным смехом Лайки. -Как много забавных слов я услышала. – чуть отсмеявшись, выдала она. – Натворил… По пъяне… МЫ! – последнее она буквально выкрикнула. – Какие нахрен мы?! -Лайка, что ты устроила?! – послышался недовольный рык престарелой защитницы. – Мало я тебя в детстве порола, что почти в старости вожжи под хвост захотелось? Твоя задача защищать, а не колечить! -Защищать, да? Вот это дерьмо? – смерила Лайка мать откровенно снисходительным взглядом. – Защищать того, кто ПРОДАЛ МОЮ ДОЧЬ ПТИЦАМ?! ТВОЮ ВНУЧКУ, СМЕРТЬ ТЕБЯ ДЕРИ СТАРАЯ ТЫ КАРГА! Взгляд Маи сначала наполнился неверием, а затем с каким-то ошарашено-вопросительным выражением посмотрела на Старейшину. Которая уже поняла, что дело пахнет керосином. -Защитница селения, да?! Мы, значит, да?! – продолжала кричать Лайка. – Но, сука, когда я весь вечер бегала по Там, Где МЫ, блядь, Живём, только двое мне смогли сказать хоть что-то о том, где моя дочь! А у остальных, что, избирательная слепота?! Окинув испепеляющим уставившихся на неё, как кролик на удава, селян, Лайка, вытащила из-за пояса нож, а затем сделала шаг к Герману, явственно давая ему понять взглядом, что так просто он не сдохнет. -П-погоди! – попытался было как-то достучаться до Лайки доберман. – Помогите мне! Вы что не понимаете, это хорошая сделка! Одна соплячька в обмен на то, что птицы нас больше не тронут… А-А-А! Нож вспорол шкуру добермана, рассекая плоть и срезая мясо с костей. Герман кричал, выл, Лайка резала, хоть и грубо и бьыстро, но весьма умело, не давая ему сдохнуть раньше времени. Раны по факту только выглядели плохо, но были лишь поверхносными… если бы Лайка в процессе не сыпала на них песок, что тысякей острых иголок впивалмся в нервные окончания и при любом движении приченял неимоверную боль. На последок же, Лайка пробила Герману печень. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы он истек кровью в течении десяти минут, которырые будут для него незабываемы. Внезапно у Лайки зашипела рация. Под крики предателя, лайка достала рацию, с кем-то переговорила, а затем подняла взгляд на Старейшину: -Молитесь, чтобы я успела. – рыкнула она на последок. А Старейшина, глядя в след уходящей Лайке, перед которой жители расступались буд-то вода пред Моисеем, напряженно думала. Ибо ситуация складывалась… сложная. Н екоторое время спустя. Дюны сменялись скалами, а скалы дюнами, а Лайка чуть ли не до скрипа и треска сжимала ручку газа на своём верном байке. Пыль, ветер и песок непривычно бились в глаза из-за забытого в спешке костяного шлема. Только бы успеть, крутилась мысль в её голове. Ближайшая застава птиц наверное даже не поняла, как умерла, ибо Лайка налетела на них словно коршун на добычу, умертвив всех, кроме одного. -Что тебе нужно?! – в панике перезаряжал своё оружие Птиц. -Твоя одежда. – раздражонно буркнула Лайка, ломая птицу шею. И запечатлевая в его глазах предсмертный ужас навсегда. Проникновение в Подземелье, как сей город называли пожалуй все, кроме его жителей, вышло… на диво простым. Она просто прошла внутрь, осознанно копируя решительную походку птиц-солдат, так что её никто не заподозрил. Впрочем, даже если бы Лайку заметили, что бы они сделали? По факту бы ничего, надо, она бы и штурмом взяла этот город. Вот только её цель могла бы под шумок ускользнуть. Что, впрочем, почти случилось… Там, Где Умирает Музыка. Захудалый бар на захудалой окраине захудалого города, носящий гордое название «Одинокий орёл». Жалкая насмешка. Впрочем, ей ли выбирать? Ведь в пустошах ничуть не лучше, чем в городе возможностей. -Тьфу. – сплюнула Бейколле, скривившись от отвращения. Живи ярко и умри быстро или продай почку и ценные вещи, влача жалкое существование в обшарпанной бетонной коробке. Вот и весь выбор для живущих в этом городе. Который кошке совершенно не нравился. Рисковать ни за что? Ищите дуру в другом месте. Продавать себя, чтобы свести концы с концами? Ага, сейчас. Ну, может быть, в каком-то смысле Бейколле пришлось на это пойти. Вот только продать не почку, а собственный голос. Что между прочим сделало «Одинокого орла» одним из самых популярных мест в округе, в которого захаживают даже офицеры. Именно тогда Бейколле поняла, что так жить нельзя. Ведь приставания офицеров становились всё настойчивее, а предложения всё откровеннее… настолько, что Бейколле всё же решилась на авантюру. И не прогадала. -Кто бы мог подумать, что за мелкую пигалицу заплатят столько… - в очередной раз открыла конверт и пересчитала купюры кошка. Правда пришлось делиться с этим уродом Труком, но… оно того стоило. Ведь без его связей, точнее связей его брата, их вполне могли бы нагреть с оплатой, а то и прикопать где-нибудь в пустыне. А сейчас Бейколле покинет «Одинокого орла» в последний раз, чтобы ступить в лучшее будующее, в котором… Щелк! -Заплатят сколько? – раздался сзади замогильный голос Лайки. Едва только прозвучал щелчок взводимого курка, Бейколле напряглась, но не слишком, всё же отбиться от случайного гопника оны бы смогла. Вот только услышав голос Лайки… Как она так быстро меня нашла, билась в голове Бейколле мысль, Герман, сука… -Да-да, Герман тебя сдал. – сказала Лайка, прижимая дуло пистолета затылку кошки. – И я уверена, что сказал он правду, ведь с песком в ранах не поврёшь… И так, где моя дочь, кошка драная? -… - только и смогла покрыться испариной она. – Послушай, Лайка… Вот только на её беду именно в это мгновение взгляд байкерши упал на конверт в её руках. Пухлый конверт, наполненный деньгами. -Значит ты её уже продала… - холод дула пистолета опустился с затылка Бейколли, даруя ей мимолётное облегчение. – Жаль, ведь иначе ты могла бы пожить и подольше… Следующее, что почувствовала Бейколи нельзя было описать словами. Эта боль была пожалуй сильнейшим, из того, что она испытывала за всю жизнь. Её тело охватил спазм, из-за которого она даже не могла пошевелиться. А затем ещё один резкий взрыв боли и Бейколе падает, прямо на грязную мостовую. Последнее, что она увидела была отнюдь не удаляющаяся в сторону выхода из города Лайка, о нет. Последнее, что она увидела, была чья-то рука, что поднимает конверт с деньгами. Тот самый конверт, билет в лучшую жизнь, за который она сейчас умирает с пробитой печенью на грязной мостовой. Живи ярко и умри быстро или продай почку и ценные вещи, влача жалкое существование в обшарпанной бетонной коробке. Третьего в этом городе не дано. Некоторое время спустя. И снова песок. Снова ветер и пыль. Снова Лайка вжимает газ, грозясь попросту сломать руль своего верного байка. В голове уже не было мыслей. Не было эмоций. Только цель, вырвать свою дочь из лап ублюдков птиц, чей караван, оказалось не так сложно найти по следам. И то, что в караване было как минимум четыре танка, Лайку не смущало ни капли. Найти, убить и спасти, вот была её цель, ради которой она не щадила ни себя ни байк. Не смотря на весьма солидную фору в несколько часов, Лайка всё же сумела нагнать караван весьма быстро, однако… они явно с кем-то сражались. Из-за холма раздавался грохот, стрёкот пулемётов, взрывы и странный гул, который лайа не могла разобрать, но от которого ей становилось не по себе. Поддав газу и только сильнее сжав зубы, Лайка наконец-то взобралась на песчаный холм, который караван не так давно объехал… Чтобы увидеть бойню. Птицы панически кричали, стреляя туда сюда и периодически попадая по своим. Грохотали пулемёты, бахали танки… но противника не было видно. Казалось бы его нет вообще, но… если ты не видишь суслика, это не значит, что его нет. Вот одного солдата разрывает в клочья, заляпывая его внутренностями окружающих. Вот пулемётчик орёт схватившись за голову, а в следующий момент его голова взрывается как гнилая тыква, в которую засунули петарду. А в следующий момент Лайка сорвалась с песчаной горы подобно хищной птице в пике. Забыв про палящих во все стороны птиц, про танки, только бы успеть. Ведь один их этих самых танков сейчас разворачивал башню в сторону бронированного фургона. Фургона, что был в самом центре построения и по всей логике перевозил охраняемый «груз». «Груз», который танкисты решили уничтожить, дабы тот не достался ниркому. И Лайка просто не успевала этому помешать… Вот только не успел Птицы-танкист нажать на рычаг, как башня жалобно скрипнула, словно заклинив. А затем, была попросту вырвана с корнем. Последнее, что увидел Птица-танкист, были расходящиеся в рзные стороны лепестки пасти CSP, а затем звон в ушах и тьма. Впрочем, он умер лишь на мгновение позже, чем от мощьной ультразвуковой атаки лопнули его глаза. Когда Лайка наконец-то спустилась к каравану, всё уже по факту было кончено. Выстрелы стихали, а выжившие птицы забились в самые тёмные углы от страха, медленно погружаясь в безумие. Тем не менее, внутренняя пружина Лайки не ослабла ни в малейшей степени. Напротив, даже сжалась ещё сильнее, ведь ситуация выходила за любые рамки, которые она себе представляла и отливала форменным безумием. Почему-то ей казалось, что сейчас к ней со спины подкрадывается Алекс, чтобы как обычно напугать её, поздоровавшись. Она даже положила руку на рукоять своего пистолета… Вот только вместо знакомого голоса из-за спины, чуткие уши Лайки уловили лёгкое шуршание песка, едва различимое в фоновых звуках, а в дополнении к нему… влажный треск плоти и чавканье. На встречу Лайке вышел CSP. Именно такой, каким его она запомнила в бункере. За тем лишь исключением, что его когти были покрыты свежей кровью, что крупными каплями падали на песок. На когтях одной из крупных лап, была и вовсе насажена тушка Прицы-солдата, от которой Химера откусывала куски своей цветкоподобной пастью. И, прежде, чем Лайка чтото успела сделать, химера подняла руку и указала когтем в сторону одного из барханов. -Там… - раздался низкий рычащий голос из чуть разошедшихся лепестков. Посчитав приказ создателя выполненным, химера вернулась к набиванию желудка, абсолютно потеряв интерес к Лайке. Которая машинально повернулась в указанную сторону… Чтобы увидеть машущую ей с другого песчаного холма маленькую фигурку Паппи. -Паппи, щеночек мой! – воскликнула Лайка, Рванув сразу к ней. Она бросилась к своей дочери. Спотыкаясь и падая, всё же почти двое суток без сна и отдыха. Со слезами на глазах она буквально заползла на песчаную дюну, чтобы упасть на колени и обнять спешащую к ней дочь из чьих глаз так же лились слёзы. -Мамочка… - хлюпала Паппи носом. – Прости меня… -Ничего страшного, доенька. – ответила Лайка, прижимая её к себе. – Всё будет хорошо, мой щеночек… Внезапно на поясе Лайки ожила рация. -П-ш-ш, Лайка, приём. – раздался голос песца, пробивающийся через помехи. – Ты нашла свою дочь? А то отслеживать через химеру и спутники… мягко скажем затруднительно. -Нашла… - шмыгнула носом Лайка. – Спасибо… -Пожалуйста. – даже сквозь треск помех было понятно, что Алекс улыбнулся на том конце. – И да, рекомендую вам валить оттуда, птицы не оставят нападение на свой конвой, а боец из тебя сейчас мягко говоря очень не очень. Так что CSP вас проводит. -Дядя Цветочек крутой. – сонно сказала Паппи, прижимаясь к маме. – Вжик, бум и все умерли. Прям как ты… На последних словах Глаза двочки закрылимсь и она погрузилась в сон, зная, что она в безопасности и мама рядом. -Дядя Цветочек… - пискнул-скрипнул песец на другой стороне. – А знаешь что… Дарю Будет защищать Паппи в твоё отсутствие. Жрёт конечно в три горла, но зато не гадит. И кормить можно птицами, их не жалко. -Ты полный псих… - непроизвольно улыбнулась Лайка, прижимая к себе своё сокровище. – Но идея интерестная… В душе Лайке буря наконец-то успокоилась. Пружина разжалась, а бушевавшая холодная ярость рассеялась без следа. Безусловно, проблемы ещё остались, но… Сейчас пора домой.