Fix you

«Думаешь, у дьявола есть рога? Я тоже так думал.

Но я ошибался, он причёсан, носит костюм и галстук.

Он мил, вежлив, застанет тебя врасплох,

Его улыбка так ярка, он — дьявол под маской»

      Когда Ки Хун проснулся, уже начинался рассвет. Небо окрасилось в бледно-серый цвет, слегка хмурый, что придавало особую атмосферу умиротворения и тишины. Мужчина зажёг небольшую прикроватную лампу, и комната осветилась тёплым, мягким светом. Он проверил ребёнка — она спокойно спала, тихо дыша.       Собираясь на палубу, Ки Хун заметил на краю кровати аккуратно сложенную одежду, в которой он был до начала игры. На секунду он обрадовался — отчасти потому, что мысль о возвращении на материк в окровавленном костюме его не прельщала, но в основном из-за того, что в куртке был телефон.       Однако его ждало разочарование. Он размышлял о том, как установить контакт с Чхве, привлечь правоохранительные органы и Джун Хо… Он задержался на последней мысли. Напряг память, вспоминая вчерашний разговор с Ведущим:       «— Игрок 456, среди вас есть Хван Ин Хо?»       «— Хван Ин Хо — мой старший брат.»       «— Моё имя — Хван Ин Хо.»       «— Вы его знаете?       — Его называют Ведущим.       — Вы видели его лицо?       — …Нет, я не знаю, как он выглядит».       Ему нужно было на воздух. Срочно. Он сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим утренним воздухом, но тяжёлые мысли не отпускали. Он попытался сосредоточиться на дыхании, но напряжение не проходило, и на глаза невольно наворачивались слёзы. Дальше по палубе горел свет в ещё одной каюте. Похоже, он был не одинок в своей бессоннице.       Он тихо вошёл без стука и увидел Ин Хо за столом. Тот сидел, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами и расстёгнутой верхней пуговицей плаща, обнажая шею. Хван выглядел уставшим, словно не спал пару ночей. Ки Хун, вероятно, выглядел так же, если не хуже.       — Доброе утро, Ки Хун, — не открывая глаз, сказал Хван.       — Откуда ты знаешь, что это я?       Ин Хо поднял голову, и его глаза вспыхнули в свете ламп. Укладка растрепалась, передние пряди упали на лоб. Он улыбнулся. От этого у Ки Хуна внутри всё сжалось. Сейчас он был слишком похож на Ён Иля, слишком, чтобы забыться.       — Никто из моих людей не рискнул бы войти без стука, — Ки Хун оторвал взгляд от Хвана и неловко оглядел комнату. Кровать была аккуратно заправлена, будто он даже не ложился.       — У меня есть вопросы, — Ведущий хмыкнул на это.       — Ну конечно, у тебя есть вопросы. Присаживайся.       — Это тебя ищет Джун Хо.       — Это не звучит как вопрос, — попытался увильнуть Ин Хо.       — Отвечай.       — Да, Джун Хо — мой младший брат, но человека, которого он ищет, давно уже нет. Я надеялся, что он это понял, но последние три года показали обратное.       — Он знал, что ты ведущий?       — Да, — Ки Хун разочарованно потёр лицо, — Видимо, такую деталь он вам не сообщил.       — Нет, — рассеянно ответил Сон, смотря перед собой.       — Не вините его, — продолжил Ин Хо. — Он, как и вы, верит в лучшее в людях. Надеялся найти вас по маячку, добраться до острова, до меня и всё остановить.       — Но ты нашел меня раньше… — пробормотал Сон, будто разговаривая сам с собой.       Ин Хо закинул ногу на ногу, подпирая подбородок пальцами, и наблюдал за мужчиной, который пытался собрать все части головоломки в единое целое. Со временем этот процесс остался таким же захватывающим, как и в начале, когда Сон метался между жаждой мести и своим природным альтруизмом. Ин Хо казалось, что он видит, куда движутся мысли Ки Хуна, но каждый раз тот удивлял его своими выводами. Он понимал о чем говорил Иль Нам. Да, ему определённо нравилось наблюдать за этим мужчиной.       — Тогда для чего ты спас меня? — искренне спросил Сон.       — Я не спасал вас, — спокойно ответил мужчина. — Вы сами это сделали.       — Ты запретил убивать после прохождения моста, почему?       — Зрителям бы не понравился такой финал. Им интереснее было видеть вас с ребёнком в игре.       — А потом ты дал мне нож, чтобы я мог тихо устранить других. Что в этом интересного?       Ин Хо поджал губы. Казалось, сказанное следующим давалось ему с трудом:       — Я совершил ошибку, господин Сон, и хотел её исправить. Я нарушил собственные правила, добавив ребёнка в игру. Первое правило — игроки участвуют добровольно.       — Нарушил правила, да? Отчего же ты не пустил пулю себе в голову, как это делал с другими нарушителями?       — Возможно, следовало, — Ин Хо склонил голову, будто всерьез об этом задумывался. — Но, боюсь, человек, занявший моё место, не смог бы удержаться от шоу и, вероятно, покончил бы с вами.       Ки Хун ядовито улыбнулся на это.       — Поэтому дал мне нож, чтобы я исправил твои ошибки?       — Нож я дал не для этого, но это неважно, — сказал шатен. — Вы им не воспользовались… И тем самым исправили мои ошибки, — Сон посмотрел на него с недоумением, но Ведущий не объяснился.       В воздухе повисла тяжёлая пауза.       — Ты будешь жить с нами? — вдруг спросил Ки Хун.       — Хочешь, чтобы я жил с вами? — удивился Ин Хо. Мысль, похоже, его заинтересовала.       — Я не это спросил, — зло ответил мужчина, глядя исподлобья на Ведущего.       — И всё же… — он сделал паузу, но когда понял, что ответа не последует, продолжил: — Нет, Ки Хун, вы будете жить там вдвоём. К вам будет приставлена охрана по периметру дома.       — Охрана? Для чего? Чтобы я не сбежал?       — Мне следует остерегаться и этого? — Хван вскинул брови. Мужчина не ответил. — Это для вашей безопасности, не более.       — Безопасность от главного источника опасности, отлично, — Сон хлопнул себя по коленям и встал со стула. Разговор окончательно надоел ему, а в голове начала пульсировать тупая боль. Последствия удара о бетон давали о себе знать — каждый резкий звук, каждое движение отзывались неприятным звоном в висках.       Он пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Перед глазами на мгновение всё поплыло, но он быстро взял себя в руки. Нельзя показывать слабость этому человеку, нельзя давать ему понять, насколько сильно он истощён — физически и морально.       — Вам следует начать собираться, мы подплываем к берегу, — сообщил Ин Хо. Сон кивнул, будто ему было что собой брать, кроме ребёнка, и вышел из комнаты, оставляя Хвана наедине с его мыслями.       В голове крутились последние слова Ин Хо, смешиваясь с тревожными мыслями о будущем. Что теперь ждёт их? Действительно ли всё закончилось, или это лишь новая глава в этой кровавой истории? Сможет ли он стать достойным отцом для чужого ребёнка, искупить хотя бы часть своих грехов? Вопросы без ответов терзали его сознание, пока он готовился к высадке на берег.       В каюте ребёнок всё ещё мирно спал, укутанный в тёплое одеяло. Ки Хун осторожно взял его на руки, чувствуя непривычную тяжесть ответственности. Все изменилось, и назад дороги нет. Ни для него, ни для ребёнка, ни, возможно, даже для Ин Хо, который сейчас, вероятно, тоже собирался.       Ин Хо снова откинулся в кресло и прикрыл глаза, прокручивая мысленно диалог снова и снова. Он анализировал каждую микроэмоцию собеседника, каждое движение его бровей, каждый вздох. Это странное чувство удовольствия заполняло его, несмотря на то, что он понимал, что это нелепо. Ин Хо чувствовал эмоции мужчины так, будто они были его собственными. Эта странная, почти болезненная связь между ними не давала ему покоя. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но образы Ки Хуна продолжали преследовать его.       Его клонило в сон — вторые сутки без сна давали о себе знать. Тёмные круги под глазами становились всё заметнее, а мысли путались. «Это всего лишь усталость», — убеждал он себя, механически собирая вещи.       Но даже сейчас, в полусонном состоянии, его разум продолжал анализировать каждое движение, каждую реакцию Ки Хуна. Почему этот человек так сильно влиял на него? Почему его эмоции словно проникали под кожу, становясь частью самого Ин Хо?       Вещи складывались неосознанно — документы, личные вещи. Всё то, что могло понадобиться на материке. Но мысли Ведущего были далеко отсюда, они кружились вокруг одного человека, одного взгляда, одной улыбки.       Ин Хо остановился, прислонившись к стене. Глубокий вдох, затем выдох. Нужно было взять себя в руки. Нельзя позволить этим странным чувствам взять верх. Нельзя допустить, чтобы что-то помешало его планам.       «Это просто усталость», — повторил он про себя, продолжая методично собирать вещи. Но даже эта простая мысль уже не звучала так убедительно, как раньше.       

○△□

      Когда они покинули корабль и направлялись к лимузину, охранник с кругом на маске подошёл к Ки Хуну и встал напротив него, преграждая путь.       — Что? — он затравленно посмотрел на охранника, а затем на Ведущего в маске.       — Вам необходимо завязать глаза, — сообщил Ин Хо, и в этот момент солдат поднял руки — на раскрытых ладонях лежала чёрная атласная лента.       — Для чего это?       — Чтобы вы не смогли передать данные о том, где находились. Мне не нужна утечка информации и нежелательные гости снова, господин Сон, — Ки Хун посмотрел в графитовую маску пару секунд, а потом кивнул.       — Ладно, если ты считаешь, что это тебе поможет, — сказал он язвительно, взял из рук солдата ленту и залез в лимузин.       Под маской Ин Хо улыбнулся. Ки Хун, несмотря на своё состояние, всё ещё мог сопротивляться и язвить. Это было намного лучше того состояния, в котором тот находился в лабиринте. Мужчина молча сел в лимузин следом.       Он сел рядом с Ки Хуном, и тот подвинулся дальше по сиденью, на дальний диван, наблюдая, как Ведущий снимает маску и перчатки.       — Я помогу тебе, — Хван протянул раскрытую ладонь.       — Сам справлюсь, — огрызнулся мужчина. Ин Хо сузил глаза и вздохнул.       — Ки Хун, не спорь, я должен убедиться, что повязка сидит крепко, — убедительно сказал он. Мужчина нехотя передал ему ленту и придвинулся ближе, — Спасибо.       Когда они оказались лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки, Ки Хун нервно сглотнул. Его глаза метались по лицу Ведущего, избегая смотреть ему в глаза. Ин Хо, напротив, разглядывал мужчину с ленивым и хищным интересом. Он скользнул взглядом от испуганных глаз Ки Хуна, по впалым щекам, ровному носу и остановился на тонких губах. Низ живота Ин Хо заныл от предвкушения, он облизнул собственные губы и перевел взгляд на дергающийся кадык. Мозг Ин Хо начал плавиться, сужаясь до одного момента, представляя как оставляет отметины на тонкой шее.       Чтобы отвлечься, он поднял руки и завязывая ленту на глазах мужчины. Тот вздрогнул, нервно облизнул губы и часто задышал ртом.       «Это не помогает», — подумал Ин Хо. Реакция мужчины лишь усилила его возбуждение. Пальцы Ин Хо осторожно коснулись его лица, завязывая ленту. Он затянул узел на затылке и, не удержавшись, провел рукой по его коротким волосам. Ки Хун напрягся от этого прикосновения, но не отодвинулся. Ведущий действовал методично, проверяя, чтобы повязка не была слишком тугой, но надёжно скрывала обзор. Ки Хун чувствовал тепло рук Ин Хо даже через повязку, и это вызывало в нём странное, противоречивое чувство. Тишина салона нарушалась лишь звуком их дыхания. Когда лента была надёжно закреплена, мужчина отпрянул, оценивая свою работу. Когда он убрал руки от лица Ки Хуна, тот потянулся за ними, будто его тело противилось разлуке. Сон тоже заметил это и смутился своей реакции. Ин Хо поджал нижнюю губу и прикусил ее, чтобы не сказать вслух, как ему нравится такое послушание.       — Все хорошо? — тихо спросил Хван, пытаясь контролировать голос, мысли и тело, возвращаясь на своё место.       Ки Хун ничего не ответил, лишь глубже погрузился в сиденье, пытаясь скрыть свои эмоции от этого неожиданного проявления заботы. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом двигателя. Ки Хун чувствовал, как ткань ленты плотно обхватывает глаза, отрезая его от внешнего мира. Он не мог видеть, но каждое его движение, каждый вздох были словно под микроскопом. Ин Хо наблюдал за ним краем глаза, наслаждаясь этой странной, почти интимной близостью. Ему нравилось это напряжение, эта игра в кошки-мышки. В темноте повязки Ки Хун был уязвим, открыт, и это давало Ведущему ненормальное, почти извращённое удовлетворение.       - И долго нам ехать? – наконец нарушил тишину Сон. Ки Хун пытался сосредоточиться на звуках снаружи, но они лишь усиливали его чувство изоляции. Он слышал, как шуршат шины по асфальту, как вдалеке гудят машины, как дышит Ин Хо — размеренно и спокойно.       - Не больше часа, - брюнет на это сдавлено выдохнул, - Не капризничай, ты ведешь себя хуже трехдневного ребенка.       - В следующий раз я свяжу тебя, и тогда посмотрим, что из этого получится, – огрызнулся мужчина.       Ведущий наклонился чуть ближе, и Ки Хун почувствовал его дыхание у своего лица.       — Ки Хун, — прошептал Ин Хо. — Если тебе хочется этого, то не нужно придумывать повод, достаточно попросить о своих желаниях.       Эти слова прозвучали двусмысленно, и Ки Хун сжал кулаки, пытаясь скрыть свою реакцию. Мысли путались, сплетаясь в клубок тревоги. В темноте повязки его чувства обострились до предела, делая каждую секунду этого путешествия невыносимо долгой и напряжённой. Лимузин плавно поворачивал, и мужчина терял ориентацию в пространстве. Он не знал, сколько времени прошло — минута или час. Наконец, они остановились.       — Мы приехали?       — Не совсем. Нужно пересесть в другую машину, — сказал ведущий. Сон напрягся и мысленно приготовился к унизительной процедуре пересадки из машины в машину.       — Не бойся, — сказал Хван, — я не дам тебе упасть.       Ин Хо помог ему выйти из машины, поддерживая за локоть и талию. Он аккуратно направлял его голову, чтобы избежать ударов при входе и выходе. Когда Сон сел на переднее сиденье, Ин Хо пристегнул его ремнем. Ки Хун нервничал, смущаясь своей реакции. В действиях и словах Ведущего не было ничего особенного, но он заставлял мужчину краснеть. Что за черт?       Лимузин уехал. Ки Хун услышал, как на заднем сиденье устанавливают детское кресло и шуршат одеждой. Дождь усилился, барабаня по лобовому стеклу и крыше. Рядом с ним, на водительское сиденье, сел Ин Хо. Ки Хун чувствовал, как тепло от печки начинает согревать его тело, и постепенно напряжение начинало уходить.       — Через 20 минут мы будем на месте, — сообщил Ин Хо, и Ки Хун кивнул, чувствуя себя немного спокойнее. Радио тихо играло какую-то ненавязчивую музыку. Ведущий вел машину уверенно и профессионально, и Ки Хун начал понемногу расслабляться. Он откинулся на спинку сиденья и задумался о том, как глупо чувствовать уют в машине с убийцей и главным виновником его проблем. Он отвернулся к окну, представляя, какой там вид. Слушая хруст веток под колесами, Ки Хун задремал. Его разбудили, когда с головы снимали повязку. Он открыл глаза, и перед ним было лицо Ин Хо. Оно было непроницаемым. Брюнет моргнул пару раз, осознавая, что ему развязали глаза.       — Мы на месте, — сказал Хван, — Твой зонт.       Они вышли из машины под моросящий дождь, и Ки Хун глубоко вдохнул свежий воздух. Он огляделся вокруг и увидел, что они находятся в тихом и уютном месте, окруженном зелеными деревьями. И охраной в деловых костюмах, один из которых осторожно доставал ребёнка из детского кресла, а другой держал зонт, чтобы защитить её от дождя. Они направились к дому, и Сон, следуя за ними взглядом, впервые увидел жилище.       Он ожидал увидеть что-то серое и безликое, как сам Ин Хо, но реальность оказалась совсем иной. Двухэтажный дом, выкрашенный в тёплые тона, с деревянными окнами и крышей, выглядел уютно и по-домашнему. Свет, льющийся из окон, создавал ощущение тепла и безопасности. Хотелось спрятаться от дождя в этом доме, закутаться в одеяло, налить себе чашку горячего чая и забыть обо всём на свете.       — Это твой дом? — в голосе прозвучало искреннее удивление.       — Этот дом принадлежит мне, — поправил он. — Пойдём.       Они вошли внутрь. Ин Хо забрал у него зонт и положил его в специальную подставку. Дом выглядел новым, как будто его только что построили, но в нём никто не жил.       — На первом этаже расположены кухня, гостиная, тренажёрный зал и мой кабинет. На втором этаже — две комнаты с гардеробными и ванными, а также детская. Твои вещи из розового мотеля в гардеробе, вещи для ребёнка — в детской. Охрана будет дежурить круглосуточно, посменно. Они будут жить в трейлере рядом с домом. В случае чрезвычайной ситуации, они смогут оказать тебе помощь или помочь связаться со мной. Это не люди с острова, Ки Хун, а обычные наёмные работники. Будь с ними вежлив, — Сон закатил глаза. — Я вернусь, когда закончу с документами.       Сон ответил сухо, почти безразлично:        — Как скажешь.       Ин Хо не отводил взгляда. Он подошел ближе, несмотря на напряжение в воздухе. Его голос был тихим, но твердым, как сталь.       — Ки Хун, посмотри на меня, — сказал он, и в его голосе прозвучала настойчивость. Сон неохотно развернулся, его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз читалась усталость. — Береги себя. Я говорю со всей серьезностью. Ты должен позаботиться не только о ребенке, но и о себе.        — Зачем ты это делаешь? - спросил Ки Хун, глядя в глаза Ин Хо.       Ин Хо молчал несколько секунд, затем тихо ответил:        — Чтобы показать тебе, что я не враг.        — Но ты и не друг,  — вздохнул Ки Хун.       Ин Хо кивнул, но ничего не ответил. Он развернулся и покинул дом, оставляя за собой влажные следы.