Разбитые отражения

“Самое страшное отражение — то, что ты видишь в окне, когда за тобой никого нет”

— Ты что, дворняжка? Почему как ни приду сюда, ты сидишь здесь? — девочка в красном твидовом платье остановилась прямо перед скамейкой. Белая рубашка с рюшами аккуратно выглядывала из-под воротника, тонкая ткань светилась в лучах летнего солнца. Волосы её были длинными, и странно правильно лежали для ребёнка её возраста, будто даже ветер обходил их стороной, не смея нарушить идеальный порядок. Мальчик медленно поднял голову, и в его глазах ещё дрожали остатки слёз. Солнечный свет зацепился за влажные ресницы, и они блеснули короткой искрой, выдавая то, что он так старательно пытался скрыть. Он торопливо потер глаза ладонью, оставив на щеке светлую полоску, словно хотел стереть не только слёзы, но и саму память о них. — Снова плакал? — девочка чуть склонила голову набок, прищурив взгляд. Голос её звучал не насмешливо, но настойчиво, будто она требовала честности. — А говорил, что не плакса. Она протянула ему аккуратно сложенный платок, белый, с тонкой вышивкой по краю. В углу, мелкими, почти изящными стежками, нитками были выведены её инициалы. Девочка не стала ничего объяснять, просто держала платок на вытянутой ладони, глядя прямо на него. Мальчик медлил. Его пальцы дрогнули, и наконец он осторожно взял платок, будто это была вещь слишком ценная, чтобы держать её без страха потерять. Он сжал его в кулаке так крепко, что ткань помялась. — Почему ты тут один? — её голос теперь звучал иначе. В нём не было привычной уверенности или игривой насмешки, только тихая, почти робкая мягкость. Он чуть дёрнул плечами, будто хотел ответить, но слова застряли где-то глубоко. Лишь быстрый, осторожный взгляд в её сторону, и в нём странно переплелись недоверие, усталость и что-то едва заметное, похожее на благодарность. — Знаешь, — произнесла она после короткой паузы, садясь рядом, так близко, что их плечи почти соприкоснулись, — если плакать, то лучше хотя бы не одному. Вдвоём легче. — И, словно испугавшись собственной мягкости, поспешно добавила с привычной нарочитой резкостью.— Но если кто-то спросит, я всё равно скажу, что ты плакса. Мальчик всхлипнул, будто собирался возразить, но уголки его губ предательски дрогнули, то ли в попытке сдержать улыбку, то ли оттого, что слёзы ещё не до конца покинули его ресницы. Воздух был густым от жары, липы, склонившиеся над лавочкой, разлили вокруг сладковатый аромат, который щекотал дыхание. Где-то вдалеке слышались звонкие крики детей, мяч глухо ударялся о землю, а фонтан плескал прохладой, переливаясь в солнце. Но здесь, под кроной деревьев, царила своя, отдельная тишина, как будто время стало вязким, и мир сжался до двоих: девочки в красном платье и мальчика с зажатыми в кулаке слезами и чужим платком. Девочка сидела, покачивая ногами в белых гольфах и начищенных до блеска туфельках. Она рассеянно теребила край рукава, будто пытаясь унять внутреннее напряжение, и на мгновение поморщилась от боли. Случайное движение приподняло ткань, и сквозь светлый хлопок промелькнул синяк, тянувшийся выше по тонкой руке. Девочка мгновенно дёрнула рукав вниз, словно хотела стереть сам факт его существования. Мальчик заметил. Его взгляд остановился на её руке дольше, чем следовало бы. Но он ничего не сказал. Только пальцы, до этого лежавшие на деревянной скамейке, чуть дрогнули, вцепившись в её край. — Я сижу здесь не просто так… — произнёс он тихо, словно разговаривал больше с самим собой, чем с ней. Его взгляд скользнул в сторону, туда, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь пятнами золотого света на пыльной дорожке. — Ты помнишь, когда мы впервые встретились? Она едва заметно кивнула, не сводя глаз с его лица. В её внимательности было что-то взрослое, как будто она пыталась рассмотреть за мальчишескими чертами что-то большее, чем просто каприз или грусть. — Тогда моя мама… — мальчик сжал пальцы в кулак так крепко, что костяшки побелели. Его взгляд упал к земле, будто слова было легче произнести, не встречаясь глазами с собеседницей. — Она попросила приглядеть за мной. Сказала, что скоро вернётся… Но она так и не вернулась, чтобы забрать меня. Воздух вокруг будто стал тяжелее. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, но их тепло не касалось мальчика. Он словно сидел в собственной тени. Девочка замерла. В её взгляде появилось что-то, не соответствующее её возрасту: не ребячье любопытство, а почти взрослая серьёзность и тихое понимание. Она долго молчала, словно искала слова, которые могли бы вытащить его из этой тишины, но ни одно не показалось правильным. И тогда она просто протянула руку, легко коснувшись его плеча. Её пальцы легли осторожно, без лишних движений, но в этом прикосновении была сила, которая важнее любых фраз. — Хочешь, я буду ждать твою маму вместе с тобой? — тихо, почти робко, спросила девочка, не отводя взгляда. Мальчик поднял глаза всё ещё влажные от слёз. Он замялся, будто не верил, что кто-то может говорить такие слова искренне, без игры или насмешки. После долгой паузы, робко кивнул, но девочка нахмурилась, словно взрослый, который знает цену своим решениям: — Нет… Я помогу тебе найти её. Придётся немного подождать, пока я что-то придумаю, — её голос стал чуть твёрже, — но ты должен пообещать: больше никаких слёз. Он моргнул, удивлённый её решительностью. В её словах звучала простая правда, которую трудно было игнорировать, и в этом тихом обещании уже чувствовалась сила, способная согреть даже самое хрупкое детское сердце. — Тогда давай дадим обещание друг другу, — тихо сказал он. — Обещание? — её голос прозвучал с ноткой недоумения. — Да. Ты поможешь мне найти маму… а когда мы её найдём, я обязательно спасу тебя. Она слегка наклонила голову, не до конца понимая, что именно он имел в виду. И тогда мальчик осторожно коснулся её запястья, того самого места, где под тонкой тканью скрывался синяк. Девочка едва заметно вздрогнула, но не отдёрнула руку. В её взгляде мелькнуло удивление и доверие одновременно. Она задержала дыхание, следя за его движениями. Её взгляд скользнул вниз, к его пальцам, затем вновь поднялся на него. Будто пытаясь взвесить что-то внутри себя, она грустно улыбнулась и тихо кивнула. Мальчик замер на мгновение, словно собираясь с силами, а затем протянул ей мизинец. Она медленно вытянула свой и аккуратно зацепила его за его палец. Их маленькие пальцы сомкнулись, и в этом простом жесте закрепилось детское обещание, которое, казалось, могло выдержать любые бури будущего. Их мизинцы всё ещё были сцеплены, когда рядом раздался низкий, строгий голос: — Госпожа, вам пора на урок. Девочка вздрогнула и мгновенно разомкнула пальцы. К ним подошёл мужчина в безупречном тёмном костюме, высокий, сдержанный, с выражением лица, не допускавшим ни малейшей слабости. Его присутствие словно нарушило их крошечный мир, превратив мягкий летний воздух парка в официальную сцену. Она нехотя кивнула, медленно поднялась с лавочки и, прежде чем уйти, ещё раз перевела взгляд на мальчика. — Мой перерыв закончился… — тихо сказала она, сдерживая неловкость, но с решимостью, которая казалась намного старше её лет. — Но я приду завтра, в это же время. И с этими словами она шагнула к мужчине, оставляя позади маленькую скамейку, летние тени лип и отблеск их детского обещания. Мальчик едва заметно улыбнулся и кивнул, словно закрепляя её слова глубоко в сердце. Девочка обернулась, задержав взгляд на его лице ещё на мгновение, потом плавно развернулась и зашагала к мужчине. Тот, высокий и строгий, почтительно наклонил голову, пропуская её вперёд, и они вместе исчезли вдоль аллеи, где тени деревьев мягко укрывали их фигуры. Мальчик остался на скамейке, пальцы всё ещё ощущали тепло её мизинца, словно маленькое, неуловимое прикосновение оставило след внутри. Солнечный свет парка медленно растаял, словно стертый временем рисунок, и шум листвы, запах жаркого летнего дня смягчились, уступив место тишине просторной квартиры. Тэхен стоял у окна, взгляд его уходил в далёкий горизонт огней города, но мысли упорно оставались там, в далёком прошлом. Пальцы сжимали старый носовой платок. Тот самый, с крошечными вышитыми инициалами в углу. Ткань была слегка потёртой, но именно это делало её бесценной, словно каждое волокно хранило части детских обещаний. Он медленно провёл большим пальцем по вышитым инициалам, и угол его губ дрогнул в едва заметной улыбке, такой же тихой и печальной, как само воспоминание. — И когда же мы выполним свои обещания?.. — его голос прозвучал почти шёпотом, обращённым одновременно к пустоте комнаты, к себе и к тем летним дням, что навсегда остались в прошлом. Огни города отражались в глазах, переливаясь золотыми искрами, но внутри всё было иначе: пусто и тревожно, словно никакой свет не мог разогнать тень давнего ожидания. В этот момент за стеклом посыпались первые снежинки. Они медленно кружились, опускаясь на крыши, машины, тротуары, и казалось, что время вдруг замедлилось, а прошлое ненадолго вернулось, окутывая его своим тихим, холодным, но одновременно удивительно тёплым светом. ———— В аудитории царила тихая дневная умиротворённость. Юна вошла, и солнечные лучи мягко ложились на её нежно-голубой твидовый джемпер, подчёркивая белизну брюк и изящные сапожки на каблуке, точно подобранные к оттенку наряда. Волосы были аккуратно собраны и закреплены бантиком того же цвета, а лёгкий блеск жемчужных украшений придавал образу изысканную, почти воздушную элегантность. Тэхен сидел за партой, слегка склонив голову, голубой свитер гармонировал с тёмными джинсами, а рядом лежали аккуратно сложенные альбомы из типографии. Он дремал, опершись локтями на стол, и казалось, что весь мир замер, будто замедлив своё течение, оставив Юне возможность на мгновение просто насладиться этой тихой гармонией. Юна подошла к парте почти неслышно, словно боялась нарушить зыбкую тишину аудитории. Она присела рядом и кончиками пальцев коснулась обложки одного из альбомов. Лёгкая, почти детская улыбка скользнула по её лицу, когда взгляд зацепился за знакомые детали на страницах. Работа получилась даже лучше, чем она ожидала. И всё же внимание её упрямо возвращалось не к фотографиям, а к Тэхену. Его дыхание было ровным, спокойным. В этом простом мгновении таилась редкая гармония, будто подарок с возможностью разглядеть его ближе. Взгляд Юны задерживался на его лице дольше, чем следовало, и в груди поднималось странное, непривычное тепло. — Интересно, чем ты таким занимался, что уснул, пока ждал меня? — едва слышно прошептала она, склонившись чуть ближе и опершись локтем о край парты. В тот же миг ресницы Тэхена дрогнули, и он медленно открыл глаза. Их взгляды столкнулись. Слишком близко. Юна невольно вздрогнула, словно её застали врасплох на краже. — У меня, вообще-то, очень чуткий сон, — произнёс он тихо, с тенью улыбки в уголках губ, не отводя взгляда. Юна на мгновение прикусила губу, словно стараясь сдержать улыбку, но предательский огонёк в глазах всё выдал. — Повторюсь… ты невыносим, — сказала она с лёгкой усмешкой в голосе. Тэхен лениво потянулся, опираясь на спинку, и неторопливо провёл по ней взглядом. — Невыносимый, говоришь? — его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно. Юна фыркнула, изо всех сил пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ упорно тянулись вверх, выдавая её настроение. — Определённо, — произнесла она, нарочито уверенно. Тэхен наклонился чуть ближе, улыбка стала шире, а в глазах зажглось то озорное, что мешало Юне оставаться равнодушной. — Как тебе альбомы? Нравятся? — спросил он почти шёпотом. Юна отвела взгляд, опуская его на раскрытые страницы перед собой, и кончиками пальцев перевернула лист. — Я ещё не досмотрела до конца, — произнесла она спокойно, но в голосе прозвучала мягкость, которой она редко позволяла себе делиться. — Но уже могу сказать, что мы молодцы. Хорошая работа, Ким Тэхен. Тэхен рассмеялся тихо, словно этот звук был предназначен только для неё. Он чуть подтянул альбом ближе, так, чтобы они могли рассматривать страницы вместе. В тот миг, когда их пальцы случайно соприкоснулись на гладкой бумаге, воздух словно сгустился, наполненный чем-то невысказанным. Оба на мгновение замерли, не спеша отводить руки, будто тянули время, позволяя себе задержаться в этой тонкой грани. — Знаешь… — произнёс он мягко, склоняясь чуть ближе, так что его дыхание коснулось её щеки, — работать с тобой оказалось… куда приятнее, чем я ожидал. Юна сдержанно улыбнулась, но взгляд упрямо оставила на страницах альбома, словно именно там прятался нужный ответ. Сердце её, однако, выдало то, чего она не хотела признавать — каждый удар становился заметно громче. — Слушай, — сказала она, притворно спокойно, — я ничего тебе не скажу, пока мы не доведём проект до конца. А то ты ещё больше зазнаешься. Её голос прозвучал твёрдо, но кончики губ предательски дрогнули в тёплой улыбке, выдавая то, чего она пыталась скрыть. Он чуть заметно ухмыльнулся и перевёл взгляд обратно на аккуратно разложенный альбом, но в глазах всё ещё мерцала та самая игривая искорка, которой так трудно было не поддаться. Не спеша, Тэхен взял в руки другой том, чуть больше по размеру, и осторожно пододвинул его к Юне. — Чимин просил передать это тебе, — его голос прозвучал мягко, почти доверительно. Юна, чуть нахмурившись, приняла альбом. Переплёт был мягким, а страницы слегка шероховатыми. — Что это? — спросила она, едва заметно проведя пальцами по обложке. — Он назвал это «Неизданное», — с лёгкой улыбкой пояснил Тэхен. — Сказал, тебе будет интересно. Юна раскрыла альбом, и мир вокруг будто на миг исчез. Её взгляд наткнулся на снимки полные жизни: чьи-то искренние улыбки, внезапный смех, неловкие жесты, движение, пойманное случайно, но от того ещё более ценное. Мгновения, в которых пряталось настоящее. — Ого… — выдохнула она почти неслышно, задерживая дыхание, словно боялась спугнуть хрупкость увиденного. Тэхен, сидевший рядом, наклонился ближе, скользнув взглядом через её плечо. На его лице появилась лёгкая тень улыбки, а в голосе прозвучала едва уловимая насмешка: — Хм… миленько. Юна снова скользнула взглядом по нему, но тут же вернула глаза к страницам, боясь выдать лишнего. Лёгкая дрожь, родившаяся от волнения, странным образом смешивалась с мягким теплом, исходившим от его близости. Она переворачивала страницу за страницей, и на её губах то и дело появлялась невольная улыбка. Большинство снимков были именно о них двоих. Где-то оживлённый спор, застывший в жестикуляции и выражениях лиц, где-то усталое молчание после долгого дня, но и там они сидели рядом, будто невидимая нить связывала их. И вдруг её взгляд зацепился за один снимок. Под широкими кронами дерева они сидели с бумажными стаканчиками кофе в руках. Тэхен что-то говорил, его губы тронула едва заметная улыбка, а она наклонилась ближе, прищурив глаза. Фотография хранила в себе тепло, которое нельзя было объяснить; словно маленький секрет, понятный только им двоим. Юна резко вдохнула, будто поймав себя на слишком опасной мысли. Её пальцы мгновенно захлопнули альбом, и звук этого движения прозвучал громче, чем хотелось. — Достаточно, — произнесла она спокойно, нарочито ровным голосом, избегая встречаться с его взглядом. Тэхен чуть заметно приподнял бровь, словно отмечая про себя её поспешность. На губах мелькнула улыбка, но он не стал ничего говорить, позволяя лёгкой паузе повиснуть в воздухе. Тишина, наполненная дыханием и светом из окна, казалась куда выразительнее любых слов. Юна первой нарушила её: отодвинула альбом, включила планшет и, собравшись, придала голосу строгость, будто желая подчеркнуть, что их ждёт работа, а не сентиментальные отвлечения. — Так, — она ловко заправила выбившуюся прядь за ухо, поправив бантик, и взглянула на Тэхена холодно-собранным взглядом. — Нам ещё нужно дописать выступление. И только прошу… оденься нормально. Тэхен, словно нарочно медля, лениво потянулся, облокотился на спинку стула и хмыкнул, наполовину играя, наполовину провоцируя: — А что тебе не нравится? Вполне расслабленный стиль. — Расслабленный? — Юна прищурилась, скользнув по нему взглядом, в котором сомнение было почти осязаемо. — Иногда я и правда удивляюсь, чем ты мог зацепить Сою. Видимо, это действительно любовь. Он чуть наклонил голову, и на лице появилась самодовольная улыбка. — Ну а что ты хотела? В меня невозможно не влюбиться. Согласна? Юна демонстративно закатила глаза и, чтобы сбить его уверенность, легонько стукнула стилусом по его плечу. — Лучше записывай, — её голос прозвучал сдержанно, но в уголках губ мелькнуло еле заметное веселье. Она открыла нужный файл на планшете и указала на экран. — Нам нужно согласовать каждую фразу. И если вдруг тебе вздумается «импровизировать»… Тэхен театрально поморщился, потёр плечо, будто действительно пострадавший, и наклонился к планшету. Его голос зазвучал тише, но с той же неизменной насмешкой: — Но ведь именно это и делает меня таким очаровательным. Она едва слышно фыркнула, но, стараясь сохранить серьёзность, продолжила диктовать, быстро набивая заметки на планшете. — Итак, мы начнём с краткого вступления, затем плавно перейдём к основной концепции… — её голос звучал чётко и деловито. — …и закончим овациями, — не удержался Тэхен, протянув руку к планшету. — Дай сюда, я тоже хочу внести пару идей. Юна скептически прищурилась, но нехотя отдала ему стилус, словно заранее готовясь пожалеть об этом. — Так… — пробормотал он, делая вид, что сосредоточен. — «Проект создавался в условиях…» — пальцы уверенно выводили строчки, но в его глазах уже плясали знакомые искорки. — «…и в условиях невероятного терпения, с которым Юна переносила характер своего напарника». — Ким Тэхен! — воскликнула она, выхватывая планшет, и её щёки в тот же миг окрасились мягким румянцем. — Ты просто ребёнок… Он довольно откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой и криво улыбнувшись. — Но ведь правда же. Уверен, всем понравится честность. — Это презентация, а не стендап, — сухо отрезала она, торопливо стирая его «правку». — Жаль, — протянул он с нарочитой грустью, но в голосе сквозило веселье. Юна строго свела брови, делая вид, что полностью сосредоточена на работе, но в её глазах мелькал предательский блеск. Тэхен заметил это мгновенно, и уголки его губ изогнулись в усмешке. — Ага, — сказал он вполголоса, — значит, всё-таки улыбнулась. Она поспешно прикрыла лицо планшетом, пряча выражение, и сдавленно пробормотала: — Я не улыбалась. ———— Юна подвела последнюю строчку в заметках, уверенно поставив точку, и аккуратно отложила планшет на край стола. — Кажется, мы всё обсудили, — сказала она с облегчением, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Осталось только отрепетировать вместе. Может, завтра? — Отлично, — протянул Тэхен, потянувшись так лениво, словно всё напряжение последних часов работы сошло с его плеч. — Тогда предлагаю прямо сейчас наградить себя обедом. Я умираю с голоду. Он наклонился чуть ближе, его взгляд был настолько прямым и ожидающим, что Юна на секунду потеряла дар речи. Она приподняла бровь, готовясь выдать колкую реплику, но не успела. Дверь в аудиторию тихо скрипнула, и в проёме показалась Соя. — О, вы ещё работаете? — её голос прозвучал наиграно удивлённо, будто она не спрашивала до этого у Юны, в какой аудитории они находятся. Юна быстро выпрямилась, инстинктивно пододвигая планшет к себе, а Тэхен лишь скользнул взглядом в сторону двери и едва заметно усмехнулся. — Кажется, твой партнёр для обеда сам тебя нашёл, — спокойно, но с лёгкой иронией произнесла Юна, поднимаясь из-за стола. — Спишемся вечером по поводу завтрашней встречи. Меня тоже кое-кто ждёт. Она тщательно и неторопливо сложила планшет и альбом, который Тэхен передал ей от Чимина. Всё это аккуратно исчезло в её сумке, словно она тем самым подводила невидимую черту. Один короткий взгляд в сторону Тэхена и она направилась к двери. Каблуки чётко простучали по полу, и через миг её силуэт растворился за порогом. Соя, всё это время молча следившая за сценой, словно оценивая её по кадрам, неторопливо сделала шаг вперёд. В аудитории сразу стало теснее от её уверенной осанки, от насыщенного, приторного запаха духов, который заполнил воздух. Она остановилась у стола, склонилась к лежащим альбомам так близко, что края её волос почти коснулись обложки. — Ты всегда так упорно работаешь? — спросила она мягко, но в её голосе проскальзывал оттенок игры. Слова звучали обыденно, но подтекст выдавал: её интерес был вовсе не про проект. Тэхен нехотя поднял взгляд. В его глазах ещё теплилась тень лёгкой улыбки, оставшейся от минут с Юной, но при виде Сои она словно растаяла, уступая место усталой отрешённости. — Иногда, — сказал он ровно, чуть откинувшись на спинку стула. — А иногда просто жду, пока моя напарница возьмёт всё в свои руки. Соя усмехнулась, её губы изогнулись в тонкую линию, а глаза прищурились с тем самым выражением, где за легкой игривостью скрывалась явная проверка на прочность. — Забавно, — произнесла она с протяжной паузой. — Но вот сейчас напарницы рядом нет. Значит, всё внимание принадлежит мне? — Слова прозвучали легко, почти шутливо. Тэхен скользнул по ней быстрым отстраненным взглядом, без той теплоты, что несколько минут назад оживляла его глаза. Лёгкий вздох, и бровь чуть приподнялась. — Если ты пришла за вниманием, придётся признать, что выбрала не самое удачное время, — сказал он, закрывая один из альбомов и подталкивая его к самому краю стола. Этот жест выглядел почти будничным, но в нём ясно читалась граница, которую он намеренно обозначал. Соя не спешила сдаваться. Она наклонилась ближе, и длинные волосы почти касались стола. От её духов стало ощутимо тяжелее дышать. — Сегодня ты какой-то нелюдимый… — её голос прозвучал мягче, но в нём всё ещё сквозила требовательная нота. — Я не люблю такое. Может быть, вкусный обед поднимет тебе настроение? Казалось, в воздухе на секунду повисла пауза, но Тэхен нарушил её неожиданно легко: — Ладно, — сказал он, вставая. Его голос прозвучал ровно, почти безэмоционально. — Пообедать действительно не помешает. Он медленно поднялся со стула, откинув плечи, и в его движениях чувствовалась спокойная уверенность, как у человека, который решает действовать не потому, что этого ждут, а потому что так проще. Соя удовлетворённо улыбнулась, услышав именно то, на что рассчитывала, и грациозно взяла сумку. Их шаги эхом разносились по пустынному коридору университета. В аудитории витало напряжение, а здесь, среди приглушённых голосов студентов и лёгкого аромата кофе из автомата, атмосфера была почти беззаботной, наполняя пространство мягкой полуденной суетой. Выходя на улицу, они моментально ощутили яркий солнечный свет, который ударил в глаза, заставляя прищуриться. Соя оживлённо рассказывала о новом курсе, о планах на вечер, но Тэхен слушал рассеянно, взгляд его скользил по парковке. И вдруг он замер. Рядом у машины стояли Юна и Чонгук. Они выглядели словно парочка из типичной дорамы: светлые пальто, оттенки которых перекликались, и тонкий контраст — её нежно-голубой джемпер выглядывал из-под пальто, гармонируя с голубой рубашкой Чонгука и светлыми брюками. Всё вместе создавало впечатление тщательно подобранного парного образа. Юна откинула голову назад, рассмеявшись, а Чонгук, жестикулируя свободной рукой, отвечал ей. Через мгновение они одновременно подошли к машине: Чонгук привычно придержал дверь для Юны, и она, всё ещё улыбаясь, легко устроилась на сиденье. Он обошёл автомобиль и сел за руль. Тэхен не сразу осознал, как долго оставался неподвижным. Шум улицы, лёгкий ветер — всё словно растворилось, уступив место единственной картине в его глазах: Юна и Чонгук. Парная одежда, смех, лёгкость… То, чего никогда не было между ними. Соя шла рядом, легко постукивая каблуками по плитке, её шаги ритмично резонировали с его мыслями. Когда Тэхен задержался, её взгляд невзначай скользнул туда же, куда и его. Машина уже отъезжала, оставляя за собой лишь лёгкое облачко выхлопа, но Соя успела заметить, на кого именно он так пристально смотрел. Она нервно заправила прядь волос за ухо и слегка прикусила палец, играя с нервным движением. — Тэхен? — её голос прозвучал слишком близко, почти вторгнувшись в его пространство, возвращая его в реальность. — Идём? Он моргнул, отводя взгляд, словно прогоняя наваждение. Соя чуть прищурилась, уголки её губ изогнулись в едва заметной улыбке. — Да, — коротко произнёс он и сделал шаг вперёд. Но лёгкий холод, поселившийся где-то глубоко внутри, не исчез. Они устроились в машине, и едва Тэхен выехал со стоянки, Соя опустила окно. Лёгкий ветер тронул её волосы, наполнив салон едва уловимым ароматом её духов, таким приторно-сладким. Она смотрела в боковое зеркало, но голос её звучал нарочито непринуждённо, словно случайно завязанный разговор: — Знаешь, последнее время Юна такая странная… ты не заметил? Тэхен не отвлекался от дороги. Его профиль оставался спокойным, почти равнодушным, а взгляд сосредоточенно скользил по асфальту. — Мы не так часто с ней видимся, чтобы я мог что-то заметить, — тихо ответил он, не меняя темпа движения. Соя слегка наклонилась к нему, пальцы едва касались ремешка сумки, как будто это было естественное, невинное движение. — Просто… кажется, что она всё чаще проводит время с Чонгуком, — сказала она, позволяя словам зависнуть в воздухе. — Это расстраивает. Такое ощущение, что она совсем забыла меня. Тэхен молчал. Машина плавно скользила по улицам, а его руки на руле оставались напряжённо собранными, словно любое слово могло выдать лишнее. Соя вновь повернулась к нему, уголки губ изогнулись в лёгкой, почти игривой улыбке: — Как хорошо, что оппа сегодня решил скрасить моё одиночество. Она чуть склонила голову набок, проверяя его реакцию, а в глазах мелькнул озорной блеск. ———— Они устроились за столиком у окна. Соя, не раздумывая, заказала себе яркий коктейль, украшенный ломтиком лайма на краю бокала, а Тэхен взял бутылочку соджу. — Кто-то планирует напиться? — с лёгкой насмешкой проговорила Соя, покручивая соломинку в бокале. — Одной бутылки будет мало, — коротко ответил Тэхен, налив немного соджу и сделав едва заметный глоток. Соя откинулась на спинку стула, поправив волосы, демонстративно блеснув браслетом на запястье, и слегка склонила голову набок: — А ты вообще часто так сидишь с девушками в ресторане? — Не думаю, что это имеет значение, — спокойно ответил он, без лишних эмоций, словно умышленно не давая ей того внимания, на которое она рассчитывала. Соя прищурилась, промолчав. Она сделала небольшой глоток коктейля, и лёгкая горечь слилась с её игривой улыбкой. Тэхен, словно случайно меняя тему, спросил: — Скажи… Юна. Она со всеми такая? Соя мгновенно уловила, что интерес к ней самой в его голосе отсутствует. Она опустила взгляд, её идеальный маникюр стали предметом её внимания: под столом она незаметно теребила кутикулу, губы предательски оказались прикушенными. — Думаю, с детства, — ответила она, словно обсуждала пустяк. — Ей действительно трудно дать себя узнать, а особенно подпустить кого-то близко. Но помню одного мальчика, с которым она сама шла на контакт… Не знаю, что в нём её так зацепило, в моей памяти он остался каким-то неотесанным дворняжкой, совсем не из нашего круга. — А потом? — тихо спросил Тэхен, словно не придавая особого значения, аккуратно наливая себе ещё немного соджу. Соя на мгновение замялась, её улыбка на секунду потускнела. Она сделала новый глоток коктейля, будто собираясь с силами: — Потом… честно, она немногословна, но он вроде бы обманул её… не знаю точно, но после этого она стала ещё холоднее. Тэхен кивнул, скрывая любые эмоции. Ни одобрения, ни осуждения. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, будто тихо считывая каждое слово. В этот момент официант принес закуски, и Соя, облокотившись на стол, снова скользнула глазами по Тэхену. — Знаешь… — начала она, лениво вращая соломинку в бокале, — по-настоящему близко она никого не подпускает. Тэхен сделал маленький глоток соджу, не выдавая реакции. — Ты говоришь так, будто это тебя задевает, — тихо заметил он. Соя едва заметно усмехнулась, словно это было пустяком, но в её глазах мелькнул лёгкий огонёк: — Может, и задевает. Просто странно видеть, как она всё чаще проводит время с Чонгуком, а не со мной. А я, между прочим, умею ценить тех, кто рядом. — Она чуть наклонилась вперёд, словно ожидая, что он уловит тонкий намёк. — Значит, ты всегда была рядом с ней, — спокойно произнёс Тэхен. Соя кивнула, но уголки её губ дрогнули: слишком явно он снова возвращал разговор к Юне, оставляя её собственные слова почти незамеченными. Под столом она невольно сжала ногтем кутикулу, пытаясь скрыть нарастающее раздражение. — Да, я всегда была рядом, — сказала она мягко, но в голосе проскользнула тонкая тень обиды. Тэхен поднял на неё взгляд. Его глаза оставались вежливыми, но холодными, словно ледяная вуаль, через которую не проникали иллюзии. Соя почувствовала этот холод, чуть прикусила губу, но решилась продолжать: — Может, тебе стоит меньше думать о ней… раз ты сейчас сидишь со мной? — медленно провела пальцем по краю бокала и слегка наклонилась вперёд. — Это даже обижает… Тэхен задержал взгляд на пузырьках соджу, которые медленно поднимались к поверхности, прежде чем снова поднял глаза на неё. — Возможно, ты права, — сказал он спокойно, почти равнодушно. — Но мне кажется, ты что-то не так понимаешь. Соя попыталась улыбнуться, но внутри что-то защемило: он не оттолкнул её, но и не приблизил. Его слова звучали так, словно Юна оставалась центром его мыслей, даже когда она не сидела рядом. Девушка сделала длинный глоток коктейля, пытаясь скрыть досаду, и вновь предательски прикусила губу. — Я уверена, что смогу помочь тебе переключиться, — сказала она с улыбкой, на этот раз с лёгким оттенком надломленности. Тэхен вежливо кивнул, но уголки губ так и не дрогнули. — Оппа, тебе нужно понять одну простую истину, — продолжила Соя, слегка обводя соломинкой край бокала и наклоняясь к нему. — Будущее Юны предрешено. Она всегда будет идти по той дорожке, что ей уготовили родители. Тэхен молча взял закуску и делал вид, что сосредоточен на еде, хотя каждое её слово проникало к нему, словно лёгкое, но упорное прикосновение. — И потом… — Соя прищурилась, делая маленький глоток коктейля. — Чонгук ведь просто так не отлипнет от неё… если ты понимаешь, о чём я. — Её смех прозвучал звонко, с легкой фальшью, как хруст стекла. Тэхен поднял на неё взгляд лишь на мгновение. Его глаза оставались спокойными, но в этом спокойствии пряталась скрытая настороженность, словно он был готов к любому неожиданному повороту. — А наше с тобой будущее ещё можно спасти, — с игривым прищуром бросила Соя, обхватив ладонями бокал. Тэхен лишь слегка улыбнулся краем губ, не спеша отвечать. — Оппа, я серьёзнооо, — её голос стал мягче, почти жалобным. Второй коктейль уже начинал действовать: движения стали чуть более раскованными, смех более громким. Она наклонилась ближе и внезапно топнула каблуком по полу. — Просто начни воспринимать меня! Это начинает меня злить. Ты понимаешь, что ты первый в истории человек, которого пытаюсь добиться я, а не наоборот? Соя прикусила губу, её взгляд метался между его глазами и бутылкой соджу. Тэхен медленно налил себе ещё и, сделав неторопливый глоток, спокойно произнёс: — Возможно, именно поэтому тебе так сложно. — Ты невыносим! — вспыхнула Соя, закатывая глаза, словно выплескивая наружу весь накативший раздражённый поток эмоций. — Где-то я уже это слышал, — невозмутимо ответил Тэхен, складывая руки на груди, словно этот маленький спор для него был всего лишь очередным игровым раундом. — Оппа, дам тебе совет, — Соя склонилась к нему ближе, и локоть с глухим стуком коснулся стола, едва заметно встряхнув его внимание. — Не трать драгоценное время просто так и… просто позови меня уже на свидание. Тэхен слегка скосил глаза на её бокал, где оставался лишь тонкий лёд и почти пустая соломинка. — Мне кажется, тебе пора сделать перерыв, — произнёс он спокойно, кивнув на третий коктейль, к которому Соя уже потянулась. Она резко выдохнула, будто на мгновение потеряла почву под ногами, и едва заметно усмехнулась, нервно поправляя прядь волос за ухом. — Ты сводишь меня с ума, оппа, — пробормотала она, сдерживая лёгкое дрожание в голосе. — Мне кажется, ты повторяешься, — ответил Тэхен с лёгкой усмешкой, лениво откинувшись на спинку стула. — Я серьёзно говорю, оппа… — голос Сои стал тише, но не менее настойчивым. — Обдумай сказанное мною ранее. Тэхен, не отрывая взгляда от бутылочки соджу, словно вовсе не расслышал её слов. Соя, заметив его молчание, прикусила губу, в глазах мелькнуло раздражение. Но допив третий коктейль до конца, она резко сменила тактику. Вздохнув, Соя откинулась на спинку стула и едва заметно прижала пальцы к виску, будто ищя опору. — Кажется, я немного не в состоянии продолжать… — произнесла она нарочито усталым голосом, слегка наклонив голову набок. Щёки её действительно порозовели, но в глубине глаз читался хитро рассчитанный план: она явно пыталась изобразить больше, чем было на самом деле. — Оппа… проводишь меня до дома? Тэхен поднял на неё спокойный взгляд и, как всегда, остался безупречно вежлив: — Конечно. Соя тихо улыбнулась, позволяя себе сыграть роль слабой и нуждающейся в заботе, хотя внутри бурлила досада: он всё ещё не видел в ней того, кем она так отчаянно хотела быть. У выхода из ресторана их встретил свежий ночной воздух, напоённый лёгкой прохладой города. Неоновые вывески мерцали, а редкие машины проносились мимо, оставляя за собой шлейф быстротечных огней. Тэхен поднял руку, и через мгновение к тротуару плавно притормозило такси. В этот момент Соя слегка пошатнулась, будто потеряла равновесие, и обхватила его руку обеими руками, прижимаясь ближе, чем следовало. — Ой… — выдавила она растерянную улыбку, подняв глаза на его лицо. — Кажется, я совсем перебрала. Хорошо, что ты рядом, оппа. Тэхен молча поддержал её, не позволяя пошатнуться снова, и плавно открыл дверцу машины. Каждое его движение было ровным, спокойным, лишённым излишних эмоций, будто он хотел оставить этот момент чисто прагматичным. — Садись, — коротко, но уверенно сказал он, приглаживая атмосферу вокруг сдержанной заботой. Соя, не ослабляя хватки, словно позволяла ему «помочь» ей устроиться на сиденье. Она слегка оперлась о его плечо, после чего с довольным видом устроилась у окна, лёгкая тень улыбки играла на её губах. Тэхен сел рядом, закрывая за собой дверь, и машина плавно тронулась, растворяясь в переливах городских огней. Свет уличных фонарей скользил по стеклу, отражаясь в глазах Сои. Она снова мягко обвила его рукой, притягивая ближе к себе, и, притворно сонно улыбнувшись, тихо произнесла: — Знаешь… кажется, я совсем не в состоянии дальше держать себя в руках… Её голос был мягким, слегка тягучим, словно алкоголь притупил резкость эмоций, а взгляд молил о внимании. Тэхен тихо вздохнул, не отводя глаз от дороги, но плечо под её рукой ощутимо напряглось. — Соя… — сказал он спокойно, чуть наклонившись к ней. — Не стоит слишком привлекать внимание. Она лишь чуть приподняла бровь и, обвив его руку обеими руками, прижалась сильнее: — А я просто хочу, чтобы кто-то позаботился обо мне… Ну пожалуйста, оппа… Тэхен промолчал, лишь уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, как будто он сам себе бросал вызов: выдержать, не поддаться. Он ясно понимал, что всё это её игра, её расставленные сети, и в то же время чувствовал странное удовлетворение от того, что именно он контролирует паузы и тишину между их словами. Такси остановилось у её дома. Фонари растекались по асфальту мягким золотом, ветер тронул тонкие пряди её волос, придавая всему происходящему почти театральную лёгкость. Тэхен открыл дверь и ровно, без намёка на эмоции, произнёс: — Давай. Всё, что от тебя требуется — просто идти домой спокойно. Соя ступила на тротуар, каблуки глухо щёлкнули о плитку. Она сделала несколько шагов, но вдруг остановилась, словно передумала, и медленно оглянулась. Её глаза блестели влажным светом, то ли от коктейлей, то ли от тщательно спрятанной надежды. Слишком мягкая улыбка скользнула по её губам. — Ты правда готов вот так легко меня отпустить? — её голос упал почти до шёпота, но именно от этого слова прозвучали острее, словно натянутая струна, резонирующая в тишине. Тэхен сделал шаг вперёд, и его движение было таким точным, будто он собирался остановить её не словами, а одним лишь взглядом. Он наклонился ближе, но не настолько, чтобы стереть ту невидимую грань между ними: расстояние оставалось, и именно оно должно было показать, насколько нелепа её игра. Но Соя внезапно нарушила эту хрупкую линию. Её шаг был резким, руки легли ему на плечи — горячие, нетерпеливые. В её глазах вспыхнул огонь, больше похожий на вызов, чем на нежность. И прежде чем Тэхен успел что-либо сказать, она поднялась на цыпочки и коснулась его губ. Поцелуй был лёгким, но смелым, словно короткая искра, прорезающая воздух. Тэхен застыл, принимая этот миг как неизбежность, позволив глазам на секунду сомкнуться, чтобы ощутить тепло её прикосновения. Но он не ответил, не углубил, лишь позволил этому мгновению случиться. Соя отстранилась, дыхание её стало чуть быстрее, а в уголках губ играла победная улыбка. Она выглядела так, словно весь мир признал её триумф. — Ну вот… теперь можешь отпускать, — тихо сказала она, убирая руки и разворачиваясь к двери, будто ставила последнюю точку сама. Тэхен, всё ещё слегка ошарашенный, невольно кивнул, хотя Соя уже скрылась за дверью. Несколько секунд он стоял неподвижно, будто сам воздух вокруг сгустился и не давал ему пошевелиться. Ветер тронул его волосы, и он машинально провёл рукой по прядям. Жест привычный, но на этот раз он словно пытался не уложить волосы, а собрать мысли, рассыпавшиеся от внезапности. Глубоко вдохнув, он повернулся к такси и сел внутрь. Дверь мягко захлопнулась, отрезав шум улицы, но не избавив от сумбура в голове. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза на секунду, затем снова пригладил волосы ладонью, будто желая стереть с себя ощущение чужого прикосновения. Огни города проплывали за окном вытянутые, расплывчатые, как его собственные мысли. В груди стояло напряжение, не отпускающее, а губы будто ещё помнили дерзкое касание. — Что я делаю… — тихо пробормотал он, и в этом шёпоте слышалось больше укоризны, чем удивления. Он чуть слышно цокнул языком, глядя в темноту за окном. — Моя воспитанность порой играет со мной злую шутку. ———— Соя шагнула в холл, и дверь за ней тихо захлопнулась, оставляя после себя глухой, пустой звук. Сердце стучало в груди быстрее, чем эхо её собственных шагов, отражавшихся от стен пустого подъезда. Она остановилась, прислонившись спиной к двери, закрыв глаза и тихо считая про себя: Раз… два… три… В воображении она уже видела его: высокий, уверенный, с этим взглядом, который выбивал её из колеи. Она была убеждена, что он не устоит, что в этот раз последует за ней, словно в её любимой дораме. Но реальность молчала. Тишина подъезда оставалась нетронутой, пустой, холодной. Дверь стояла неподвижно. — Ащ… — выдохнула она сквозь зубы, резкий топот каблука по плитке подчеркнул её раздражение. В глазах заискрилась злость, а плечи напряглись. Каблуки громко лязгали по плитке, отражаясь от стен холла, когда Соя быстрым шагом направилась к лифту. Она нажала кнопку так резко, будто пыталась выместить всю досаду сразу, и в ту же секунду дверцы машины распахнулись. Она вошла внутрь, скрестив руки на груди, и зло уставилась на своё отражение в тусклом зеркале кабины. Её губы ещё помнили поцелуй, но мысли уже кипели от раздражения. «До ужаса смешно… Хотела просто поиграться, а в итоге… веду себя как влюблённая школьница», — мелькнуло в голове. Лифт тихо заскрипел и мягко закрыл двери, увозя её вверх, оставляя за спиной ночной холод и свет улицы. Дверь с громким стуком захлопнулась за девушкой. На пороге её встретила домработница — невысокая женщина средних лет, слегка сутулая, с усталыми глазами, привычно оценивающими каждый шаг хозяйки. — Госпожа, вы сегодня поздно… — тихо произнесла она, сдержанно сложив руки перед собой. Соя даже не подняла взгляд. Сухо бросив сумку на пол у её ног, она словно отметила женщину как лишний предмет, не заслуживающий внимания. — Разберись, — коротко сказала она, не удостаивая женщину взглядом благодарности. Топот каблуков Сои эхом разносился по лестнице — холодный, резкий, словно отрывистый ритм подчинялся её настроению. Она поднималась к себе в комнату, будто дефилируя по подиуму, но вместо аплодисментов и восхищённых глаз её сопровождала только пустота просторной квартиры и осторожный, почти виноватый взгляд домработницы, тихо поднимающей сумку с пола. На лестничной площадке Соя на мгновение замерла, сжимая перила так, что костяшки побелели. Злость продолжала бурлить внутри, но здесь, внизу, при свидетеле, она сдерживала порыв. Стиснув губы, она продолжила путь наверх, туда, где можно было остаться наедине со своим разочарованием. Дверь комнаты захлопнулась с силой, ключ провернулся в замке, и мир, казалось, исчез. Тишина, словно плотная ткань, усиливала громкость её ярости. — Чёртова Пак Юна! — выкрикнула Соя, голос её сорвался на почти истерический смешок. — И тут ты меня обыграла! Она рванулась к письменному столу, где в аккуратной рамке стояла старая фотография. Школьные годы, одинаковая форма, искренние улыбки, такие наивные и беззаботные. На мгновение Сое показалось, что с снимка на неё смотрят с насмешкой. Резко схватив рамку, она метнула её в стену. Стекло треснуло, разлетелось на тысячи мелких осколков. Звонкий, режущий звук раздался по комнате, словно издевательский аплодисмент. — Довольно! — прорычала она сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. Рука бессознательно задела небольшое зеркало в металлической оправе, стоявшее на столе. Оно отразило её перекошенное злостью лицо на долю секунды, прежде чем с грохотом рухнуло на пол. Осколки рассыпались по ковру, играя сотнями крошечных бликов, и каждый отражённый в них взгляд казался одновременно чужим и её собственным, как маленькие разорванные кусочки души. Соя остановилась, глубоко втянув воздух, ощущая, как грудь болезненно сжимается. Её взгляд зацепился за разбитые осколки зеркала: в них отражалась она сама, разорванная на множество кусочков, каждый из которых кричал об ошибках, гневе и бессилии. Ладонь дрогнула, пальцы бессильно запутались в волосах, и она резко взъерошила их, оставляя пряди торчащими во все стороны, словно сама пыталась разорвать себя на части. — Всё равно… всё равно ты не лучше меня… — выдохнула она, но предательский дрожащий голос выдавал скрытую боль, маскируемую яростью. В этот момент за дверью раздался осторожный стук, сопровождаемый тихим, тревожным голосом: — Госпожа, с вами всё в порядке? Мне нужно убраться?.. Соя замерла на мгновение, тяжело дыша, сжимая в ладони прядь волос, словно пытаясь удержать себя от полного срыва. Её взгляд скользнул по осколкам зеркала, рассыпанным у ног, по искривлённому отражению и ярость в груди вспыхнула с новой, почти болезненной силой. — Не смей заходить! — вырвалось у неё срывающимся голосом, надтреснувшим от напряжения и гнева. За дверью воцарилась пауза. Соя слышала, как домработница неловко переступила с ноги на ногу, но не решалась сделать шаг вперёд. Тишина коридора давила плотнее любого присутствия, словно сам воздух наполнялся ожиданием. Соя шагнула назад, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове звучал один навязчивый образ — лицо Юны, её спокойный взгляд, уверенность, та недосягаемая лёгкость, которая всегда выводила Сою из равновесия. С тяжёлым вздохом, едва слышно, она прошептала себе: — Ненавижу… Соя, шатаясь, опустилась на колени перед разбитым зеркалом. Острые осколки рассыпались по ковру, отражая её лицо частями: то искажённый глаз, то уголок дрогнувших губ, то прядь взъерошенных волос. Она протянула руку и подняла один из кусочков. На холодной, гладкой поверхности отражалась она сама и рядом, словно в тени, стояла Юна. Всегда рядом. Всегда чуть лучше. — Разбитые отражения… — прошептала Соя, проводя пальцем по острому краю. В груди снова вспыхнула злость, такая живучая, что казалось, она вот-вот разорвёт её изнутри. — Это всё, что у меня остаётся. Она сжала осколок, и в ладони проступила тонкая красная полоска. Боли почти не было, лишь странное ощущение, будто трещина внутри самой неё давно ждала момента, чтобы прорваться наружу. Дыхание учащалось, сердце стучало громко и ритмично, а ярость, запертую годами, рвало наружу. На остром стекле капля крови блеснула в свете ночника и медленно скатилась вниз, оставляя алый след. — Если не достанется мне… — она усмехнулась самой себе, горько и пронзительно, — то и ты тоже не будешь счастлива, Юна. Соя посмотрела на разбросанные осколки. В каждом мерцала её изломанная улыбка, чужая и знакомая одновременно, словно лицо принадлежало не ей, а сотням заточённых в стекле девушек. — Разбитые отражения… — повторила она, истерично смеясь. — И пусть твоё станет одним из них… Она поднялась, отбросила осколок в сторону и подошла к окну. За холодным стеклом расползался спящий город: неоновые огни рвали тьму на отдельные куски, будто подтверждая её молчаливую клятву. Всё можно сломать, если знать, куда ударить.