Архитектор

Комната Ремлин полностью подходила этой игривой и свободолюбивой девчушке: ковры с причудливыми узорами перекрывали друг друга, создавая на полу сумасшедшую аппликацию. Кровать видимо была наспех заправлена и скрыта под завалом из мягких игрушек — от лохматых волков до неприличного пучеглазых инопланетян. На полках стояли различные фигурки, покрытые слоями пыли. Часть Уборщиков зашла, оглядываясь вокруг. Занка, бросив один взгляд на этот творческий хаос, решил остаться снаружи, у двери, вежливо сославшись на тесноту. Рию же с остальными, не в силах усидеть на месте, умчалась исследовать город дальше. В комнате остались лишь Энджин, мэр и два Небожителя. Трое Уборщиков стояли на пороге, оглядывая хаос. Но тут же поправили свои мысли, назвав это творческим беспорядком. Ремлин стояла позади, наблюдая за реакцией гостей... Но слегка подрагивающая бровь Соры и ошеломленный взгляд Рудо говорили о многом. — Ладно! Заходите быстрее! Мешаете пройти! — звонкий голос Ремлин вывел всех из ступора. Она проскочила между ними и устроилась прямо на кофейном столике посреди комнаты, как королева на своем троне. Энджин и мэр нправились к дивану, который утопал в пушистых подушках различных форм. А Сора, пересекла комнату так, словно шла по минному полю, и заняла подлокотник, ее поза была неестественно прямой, руки сложены на коленках, будто она сидела не в комнате обычного подростка, а на каком-нибудь официальном приеме там, наверху. Сейчас она была образцом сдержанности, но мелкая дрожь лишь кончиков пальцев выдавала внутреннюю борьбу. "Творческий беспорядок…" — мысленно поправила она себя, глотая вставший поперек горла ком. "Да. Именно так. А не… ужасный беспорядок, в котором можно потерять человека". Ее взгляд, слегка одержимый идеальным порядком, с тоской скользнул по полкам. "Пыль… Везде пыль." Навязчивая идея убраться здесь и сейчас сводила ее с ума. Она была тем самым человеком, который в штабе незаметно вытирал пыль с поверхностей, пока все отворачивались. А единственным местом, куда ей был закрыт доступ, была мастерская Августа — еще одно святилище творческого беспорядка, где ее ждала верная смерть в виде приступа аллергии. Первые дни в штабе она чихала с такой силой, что всерьез опасалась, что отдача отправит ее обратно на Сферу. Аллергия, доставшаяся в наследство от стерильной Сферы, уже щекотала глубоко в носу. Ладно. Все было не настолько плохо. Не смертельное, но постоянное чихание уж сильно выматывало. Энджин, бросив беглый взгляд на Сору, понял все без слов. Он видел, как она напряглась и как ее ноздри чуть-чуть вздрагивали. "Надо быстрее, иначе наш Архитектор взорвется от внутренней борьбы между вежливостью и маниакальной тягой к чистоте... или пока она не чихнула так, что у нас выбьет все стекла." — Рудо, — его голос прозвучал решительно, прерывая затянувшееся молчание. — Снимай верх и садись на пол перед Ремлин. Мальчик уставился на него с немым вопросом, полным смущения: "Перед девочкой?" Взгляд его метнулся к Соре, ища поддержки, но та видно была совершенно не с ними, она лишь смотрела куда-то сквозь стену, сжав кулаки и явно отчаянно боролась с новым позывом к чиху. Энджин с трудом сдержал раздраженный вздох. "Проклятые Небесные устои. С Сорой было хоть понятно, она играла роль "леди", вот и ломалась. Но этот… Когда Рию потрепала его по волосам, он чуть в обморок не упал. Как же они там, наверху, живут, если простое человеческое прикосновение вызывает ступор?" — Да ладно тебе, кто и что там не видел? — Энджин с легким раздражением провел рукой по лицу, наблюдая, как Рудо медлит. — Здесь не до церемоний. Подросток, борясь со смущением, наконец снял верх своей формы и опустился на указанное перед Ремлин место, скрестить руки на груди, стараясь словно бы прикрыться, но тут же опустил их, чувствуя себя немного нелепо. — Что ж... — Ремлин наклонила голову, вращая в пальцах свою кисть-джинки. — Наверное, сначала нужно спросить разрешение у людей, прежде чем рисовать на них. Я всегда спрашивала разрешение, чтобы рисовать на стенах. Так что... наверное, здесь тоже надо. — она уставилась на Рудо своими большими, сияющими от предвкушения глазами. — Можно я на твоей спине нарисуют талисман? Рудо лишь молча кивнул, чувствуя, как под взглядом Ремлин его спина будто горит. В этот момент Сора, которая попыталась перевести дух в пыльном помещении, глубоко вдохнула — и тут же очень-очень сильно- пожалела. Ее глаза наполнились слезами, а нос предательски защекотал. Она резко прикрылась ладонью, но было поздно. Звонкий чих прозвучал, как выстрел, в напряженной тишине комнаты. Все взгляды тут же устремились на нее. — А? Ничего.— протараторила она, чувствуя, как жар заливает ее щеки. Она отчаянно потерла кончик носа, пытаясь остановить зуд. — Все нормально. — Может, выйдешь к Занке, Сора? — предложил мэр, с сочувствием глядя на нее. — Не стоит себя мучить. — Ох... Это не... Апчхи!... не проблема. — выдавила она, отчаянно пытаясь сохранить крупицы своего достоинства. Ее глаза слезились, придавая обычно бесстрастному лицу трогательное и немного комичное выражение. — Уверена? — переспросил Энджин, поднимая бровь. В его голосе слышалась не только забота, но и легкая насмешка над ее упрямством. Сора, чувствуя себя абсолютно побежденной, но не желая сдаваться, лишь уверенно кивнула, сжимая в кулаке край своей одежды. "Я пережила изгнание, битвы с мусорными зверями и падение с небес. Я не сдамся перед какой-то пылью и насморком!" — подумала она, в то время как ее нос предательски чесался где-то, где нельзя почесать, где-то изнутри, предвещая новый приступ. — Я хотела спросить, мэр. Ремлин унаследовала джинки, а сила будет такой же? — Сора говорила приглушённо, сквозь ладони, она закрыла свое лицо, стараясь сосредоточиться на разговоре, а не на щекочущем ощущении в носу. — Насколько я знаю, способность оставалась неизменной у всех поколений, но кое-где слегка различалась. — Каждый человек сам решает как использовать свои вещи, опыт и мысли... — вступил в дискуссию Энджин, он оперся подбородком на сложенные руки, задумываясь. — Способность и форма варьируется от того, кто его использует. Но тот факт, что этот джинки сохраняет свойства несколько поколений, говорит о том, что он сам по себе весьма особенный. Логичные, по их мнению, рассуждения опровергла Ремлин, которая в это время уже мысленно прикидывала эскиз на спине Рудо. — Он остается таким же, потому что у нас всех есть самая главная черта. — заявила она, как нечто само собой разумеющееся. Мэр, привыкший к ее заскокам, даже бровью не повел. А вот Энджин и Сора недоуменно переглянулись. — И какая же? — не удержался Энджин. — Шаловливость! — с торжеством объявила Ремлин, будто это была величайшая мудрость. В комнате повисла пауза. Сора почувствовала, как у нее начинает слегка дергаться глаз. "Шаловливость — великий объединяющий элемент. Конечно. Почему я сразу не догадалась?" — Получается ты разделяешь те же идеи, и потому способность такая же? — попытался найти логику Энджин, но снова оказался не прав. — Нет! — фыркнула Ремлин. — У нас не может быть одинаковых идей! Энджин запрокинул голову на спинку дивана, смотря в потолок с выражением человека, которому только что сказали невообразимую ахинею. — Не сходи с ума, Энджин. — шепотом посоветовала Сора, с легкой улыбкой наблюдая за его мучениями. Вспомнились их беседы с Гобой, когда тот что-то рассказывал, а она тонула в вопросах с каждым словом... с каждой буквой. — Понять художника — только больше самому запутаться. Сора перевела взгляд на Ремлин. Пора было возвращаться к сути их визита. Ее тон стал деловым, тем самым, который команда слышала перед самыми сложными миссиями. — Нам нужно снизить один сильный удар. Сможешь? — Запрос получен! — радостно объявила Ремлин, и ее джинки в руках тут же начал менять форму. Кисть вытянулась и через секунду в ее руке была... настоящая тату-машинка, готовая к работе. — Стой! — Энджин и Сора выкрикнули это в унисон, оба вскакивая со своих мест, словно ошпаренные. — Это ж навсегда! — продолжил Энджин, потирая свои собственные татуировки, каждая из которых была частью его истории. Рудо, который наконец обернулся, чтобы посмотреть, что происходит у него за спиной, побледнел как полотно. В его глазах читался немой ужас. "Она собирается меня... навечно разукрасить?" Ремлин надула губы, явно расстроенная, что ее гениальная идея не нашла отклика среди остальных. —Лаадно... — протянула она театрально, и машинка в ее руке превратилась обратно в кисть. — Тогда я просто нарисую граффити на его спине. Временное. Обещаю! Все трое, Энджин, Сора и сам Рудо, синхронно выдохнули с облегчением. — Много в тебе сюрпризов. — отрешенно пробормотал Рудо. — Это я еще не все показала! — весело рассмеялась Ремлин в ответ, и ее смех тут же был перебит новым чихом Соры, который прозвучал словно подтверждение всего вышесказанного. И вот, прохладный кончик кисти наконец коснулся его кожи. Рудо вздрогнул, ожидая боли или чего-то странного, но ощутил лишь легкое прикосновение. Движения кисти были быстрыми и уверенными. Ему даже на секунду показалось, что она просто что-то небрежно черканула, так как уж слишком это было легко и быстро по сравнению с тем напряженным ожиданием, которое было до этого. Он и не подозревал, что в это время на его спине вырисовывался не просто узор, а сложное сочетание различных линий, в которые Ремлин вплела ту самую "шаловливость". Но теперь она направлялась на то, чтобы обмануть, перенаправить и рассеять ту самую силу удара. — Ну что, малец, теперь ты официально застрахован. По крайней мере, от одного хорошего удара. Как ощущения? — обратился к нему Энджин, вставая с дивана и разглядывая получившийся талисман. Рудо потрогал свою спину. Кожа в месте рисунка слегка пощипывала, но в целом он не чувствовал ничего особенного. —Вроде... нормально. — Не переживай, почувствуешь в бою. — ободряюще сказала Сора, все еще потирая кончик носа. Она поймала взгляд Энджина и едва заметно кивнула. — Что же... Теперь наша очередь. — Ага.— Энджин принялся стягивать свое пальто, обращаясь к Рудо, который вертелся перед зеркалом, пытаясь разглядеть то, что получилось на его спине. — А ты, малец, одевайся и позови остальных. Мальчик кивнул и, наспех одевшись в свою форму, выбежал наружу. Энджин сбросил футболку и без лишних церемоний плюхнулся перед Ремлин, подставляя спину. И вот тогда Сора позволила себе то, на что никогда не решалась раньше — внимательно изучить его. "Так вот какие они..." Чаще она видела лишь фрагменты татуировок Уборщика, выглядывающие из-под ворота или рукавов, и всякий раз отводила взгляд, когда ее взгляд задерживался чуть больше секунды. А попросить рассмотреть их целиком ей никогда не хватало духу. Неловко и казалось уж слишком личным. Кончик кисти-джинки коснулся его лопатки, и Энджин непроизвольно вздрогнул. —Ну и холодная же она! —Это ты горячий просто. — буркнула Ремлин, выводя первые линии поверх его татуировок. Энджин лишь хмыкнул в ответ, прикрыв глаза. А Сора продолжила свое исследование. Когда во время боя их спины соприкасались, она чувствовала эту грубую, испещренную рельефом мышц кожу даже сквозь слои одежды и всегда поражалась разнице. Она была отнюдь не миниатюрной — фигуристой и высокой по меркам Сферы. Но рядом с ним она замечала, что чувствовала себя... хрупкой. Защищенной. "И это... приятно." Новые мысли продолжали возникать дальше, смешиваясь с легким головокружением от пыли. "Интересно, каково это... прикоснуться к ним? Не в бою, а... просто так..." — Готово! — объявила звонко Ремлин, откладывая кисть. Энджин поднялся, и его взгляд сразу же нашел ее. Сора замерла, пойманная на месте преступления, и щеки Архитектора вспыхнули. Мысли, которые только что были такими смелыми, мгновенно испарились, а потолок с его незамысловатыми трещинками внезапно стал самым интересным объектом во Вселенной. Мужчина тихо, почти про себя, рассмеялся. Низкий, теплый звук, от которого по коже Соры побежал табун мурашек. Он молча, без особой суеты и смущения, начал одеваться, и теперь очередь была за ней. Ремлин смотрела на Сору с нетерпением. Сердце ее учащенно забилось. Она медленно, почти нехотя, развязала завязки на своей униформе. "Он сейчас смотрит? Черт, а почему мне так важно, смотрит ли он? Или я наоборот хочу, чтобы он отвернулся?" Ткань топа с шелестом сползла с плеч, открывая всю спину, но девушка инстинктивно остановила ее, когда та коснулась копчика. Она машинально выпрямила спину еще сильнее. Сора аккуратно села перед Ремлин. И Энджин, уже полностью одевшись, не покинул помещение. Он прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди, и продолжил наблюдать. Его поза была расслабленной, но взгляд — пристальным, без тени чего-то. Он видел все: идеально ровные лопатки, тонкую линию позвоночника... Его внимание привлекли красноватые следы застежки и лямок от ее лифа — маленькая деталька, которая вдруг сделала ее немного земной, реальной. А ниже, на пояснице справа, — небольшой, почти невидимый шрам. Он наконец позволил себе рассмотреть ее — не как соратника или "падшего Архитектора", а просто как женщину. Энджин молча изучал ее, и в его голове рождались вопросы. О чем думала она, их Архитектор, когда несколькими минутами ранее он сидел перед ней так же? — Не шевелись. — скомандовала Ремлин, и холодная кисти коснулась позвоночника Соры. Она вздрогнула, но не от холода. От контраста: ледяное прикосновение джинки и обжигающий взгляд Энджина. Она закрыла глаза, желая спрятаться от всех этих ощущений, но это лишь обострило остальные чувства. Ее разум окунулся в мир, который знала лишь она. Невидимые нити, привязанные ко всем в этой комнате, привычно натянулись. От Ремлин исходила легкая вибрация удовольствия от своего дела. От мэра, сидевшего на диване, — ровное, сонное спокойствие. Но самая сильная вибрация исходила от него. Нить, связывающая ее с Энджином, пульсировала настойчивым интересом.