Архитектор

Сквозь сон Сора почувствовала как ее в бок что-то, или скорее кто-то аккуратно, но не переставая, толкал и звал по имени. Рудо. Девушка нехотя открыла глаза и встретилась взглядом с Небожителем. Мальчик не сводил глаз с огромного купола, который укрывал город, словно огромное одеяло. В его глазах Сора увидела немой вопрос. — Все города имеют такое. — Пояснила девушка, ее голос был хриплым ото сна. Она лениво откинулась назад, на спинку сидения, и жестом пригласила его рассмотреть сооружение получше. Рудо уверенно приблизился к открытому окну, хватаясь за выступ на двери, он смотрел на купол, словно перед ним было какое-то чудо. Наблюдая за ним, Сора с легкой ностальгией вспомнила собственный первый восторг — тот, что пришел уже после шока и отчаяния, когда она поняла, что этот грязный, хаотичный мир… живет. Правда, тогда все же ее больше волновало выживание, а не красоты. Да и этот едкий запах мусора, пыли и человечества, который оседал в легких... Кажется, ее обоняние, привыкшее к стерильному воздуху Сферы, до сих пор не оправилось до конца. Что тут говорить, сами жители носят маски, чтобы не чувствовать эту вонь, которая была за пределами городов. Неосознанно она придвинулась чуть ближе, поставив руку так, чтобы в случае резкого маневра мальчишка не вывалился из окна. — Все же людям внизу нужно как-то защищаться от того, что сбрасывают сюда жители Сферы. — Добавила она, и ее взгляд на мгновение стал отстраненным. — Очень многие люди, которые не способны жить в городах и вынуждены жить на открытой местности, были убиты "мусорным дождем". — в разговор вступил Тамзи, сидевший рядом. Его и Дэлмона отправили с отрядом Акута в качестве помощи в поисках "девушки из запретной зоны". А поскольку снаряжение Рудо еще не было готово, босс и Сора настояли на поездке за "талисманом на удачу" в Канвас-таун. Подросток тут же поник от слов Тамзи, будто на его плечи взгромоздили невыносимо тяжелый груз в виде всех грехов Небожителей. — Не переживай, Рудо. Это вина тех, кто позволил этому случиться. — Смягчил обвинения Тамзи, заметив как взгляд мальчтк стыдливо опустился вниз, уже разглядывая отлетающие от колес камни. — Да... — Тихо согласилась Сора, ее взгляд смягчился, глядя на сгорбленную спину подростка. — Я раньше, как и ты, на себя все грехи Небожителей брала. А тут как-то свыклась. Хоть я и была Архитектором, но были шишки и выше... Да и влиять на них... — Она театрально закатила глаза и сложила руки на груди, словно мертвец. — Себе дороже. Чуть-чуть отходишь от схем и... — Резко оживилась, поднеся сложенные пальцы в виде пистолета к его виску, привлекая внимание к себе. — Бам! — Крикнула девушка, делая импровизированный выстрел и пугая мальчика, когда машина резко остановилась, что тот чуть не вылетел через открытое окно. К счастью, Сора, предвидя это, уже приготовила руку и резко втянула его обратно за шиворот, как котенка. Энджи остановил машину на окраине, но где открывался вид на грандиозные, испещренные граффити стены Канвас-тауна. Пока все выходили и разминали затекшие конечности после долгой дороги. Сора неспешно покинула машину последней, с наслаждением потянулась, чувствуя, как на спину лег изучающий взгляд Энджина. Она поймала его и едва заметно мотнула головой в сторону Рудо, словно спрашивая "Из-за него мы в город не заехали? Хотел вид показать?" Он ответил ей едва заметной ухмылкой и легким кивком. Сора с притворным раздражением закатила глаза, думая про себя, что пройтись тоже было бы хорошо... Хоть и достаточно далековато. Совершенно не торопясь, они двинулись к стенам города. Рудо, чьи глаза походили на два блюдца, засыпал всех вопросами, а спутники терпеливо и подробно отвечали на все. У самого входа внимание мальчишки привлекли двое мужчин, которые упирались в воздух, не в силах переступить какой-то невидимый порог. Рудо уже открыл рот для очередного "почему", но ответ пришел сам собой, когда Уборщики без малейших усилий смогли попасть внутрь. Мужчины, оставшись за невидимой преградой, лишь беспомощно уставились на них. — Все нормально, Рудо. — Энджин обернулся к нему, его голос звучал ободряюще. — Ты без проблем войдешь в город, если у тебя нет каких-то странных намерений. Рудо, зажмурившись и внутренне готовый к удару о невидимую стену, сделал неуверенный шаг вперед... и не встретил сопротивления. Он был внутри. Хотя, где-то в глубине души, он был готов оплошать. — Вот и славно. — Энджин ободряюще похлопал новичка по голове. — Открывай глаза, а то упустишь все самое интересное. То чем известен Канвас-таун — граффити . — Он обвел второй рукой весь город, словно показывая его красоту. Граффити были везде, тут, там. Везде! Город был одним гигантским холстом. Каждая свободная, а часто и не очень, поверхность была расписана яркими, дерзкими и порой странными граффити. — Внизу много, кто любит рисовать. — Начал свой импровизированный экскурс Энджин, двигаясь дальше. — Но многим это не нравится. Поэтому и появился этот город, чтобы каждый мог рисовать где захочет. — А рисунков все больше и больше. — Занка, шедший позади вместе с группой Поддержки, констатировал факт без особых эмоций, но все же его глаза внимательно скользили по рисункам, оценивая композицию и технику. — Я слышала от Корвуса, что его часто называют "городом искусств", — с энтузиазмом вклинилась Рию, вертя энергично головой, чтобы ничего не упустить. — А еще здесь пахнет... свободой. И свежей краской. — Сора сделала глубокий вдох, и на губах дрогнуло подобие улыбки. Ее острый взгляд тут же выхватил крошечное цветное пятнышко на униформе Дэлмона. Она молча указала на него Тамзи. — Ой, Дэлмон, кажется на тебя немного краски попало. — С притворным ужасом воскликнул блондин. Громила поначалу с подозрением посмотрел на него, а потом начал водить руками по своей массивной спине, пытаясь нащупать невидимого врага. Зрелище было настолько комичным, что Рию, недолго думая, подскочила к нему и быстрым движением соскребла засохшую каплю ногтем. — Все, чистенький! — объявила она, а Дэлмон лишь смущенно улыбнулся. Атмосфера города, казалось, проникала в самую душу, заставляя даже самых серьезных из них чувствовать себя немного легче. — А мы пришли сюда просто рисунки смотреть? — Рудо, уже перенысытившийся буйством красок, спросил с ноткой усталости в голосе. — Нет, — резко ответил Энджин, и его тон стал серьезнее. — Мы пришли повидаться с гивером, у которого в роду было много художников. Его способность — накладывание силы "талисмана" на те вещи, на которых он рисует. — Энджин заметил полное непонимание на лице Рудо и огляделся в поисках примера. Его взгляд упал на стену. — Смотри. Представь, он рисует на этой стене щит... вкладывает в краску чувство защищенности, идею неприкосновенности... и первая атака по ней не причинит ей вреда. Понимаешь? — Он говорил неуверенно, сам с трудом подбирая слова для объяснения столь абстрактной способности. — В общем, такие джинки — большая редкость. И этот... он даже не был его изначально. Он передавался из поколения в... Он не успел договорить, как вдруг девочка, не разбирая дороги, выскочила из-за угла и на полном ходу врезалась в Энджина, отскочив и растянувшись на земле. — Эй, прости, ты в порядке? — Он протянул руку, но замер, когда увидел, что малышка, не поднимая головы, беззвучно рыдает, ее худенькие плечики судорожно вздрагивали. У него не было и секунды, чтобы понять, что происходит, как она резко вскочила и пулей умчалась прочь, оставив его в полном недоумении. Остальные Уборщики смотрели на эту сцену с нарастающим беспокойством. — Ты довел ребенка до слез, Энджин, — констатировала Рию с притворным укором. —Ты заставил ее рыдать! — добавила она, заметив его потерянное выражение лица. —Да я ничего не делал! — отчаялся Энджин, разводя руками. Сора не сводила глаз с убегающей девочки. Ремлин... Ученица Гобы. Она попыталась мысленно "зацепить" ее ускользающую фигуру своей нитью, чтобы почувствовать вибрации, понять причину этого горя, но та исчезла слишком быстро. — Вы пришли раньше, чем я ожидал... Уборщики. — Все узнали этот голос. Мэр. И по тому, как дрогнули и сжались нити, которые были привязаны к нему, Сора сразу поняла — он принес дурные вести. Мелодия скорби, знакомая до боли, витала в воздухе. Сердце Соры сжалось. Она аккуратно вышла из-за спины Энджина, внутренне молясь, чтобы ее догадки не подтвердились. — Я думала, вы дома, — начала она, стараясь прощупать почву. — Мы снова пришли к Гобе за талисманом. Вы не знаете, где он? — Насчет этого... — Мэр опустил голову, и его лицо скрылось в тени кепки. Сора поняла все. Ее худшие опасения оказались правдой. — ...Он умер. Тишина, которая воцарилась вслед за этими словами, была оглушительной. Они не помнили, как дошли до его мастерской. Шли молча, и каждый шаг отдавался в ушах тяжелым эхом. Она ненавидела тишину. В тишине ее всегда пожирали изнутри воспоминания и чувство вины. И сейчас она отчаянно хотела, чтобы это оказалось чьей-то жестокой шуткой. Глупой, неуместной, в стиле самого Гобы. В памяти всплыл ее первый день на Земной Тверди. Она, окровавленная, озлобленная и вся в мусоре, выбравшаяся из Запретной Зоны, наткнулась на этого нелепого человека с кистью в руках. Он, не испугавшись ее вида и происхождения, просто угостил ее странным сытным батончиком, приглашая в город, слово за слово и мужчина уже начал объяснять, кто здесь кто, словно она была просто заблудшим туристом. Объяснил ей, что такое джинки, Гиверы и Уборщики. Он познакомил ее с одним из них — Энджином. И эту встречу она запомнила надолго... Слишком легкомысленное доверие к той, кто косвенно была виновницей стольких проблем на Земной Тверди. Именно этот легкомысленный и бесстрашный Гоба, стал ее первым другом на этой проклятой земле. Он водил ее в Запретную Зону не за ресурсами, а... чтобы рисовать на руинах. Его картины были уродливы и эпатажны для вкуса, воспитанного на строгой эстетике Сферы, но со временем она научилась видеть в этих хаотичных линиях ту самую свободу, которой ей так не хватало. Скрип двери вырвал девушку из прошлого. Воздух в комнате был холодным и тяжелым, пахнет лекарствами и пылью. Он лежал на кровати, белая простыня скрывала тело с головы до ног. Лишь одна рука, мозолистая, испачканная въевшейся краской, выглядывала из-под плотной ткани. Рука, которая создавала столько жизни и цвета в этом сером мире... Энджин медленно вышел вперед. Его лицо, всегда такое уверенное и насмешливое, сейчас было пустым, застывшим в маске невысказанной боли. Сора, переборов внутреннюю дрожь, подошла ближе. "Здесь смерть — обычное дело" — пыталась она убедить себя, но ноги подкосились, и она опустилась на колени у кровати, уткнувшись лицом в матрас. Ткань впитывала ее беззвучные слезы, в которых смешались горечь утраты и жгучее чувство вины. Ее пальцы коснулись руки Гобы в тщетной надежде ощутить остатки тепла. Но кожа была холодной и восковой. Энджин присел рядом, его тяжелая ладонь легла на ее спину. Жест утешения, который был скорее молчаливым "я здесь, все хорошо", чем реальной помощью против такой печали. — Это случилось из-за загрязнения тела, — голос Мэра прозвучал приглушенно, словно он боялся кого-то потревожить. — Он не мог сидеть на месте. Все ходил в Запретные зоны, чтобы рисовать. Настолько увлекался, что постоянно снимал маску. Сора подняла на Мэра заплаканные глаза. "Да, скорее всего". Она вспомнила, как десятки раз заходила к нему перед вылазкой, проверяя снаряжение. И так же десятки раз видела маску, забытую на тумбочке. Она вспомнила, как находила его в зоне, молча, со злым взглядом надевала защиту на его лицо, а он лишь смущенно хихикал, будто пойманный на шалости ребенок. Рудо наблюдал за этой сценой, и в его душе была тяжелая, чужая скорбь и странное чувство вины. Эти сильные люди, Уборщики и Архитектор, плакали по потере друга. Особенно его продолжало удивлять поведение Соры. Тамзи, заметив его смятение, тихо прошептал. — Гоба был первым, кого она встретила здесь. Именно он привёл ее к Уборщикам. Такова жизнь внизу, Рудо. Смерть — частый гость. Не позволяй этому сломать себя. — Мне очень жаль, что это произошло прямо перед вашим приездом. — Найдя силы, снова заговорил Мэр, его голос дрожал. — Все в порядке, — Энджин все так же гладил спину Соры, которая уже не плакала, а просто смотрела в одну точку, уйдя в себя. — Не стоит извинений. — Не могли бы вы подождать "талисман"? — Серьезно, не беспокойтесь. Нет нужды спешить. В этот момент Сора обернулась. В углу, стараясь быть незаметной, сидела Ремлин. Наследница. Следы слез еще не высохли на ее щеках. Она видела девочку всего пару раз, но Сора запомнила ее безудержную улыбку и восторженные рассказы Гобы о своей талантливой, непоседливой ученице. Сейчас от той веселой девочки не осталось и следа. Сора коснулась плеча Энджина, и тот без слов понял что она хочет сделать. Он помог ей встать, и девушка подошла к Ремлин, опустившись на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Она мягко, большим пальцем стерла свежие слезы с ее горящих щек. "В ее глазах та же боль, что когда-то была во мне, когда я потеряла своих братьев. Ощущение, словно земля уходит из-под ног, и нет больше этой точки опоры. Но я-то знаю... Точка опоры — это не место и не человек. Это то, что они в тебя вложили. И сейчас я должна помочь ей найти это внутри себя..." —Мы здесь с тобой льем слезы, — тихо начала Сора, заглядывая ей в глаза и пытаясь найти ту самую искру, что зажигал Гоба. — Скажи мне, Ремлин... А хотел бы этого Гоба? В ее голосе не было упрека. Невидимые нити, что она протянула к девочке, натянулись до предела, вибрируя от подавленной боли и отчаяния. Они молча смотрели друг на друга, пока взрослые за спиной делились воспоминаниями, лишь усугубляя горечь утраты. И вдруг щелчок! В глазах девчушки что-то изменилось. Скорбь не исчезла, но ее оттеснила знакомая и неукротимая решительность. И вдруг Ремлин резко вскочила, чуть не сбив Сору с ног, стремительно выхватила джинки из рук ошеломленного мэра и сжала его в своих маленьких, ладонях. — Хватит! Хватит грустить! — ее голос, звонкий и полный внезапной решимости, нарушил траурную атмосферу. — Пора на фестиваль! На фестиваль! Она пулей вылетела из комнаты, одной рукой сжимая джинки — свое наследие, а другой — мертвой хваткой вцепившись в руку Соры. Та не сопротивлялась. Да и не смогла бы — в яростной хватке девочки была вся нерастраченная жизненная сила ее наставника, вся его воля к творчеству и жизни, которая отказывалась угасать. И Сора, увлекаемая этим вихрем, поняла: это не побег от горя. Это единственно верный способ почтить память Гобы — продолжить рисовать, творить и жить с той же неукротимой страстью, с какой жил он. Оставшиеся в комнате Уборщики лишь беспомощно переглянулись, когда вихрь по имени Ремлин унес за собой их Архитектора. Энджин первым опомнился, и на его губе дрогнула улыбка теплая и понимающая. Он ринулся вдогонку, и остальные последовали за ним. Догнать их было проще, чем ожидалось. Единственным сдерживающим фактором оказалась сама Сора. В отличие от юной девочки, чьи ноги, казалось, не знали усталости, Архитектор явно не была готова к забегу с препятствиями. Пара узких переулков, несколько лестничных пролетов, стремительный подъем по аварийной лестнице — и вот они уже на крыше одного из самых высоких зданий в округе, откуда открывалась панорама всего Канвас-тауна, похожего на гигантский, безумный холст. Ремлин, не теряя ни секунды, принялась выводить своим джинки, который превратился в кисть, под ногами замысловатые узоры. Это было похоже на какой-то ритуал. В ее движениях была та же одержимость, та же неукротимая энергия, что и у ее наставника. Сора, все еще пытаясь отдышаться, услышала приближающиеся шаги и обернулась. Внизу, у подножия, появились запыхавшиеся Уборщики. Поймав их взгляд, Сора, чувствуя себя слегка неловко, подняла большой палец вверх — мол, все под контролем. Хотя, если подумать, когда в последний раз что-то в этом городе было под ее контролем? Кажется, никогда. Пока Ремлин рисовала, ее глаза горели огнем, а язык был прикушен от переполнявшей сосредоточенности. "Точно его ученица" — с нежностью подумала Сора. Жаль только, что бремя ответственности за целый город легло на такие хрупкие плечи в столь юном возрасте. — Готово! — Ремлин отскочила в сторону, окинув свою работу взглядом, а потом решительно схватила Сору за руку и потащила в самый центр рисунка. В ее взгляде читался немой вопрос: "Ну как?" Сора медленно обвела взглядом переплетения линий. Они были хаотичными, дерзкими и абсолютно не поддающимся логике Архитектора. —Шедевр. — На ее губах появилась улыбка. — Настоящий шедевр Канвас-тауна. Совершенно непонятный и оттого бесконечно притягательный. — Это еще не все! Смотри! — воскликнула Ремлин и вскинула руки. В следующий миг из центра рисунка ударил столп ослепительного света. Он взмыл в небо и рассыпался на тысячи искрящихся блесток, устроив в сумеречном небе импровизированный фейерверк. Сора смотрела на это зрелище, завороженная, и чувствовала, как груз скорби в ее душе понемногу становится легче. И сквозь оглушительный грохот она уловила едва слышный шепот. — Спасибо. Она опустила взгляд и встретилась глазами с Ремлин. На лице девочки сияла улыбка — та самая, беззаботная и широкая, которую Сора помнила по рассказам Гобы. Это была не просто улыбка. Это было обещание. Обещание жить, творить и хранить свет, который он зажег в ней. И в этот миг Сора поняла — его наследие в самых надежных руках.