Там, где рождается тьма II

На следующее утро они уже стояли у кромки леса, подальше от замка и посторонних глаз. Здесь, за полосой деревьев, раскинулось широкое, неровное поле, когда-то использовавшееся для тренировок грифиндорской команды, но давно заброшенное. Ветер гнал по траве лёгкие клочья тумана, а над ними расплывались редкие облака — идеальное место для дуэлей, в которых нельзя позволить себе ни секунды раздумья. Хьюго устроился на упавшем бревне, раскрывая альбом, а Скорпиус проверял палочку, чувствуя, как в груди уже закипает предвкушение. Сегодня авроры обещали не сдерживаться.

***

Скорпиус шагал по влажной траве к краю тренировочного поля, чувствуя, как под ногами хлюпает земля — недавний дождь оставил поле скользким, и это обещало только усложнить задачу. Хьюго уже сидел на бревне с раскрытым альбомом, карандаш едва заметно подрагивал в его пальцах — он то и дело бросал взгляд на приближающуюся группу. Скорпиус замедлил шаг, когда понял, кто именно пришёл. Высокий, широкоплечий молодой мужчина с каменным лицом и глубоким шрамом на правой щеке остановился чуть в стороне. Артур Китченер — его отец не раз упоминал о нём, называя лучшим аврором в своём отделе, человеком, который умел доводить дело до конца, даже если приходилось идти через ад. Рядом с ним стояла женщина лет тридцати, с длинной каштановой косой, перекинутой через плечо. Маргарита Олсен, вторая из личной охраны Драко. Её взгляд был спокойным, но Скорпиус уловил в нём что-то хищное, как у ястреба, готового сорваться в любой момент. Ниже ростом, плотный, с быстрыми и уверенными движениями, третий из охранников отца — маг, о котором Скорпиус знал мало, но в отделе его считали мастером внезапных атак. А чуть поодаль — знакомое лицо, которое он не ожидал увидеть здесь. — Тётя Тонкс? — вырвалось у него. — А ты думал, мы дадим тебя гонять только чужакам? — лукаво улыбнулась Нимфадора, меняя цвет волос с фиолетового на чёрный, словно проверяя, заметит ли племянник. — Семейный бизнес, так сказать. — Рад помочь, — добавил Ремус Люпин, появляясь из-за её плеча. Его голубые глаза блеснули спокойной решимостью. С ним был и Тедди, который молча кивнул Скорпиусу, но в его улыбке читалось: готовься, сегодня будет тяжело. Чуть в стороне стояли Драко и Снегг. Драко держал руки за спиной и наблюдал с тем самым выражением, в котором смешивались гордость и скрытая тревога. Снегг же, как всегда, выглядел так, словно происходящее его не слишком впечатляет, но лёгкий прищур выдавал интерес. — Вижу, состав впечатляет, — тихо сказал Скорпиус, подходя к Хьюго. — Если сегодня выживешь, считай, уже полдела сделано, — шепнул тот, но в глазах у него плясало веселье. Скорпиус вышел на середину поля, чувствуя, как в груди поднимается знакомое волнение. Вокруг уже выстроился круг из тех, кто сегодня будет его «проверять»: Артур Киченер с ледяным взглядом и руками, будто высеченными из камня; Маргарита Олсен, лёгкая, как тень; плотный и ловкий маг из охраны отца; тётя Тонкс с неизменным прищуром; Ремус и Тедди Люпин, обменявшиеся коротким кивком; и сам Драко, стоящий чуть позади Снегга, словно сдерживая себя от вмешательства. — Начнём, — произнёс Снегг, и тон его был скорее констатацией, чем предложением. Первым пошёл в атаку Киченер. Не молния, не стандартное Экспелеармус, а тяжёлое, давящее заклинание, похожее на чёрную волну, от которой земля буквально вжималась вниз. Скорпиус не стал встречать её лоб в лоб: он ушёл в сторону скользящим шагом, оставляя после себя на траве крошечные зеркала — десяток отражений, разлетевшихся веером. Маргарита воспользовалась моментом. Она ворвалась в пространство слева, закручивая вокруг себя спираль огненных клинков. Скорпиус вскинул палочку и вонзил в землю серебряный луч — трава вокруг мгновенно покрылась льдом. Клинки, коснувшись этой зоны, погасли с шипением. Сзади щёлкнула трансгрессия — плотный маг метнул в него сетку, но Скорпиус, не оборачиваясь, подбросил вверх серебристую сферу. Она развернулась, превратившись в парящий диск, который поймал заклятие и отразил его в сторону тёти Тонкс. Та, смеясь, нырнула под сеть и тут же отправила в Скорпиуса серию быстрых, режущих воздух чар. Теперь они пошли в связке. Ремус с фланга послал в него туман, лишая обзора, а Тедди — ослепляющий луч, вырывающийся прямо из этого тумана. Скорпиус, почти наощупь, ткнул палочкой в землю, и из-под его ног рванул вверх поток чёрной земли, смешанной с корнями, превращаясь в импровизированную стену. Первые минуты казались бесконечными. Он всё время был в движении — отражал, прятался, атаковал, менял тактику. Но усталость уже подбиралась к плечам и пальцам. Киченер, видимо, почувствовал это, и теперь атаковал быстрее, словно загоняя его в угол. — Держи, парень! — крикнула Тонкс и метнула в него клубок голубого пламени. Скорпиус, вместо того чтобы гасить его, поймал пламя в щит-купол, сжал, и… высвободил в виде десятка крошечных птиц, которые рванули прямо к Маргарите. Она удивлённо отступила, блокируя их, и в этот миг он рванул вперёд, пробивая линию. Но Киченер уже ждал. Тяжёлый удар в щит — и Скорпиуса отбросило назад. Он едва успел сгруппироваться, падая на колено. В груди горело, руки дрожали. Но внутри уже разгоралась злость. Он глубоко вдохнул, и на секунду всё вокруг будто замерло. Затем Скорпиус поднял палочку и произнёс беззвучное, только мысленное заклинание. Земля под ногами противников стала вязкой, как болотная жижа, а из неё, вытягиваясь, полезли тёмные, полупрозрачные фигуры с пустыми лицами — не дементоры и не духи, а нечто среднее, созданное из чистой магической проекции. Они хватали, тянули, мешали двигаться. Киченер прорвался через это, но уже без былой скорости. Маргарита потеряла ритм, а плотный маг споткнулся, увязнув в вязкой почве. Скорпиус использовал этот момент: три быстрых заклятия, чередующихся по траектории, чтобы невозможно было предугадать, куда пойдёт следующее. Одно прошло мимо, второе задело щит Киченера, третье — сорвало палочку с руки охранника. — Стоп, — поднял руку Снегг. Скорпиус стоял, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, но внутри было чувство, что он только начал входить во вкус. Киченер подошёл первым. — Вот теперь было интересно, — сказал он, протягивая руку. — Ты не повторился. Это уже стиль, Малфой. Скорпиус улыбнулся и пожал руку. Драко, стоявший за спиной Снегга, чуть заметно кивнул.

***

Апрель выдался жарким и удивительно солнечным. Воздух над травой дрожал от тепла, и запах земли напоминал о приближении лета. Вместо того чтобы идти в Хогсмид, Скорпиус и Хьюго свернули к старой площадке для дуэлей — каменистой, с редкими кочками и низкими стенами, служившими укрытием. — Наши ящики уже полны, Скорп, — сказал Хьюго, снимая с плеча сумку и осторожно ставя её на сухую траву. Скорпиус кивнул. — Почти тысяча бойцов… — в голосе его сквозила гордость. — Теперь подготовим индивидуальные призывы. Ты всё принёс? Хьюго только усмехнулся и начал раскладывать пергаменты. — Смотри. — Он развернул первый лист, на котором чёткими, живыми линиями был изображён колосс в доспехах. — Это не просто броня. Если надо — она защитит от падения или удара. Высотой в пять этажей, управляется как твоё собственное тело. Следом на траву легли другие рисунки: крылатые силуэты с широкими перепонками и изогнутыми шипами на хвостах. — Эти драконы — огнедышащие, — пояснил Хьюго. — Можешь комбинировать их с твоим Инсендио Драко. Они будут подчиняться каждой твоей мысли. Отвлечь врага, прикрыть отступление, запутать — всё, что захочешь. — А это? — Скорпиус указал на новый рисунок, на котором каменные исполины, словно ожившие утёсы, неслись в атаку. — Големы. — Хьюго хмыкнул. — Могут вырастать до огромных размеров или распадаться на десятки маленьких. Меткость — как у загонщика со стажем, только вместо бладжеров у них булыжники. Он достал кожаный пояс с гнёздами для колб и пергаментов, взмахнул палочкой — и рисунки исчезли, будто втянулись в узкие отверстия. — Я сделал себе такой же. Копий хватит. Носи всегда — вдруг пригодится. Скорпиус вытащил один из пергаментов, взмахнул палочкой, и прямо перед ними из воздуха тяжело спрыгнул каменный голем — не выше метра, но с плечами, как у медведя. — Круто, Хью! — воскликнул Скорпиус, в глазах зажглось восхищение. Хьюго смутился, почесал затылок. — Спасибо, Скорп. Хочешь удивить всех завтра на дуэлях? — Ещё как. За месяц они уже читают меня, как открытую книгу. Мне нужно стать непредсказуемым. Завтра будет последняя тренировка. — Уже? — Хьюго чуть нахмурился. — Снегг сказал, что мне пора отдохнуть, усилить тренировки по квиддичу и готовиться к ЖАБА. Зато останется больше времени на окклюменцию с тобой. — Ну, это да… — Хьюго кивнул, но в голосе всё же звучала тень сожаления.

***

Погода в тот день была почти летней — тёплый ветер колыхал верхушки деревьев, а небо сияло ровным, безупречным синим цветом. Солнце, скользнув сквозь облака, засияло на чёрных перилах балюстрады, обрамлявшей тренировочную площадку. Каменные плиты, местами истёртые до гладкости, уже прогрелись, и воздух над ними дрожал, будто сам ожидал грядущей схватки. Скорпиус пришёл заранее — привычка. Он всегда любил тишину перед боем: эти несколько минут, когда можно проверить палочку, вдохнуть полной грудью и убедиться, что сердце бьётся не от страха, а от азарта. Хьюго был рядом, тихо перебирал пергаменты в поясе, будто проверял боеприпасы. — Сегодня будет что-то особенное, — заметил он, глядя на прищур друга. — Сегодня мы завершаем, — отозвался Скорпиус, убирая блестящую от утренней росы прядь волос со лба. — И я хочу, чтобы все запомнили этот день. Щёлкнула калитка. Скорпиус поднял взгляд — и замер. На площадку входили не только знакомые фигуры: Драко, Снегг, Китченер с привычно суровым лицом, Маргарита Олсен с тугой косой, Тонкс и Тедди… но за ними, немного в стороне, шли Гарри Поттер, Рон Уизли и Теодор Нотт. — Ты это видишь? — Хьюго едва не выронил пояс. — Вижу, — голос Скорпиуса стал тише, но твёрже. — Значит, будем играть по-крупному. Гарри заметил его первым и слегка кивнул, на лице — то едва уловимое выражение, которое сочетало уважение и ожидание. Рон, скрестив руки, усмехнулся так, будто предвкушал зрелище. Тео остался спокойным, но в его глазах мелькнул тёплый огонёк — старое, почти родственное чувство. Снегг обвёл всех взглядом, в котором читалось: сегодня оправданий не будет. — мистер Малфой, — его голос был как отточенный клинок. — Встанете в центр. Сегодня — без поблажек. Всё, чему вы учились, — в ход. Скорпиус шагнул на плиту, почувствовав под подошвами сухое тепло камня. Драко стоял чуть позади Снегга, руки сложены за спиной, но взгляд был прикован к сыну — напряжённый, гордый, сдержанный. Он ничего не сказал, но Скорпиус и так знал: это не просто наблюдение, это — оценка. По периметру площадки разместились авроры. Китченер проверял затяжку ремней с зельями, Маргарита разминала запястья, полноватый охранник Драко, чьё имя Скорпиус так и не запомнил, двигался легко и бесшумно, как кот. Тонкс, с характерной для неё смесью лёгкости и опасности, жевала что-то и при этом внимательно изучала площадку. Тедди переговаривался с Гарри. Хьюго отошёл в сторону, заняв место у стены. — Удачи, Скорп, — сказал он тихо. — И… постарайся не уронить никого на меня. Снегг поднял руку. — Начали. Скорпиус почувствовал, как воздух вокруг будто сгустился, наполнился невидимым давлением — и сделал первый шаг вперёд. Хьюго, устроившись чуть в стороне, успел достать из сумки чистый лист и уголь, собираясь делать наброски прямо во время боя. Но тёплая тяжесть легла ему на плечо. — Он сегодня даст им прикурить, — сказал Рон, наклоняясь так, чтобы видеть поле. В его улыбке сквозила и гордость, и озорство. — Это да, — Хьюго ухмыльнулся, не отрывая взгляда от Скорпиуса. — Я ему кое-что подготовил. На площадке авроры уже заняли позиции. Китченер шагнул вперёд первым — тяжёлые ботинки гулко ударили по камню. Он поднял палочку, и в воздухе перед ним вспыхнула спираль искр. Скорпиус, не дожидаясь, пока враг поднимет щиты, первым рванул в атаку: — Конфринго! Взрывная волна ударила прямо в центр спирали, разметав искры, словно осколки стекла. Китченер отскочил в сторону, и в этот момент Маргарита Олсен уже метнула в Скорпиуса молниеносное Экспульсо. — Протего Максима! — щит возник как сгусток света, но Скорпиус тут же разорвал его, превращая остаточную магию в сеть из десятков искрящихся нитей, которые швырнул в Маргариту. Она успела отразить половину, но одна нить обвилась вокруг её ноги, с силой дёрнув в сторону. Полноватый охранник Драко не стал ждать — из его палочки вылетел рой миниатюрных сгустков огня, шипящих, как рой ос. Скорпиус оттолкнулся ногой от земли и перекатился, тут же активируя первый пергамент с пояса. Сухой хлопок — и рядом с ним вырос гигантский голем, обломки камня ещё сыпались с его плеч. Громыхнув, он заслонил Скорпиуса от залпа. — Красиво, — тихо отметил Гарри, наблюдая, как голем, повинуясь жесту, разметал огненные шары каменными ладонями. Скорпиус не терял ни секунды: второй пергамент — и в небо взвился птерозавр, крылья резанули воздух так, что поднятая волна ветра сбила Маргариту с прицела. Птерозавр пронёсся над Китченером, сорвав с него капюшон, и резко пошёл в пике. — Остолбеней! — выкрикнул Китченер, но птерозавр нырнул под заклинание и метнул в него ослепляющий сноп искр, смешанный с дымом. Тонкс пошла в обход, и Скорпиус мгновенно почувствовал изменение темпа боя. Её атака была резкой, как удар хлыста: — Инкарсерус! Верёвки рванулись вперёд, но Скорпиус в последний момент метнул в них Диффиндо, разрезав в полёте, и сразу, не дав ей времени, выпустил Вентус Импетус — магический порыв, который отбросил Тонкс назад на пару шагов. Где-то сбоку Тедди уже создавал сложную комбинацию щитов, чтобы прикрыть Маргариту. И тут Скорпиус понял — пора идти ва-банк. Он вытащил третий пергамент. На площадке за его спиной раздался низкий грохот — и из сияющей прорези в воздухе вышли доспехи-великан, высотой с башню. Полированные, с резными рунами на латах, они двинулись вперёд, копируя его движения. — Мерлин… — выдохнул Хьюго. — Неплохо, — признал Тео, переглянувшись с Гарри. Скорпиус вскинул руку, и великан повторил, перехватив магический заряд, выпущенный Китченером, прямо на грудь. Щит на доспехах вспыхнул, но выдержал. — Давай же… — пробормотал он, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Резко он взмыл на помост, посылая вперёд вихрь, который сбил с ног полноватого охранника. Птерозавр в это же мгновение ударил по щиту Тедди, а голем обрушился на Китченера с тяжёлым, но быстрым для своего роста натиском. Маргарита попыталась обойти фланг, но Скорпиус рванул вперёд, скользя под её заклинанием, и выпустил Конъюнктивитис Кёрс, целясь прямо в глаза. Та успела отвернуться, но потеряла темп. — Он уже сражается не как ученик, — тихо сказал Гарри, не отрывая глаз. Драко не ответил, на его лице мелькнула гордость. Великан в этот момент поднял обе руки и с громовым ударом опустил их на землю — всплеск магической волны разметал всех, кто стоял ближе десяти футов. Пыль, камни, обрывки магии взвились в воздух, превращая площадку в хаос. Скорпиус стоял в центре, дыхание тяжёлое, но взгляд холодный и сфокусированный. Это была его сцена, и он не собирался сходить с неё, пока последний противник не упадёт. Пыль ещё не успела осесть после последнего удара великана, как Скорпиус заметил, что на другой стороне площадки стоят двое. Чёрная мантия Снегга, словно сотканная из самой тени, колыхалась, хотя ветра не было. Драко — без капли улыбки, но с ледяным блеском в глазах, в котором сын мгновенно узнал вызов. — Закончили? — тихо спросил Снегг, и этот голос прорезал пространство, как лезвие. — Только начинаем, — ответил Скорпиус, выпрямляясь. — В таком случае… — Драко сделал шаг вперёд, поднял палочку, и серебристая вспышка осветила его силуэт. — Посмотрим, чему тебя научили. Скорпиус успел лишь вдохнуть, когда оба мастера атаковали одновременно. Снегг — Оскуритас Фульгор, древнее заклинание, создающее сферу тьмы, в которой гасли все звуки. Драко — Импульсус Люминис, ослепительный сгусток света, который внутри тьмы был как нож в глаза. Он едва успел перекатиться, чувствуя, как магия давит на виски, и разорвал тьму Люмос Максима, направив вспышку вверх, как сигнальную ракету. — Хитро, — заметил Снегг. — Но ты слишком полагаешься на зрение. И в следующий миг земля под ногами Скорпиуса дрогнула — Сейсмикус Субверсио. Драко использовал это заклинание редко, даже в бою: трещины расползались по каменной плитке, сбивая равновесие. Скорпиус бросил пергамент — в воздух взметнулся огнедышащий дракон. Но Снегг лениво взмахнул палочкой, и пламя разлетелось сотнями крошечных искр, превратившись в стаю светящихся воронов, которые тут же ринулись на Скорпиуса, сбивая прицел. Он отразил половину, другие ворвались под щит, и пришлось активировать голема, чтобы отогнать их. Каменный гигант обрушил кулак в землю, взметнув стену осколков, но Снегг уже был в другом месте — молниеносный Глациус Темпестас превратил воздух в осколки льда, летящие как стрелы. Скорпиус рванул в сторону, поднимая Протего Максима но в тот же миг Драко использовал Фантасма Миррорем — иллюзии, дублирующие его фигуру с идеальной синхронизацией движений. Теперь Скорпиус видел троих Драко, и не знал, кто из них реальный. — Найди, — коротко бросил отец, и все три фигуры атаковали Экспульсо с разных углов. Скорпиус понял: оборона не спасёт. Он бросил в центр пергамент с доспехами-великаном, и, слившись с ним в движении, нанёс удар, сметая иллюзии. Настоящий Драко отразил атаку, но шагнул назад — первый знак, что сын пробил оборону. — Быстрее, — шепнул Снегг, и из-под его мантии вылетела тень — не заклинание, а магическая конструкция, похожая на волка из дыма. Он прыгнул, и Скорпиус в последний момент метнул в него Редитус Орбис — редкий приём, что возвращает магию противнику. Волк развернулся в воздухе и рванул к Снеггу. Директор лишь поднял бровь, щёлкнул палочкой — и тень растворилась. — Уже лучше, — бросил он. Скорпиус чувствовал, как сердце колотится в груди, но усталость смешивалась с азартом. Он сделал выпад вперёд, соединил Вентус Импетус с огненным инсендио — вихрь пламени взметнулся, заставив Драко и Снегга уйти в разные стороны. И вот — момент: пустой центр площадки. Скорпиус метнул оба оставшихся пергамента, и на поле разом вырвались птерозавр и десяток мелких големов. Птерозавр взмыл, осыпая врагов искрами, а големы окружили Драко, сдерживая его. Снегг же остановился и впервые за бой поднял палочку двумя руками. — Финис Праэлии, — произнёс он, и золотые цепи магии сомкнулись вокруг поля, останавливая всех, даже драконов. Тишина вернулась мгновенно. — Ты готов, — тихо сказал Снегг, опуская палочку. Драко подошёл, взгляд всё ещё холодный, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. — Сегодня, сын, ты превзошёл мои ожидания. Скорпиус молча кивнул, чувствуя, как плечи расслабляются, а внутри расплывается тихое, но глубокое чувство — он сделал это. Скорпиус стоял в центре площадки, дыхание рвалось короткими толчками, сердце ещё колотилось после бешеного ритма заклинаний. Он едва заметно покачнулся, снимая напряжение с плеч, и впервые позволил себе выдохнуть. И тут — откуда-то со стороны замка раздалось громкое, сдержанное лишь приличием хлопанье. Он обернулся. На каменной дорожке стояли профессор МакГонагал, строгая, как всегда, но в уголках глаз — редкое, тёплое одобрение. Рядом, почти подпрыгивая от восторга, Флитвик так энергично аплодировал, что колокольчики на его мантии звенели. Забини стоял чуть поодаль, руки глубоко в карманах, уголки губ изогнуты в ленивой улыбке — та, что означала больше похвалы, чем любые слова. Профессор Лэнгли улыбался с гордо поднятой головой. Профессор Стебль улыбалась по-матерински, кивая, а чуть в стороне, в тени деревьев, стоял кентавр Флоренц— он не хлопал, но с уважением склонил голову. Скорпиус почувствовал, как внутри теплеет. Он кивнул им всем, коротко, но с особой благодарностью — без слов, которые всё равно были бы лишними. — Отличная работа, Мистер Малфой, — произнёс спокойный, чуть глухой голос. Скорпиус повернулся — рядом с Забини стоял профессор Лэнгли, сложив руки за спиной. — Я помню, каким ты был в первый год наших занятий. Ты думал быстро, но действовал… слишком по учебнику. Сегодня я видел бойца, который не просто знает заклинания, а чувствует момент. Это редкое качество. Не растрать его. Скорпиус едва заметно кивнул профессору Лэнгли, принимая его слова как что-то большее, чем простую похвалу. Это было признание человека, который видел его слабости и помог превратить их в силу. — Ну что, Малфой, — раздался знакомый голос, и Рон, подойдя, положил тяжёлую, но тёплую ладонь на плечо. — Я скажу честно: если бы я был на том конце, ты бы меня уделал. Тео Нотт, стоявший рядом, усмехнулся: — Я бы сказал иначе — ты уже готов к бою, Скорп. Но хуже всего, что ты становишься непредсказуемым. А это… — он сделал паузу, — очень опасно. Для врагов. Гарри шагнул ближе, его взгляд был одновременно серьёзен и мягок: — Ты сражался, как человек, который понимает, за что он дерётся. Не просто ради победы. Это… — он замялся на секунду, — то, что я всегда хотел видеть в тех, кого тренировал. Скорпиус почувствовал, как улыбка сама прорывается наружу — не сдержанная, не вежливая, а настоящая, тёплая и широкая, как будто с плеч упала невидимая тяжесть. — Спасибо, — сказал он, оглядывая всех. — Всем вам. Где-то на ветке тихо чирикнула птица, и в эту секунду всё вокруг — солнце, запах тёплого камня, лица людей, которые верят в него — казалось удивительно живым и правильным. Он ещё раз окинул взглядом собравшихся — Гарри, Рон, Тео, Драко, Снегг, авроры, старые и новые наставники, профессора, кентавр Флоренц. Кто-то улыбался, кто-то просто смотрел, но в этих взглядах он читал уважение. И впервые за долгое время он позволил себе широкую, искреннюю улыбку. Небо уже окрашивалось золотистыми бликами заката, когда они разошлись. Холодный ветер с озера развевал его волосы, а сердце всё ещё гулко билось после дуэлей. Он знал, что запомнит этот день.

***

Утро встретило его мягким светом, пробивавшимся сквозь воду за окном. Память о вчерашних словах и взглядах была свежа, словно всё это произошло минуту назад. Лёжа в постели, он прокручивал каждый момент — взмах палочки, ответный удар, короткие фразы наставников. Особенно — слова Лэнгли. "Не растрать это." Он встал, быстро оделся и вышел из спальни. В голове уже выстраивалась стратегия — следующий шаг на пути, который он выбрал сам.