Наследие голубой луны.

      Тьма пожирала лес, холодный ветер выл между соснами, срывая с ветвей хрустальные осколки инея. Лунный свет, бледный и больной, пробивался сквозь переплетение чёрных ветвей, бросая на снег дрожащие синие тени. Девушка бежала, спотыкаясь о корни, похожие на скрюченные пальцы мертвецов. Её босые ноги обжигал снег, оставляя за собой отпечатки на белизне.       «Они близко.»       За спиной шевельнулись тени - слишком плавные, слишком беззвучные, чтобы принадлежать лесным обитателям. Морозный воздух внезапно пропитался тревожным холодом: горьковатый аромат промерзшей полыни смешался с ледяным дыханием сосновых иголок и чем-то еще... чем-то древним и нездешним, от чего даже зимний лес замер в напряженном ожидании.       Девушка споткнулась и упала лицом в снег, чувствуя, как лёд впился в кожу, словно тысячи игл.       «Вставай. Вставай же!»       И тогда она услышала тихий, хриплый стон, почти заглушённый воем ветра. Ноги будто сами собой понесли её на зов, сквозь цепкие объятия обледеневших ветвей. Мужчина лежал в снегу, раскинув руки, будто упал с неба.       Его тёмный плащ раскинулся вокруг. Лицо бледное, с резкими чертами, будто высеченное изо льда. Губы посинели от холода. А на шее – два чёрных прокола, от которых по коже расходились тёмные прожилки, как трещины на гнилом дереве.       «Неужели его...»       — У.…ходи... – прошептал мужчина, его пальцы судорожно сжали горсть снега.       Трисс сделала шаг назад. Он прав, ей нужно бежать. Они найдут её по следам. Но когда она обернулась, чтобы уйти, новый стон заставил застыть. Такой звук она уже слышала, звук превращения, звук, когда человеческая душа разрывается на части.       Его тело выгнулось в неестественной судороге. Тёмные вены на шее пульсировали, расползаясь по коже, как ядовитые корни. Он сжал зубы, но новый приступ боли вырвал у него крик.       Девушка замерла, картина до боли знакомая, через несколько часов он перестанет быть человеком. А потом... потом он станет одним из них.       Её пальцы дрожали, когда она достала нож.       — Это безумие, - прошептала себе, но, когда он снова застонал, решение было принято.       Лезвие блеснуло в лунном свете. Один резкий взмах и голубая кровь хлынула из разреза на её ладони, дымясь на морозном воздухе, горячая, как расплавленный металл.       — Прости, - прошептала Трисс, прежде чем прижать раненую руку к его шее.       Его крик разорвал ночную тишину. Тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела. Голубая кровь шипела, вступая в реакцию с чёрным ядом, наполнявшим его вены.       Воздух наполнился запахом гари и горечи.       Трисс чувствовала, как силы покидают её. Но она не могла остановиться - не сейчас, когда его кожа уже начала светлеть, а чёрные прожилки отступали.       Когда последняя капля крови впиталась в его кожу, мир вокруг поплыл. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила её, его глаза, серые, как зимний рассвет, полные немого вопроса.       Тьма сгущалась, снег кружил в бешеном танце, завывая между деревьями, словно голодный дух. Мужчина стиснул зубы, подавляя остатки боли, которая теперь напоминала скорее глубокий ожог, чем свежую рану. Он медленно поднялся на колени, снег хрустел под его ладонями. Перед ним, в снегу, лежала девушка неестественно бледная, почти сливающаяся с разбушевавшейся метелью. Её серебристые волосы были запорошены снегом, словно сама зима пыталась укрыть её, спрятать.       «Кто она?» — Мысли путались, как снежные вихри вокруг. — «На эту территорию нельзя заходить. Никому. Даже мне...»       Он огляделся, инстинктивно ища в темноте движущиеся тени. Ничего, только снег, ветер и эта... девушка.       «Как она здесь оказалась?»       Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       «Враг?»       Но тогда зачем спасать его?       «Ловушка?»       Но она лежала без сознания, её губы посинели, а дыхание было едва заметным.       Ветер выл, забираясь под одежду, цепляясь ледяными пальцами за кожу.       «Оставить её?»       Она бы не выжила.       «Взять с собой?»       А если она...       Он резко встряхнул головой.       — Чёрт...       Стиснув зубы, он наклонился и подхватил её на руки. Тело было холодным, как лёд, но лёгким — слишком лёгким для того, кто обладал такой... силой.       — Не подумай ничего... — прошептал он, пробираясь сквозь снежную пелену. — Это просто благодарность. Ничего больше.       Метель слепила глаза, снег бил в лицо, цеплялся за ресницы. Он шёл, почти не видя перед собой ничего, кроме белой мглы.       «Как мне вернуться?»       Мысль пронзила его, острая, как ледяная игла.       «Пока лежит снег — это невозможно. Отец... отец, наверное, уже...»       Он заставил себя не думать об этом.       Внезапно, сквозь белую пелену, показался силуэт. Хижина, покосившаяся, занесённая снегом, но знакомая.       Дверь скрипнула, словно нехотя пропуская их внутрь.       Он уложил девушку на грубые деревянные нары, скинул свой плащ и накрыл её, стараясь не смотреть на её лицо.             Потом повернулся к очагу.       Руки дрожали, когда он высекал искру.       «Что это было?»       Пламя наконец вспыхнуло, осветив хижину неровным светом.       Он отступил назад, опускаясь в старое кресло у огня. Его взгляд снова упал на девушку.       «Её кровь... голубая...»       Он сжал кулаки, чувствуя, как что-то — что-то чужое — всё ещё шевелится под кожей.       За окном метель бушевала, но здесь, в хижине, было тихо.       Только треск огня.       Только их дыхание.       И тень сомнения, которая росла с каждой минутой.       Тишину в хижине нарушил треск горящих поленьев. Пламя очага освещало две небольшие комнаты, соединенные низкой дубовой дверью. В главной комнате пахло смолой и сушеными травами, развешанными под потолком. Старые половицы скрипели под каждым движением.       Мужчина пристально смотрел на лежавшую девушку, его серые глаза рассматривали её, полные недоверия и странного любопытства.       Она медленно открыла глаза, ощущая, как каждая мышца в теле ноет от усталости. Перед ней, в кресле с потертой кожей, сидел мужчина. Оранжевые отсветы пламени скользили по его лицу, подчеркивая резкие черты и глубокие морщины у глаз.       — Как тебя зовут? — спросил он резко, прерывая тишину. Девушка вздрогнула, подняв глаза. Её пальцы непроизвольно сжали край одеяла.       — Трисс... — прошептала она. — Меня зовут Трисс. Мужчина кивнул, словно взвешивая это имя.       — Эдрик, — представился коротко. — Теперь скажи мне, Трисс...— его голос стал жестче. — Твоя кровь...она... голубая. Как это возможно?       Трисс отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край одеяла.       — Я... не знаю. Всегда была такой.       — Не ври мне, — Эдрик резко встал, его тень заколебалась на бревенчатой стене. — Такое не бывает просто так. Кто ты на самом деле? Почему ты здесь, как оказалась на этих землях?       Она сжала губы, чувствуя, как сердце бешено колотится.       — Эти земли... они не принадлежат вампирам. Здесь... безопасно. На время.       Трисс посмотрела на шею, где должны были быть следы укусов.       — А ты... как это с тобой произошло? — спросила она тихо. — Как они тебя нашли?       Эдрик замер, его пальцы непроизвольно потянулись к шее.       — Мы прибыли на охоту... — начал он, запинаясь. — Должны были оставаться у границы, но... — резко замолчал, будто взвешивая слова.       — Но что? — настаивала Трисс.       — Но след вёл дальше. Мы... я принял решение идти. — Его голос стал глуше. — Сначала всё было тихо. Слишком тихо. Потом... — он резко сжал кулаки, — они появились из ниоткуда, как тени.       Трисс почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Сколько их было?        — Не знаю... — Эдрик провёл рукой по лицу. — Трое? Пятеро? Они двигались слишком быстро. — Мужчина замолчал, его взгляд стал отсутствующим. — Мои люди... они даже не успели выхватить мечи. Одного разорвали на месте. Другого... — он резко оборвал.       — А тебя? — прошептала Трисс.       Эдрик медленно покачал головой.       — Один из них... он просто появился передо мной. Смотрел…словно изучал. Потом... — его рука снова потянулась к шее, — укусил и отпустил. Как будто... как будто хотел, чтобы я убежал. Трисс широко раскрыла глаза.       — Они так не делают... — вырвалось у неё. — Обычно они...       — Обычно что? — резко повернулся к ней Эдрик. Девушка замолчала, понимая, что сказала лишнее.       —Ничего... я.… — она потупила взгляд. — Ты сказал, они отпустили тебя. Почему?       Эдрик нервно засмеялся.       — Ты спрашиваешь меня? Может, потому что я особенный? — его голос звучал горько. — Или потому что хотят, чтобы я привёл их к другим?       Трисс резко подняла голову.       — Ты... ты не вернулся к своим?       — И куда? — он развёл руками. — К людям? С этим... — он ткнул пальцем в свою шею. Тишина повисла между ними. Ветер завывал за стенами, напоминая об опасности за пределами этой хижины.       —А ты? — внезапно спросил Эдрик. — Почему ты одна в этих лесах?       Трисс сжала губы.       — Я.… не могу вернуться.       — Почему?       — Потому что они... — она замолчала, подбирая слова, — они ищут меня.       Эдрик изучающе посмотрел на неё.       — Кто они? Твоя семья? Или... — его глаза сузились, — те самые вампиры?       Трисс не ответила. Её молчание было красноречивее любых слов.       Эдрик тяжело вздохнул и подошёл к окну, отодвинув потрёпанную занавеску. За стеклом бушевала метель, снег хлестал по стенам хижины, словно живое существо, пытающееся пробраться внутрь.       — Никуда мы сегодня не уйдём, — сказал он, опуская занавеску. — Эта метель не утихнет до утра. Придётся остаться здесь на ночь.       Мужчина повернулся к Трисс, его лицо в свете огня казалось вырезанным из старого дерева — жёстким и изборождённым морщинами.       — Я буду в соседней комнате. Если попытаешься сбежать — услышу. Если попытаешься что-то сделать — почувствую. — Его голос звучал как сталь. — Не вынуждай меня сожалеть, что я пустил тебя под эту крышу.       Трисс молча кивнула, чувствуя, как её ладони становятся влажными.       Эдрик направился к двери в соседнюю комнату, его шаги гулко отдавались по скрипучим доскам. На пороге он обернулся:       — Спи. Завтра... завтра мы разберёмся.       Дверь закрылась с тихим скрипом. Трисс осталась одна, прислушиваясь к шуму метели за стенами. Её мысли путались — куда бежать? Что делать? Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как кровь пульсирует в венах. Завтра ей придётся решить — бежать или... довериться этому незнакомцу, который назвался Эдриком.