Клыки и когти (перенесено из телеграмма)

Музыка всегда была подобна откровению, она позволяла выплеснуть наружу все, что годами копилось внутри. Когда Отоха слушала рок или видела концерты вживую, ей хотелось уметь так же, но группа – это не один человек, от создания чего-то по-настоящему фундаментального ее останавливало только то, что люди, которых она найдет, не смогут разделить с ней ее чувства. Откровение. Встреча с Лилисой-сан оказалась именно им. Можно сколько угодно говорить, что играть в одиночестве совсем не скучно, даже когда все мысли поглощены собственной игрой и ритму, звучащему в сердце. Но только в день, когда они сыграли вместе, впервые Курогане поняла, что все это время просто была по-настоящему одинока и что Лилиса – именно та, кто выведет ее из кромешной темноты одиночества наедине с барабанами. Это было так приятно, словно сон. Подначивать, пытаться подавить – как дергать за веревочку, зная, что с другого конца дернут в ответ – Отоха получила все и даже больше. Больше не было одинокого класса, ритм больше не звучал только в ее сердце – этот ритм теперь пела гитара Лилисы и Отоха вторила ей, не желая уступать. Музыка всегда была откровением – не только для нее, как оказалось. Как нежные цветы с переплетенными стеблями – аккорды барабанов и гитары пытались перекричать друг друга. Нет. Кричали они сами посредством любимых песен, которые в этом пылком бою было не узнать, а после - кричали друг на друга в каком-то диком экстазе, потому что невозможно было выплеснуть разочарование от прекращения игры и усталости каким-то иным способом. Отоха мечтала о собственной группе, теперь ее мечта полнилась новой деталью – чтобы Лилиса была ее частью, чтобы они вместе кричали на весь мир о том, что сладко отзывается внутри и мучительно давит, пока не держишь в руках инструмент. Сидеть на полу для благородной леди – как минимум некультурно, но в старом классе нет стульев. Одежда и волосы мокрые от пота, ладони ужасно болят. И все же на лицах улыбки, даже после того, что они наговорили друг другу. Отоха чувствует, как мысли обретают форму в ее голове и формируются в слова, которые не назовешь иначе, чем молитвой – молитвой на то, что струны ее души отзовутся той музыкой, которая бьется в сердце ее партнерши… - Лилиса-сан, давай создадим свою группу… И тишина, наполненная ожиданием того, когда вскроется самый долгожданный подарок – словно сейчас рождество… - Давай. Отоха сладко зажмуривает глаза и падает спиной на пол, не в силах даже сидеть, ладони болят – ну и пусть, покроются мозолями – ну и пусть, это кто-нибудь увидит – ну и пусть, она не похожа на благородную леди – пусть. Самое главное – это короткое «давай» в ответ на ее предложение, это лицо Лилисы, нависшее над ней и рука, помогающая ей подняться. Музыка – это всегда откровение и чувств не следует пугаться или сомневаться в них. Самое главное – это смотреть глаза в глаза и видеть в них отражение себя, которое кажется прекраснее, чем зеркале. В глазах Отохи отражается улыбка, пусть неуверенная, но настоящая, которой одинокая барабанщица отвечает своей.