Fatebreaker

Томми протягивает руку, и маленький мальчик хватает его за ладонь. Томми сжимает его руку, не обращая внимания на то, что пачкает свою кожу. Он осторожно тянет мальчика за собой, уводя его от лужи, в которой тот лежал. Мальчик прижимается к штанине Томми и крепко сжимает его руку, заметив, сколько людей собралось на главной площади бедного района столицы. Томми ободряюще улыбается им и кладёт руку им на плечо вместо того, чтобы держать их за руку. Он легонько подталкивает их вперёд, когда они подходят к длинной очереди. Члены Церкви Крови спешат записать имена, провести первичный осмотр и организовать транспорт для людей. Томми остаётся с ребёнком, пока к нему не подходит молодой служитель Кровавого бога. Он наклоняется, держа в руках кусок хлеба. Ребёнок вырывается из рук Томми, чтобы схватить хлеб. Когда они начинают есть хлеб, священник поднимает ребёнка, чтобы унести его и получить имя и идентификационный номер. — Вот ты где, ваше высочество! — восклицает Джек, хватая Томми за плечо. Джек с серьёзным выражением лица осматривает Томми с головы до ног. Его лицо искажается, когда он замечает грязь на штанах Томми. На руках Томми ещё больше грязи, она покрывает его кисти и запястья, словно пара коричневых перчаток. Томми поднимает руку, показывая Джеку, что, хоть они и грязные, они целы. — Вы должны перестать убегать, ваше высочество. — Я не убегаю. Я просто иду к тем, кому нужна помощь, и предлагаю её. Нет смысла проделывать весь этот путь, если я не буду работать так же усердно, как все остальные, — напоминает Томми Джеку. Томми и Джек вместе с Таббо и Ники отправились в столицу, чтобы помочь переселить малоимущих в восточные земли в поисках работы. Томми считал это своей обязанностью не только потому, что он был принцем, не только потому, что в отсутствие Уилбура на него легла ответственность за город, но и потому, что это была идея самого Томми. Формально всё это находится в ведении Томми, и он хотел лично проследить за ходом дел. Он хотел убедиться, что все, кто хочет уехать, уедут, а все, кто не хочет, останутся там, где хотят быть. Он хочет сам оценить общественное мнение, а не узнавать его из вторых рук от своих новообретённых советников. — Я не говорю, что вы не должны помогать людям, ваше высочество, но, пожалуйста, делайте это там, где я смогу за вами присмотреть. Есть несколько человек, которые очень заинтересованы в том, чтобы избавиться от вас из-за вашего статуса, — замечает Джек, спеша догнать Томми, который бросился на помощь молодой женщине, несущей коробку с вещами и пытающейся утихомирить малыша, сидящего у её ног. Томми забирает у неё коробку и видит, как её напряжённое выражение лица сменяется благодарной улыбкой. Она наклоняется, чтобы подхватить малыша, и смотрит на него строгим, но любящим взглядом. Томми следует за женщиной, которая направляется к одному из больших фургонов, готовых отправиться в восточные земли. На фургоне указан номер, и Томми находит подходящий фургон, заполненный багажом. Томми ставит багаж в фургон, не обращая внимания на странный взгляд священника, работающего неподалёку. — Я прекрасно осознаю, какие опасности могут мне грозить, но зачем мне беспокоиться, если ты рядом? Даже если ты не так близко, как хотелось бы, я взял с собой копьё. Хетта тоже где-то здесь... — Томми замолкает и оглядывается в поисках своей стихии. Он находит её во втором письме, где она играет с другими детьми. Она летает вокруг них, а они пытаются поймать ленты, свисающие с её тела. Дети смеются так же громко, как хихикает Хетта, поэтому Томми оставляет её в покое. — Тебе не нужно бороться за свою жизнь вместе со мной, — напоминает Джек Томми, залезая в повозку, чтобы переложить багаж и освободить место. Джек машет священнику, показывая, что нужно делать. Томми хихикает и отходит в сторону, пока Джек отвлёкся. Хотя его главная цель - защитить Томми, Джек испытывает сочувствие к этим людям. Его желание помочь и незнание того, каким скользким может быть Томми, позволяют Томми остаться без присмотра. Томми ищет Ники и Таббо. Он без труда находит первую. Она в углу, на импровизированной кухне. Несколько человек, включая Ники, готовят огромные котлы с легкоусвояемым супом и раздают его всем, кто достаточно смел, чтобы подойти и получить свою порцию. Другие работники вокруг Ники готовят сэндвичи в контейнерах, чтобы отправить их на восток. Ники время от времени оглядывается через плечо, чтобы что-то им напомнить, но Томми находится слишком далеко от станции, чтобы расслышать, что она говорит. Даже если бы он стоял рядом с ней, вокруг было бы очень шумно. Томми едва может расслышать собственные мысли, поэтому он с уважением относится к рабочим. Томми не так-то просто найти Таббо. Подросток говорил о том, что хочет опробовать некоторые из своих изобретений. Томми не придал этому особого значения, но теперь ему интересно, какие изобретения Таббо хотел опробовать за пределами дворца. Он знает, что в мастерской Имперского мастера есть большое открытое пространство для испытаний. Должно быть, Таббо специально приехал сюда ради чего-то. Томми обходит толпу. Он оглядывает разные здания в поисках друга и даже смотрит на крыши, чтобы увидеть, не работает ли Таббо над дроном, над которым они вместе трудились в детстве. Томми нигде не видит Таббо. Томми скрещивает руки на груди и хмурится. Томми ещё раз осматривает здания, и его взгляд останавливается на церкви. Это одно из самых чистых зданий во всём районе, хотя там постоянно толпятся люди, нуждающиеся в божественной помощи. Скорее, они хотят, чтобы у них над головой была крыша, когда становится немного холоднее, но Томми не собирается никого осуждать, особенно учитывая, что его прошлая жизнь была на удивление полна подобных воспоминаний. Томми направляется к церкви. Он переступает порог и погружается в мрачную атмосферу святилища Кровавого Бога. В первом зале полно людей, которые смотрят на портреты, украшающие стены. Томми рассматривает каждый портрет и замечает, что они изображают персонажей из легенд, связанных с богом, которому посвящена эта церковь. Томми чувствует странное ощущение дежавю, но списывает его на красные глаза Кровавого Бога. Они напоминают ему Техно и святую, и больше никого. Томми углубляется в церковь и в конце концов оказывается в большом зале, полностью заставленном скамьями. Томми проводит рукой по краю скамьи. Он продолжает идти по проходу, оставляя чёткие следы на красной ковровой дорожке. В конце концов Томми натыкается на ещё одну пару едва заметных следов. Они ведут его к одной из передних скамей. Подняв глаза, Томми видит на скамье не Таббо, а Рози, главу Кровавой церкви. Она разводит руки в молитвенном жесте и смотрит на Томми. Она наклоняет голову, и её рыжие волосы рассыпаются по лицу. — Ваше высочество. Томми проходит между этой скамьёй и той, что стоит перед ней. Он садится рядом с Рози, оставляя между ними деревянную спинку скамьи. Томми поворачивается, чтобы посмотреть на статую богини смерти Мистрикстин, у ног которой рыщет кабан с рубиновыми глазами - символ Кровавого бога. Богиня скрывает лицо под капюшоном, окутывающим её тьмой. В одной руке она держит косу, а в другой - прекрасный цветок, напоминающий Томми розу. Томми несколько раз видел статуи богини смерти и бога войны, но никогда не встречал их в таком исполнении. Томми кажется, что это правильно, хотя статуя и является аномалией. — Я не ожидал, что ты будешь здесь, — говорит Томми. Хотя можно было бы ожидать, что религиозный лидер определённой конфессии будет находиться в одной из своих церквей, это не та главная церковь, в которой обычно работает Рози. Это здание является церковью только номинально, поскольку никто из Церкви Крови его не признаёт. Как сказали бы аристократы, это место для бедняков, чтобы их успокоить. Томми так не думает, но ему кажется странным, что Рози здесь. Она наверняка столкнётся с негативной реакцией со стороны своих подчинённых и советников. — Восточные земли очень религиозны, ваше высочество. В рамках вашего соглашения переселенцы должны были получить благословение, и кто мог сделать это лучше, чем глава церкви? — объясняет Рози, прислонившись к спинке скамьи. Она кладёт руки на колени. Её взгляд равнодушно скользит по статуе богини и кабана у её ног. Томми может поручиться, что у её подчинённых и советников много претензий к Рози, но, похоже, ей всё равно, что о ней думают другие. — Понятно. В этом есть смысл. Это наверняка успокоит жителей востока, которым навязывают новое население, — соглашается Томми, медленно кивая. Рози фыркает. Томми вздрагивает и оборачивается, чтобы посмотреть на неё. Она отводит взгляд от статуи и смотрит Томми в глаза, нахмурив кроваво-красные брови, чтобы подчеркнуть грязно-коричнево-красные радужки. —Честно говоря, я считаю забавным, что людей могут отвергнуть только из-за моих слов. Я говорю этим людям, что они благословлены, и вдруг жители востока решают, что они не принесут с собой проблем. Я поклоняюсь, а не контролирую сознание или лечу. Если у этих людей дурные намерения или они сами больны, я не могу это исправить. — Однако, будучи главой Кровавой Церкви, ты говоришь от имени Кровавого Бога. Следовательно, это не только твои слова, — возражает Томми. Но он понимает, что имеет в виду Рози. Как человек, не особо религиозный, он не видит, какую пользу может принести благословение. Однако, если оно успокаивает сердца и умы людей, он готов его использовать. Нет ничего более неприятного, чем разъярённая толпа, готовая причинить вред окружающим по надуманным причинам. Взгляд Рози становится чуть более проницательным. Она анализирует выражение лица Томми с той же тщательностью, что и профессиональный критик. Томми хмурится, чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом. Рози отводит взгляд и снова смотрит на статую. — Ваше высочество, боги ненастоящие. По крайней мере, не такие, какими их хотят видеть люди. — Я и не знал, что глава церкви может быть таким богохульником, — Томми отшатывается от Рози, увеличивая расстояние между ними. Но это не сильно помогает, потому что Томми зацикливается на её словах. Она произносит их с такой уверенностью и с таким чувством, будто её слова должны быть очевидны для Томми. Это напоминает ему о том, как она смотрела на него, когда он покидал «Аргент Сильва». Томми думал, что она просто знает, что у него в руках семя Мирового Древа. Он и представить себе не мог, что она знает, что он увидел некое видение, прикоснувшись к дереву. — Ваше высочество, я бы сказала, что моя готовность принять правду о боге, в которого мы все решили верить, это самое далёкое от богохульства, что я могу сделать, — говорит Рози Томми с игривой улыбкой на губах. Она указывает на свой наряд - церемониальное одеяние, созданное специально для главы церкви. — В конце концов, я получила эту должность не из-за своего рвения или умения работать с другими. Не все, кого называют «богами», являются божествами. Об этом Томми сказало существо на Мировом Древе. Это то, что она имела в виду? Боги на самом деле не такие, какими их представляют люди. Томми не стал ближе к пониманию смысла этого утверждения, но он обрёл уверенность, зная, что он не единственный, кто знает правду, если это действительно правда. — Ах, пожалуйста, простите меня, ваше высочество. Мне нужно подойти к этим таким важным благословениям, — говорит Рози, вставая. Она смахивает воображаемую пылинку со своего наряда. Томми оглядывается через плечо и замечает, как в комнату вваливается целая толпа детей в сопровождении церковных служек. Служки призывают детей к порядку и хорошему поведению, но дети так долго жили без дисциплины, что им трудно это сделать. Рози проходит мимо Томми и направляется к дальней сцене. Рози свистит, как пастух, созывающий собак, и дети бегут к ней. Воспитателям приходится бежать за своими маленькими подопечными. Один из детей чуть не падает, но воспитатель подхватывает его и поднимает, прежде чем тот успевает коснуться земли. В награду воспитатель получает от ребёнка «ку-ку». Воспитатель опускает ребёнка на пол и с раздражением вытирает ему лицо, испачканное слюной. Томми хихикает себе под нос и отворачивается, когда воспитатель бросает на него сердитый взгляд, совершенно не подозревая, что на скамье сидит третий принц. Томми наблюдает за тем, как Рози легко справляется с детьми. Учитывая, сколько людей, должно быть, борются за её место и пытаются ослабить её авторитет, Рози, должно быть, не впервой иметь дело с непослушными детьми. Она быстро переключает их внимание и ещё быстрее благословляет и отпускает. Дети задерживаются в комнате, перелезая через скамьи. Несколько детей стоят вокруг статуи. Никто из них не тянется к ней, чтобы потрогать, они просто смотрят, а Томми наблюдает за ними со странным выражением лица. Он задаётся вопросом, есть ли у статуи какое-то свойство, которое не позволяет грязным рукам детей прикасаться к серебристо-белому металлу, из которого сделан кабан, или к тёмному обсидиану, из которого сделана богиня. Томми сосредоточен на Кровавом Боге, потому что именно его имела в виду Рози. Согласно нынешним источникам Томми, Кровавый Бог носит имя «бога», но он не является «божеством». Томми на самом деле не знает, что означают эти слова. Он думал, что знает, но, похоже, ошибался. Томми считал, что бог это могущественная фигура, способная влиять на мир. Им обычно поклоняются. Тогда божество... это что? Они должны быть божественными, что бы это ни значило, а не просто могущественными. Так как же достичь божественности? Они рождаются с ней или обретают её, или им нужно её достичь? Может ли кто-то стать божественным, если он соответствует каким-то скрытым критериям, или существует определённое количество божественных существ, которые могут существовать одновременно? Томми качает головой, понимая, что с той скудной информацией, которая у него есть, он не получит ответов. Ему нужно найти способ снова связаться с женщиной из Мирового Древа... или хотя бы просто добраться туда, ведь вся информация Томми поступает оттуда. Другой человек, которого Томми встретил в Мировом Дворе, сказал ему, что миру грозит катастрофа, которую Томми должен предотвратить, и что «судьба» это всего лишь экстраполяция. Томми задаётся вопросом, связаны ли эти два момента. Томми встаёт. Он поворачивается к двери, но останавливается. На одной из скамей в дальнем конце зала кто-то сидит. Там терпеливо сидит маленькая девочка, которая на несколько лет старше Хетты. Она сидит отдельно от других детей, которых благословляет Рози. Девочка даже не смотрит на Рози или других детей. Она с приятной улыбкой на лице смотрит на статую. Томми подходит к маленькой девочке. Он отодвигает скамью, на которой она сидит. Помимо её спокойного поведения и того, что она решила сесть отдельно от всех, в этой маленькой девочке есть кое-что ещё, что кажется странным. У большинства жителей Антарктической империи бледная кожа, следствие того, что они живут так далеко на севере, где холодно. У Кристин другой цвет лица, но она из Преисподней. У этой маленькой девочки тоже более тёмная кожа, и она больше похожа на уроженку Бесплодных земель на юге. Ещё одно отличие, её наряд. На ней простое зелёное платье с коричневыми и золотыми аксессуарами, которые почему-то напоминают Томми о машине. Коричневый цвет сочетается с её бронзовыми волосами, ниспадающими на спину, а зелёный с её глазами. Подойдя ближе, Томми замечает, что её глаза не совсем обычные. Хотя они и зелёные, вокруг зрачков виднеются более светлые зелёные лепестки. Самое интересное это два браслета на её запястьях, каждый из которых состоит из крошечных переливающихся цветов и листьев, словно сделанных из металла и стекла. — Эй... малышка, ты пришла за благословением? Тебе нужно подойти вон туда, чтобы получить его! Я уверен, что Рози готова дать тебе благословение, — предлагает Томми, присаживаясь рядом с девочкой. Она переводит взгляд со статуи вдалеке на него. Её улыбка становится чуть ярче, когда она видит его целиком. — Мне не нужно благословение, но всё равно спасибо! — щебечет она. Она свешивает ноги с края скамьи. Томми понимает, что она ребёнок, который не собирается в восточные земли, но каким-то образом оказался в толпе, когда воспитатели собирали детей. Должно быть, её ищут родители, поэтому Томми протягивает ей руку, надеясь вывести её обратно на улицу. Девочка в замешательстве смотрит на его руку. В конце концов её глаза расширились от понимания. Она берёт его за руку. Томми сразу замечает, какие у неё... странные руки. Они не горячие и не холодные, просто комнатной температуры, и это почти незаметно. Зато заметно то, что Томми не может вытащить её из скамьи. Он пытается надавить сильнее, но не может сдвинуть эту маленькую девочку ни на дюйм. Она продолжает улыбаться ему. Она спрашивает: — Каким именем ты бы хотел, чтобы тебя называли? — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Томми. Большинство здешних жителей не знают, что он их третий принц, а детям точно всё равно. Даже если бы они знали, он не думает, что кто-то здесь должен знать его настоящее имя Тесей - или его благословенное имя - Тиберий. — Зеро, Томми или Тесей. Каким именем ты предпочитаешь, чтобы тебя называли? — спрашивает девочка. Томми тут же вырывает руку из её ладошки. Он даже встаёт и отходит от неё на целый шаг. Она продолжает смотреть на него своими неестественными глазами. Её улыбка меркнет, когда Томми отдёргивает руку, но она больше не тянется к нему. Она просто опускает руку на колени. — Кто ты такая, чёрт возьми? — спрашивает Томми. Единственные люди, которые знают имя «Томми», это загадочные и, вероятно, могущественные существа, которые появляются в его видениях или кладут подсолнухи ему на ладонь. Ни одна из них никогда не была маленькой девочкой, и ни одна из них никогда не спрашивала, хочет ли Томми, чтобы его называли «Зеро». Томми думал, что это имя из его снов. Он не думал, что оно что-то значит. Но эта маленькая девочка знает. Она знает, и Томми кажется, что он смотрит в лицо какого-то жуткого монстра. Чудовище смеётся. Это похоже на хихиканье маленькой девочки, и Томми становится ещё неспокойнее. Зачем монстру принимать облик маленькой девочки и пробираться в церковь? Даже если он на самом деле не бог (а может, и бог, откуда Томми знать?), зачем Кровавому Богу это позволять? Чудовище перестаёт смеяться и снова смотрит Томми в глаза. — Тебе не нужно так настороженно себя вести. Я здесь не для того, чтобы тебя расстраивать. Я просто хочу узнать тебя получше. — Кто ты такой? — повторяет Томми едва слышным шёпотом. Он отказывается продолжать разговор, пока чудовище не ответит на этот вопрос. Томми в полной мере пользуется тем, что может говорить во время встречи со сверхъестественными существами, ведь в других случаях Томми был вынужден молчать против своей воли. Зверь хмурится, и с его губ срывается вздох. Зверь выглядит подавленным. — С именами всё сложно. Я не могу сказать тебе, кто я, потому что у меня нет имени. Я могу сказать тебе, что я такое. Я - ствол Мирового Древа. Я - божественный инструмент божеств. Я - следствие творения Моджанга. — Ты и есть судьба? — шепчет Томми. Он опускается на колени, не в силах стоять прямо. Одной рукой он опирается на спинку скамьи перед ними, а другой на мягкое сиденье, на котором когда-то сидел. Бархатный ковёр прогибается под весом Томми, и он понимает, что девочка не оставила следов. — Нет, я не судьба. Я тесно с ней связана, — девочка качает головой. Кажется, её не беспокоит и не волнует новое положение Томми. — Судьба это экстраполяция, — бормочет Томми. Так ему сказал тот мужчина. Судьба не может быть личностью, потому что это оценка, предположение, основанное на предыдущих тенденциях. — Ты помнишь! Раз ты помнишь, значит, тебя можно научить большему! — Девочка хлопает в ладоши, и её браслеты позвякивают. Томми резко поднимает голову и смотрит ей в глаза. Они практически светятся в тусклом освещении церкви. Они напоминают Томми прожекторы или далёкий огонёк на вершине маяка. Девочка улыбается Томми и наклоняется вперёд. — Судьба — это, как ты и сказал, экстраполяция. Я машина, которая занимается экстраполяцией. Я получаю знания со всего мира через Мировое Древо, чтобы с абсолютной точностью предсказывать будущее. На протяжении веков мои предсказания сбывались без ошибок. Они сбываются и сейчас, но вы постоянно заставляете меня пересчитывать. Каждое ваше действие влияет на мир настолько сильно, что мне приходится пересматривать то, что, как я думал, сбудется. Ты - один из четырёх человек, которые заставляют меня это делать. Насколько я могу судить, вы все четверо скоро вступите во взаимодействие. Как я понимаю, это произойдёт через два года. Поэтому я подозреваю, что судьба действительно вот-вот изменится. — Ты хочешь нас остановить? — испуганно спрашивает Томми. Один из четырёх человек? Кто ещё может заставить эту... машину переписать судьбу? Девочка смеётся и машет рукой. Её браслеты снова звенят, напоминая Томми о листьях Мирового Древа. — Нет, я не против. Я правда очень рада встрече со всеми Трансцендентными. Трансцендентный... Кара однажды использовала это слово. До нападения на Кристин, до того, как Томми получил титул «Разрушитель судеб», когда Уилбур был ещё жив, она сказала Томми, что есть люди, которые могут преодолеть собственные ограничения и разрушить саму судьбу. Имела ли Кара в виду Трансцендентных? Знала ли она тогда, что Томми был одним из них, или это было простым совпадением? — Должна признать, что я не первый инструмент, предназначенный для экстраполяции судьбы. Та, кого большинство людей называет богиней судьбы, была первой машиной. Зеро знал первую из них, но он ушёл из жизни до того, как она заплатила цену за своё вмешательство. Как её преемница, я хочу знать, что заставило мою предшественницу пожертвовать своей жизнью. Даже если мне придётся заплатить такую же цену за эти знания, я не остановлюсь, пока не узнаю правду, — бормочет девочка, снова произнося это имя... Зеро. Если этот человек знал «богиню», могла ли та самая машина из снов Томми быть той самой, которой по какой-то причине служил Зеро? Томми поднимает голову, чтобы задать ещё несколько вопросов, но девочки уже нет. Томми остаётся один, стоя на коленях рядом со скамьёй. Томми поднимается, чтобы сесть, и вопрос, который вертелся у него на языке, отходит на второй план. У него остаётся только одно: временная шкала. Через два года Ранбу выйдет из портала. Он может быть одним из Трансцендентных. Было бы логично, если бы главный герой был одним из этих особенных людей. Но кто эти двое других? — Тесей! — Томми поднимает голову. Таббо, весь в поту, направляется к нему. Томми совсем забыл, что пришёл в церковь, чтобы найти Таббо. Он должен был помогать бедным людям, а не разбираться в истинах реальности. Томми встаёт, чтобы поприветствовать друга, и через секунду замечает, что Хетта стоит рядом с Таббо. За Таббо следует ещё кто-то. Томми прищуривается, глядя на молодую женщину. Она одета в чёрное, а поверх одежды накинута тёмно-фиолетовая шаль. Когда она двигается, Томми замечает зеленовато-фиолетовый отблеск на её коже, особенно в области суставов. Её глаза полностью зелёные, хотя зрачок темнее радужки, а радужка темнее склеры. Она улыбается Томми, моргая горизонтально расположенными глазами. За ней развевается зелёно-фиолетовый хвост, выдающий в ней не совсем человека. Таббо подтверждает этот факт, указывая на неё. — Это Бекьямон. Она - элементаль земли, с которым я случайно заключил контракт. Томми медленно кивает, и Хетта падает в его протянутые руки. В «Принце Края» у Таббо никогда не было элементаля. Тесей не позволил бы ему, потому что у самого Тесея никогда не было элементаля. Томми и Таббо никогда особо не говорили об элементалях. Даже если бы они когда-нибудь заговорили об этом, Томми никогда бы не стал запрещать Таббо заключить контракт с элементалем, если бы тот захотел. Таббо действительно сказал, что это был несчастный случай, но он, похоже, не испытывает отвращения к Бекиамон и не торопится от неё избавиться. Томми решает не придавать этому значения и выходит на улицу вместе с Таббо и его новым элементалем. — Привет, Бекиамон. — О, я предпочитаю Бек! Таббо и Хетта сказали, что тебя зовут Тесей, верно? — спрашивает элементаль земли, пока Таббо отводит Томми в сторону от главного входа. Они идут по боковому коридору, в конце которого находится дверь. Томми предполагает, что элементалям нет дела до знати или членов императорской семьи. Их волнуют только их собственные короли стихий. — Ага, — подтверждает Томми с полуулыбкой на губах. Таббо открывает дверь для группы. Все выходят наружу. Почти сразу же их окружают вооружённые люди.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Ты хочешь элементаля? — выпаливает Ранбу. Руки Таббо замирают на бронзовой шкуре Тельца. Огненный элементаль недовольно выдыхает струю дыма. Таббо фыркает в ответ, заставляя себя снова пошевелиться. Ранбу поджимает губы, чувствуя неловкость, возникшую между двумя друзьями. Огненный элементаль ничего не подозревает, хотя это может быть связано с тем, что он находится под контрактом Шлатта, а не только с тем, что он элементаль. — Мне всё равно, — Таббо пожимает одним плечом. Он продолжает гладить внешнюю оболочку Тауруса одной рукой, а другой касается шрама на его лице. Ранбу тут же становится не по себе. Он наклоняется, готовый извиниться. Таббо вздыхает и опускает обе руки. Он поднимает руку, которой гладил Тауруса, но вторую оставляет на коленях. — Ранбу, я правда не против. Я так долго обходился без элементаля. И дальше буду обходиться. У меня есть мои изобретения... и ты. Зачем мне элементаль? — А если кто-то захочет заключить с вами контракт? — спрашивает Ранбу, вопреки себе продолжая разговор. — При заключении контракта со стихией нужно учитывать множество факторов, Ранбу, — твёрдо отвечает Таббо. Ранбу смотрит на Таббо, и тот вздыхает. — Но я подумаю об этом.