Там, где рождается тьма II

Они быстро спустились по ковровой лестнице, мимо пустого ресепшена, и едва вышли на улицу, как Скорпиус, не оборачиваясь, зашагал вперёд. Хьюго едва успевал за ним, то и дело наступая себе на край мантии. Воздух был холодным, а шум утреннего рынка на соседней улице доносился приглушённым гулом. — Ты что так спешишь? — почти задыхаясь, пробормотал Хьюго, но Скорпиус лишь махнул рукой, не снижая темпа. Они прошли с десяток шагов, свернули за угол, и Скорпиус повёл его в узкий переулок, где сырость и тень ещё лежали сплошным ковром. Здесь не было ни лавок, ни прохожих — только облупленные стены и несколько чугунных решёток, из которых тонкой струйкой тянулся пар. Скорпиус остановился, собираясь перевести дух, но не успел сделать вдох. Чьи-то длинные пальцы, холодные и цепкие, схватили их обоих за рукава мантии. Мир рванулся в сторону, и тут же густая, давящая тьма хлынула со всех сторон. Желудок скрутило, будто их опрокинули с большой высоты, уши заложило, в горле встал ком. Скорпиус зажмурился, чувствуя, как ноги на миг теряют опору, и лишь через секунду смог распахнуть глаза. Перед ним была маленькая, обшарпанная комната, где пыль висела в воздухе тонкой дымкой. В углу громоздился перекошенный стол с одной ножкой на подставке из кирпича, в окне висела грязная, рваная штора, а с потолка лениво свисала паутина. Пахло старым деревом, мокрой землёй и чем-то затхлым, как в подвале. — Ну и напугал ты меня, Добби! — сердито выдохнул Хьюго, выпрямляясь и отряхивая мантию. Перед ними стоял домовик, уши торчком, глаза блестят в полумраке. — Простите, сэр, — поспешно пробормотал Добби, глядя то на одного, то на другого. — Добби не хотел пугать юных волшебников. Добби лишь хотел как можно скорее убрать вас с улицы. — Почему? — Скорпиус медленно огляделся, прикидывая, в какой части деревни они могут находиться. — Что случилось? — Кикимер понял, что что-то не так, и поспешил вернуться… но Добби заметил, что вы успели уйти. Всё же… сегодня на той улице очень много тёмных волшебников, сэр, — сказал домовик, понизив голос. — Куда ты нас трансгрессировал? — Хьюго брезгливо коснулся потрескавшейся стены, словно боясь испачкаться. — Это заброшенный дом в деревне, сэр, — почтительно кивнул Добби. — Тут вам будет безопасно. Добби иногда спал здесь. Скорпиус подошёл к окну и отодвинул край серой шторы. На улице лениво бродили несколько человек в длинных плащах, возле таверны на углу стояли двое магов, явно переговариваясь о чём-то важном. — Послушай, Добби… — начал он, всё ещё наблюдая за улицей. — Ты знаешь планы Альбуса? Он тоже будет здесь? — Альбуса Поттера не пустят в эту страну, сэр, — поспешно ответил домовик. — Он всё ещё в розыске. А вот его люди… да, они повсюду. Они что-то замышляют. Но Добби не удалось выяснить, что именно. Кикимер дал слово хозяину Альбусу, что не скажет никому. Скорпиус отстранился от окна, задумчиво прищурившись. На его лице скользнула тень недовольства, а трансфигурация, скрывавшая их внешность, уже начинала спадать — черты становились привычными. — Я могу предположить, что будет как на выборах в Германии, — тихо сказал он. — Ты думаешь, они уберут с дороги ненужных кандидатов? — Хьюго нахмурился. — Но это же будет подозрительно! — Мы не знаем, как они влияют на Конгресс, — спокойно возразил Скорпиус. — Даже если Альбус поставил своего человека, всё решит голосование. Но если он найдёт способ… Он не договорил. В комнате стало тише, и только ветер, завывая, тянулся в щели рамы, словно подслушивал их разговор. — Побудем тут какое-то время, — сказал Скорпиус, медленно обходя комнату. — Добби, тут точно безопасно? — Да, сэр, — почтительно кивнул домовик, слегка вытянув уши. — Эта деревня безопасна. Вы даже можете посетить местный паб, сэр. Это район, где живут волшебники. — Спасибо тебе, Добби. — Я отправлюсь сейчас к Гарри Поттеру, сэр. Нужно ли что-то передать? — Передай всё, что знаешь. И скажи, что мы в порядке, у нас всё под контролем. — Скорпиус слегка смягчил голос. — Ещё раз спасибо, Добби. Домовик поклонился так низко, что нос почти коснулся пыльного пола, и, коротко улыбнувшись, исчез с тихим хлопком. — Как хорошо, что Добби нас нашёл! — с облегчением выдохнул Хьюго, бросив взгляд на облупленные стены и кривой стол в углу. Скорпиус обошёл комнату, несколько раз взмахнул палочкой, и блеклый интерьер исчез под чарами невидимости — будто ободранные обои и трещины в полу растворились в воздухе. — Ну-ка… — пробормотал Хьюго, поднимая свою палочку. Он провёл ею по воздуху, и в тех местах, где висели рваные шторы или валялись обломки мебели, ткань и дерево вновь становились целыми. Потускневшее зеркало над комодом обрело блеск, а расколотая ножка стула срослась, словно и не была сломана. Дом словно нехотя, но оживал — пусть и не полностью, но уже не выглядел местом, где никто не жил годами. — Так-то лучше, — удовлетворённо заявил Хьюго, плюхнувшись на узкий, но теперь чистый диван. В животах у обоих предательски заурчало, громко и синхронно. — Я так переволновался, что проголодался ещё больше! — усмехнулся Хьюго. — Пойдём в тот паб, что недалеко от этого дома. Я видел вывеску из окна, — предложил Скорпиус, подбирая мантию с подлокотника. Хьюго оживился, вскинулся на ноги и закинул сумку на плечо. — Надеюсь, хоть так пойдём? — с притворной обидой произнёс он. — А не превратишь меня снова в беззубого старца? Скорпиус ухмыльнулся уголком губ. — Нет, пойдём так, — ответил он, и в его голосе слышалось что-то почти весёлое, как будто впереди их ждала игра, а не очередной риск. Улица, ведущая к пабу, была узкой и мощёной бледным камнем, в щелях которого пробивалась упругая трава. По обе стороны тянулись кривоватые домики с разноцветными ставнями, и, несмотря на утро, воздух уже был насыщен ароматом свежей выпечки, жареного мяса и чего-то пряного, от чего у Хьюго заурчало в животе ещё громче. Мимо них пробежал низкорослый волшебник с корзиной зелёных дымящихся свёртков — он, судя по виду, спешил доставить их в ближайшую лавку зелий. Вывеска паба оказалась тяжёлой дубовой доской с вырезанным на ней грифоном, державшим в когтях кружку, из которой поднимался золотистый пар. Дверь была приоткрыта, и наружу доносились приглушённые голоса, звон посуды и мягкое бормотание старого граммофона. Внутри царил полумрак, но он был тёплым и уютным. Лампы в бронзовых абажурах отбрасывали янтарный свет на стены, увешанные гобеленами с гербами старинных магических гильдий. За длинной барной стойкой скучал крепкий бородатый бармен в мятом фартуке, который явно видел больше дуэлей, чем свадьб. — Ну, здравствуйте, путешественники, — протянул он, окинув их внимательным взглядом, в котором уже проскользнула тень догадки. — Вы, я погляжу, не из здешних краёв. — Ага, а по чём у вас тут завтрак для героев? — спросил Хьюго, усаживаясь на высокий стул и беря с полки кожаное меню. Он пробежал глазами список и сразу скривился. — Тут есть что-то… ну… съедобное вообще? Или всё подается с гарниром из чешуи василиска? — Это, молодой человек, фирменный пирог драконьей пасти. — Бармен сдержанно усмехнулся. — Если правильно приготовить, пасть не успеет вас укусить. — Ага, а «Утренний гоблин» — это напиток или предупреждение? — не унимался Хьюго, листая дальше. Скорпиус, подавляя улыбку, заказал что-то более привычное — тушёное мясо с травами и хлеб, а Хьюго в итоге, не рискуя, выбрал густой суп и картофельные лепёшки. — Будет вам и завтрак, и настроение, — пообещал бармен и, подмигнув, добавил: — А за язык вас, юноша, я, пожалуй, потом ромом угощу. Они взяли поднос и прошли в дальний угол, где за маленьким круглым столиком можно было видеть весь зал, но при этом оставаться почти незаметными. Еда оказалась горячей и на удивление вкусной. Хьюго, прожёвывая лепёшку, всё ещё подозрительно косился на тарелку с супом. — Если я завтра не проснусь, знай — это был он, — кивнул он на суп и с невинным видом отпил из кружки. Скорпиус лишь закатил глаза. Когда они доели, бармен, сдержав обещание, подошёл с бутылкой янтарного рома и двумя широкими стаканами. — За счёт заведения, — произнёс он. — За то, что мне давно так не было весело слушать жалобы на наше меню. Хьюго важно кивнул, будто это была награда за его дипломатические заслуги, и поднял стакан. — За то, чтобы завтра я проснулся, — сказал он, глядя на Скорпиуса. Они ещё немного посидели, наслаждаясь теплом, которое растекалось от крепкого рома, но в какой-то момент взгляд Скорпиуса зацепился за фигуру у выхода. Там, за небольшим столиком, сидела ведьма в тёмно-синем плаще с капюшоном, откинутым назад. Её волосы были цвета чёрного дерева, и она не моргала, глядя прямо на них. Скорпиус медленно поставил стакан на стол и слегка наклонился к Хьюго. — Не оборачивайся, — тихо сказал он, — но у нас появился зритель. Бармен, вытирая кружку краем фартука, подошёл к столику у выхода. Поставив перед ведьмой высокий стакан с тёмным настоем, он заметил, куда устремлён её взгляд. На миг его брови поднялись, но он ничего не сказал — только вернулся к Скорпиусу и Хьюго, наклонившись к ним так, что его голос был слышен лишь им: — Не обращайте внимания, — пробормотал он, чуть криво улыбнувшись. — Это Марта Мюллер. Местная прорицательница. Если не хотите, чтобы вас потом всю ночь терзали странные сны, лучше не вступайте с ней в разговор. — Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, вернулся за стойку. Скорпиус на всякий случай отвёл взгляд и сделал вид, что разглядывает старый гобелен над камином. Ведьма, однако, не отвела глаз. Она даже не прикоснулась к напитку, который поставил перед ней бармен — только сидела неподвижно, будто вырезанная из тёмного дерева, и продолжала изучать их с непостижимым выражением лица. — Что она так и пялится? — шёпотом спросил Хьюго, слегка наклонившись через стол. — Да, — тихо ответил Скорпиус, не поднимая глаз от кружки. В этот момент из старого приёмника на стойке полились тихие трели скрипки и сиплый голос ведущего. Но бармен, явно потеряв терпение к меланхоличной мелодии, щёлкнул переключателем. Приёмник громко треснул и тут же ожил — теперь эфир наполнился возбуждёнными голосами комментаторов. — И снитч всё ещё свободен, но Поттер не отпускает преследователя! Летит на полном ходу — и… и… о-о, да! Какая реакция! Посетители паба дружно вскинули головы, а некоторые даже стукнули кружками по столам. Атмосфера мгновенно оживилась: кто-то начал громко спорить о тактике, кто-то с азартом комментировал в ответ. Хьюго подался вперёд, уставившись на приёмник с таким видом, словно видел матч собственными глазами. — Это матч Англия против Австрии? — спросил он, не отрываясь от трансляции. — Похоже на то, — кивнул Скорпиус. — А я и забыл! Отец говорил, что у Джеймса скоро игра в Лондоне… Видимо, вот она и есть. Комментаторы перекрикивали друг друга: — Поттер мчится! За ним преследователь из команды Австрии, но… О боже, он уходит в крутое пике! Поттер выравнивается… вытягивает руку… СНИТЧ ПОЙМАН! Англия побеждает! По залу прокатился рев разочарования, а бармен, ухмыльнувшись, что-то буркнул про «старую добрую школу ловцов». — Харооош, братец! — довольно сказал Хьюго, откинувшись на спинку стула и поглаживая живот. Скорпиус тихо ухмыльнулся и поднялся, снимая мантию и аккуратно складывая её в сумку. В зале стало жарко, и он чувствовал, что пора бы выйти на улицу — заодно закупить продукты, пока есть возможность. Кто знает, когда они смогут снова спокойно зайти в лавку. А ведьма у двери всё так же не сводила с них глаз. Они уже почти дошли до выхода, когда ведьма — всё это время неподвижная, словно каменное изваяние, — вдруг встала. Резко, как хищная птица, сорвавшаяся с ветки. Хьюго, вздрогнув, отшатнулся и едва не налетел на стол соседей. Скорпиус остановился и повернулся к ней. Их взгляды встретились, и в тёмных глазах ведьмы блеснуло что-то неприятно холодное. — Вас… не должно быть здесь, — произнесла она сипло, почти шёпотом, но так, что слова прозвучали отчётливо в звенящей тишине между ними. Морщинистое лицо сжалось, и глубокие складки легли новыми, резкими тенями. — Вы… не должны были рождаться. — Что ты несёшь, старуха?! — с возмущением выпалил Хьюго, но в его голосе проскользнула нотка неловкости. Ведьма медленно повернула голову к нему, словно кукла с туго натянутыми пружинами, и её хриплый голос стал ниже: — Они не должны были вмешиваться… А вы — существовать. Теперь всё изменится. Уже всё изменилось. — Пойдём, Скорп, — буркнул Хьюго, толкая дверь плечом. — Она спятила. Скорпиус хотел уже выйти следом, но сухая, как вьюн, рука ведьмы метнулась вперёд и схватила его за запястье. В тот же миг он ощутил — не боль, а странный, нарастающий жар. Одна из татуировок-рун, скрытых под рукавом, словно ожила, пульсируя теплом, как крохотный уголь. Ведьма резко отдёрнула руку, будто обожглась, и, не сводя с него взгляда, прошептала с жутковатым смешком: — Ты… мальчишка… твоя душа не из этого мира. Вы нарушили баланс вселенной своим появлением. Изменили ход всего… — Марта! — рявкнул бармен из-за стойки так, что несколько посетителей вздрогнули. — Отстань от ребят! Ещё раз напугаешь клиентов — и больше сюда не войдёшь! Ведьма опустила голову, осела обратно на стул и отвернулась, будто их здесь никогда и не было. Скорпиус медленно натянул рукав, скрывая татуировку, и вышел за Хьюго в тёплый вечерний воздух. — Что это было? — Хьюго передёрнуло так, будто он проглотил кусок льда. — Сумасшедшая какая-то… и пускают же таких в общественные заведения. — Я… кажется, понял, о чём она говорила, — тихо произнёс Скорпиус, не сводя внимательного взгляда с узкой улочки, куда они свернули. Хьюго резко повернулся к нему, нахмурившись: — Что значит — «понял»? — Потом расскажу, — отозвался Скорпиус с тем же странным спокойствием. — Кажется, она пыталась что-то мне показать… но защитные татуировки сработали. Он машинально потёр запястье, под тканью которого теплилась слабая остаточная дрожь — там, где была набита руна защиты. — Или проклясть хотела, — буркнул Хьюго, недоверчиво косясь через плечо. — Так когда расскажешь? Скорпиус бросил на него короткий взгляд, в котором проскользнула тень раздражения: — Давай сначала пополним запасы еды. Они вышли на более оживлённую улицу, где витрины волшебных лавок сияли мягким золотистым светом. Пахло свежей выпечкой и сладким дымом от жаровен. Несколько магов в остроконечных шляпах оживлённо спорили у входа в магазин метёл, а на балконах старых каменных домов сидели совы, следя за прохожими жёлтыми глазами. — Надо найти продуктовую лавку, а потом — банк, — продолжил Скорпиус, обдумывая маршрут. — Обменяем пару галеонов на евро. Если придётся идти в магловский магазин, лучше быть готовыми. — Отлично, — Хьюго поёжился. — А заодно купим что-нибудь крепче, чтобы согреться… вдруг нам опять попадётся «доброжелательная» старушка. Скорпиус фыркнул, но промолчал, поворачивая к витрине с ярким медным чайником, который в воздухе самостоятельно наливал чашки проходящим мимо клиентам. Улица, по которой они шли, была вымощена старым серым камнем, слегка влажным от утренней росы. Между домами, чьи фасады были обвиты плющом, витрины манили чарующими вывесками: где-то в окне сами по себе нарезались ломтики сыра, где-то в банке с мёдом лениво плавала золотая ложка, а рядом бежала строка «Свежайший!». — О, еда! — обрадовался Хьюго, заметив широкую дверь с резной табличкой «Поставщик свежих чарованных продуктов с 1724 года». Внутри пахло хлебом, яблоками и чем-то острым, словно смесь перца с корицей. На полках ровными рядами лежали пироги, источавшие пар, рядом — корзины с фруктами, на чьих боках едва заметно пробегали серебристые искры. — Эти яблоки точно можно есть? — подозрительно прищурился Хьюго, ткнув пальцем в корзину. — Если ты их не уронишь, — сухо заметил Скорпиус, выбирая буханку хлеба, несколько фляг воды и завернутые в пергамент колбаски. Продавщица — ведьма в цветастом переднике — аккуратно сложила всё в плотный бумажный пакет, добавив сверху баночку варенья «в подарок». Скорпиус поблагодарил и, выйдя на улицу, опустил покупки в небольшую лакированную шкатулку с латунными уголками. На крышке золотыми буквами было выжжено: «Шкатулка на все случаи жизни — хранит еду свежей, одежду сухой, а секреты — при себе.» — Обожаю близнецов, — сказал Хьюго, наблюдая, как пакет, едва коснувшись внутреннего бархатного дна, бесследно исчезает, а крышка щёлкает, будто довольная собой. — Хоть кто-то в семье делает полезные вещи. — Если полезным можно назвать то, что однажды подобное, меня чуть не заперло на неделю, — хмыкнул Скорпиус, защёлкивая замочек. Они шли медленно, наслаждаясь тем, как квартал жил своей жизнью. Слева, на углу, пожилой колдун в зелёной мантии продавал вёдра с саморазливаюшимся лимонадом — стоило поднести кружку, и янтарная жидкость сама струилась в неё, шипя и испуская облачко сладкого пара. Рядом, на кривом столике, выстроились в ряд стеклянные банки с разноцветными карамелями — некоторые шевелились, тихонько напевая, как будто у каждой конфеты был свой характер. Чуть дальше стояла женщина в широкополой шляпе, торгующая живыми перьями — те то и дело перелетали с одной вешалки на другую, переливаясь всеми оттенками радуги. Дети, визжа от восторга, пытались поймать хотя бы одно, но перья ловко ускользали, оставляя в руках только мерцающий след. — Ну вот скажи, — пробормотал Хьюго, — почему у нас в деревне максимум, что можно купить, — это подсохший тыквенный пирог у миссис Эббот, а тут всё буквально кричит «купи меня»? — Потому что тут знают, как заманить покупателя, — заметил Скорпиус, скользнув взглядом по лавке, где манекен сам мерил на себя мантии и кокетливо поворачивался перед зеркалом. Возле старого фонаря, окутанного плющом, стоял уличный музыкант: высокий волшебник с виолончелью, из которой лилась мелодия без помощи смычка. Звуки кружили в воздухе серебристыми лентами, а мелкие монеты, словно ожившие, сами подпрыгивали и ложились в раскрытый футляр. Квартал был тесным, но в этом была своя прелесть: крыши нависали так низко, что иногда казалось, будто дома тайно переговариваются между собой. Вывески покачивались, словно приветствуя проходящих, витрины сами приоткрывались, показывая, что спрятано внутри. — Если бы не обстоятельства, — вздохнул Хьюго, втянув носом запах жареных каштанов, — я бы тут остался жить. — Ты ещё не видел цен, — усмехнулся Скорпиус. За поворотом показалась ещё одна группа лавок, но на этот раз их окружала широкая площадь, выложенная чёрным камнем. В центре стояло здание «Финансовой конторы “Северный дракон”» — намного меньше и скромнее, чем Гринготтс, но столь же внушительное. Каменные стены были украшены резьбой в виде драконов, а над входом висели две тускло сверкающие лампы. У входа скучающе переминался с ноги на ногу молодой гоблин в жилете, что-то помечая в маленьком блокноте. Когда Скорпиус и Хьюго вошли, запах чернил и старого пергамента ударил в нос, а приглушённые звуки шагов по каменному полу отозвались эхом. Гоблины внутри работали молча, переговаривались лишь короткими фразами на своём резком языке. Один из них, с длинным шрамом через щёку, без лишних вопросов принял галеоны Скорпиуса, взвесил их на изящных серебряных весах, а потом достал из ящика аккуратные пачки евро. Всё происходило так точно и слаженно, что казалось, будто гоблины здесь измеряют не просто деньги, а само время. Выйдя обратно на улицу, они ещё раз оглянулись на шумный квартал, где жизнь кипела без остановки, а воздух был насыщен магией так же, как лондонский туман — влагой. — Ладно, — сказал Скорпиус, убирая сумку на плечо. — У нас всё, что нужно. Теперь главное — не привлекать внимания. — О да, — усмехнулся Хьюго. — Особенно учитывая, что мы только что стояли посреди самого шумного и яркого места в округе. Очень незаметно. Они шли медленно, не спеша, и скоро вернулись к старому, покосившемуся дому, куда их доставил трансгрессией Добби. Доски на крыльце жалобно скрипнули под ногами, дверь отозвалась тихим стоном, впуская их внутрь. Хьюго первым ввалился в гостиную, скинул сумку прямо на диван, мантию — поверх неё, и с громким вздохом плюхнулся, запрокинув голову. — Наконец-то, — протянул он. — Хоть какая-то крыша над головой. Скорпиус вошёл следом, огляделся — полутёмные комнаты, запах старого дерева, тяжёлый воздух, будто дом долго спал и не ждал гостей. Он тихо выдохнул, повесил сумку на спинку стула, аккуратно закатал рукава рубашки. — Нам бы найти условия… чуть более подходящие, — произнёс он негромко, словно говоря это больше самому себе. — Хотя бы горячую ванну. — Или просто воду, — подхватил Хьюго, приподнявшись на локте. — Кстати… ты так и не рассказал, что за чушь несла та старуха в пабе. Скорпиус замолчал на пару секунд, задумчиво глядя на Хьюго, потом сел в кресло напротив. — Мы тебе не рассказывали. Не было подходящего момента. А потом я просто… перестал думать, что стоит рассказывать. Но, видимо, пора. Хьюго нахмурился. — Рассказывай. — Наши родители… точнее, моя мама, твой отец и Гарри… изменили будущее. — Что?! — Хьюго рывком сел ровно. — В смысле — изменили будущее? — Ты же знаешь, что Гарри победил Волан-де-Морта? — Ну да. Отец говорил, что они предотвратили войну. — Хьюго пожал плечами. — А что изменили-то? Скорпиус чуть опустил голову, подбирая слова. — Мама нашла маховик времени. Слышал про такое? — М-м… вроде, да, — пробормотал Хьюго, нахмурив лоб, будто выуживая воспоминания из глубины. — Она что-то сделала с ним… изменила его конструкцию. В том времени Волан-де-Морт не погиб в девяносто шестом. Они победили его только в девяносто восьмом. Но… тогда всё было разрушено. Погибли многие. Мой отец… — он на секунду замялся, — был на стороне Волан-де-Морта. Как и дед с бабушкой. — Чего?! — Хьюго чуть не подпрыгнул на месте. — Драко Малфой?! — Он даже пытался убить Дамблдора, — тихо сказал Скорпиус. — Но его убил Снегг. Хьюго уставился на него, как на безумца. — Дамблдора убил Снегг? Драко хотел убить Дамблдора?! Скорпиус отвёл взгляд и медленно выдохнул. — Мама мне не рассказывала подробностей. Но… помнишь, на первом курсе, когда ты стоял у двери кабинета директора? Мы с Альбусом пробрались внутрь. Хотели поговорить с Дамблдором… и расспросить про Гриндевальда. Там Альбус увидел воспоминания — и Дамблдора, и моей мамы, и Гарри с Роном. Второй раз… мы нашли Омут Памяти. Он замолчал, будто снова видел перед глазами тот день. — Мы видели Хогвартс в руинах. Много мёртвых. Видели, как Гарри убивает Волан-де-Морта. И тогда… мы узнали, что Гарри, Рон и мама вернулись в прошлое, в девяносто шестой, и предотвратили многие смерти. Хьюго молчал пару секунд, потом снова плюхнулся на диван, глядя в потолок. — Погоди… — он провёл рукой по лицу. — Я вообще ничего не понял Хьюго сидел на диване, свесив руки между коленями, и с трудом переваривал услышанное. — То есть, — начал он медленно, — если бы они не вернулись в прошлое… тебя бы вообще не было? Скорпиус кивнул. — Именно. Отец говорил… если бы всё пошло по тому пути, что был, он бы закончил Хогвартс, уже будучи Пожирателем. Мама тогда и вовсе не училась… и, — он чуть усмехнулся безрадостно, — скорее всего, они с отцом так и не полюбили бы друг друга. Хьюго уставился на него. — И что же тогда? Скорпиус отвёл взгляд. — Отец… предполагал, что, возможно, мама должна была быть с Роном. Хьюго моргнул несколько раз, как будто пытался осознать эту мысль. — С моим отцом? — Да. — Скорпиус пожал плечами. — Он так сказал. — А где же тогда была моя мама? — нахмурился Хьюго. Скорпиус замялся, облокотившись на подлокотник кресла. — Не знаю. Отец говорил, что в том времени было много жертв в Битве за Хогвартс… возможно, она была среди них. Но это только предположение. Хьюго тихо выдохнул, уставившись в пол. — Класс… выходит, меня тоже бы не было. — Скорее всего, да. — Скорпиус сказал это спокойно, но в голосе проскользнула тень сожаления. Хьюго поднял взгляд. — А Альбус? Он тоже не должен был родиться? Скорпиус нахмурился. — Не знаю. Мы не видели так далеко. Да и мне все подробности не рассказали. Родители вернулись в прошлое уже спустя короткое время после битвы. Но… сомневаюсь, что у мамы было бы время и желание сблизиться с Драко в том будущем. А Гарри с Джинни были вместе насколько мне известно и до войны с Темным Лордом. Хьюго тихо усмехнулся, но в смехе было больше горечи, чем веселья. — Знаешь, а я раньше думал, что мои родители просто встретились, полюбили друг друга, поженились… и всё. А теперь выясняется, что вообще вся наша жизнь — побочный эффект чьей-то авантюры с маховиком времени. Скорпиус чуть кивнул, глядя куда-то мимо него. — Вот именно об этом, скорее всего, и говорила та ведьма в пабе. Хьюго поднял голову. — В смысле? — Она сказала, что нас не должно было быть. Что мы… нарушили баланс. — Скорпиус медленно произнёс каждое слово. — И если подумать, она ведь права. Мы появились только потому, что наши родители вмешались в прошлое. По-настоящему, в изначальном времени, ни меня, ни тебя просто не существовало бы. Хьюго нахмурился. — Да ладно тебе… — Нет, — покачал головой Скорпиус. — Она, возможно, видит это как искажение. Для неё мы… как сбой в ткани времени. — Сбой… — Хьюго криво усмехнулся, но глаза у него стали серьёзными. — Ну и что теперь? Скорпиус пожал плечами. — Теперь мы здесь. И обратно это уже не откатить. — Слушай, Скорп, — нарушил тишину Хьюго, откинувшись на спинку дивана, — а где теперь этот маховик времени? Скорпиус скосил на него взгляд. — Все маховики, что существовали, моя мать уничтожила. Этим я тоже интересовался… — Вот оно как… — Хьюго почесал затылок. — Гермиона, конечно, молодец… А тот камень, про который ты мне рассказывал? Ну, когда вы с Альбусом в прошлое попадали. Артефакт твоего деда. — Им нельзя изменить будущее. Только наблюдать за прошлым, — тихо пояснил Скорпиус. — Я же говорил, он не меняет его. — Понятно… — Хьюго с досадой вздохнул. — Я так и подумал, что ты, наверное, уже все варианты перепробовал. Но меня, если честно, даже расстроила эта информация. Поверить до сих пор не могу. Хотя… от Гермионы такого следовало ожидать. И зачем она только их уничтожила? Ведь можно было бы изменить и войну с маглами, и уход Альбуса, и… Элси была бы жива. Скорпиус медленно поднялся, подошёл к окну. За мутным стеклом тянулся заросший задний двор: глухая, неподвижная тень старого дерева и проржавевшая калитка, скрипнувшая на ветру. — Я пытался, Хью, — сказал он, не оборачиваясь. — Но отец остановил меня. Кто знает… Если бы я смог воссоздать маховик и изменить прошлое, возможно, этим разрушил бы чью-то судьбу. Или, наоборот, спас. Время — не шутка. — Да не шутка! — горячо отозвался Хьюго, наклонившись вперёд. — Но если бы наши родители тогда не вмешались, нас бы вообще сейчас не было! — Возможно, — тихо согласился Скорпиус. — И, возможно, война с маглами завершилась бы печально. Альбус не попал бы под влияние заметок Тома Реддла и не увлёкся бы тёмным искусством. Хьюго нахмурился. — Почему ты так говоришь? Думаешь, мы в этом виноваты? Скорпиус разжал пальцы, будто сбрасывая невидимый груз, и обернулся. — Не мы. Я. Я первый рассказал ему о Гриндевальде. Я поддерживал его в безумных затеях, помогал пробраться в кабинет директора, в запретную секцию. Я подталкивал его, даже когда понимал, что это глупо. Если бы меня не существовало, Альбус не стал бы тем, кем он стал. — Прекрати, — отрезал Хьюго, в голосе которого послышалось раздражение. — Винить себя во всех грехах Альбуса… Ты ведь тоже во всём этом участвовал и изучал то же самое! Но ты же не стал таким, как он.