Fatebreaker

По непонятным для него причинам кабинет Кристин - одно из самых любимых мест Томми во всём дворце. Это не самое любимое место, ведь там нет постоянно тёплого сада и обширной библиотеки. Он бы даже не сказал, что это самое красивое место, ведь он бывал и в приёмной министерства, и в апартаментах Шелби во дворце. Это даже не самое уютное место. Томми отдал бы эту честь спальне Уилбура или его родителей, а может, даже Техно, если бы решил не обращать внимания на странные головы животных, украшающие стены. Именно из-за того, что кабинету Кристин не присвоено никакого особого титула, Томми не может понять, почему ему так нравится здесь находиться. Он думает, что, скорее всего, дело в том, что его мать чаще всего бывает в своей спальне и в этом кабинете, и даже если её там нет, она всё равно вернётся туда, как птица в гнездо. Из комнаты его матери открывается прекрасный вид. Она выходит окнами на столицу, расположенную вдоль хорошо вымощенной дороги. Томми слишком далеко, чтобы разглядеть людей, но он представляет их там, когда видит развевающихся на ветру разноцветных воздушных змеев или слышит доносящиеся издалека крики с рынков, когда окно немного приоткрыто. Томми думает, что это ещё одна причина, по которой ему так нравится эта комната. Это самое близкое к городу место, куда он может попасть в его нынешнем возрасте и с его навыками. Он знает, что рано или поздно сможет туда поехать, но пока довольствуется тем, что сидит на подоконнике, как кот, и смотрит на залитые солнцем дороги. — Тесей? — спрашивает его мать, оглядываясь на него через спинку стула. Она слегка подается вперед, когда он переводит взгляд с окна на нее. Она кладет руку на спинку стула, почти приподнимаясь. Она сдерживается, плотно сжав губы в глубоком раздумье. Она вздыхает, склонив голову набок. — Ты уверен, что не перенапрягаешься без необходимости? Ты так много времени проводишь и на занятиях, и со своим другом, маленьким герцогом Таббо. Боюсь, что ответственность за то, чтобы быть учеником верховного лорда Сэма, может быть... утомительной. — Я не так обеспокоен, как ты. Я знаю, как планировать свой день. Я поговорил и с верховным лордом Сэмом, и с маркизой Карой о том, что со мной будет происходить в эти дни. Кроме того, я буду проводить время с Таббо, когда он закончит своё обучение, — объясняет Томми матери, свесив ноги с подоконника. Каблуки его ботинок стучат по материалу, издавая тихий щёлкающий звук. Он складывает руки на коленях. Томми привык сидеть правильно. В этом мире так принято вести себя среди знати. Томми считает это утомительным и неестественным, но заставляет себя подчиняться, чтобы не выделяться. Кристин встаёт. Она остаётся стоять между стулом и письменным столом. Её руки легко скользят по материалам на столе. Она передвигает несколько бумаг и перо, чтобы навести порядок. Всё это время на её лице отражается задумчивость. Хотя её лицо почти ничего не выражает, глаза светятся от эмоций и размышлений. В её взгляде появляется мягкое выражение, когда она смотрит на сына: — Почему ты хочешь учиться владению копьём у верховного лорда Сэма? Кристин пытается задать другой вопрос. Её не беспокоит, что Томми хочет учиться у дипломата из другой страны или что он хочет освоить искусство владения копьём. Её действительно интересует, почему Томми хочет научиться драться. Из всех членов своей семьи Томми всегда был самым послушным. Он держит свою личность под замком, хотя уже достаточно освоился, чтобы показать её часть Таббо. Для всех остальных он носит маску, и эта маска включает в себя образ беззащитного человека. Он никому не раскрывал свою магию. До сих пор он не проявлял интереса к сражениям или поиску средств для их ведения. Томми просит совсем немногого, и то, о чём он просит, это учитель и преподаватель музыки, а их желания сильно отличаются от того, о чём Томми просит сейчас. — Есть люди, которых я хочу защитить, — тихо отвечает Томми, решив, что честность - лучшая политика в данный момент. Если бы Томми мог выбирать, он бы вообще не учился драться. Но если бы Томми мог выбирать, он бы каждый день оставался самим собой и регулировал бы свои боевые навыки с помощью своих отвратительных криков. Он бы бросал злобные взгляды на людей, которые ему не нравятся. Он бы всем сердцем полюбил новую семью, которая у него появилась, потому что, если бы это зависело от Томми, жизнь этой семьи не зависела бы от прихотей судьбы. Но сейчас Томми придётся бороться, чтобы жить так, как он хочет. И, возможно, в этом и заключается истинная сущность Томми: упрямый идиот, готовый бросить вызов богу, чтобы всё было по-его. Если это так, то единственное различие между Томми и Тесеем заключается в том, чему они бросают вызов. — Я хочу защитить тебя, — продолжает Томми, глядя в глаза матери со всей искренностью, на которую он способен. Он знает, что его аргумент был бы убедительнее, если бы он добавил ещё одно слово, но оно застревает у него на языке и никак не хочет слетать с губ. — Без Уилбура… без Техно… без Снига и… здесь только ты и я. Кристин отходит от своего стола. Она протягивает руку Томми. Он чувствует, как её тёплая кожа ласкает его щёку. Она серьёзно улыбается ему. В её глазах снова появляется задумчивое выражение. Томми знает, что все эти годы он вводил её в заблуждение. Он знает, что он не идеальный ребёнок, и знает, что она хочет, чтобы он был эгоистом. Томми считает свои нынешние действия эгоистичными. Он спасает Кристин по многим причинам, но главная из них - это он сам. У Томми никогда не было хорошей матери, до тех пор, пока Кристин не взяла его на руки, не улыбнулась ему и не сказала, что любит его безоговорочно и что она действительно это чувствует. Если он сможет спасти ей жизнь, если он сможет сохранить это тепло в своей груди, он сделает всё, что потребуется. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Тесей. Это я должна пообещать, что буду тебя защищать, — шепчет Кристин. Она по-прежнему держит его за щёки и поднимает его лицо, чтобы он смотрел на неё. Она долго смотрит ему в глаза. Томми моргает, не в силах отвести взгляд от её непоколебимого взгляда. Когда он смотрит в её фиолетовые глаза, ему в голову приходит детская мысль. Будет ли она любить его сильнее, если у него будут такие же глаза, как у неё? Так и должно быть. По какой-то причине цвет глаз Томми из предыдущего мира сменился на цвет глаз Тесея. Томми не знает, почему так произошло, он никогда особо не задумывался об этом, но теперь он задаётся вопросом, хотела бы его мать видеть его таким. Томми чуть не смеётся. Как он мог усомниться в безусловной любви своей матери? — Правда, — выдыхает Томми, лёжа через силу. Кристин недостаточно сильна, чтобы защитить себя. Её смерть практически станет катализатором упадка императорской семьи. — Я хочу это сделать. Мне станет намного легче. Кристин вздыхает, едва не падая духом. Будучи царицей огромной империи, Кристин должна быть символом силы и мудрости для своего народа. Томми испытывает некоторое удовлетворение от того, что он один из тех, с кем Кристин позволяет себе быть человечной. Хотя его и выбивает из колеи осознание того, что его родители несовершенны, шок смягчается тем, что Томми знает по своему прошлому опыту, что родители, такие же люди, а людям свойственны жестокость и посредственность. Кристин и Филза никогда не говорили об этом, и Томми сомневается, что они когда-нибудь заговорят. Даже если бы они внезапно возненавидели его всей душой, Томми в глубине сердца знал бы, что никогда не сможет обидеться на них. Он бы никогда не пожалел о том, что родился их ребёнком, ведь они всегда были так добры к нему. — Мне крайне неприятно отказывать тебе. Если верховный лорд Сэм согласится обучать тебя, я дам на это своё разрешение. Но, Тесей, если это нанесёт вред твоему физическому или психическому здоровью, я немедленно всё прекращу, — говорит ему Кристин, поднимая палец и озвучивая свои условия. Томми чувствует, как на его лице расплывается улыбка. Он наклоняется вперёд и обнимает мать за талию. Она тут же отвечает на его объятия. Она даже наклоняется и прижимается лбом к его волосам. Он чувствует её тихие выдохи и улыбку на своей макушке. Томми закрывает глаза и прислушивается к биению её сердца. Он не может произнести это, не может заставить себя сказать эти слова, но чувствует, как его губы шевелятся, не издавая ни звука. Судя по тому, как крепче сжимает его мать, она поняла его безмолвное признание. — Я люблю тебя.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Я... — Ранбу оставляет это слово висеть в воздухе между ними. Он смотрит на Тесея. После всего того времени, что они провели вместе, Ранбу видит трещины в фасаде Тесея, трещины, которые никто другой не замечает. Ранбу знает, что Тесей напуган, даже если его тело и лицо этого не показывают. Ранбу знает, и от мысли о том, что он единственный, кто это знает, у него в животе всё переворачивается. Даже семья Тесея не знала об этих мелочах. — Если ты собираешься тратить моё время и силы на болтовню, то хотя бы закончи то, что начал, — говорит Тесей Ранбу, даже не взглянув на собеседника. Ранбу закрывает глаза. Что он может сказать, чтобы Тесей посмотрел на него, по-настоящему посмотрел? Этот вопрос так же бессмыслен, как и вопрос о том, что он может сделать, чтобы Тесей был счастлив. Оба вопроса бессмысленны. На них нет ответа. Ранбу ничего не может сделать. Он начинает сомневаться, что кто-то вообще может что-то сделать. Воспоминания Ранбу о его родине такие же туманные, как и тогда, когда он впервые попал в это новое царство, но ближе всего к этим воспоминаниям, к его дому, Ранбу чувствует себя рядом с Тесеем. Теперь Ранбу понимает почему. Тесей не напоминает Ранбу о его доме в том смысле, что Тесей не утешает и даже не кажется знакомым. Тесей напоминает Ранбу о его доме, потому что Тесей подобен пустоте. Внутри Тесея зияет пустота, которая отражает место, где родился Ранбу. В этой пустоте парят целые острова, но она никогда не наполнится, как никогда не наполнится душа Тесея. Он всегда будет жаждать большего. Он всегда будет пытаться достичь чего-то туманного, что принесёт ему удовлетворение, но этого не существует. Ранбу нечем заполнить пустоту внутри Тесея. Его собственные чувства к принцу противоречивы. В какие-то моменты Ранбу так сильно жалеет Тесея, что его тошнит. В другие моменты он чувствует себя таким же озлобленным, как Таббо, или таким же обиженным, как Ники. Однако самая большая странность заключается в том, что Ранбу начинает понимать, что он может быть таким же членом семьи Тесея, как Филза, Техно и Уилбур. Ранбу непреднамеренно сблизился со всеми членами этой необычной и могущественной семьи. Тесей для Ранбу - такой же брат, как Тесей для Техно и Уилбура. Может быть, именно поэтому Ранбу не может решить, любит он Тесея или ненавидит его. Он испытывает оба чувства одновременно, в извращённой и чистой форме. Он испытывает так много эмоций, которые пытается передать Тесею, но ни одна из них не заполнит пустоту. Ни одна из них не заставит Тесея остановиться и оценить то, что у него есть. Ничто из этого не убедит Тесея в том, что у него есть семья, в которой, несмотря ни на что, осталась любовь, предназначенная для него. — Прости меня, мой принц. Этот слуга не хотел ничего говорить, — лжёт Ранбу, опустив глаза. Хотя он стал лучше лгать, Тесей всегда понимает, когда Ранбу лжёт. Он даже может сказать, насколько Ранбу далёк от истины и насколько эта истина сурова. Ранбу чувствует на себе взгляд Тесея так же отчётливо, как прикосновение холодного ветра к его затылку. Но, как и ветер, взгляд Тесея устремляется в сторону. Кажется, Тесея не волнует эта ложь. Должно быть, таким образом принц проявляет милосердие. Ранбу благодарен ему, но тут его осеняет одна мысль. Точно так же, как Ранбу видит трещины в фасаде Тесея, Тесей с одного взгляда понимает, когда Ранбу лжёт. Они так хорошо понимают друг друга. Ранбу задаётся вопросом, может быть, только может быть, Тесей тоже испытывает противоречивые чувства к Ранбу. Коктейль из любви и ненависти, терпимости и ревности. Все говорили Ранбу, что Тесей, кажется, благоволит ему, и Ранбу видел, как Тесей относится к своей настоящей семье. Может быть, он тоже считает Ранбу кем-то вроде брата. Это проблема, учитывая то, как он обращается со своими кровными братьями.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Во время их неофициальной тренировки Сэм сказал Томми, что у него был только один ученик, который окончил обучение, его дочь. Томми бегает по саду, а за ним гонится земляной элементаль, волчья собака по имени Фрэн. Томми понимает, почему так много людей бросают обучение. У него в животе всё переворачивается, когда он перепрыгивает через препятствие, которое установил для него Сэм. Когда Томми приземляется, его желудок возвращается на место. Фрэн легко перепрыгивает через препятствие с грацией скаковой лошади. Томми размышляет о несправедливости всего происходящего, когда наконец пересекает черту, которую Сэм обозначил как финишную. Томми едва не падает, пересекая её, но Фрэн тут же оказывается перед ним. Он падает на неё. Она остаётся такой же крепкой, как камень, из которого, кажется, сделана, и не дрожит, даже когда он всем телом наваливается на неё. Вместо этого она поворачивает голову и слизывает пот с его лба языком. Это всё равно что прижаться кожей к холодному граниту, поэтому Томми на мгновение позволяет себе это. — Ты становишься всё быстрее, — говорит Сэм Томми, подходя к блондинке. Он сам тренируется в этом снаряжении, хотя большую часть времени проводит, обучая Томми и наблюдая за результатами. Томми слабо смотрит на своего учителя. Он скатывается с Фрэн и приземляется на траву рядом с ней. Он смотрит в небо. Фрэн садится рядом с ним. Она смотрит на него стеклянным взглядом. Томми слабо протягивает руку, чтобы провести пальцами по гладкой поверхности её тела. Томми не понимает, как это произошло. Он тренировался с Сэмом уже несколько месяцев, и когда он однажды спустился после занятий с Карой, у ног Сэма сидел элементаль земли. В книге не упоминалось, что у Сэма появился элементаль после того, как он заключил контракт с Королём элементалей земли. Фрэн появилась совершенно неожиданно, и Томми почти уверен, что он тут ни при чём. Если только это не было результатом эффекта бабочки, но Томми не знает, какое его действие привело к тому, что элементаль земли явился во дворец и заключил контракт с Сэмом. Томми даже не знал, что Сэму нужен был ещё один элементаль. — Ты в порядке, Тесей? Мы можем закончить тренировку на сегодня, — объясняет Сэм, глядя на Томми. Потребовалось несколько недель, но Томми наконец удалось наладить с Сэмом дружеские отношения. Взамен Томми разрешили называть Сэма по имени, без титула. У Томми были некоторые сомнения по поводу таких близких отношений, но в конце концов он решил, что это не имеет значения. Иностранный дипломат мало влияет на политику империи. Томми мог сблизиться с Сэмом, не беспокоясь о том, что кто-то использует это против него. — Я в порядке, Сэм. Просто вздремнул. Это то, что делают большие люди, — отвечает Томми, махнув рукой. Как только Томми устроился поудобнее, ему стало по-настоящему комфортно. Сэм никак не влияет на будущее Тесея. Сэм не имеет власти в империи. Однако его уважают, а значит, он неприкосновенен. По этим причинам Томми может говорить всё, что хочет, не беспокоясь о последствиях. Он чувствует такое облегчение от того, что снова может сказать «Большой человек». Ему просто нужно дожить до того возраста, когда он снова сможет ругаться. Он не осмелится делать это в присутствии своей семьи или императорского двора, но он был бы рад наконец-то обругать Сэма за его суровые уроки. Томми улыбается про себя при мысли об этом. — А, понятно. В этом есть смысл, здоровяк, — отвечает Сэм, уже привыкший к странным фразам Томми. Он будет их использовать, и в большинстве случаев он будет использовать их правильно. Томми до сих пор хихикает, когда думает о том, как Сэм использует слово «пог» для описания почти всего, что делает Томми. От этого Томми морщится и некрасиво фыркает. Сэм широко и растерянно улыбается Томми. Томми был вынужден просвещать Сэма, на короткое время став учителем, а не учеником. — Ложись рядом со мной, — просит Томми, похлопывая по траве рядом с собой. Сэм поднимает бровь. Он качает головой, но всё же опускается на землю рядом с Томми. Он смотрит на плывущее по небу облако вместе с Томми. Дыхание третьего принца успокаивается. Пот высыхает, но тело всё ещё липкое. Мышцы болят после изнурительной тренировки. Сэм не только учит Томми обращаться с копьём, но и помогает ему развивать тело. Спустя несколько месяцев Томми может похвастаться скромными результатами своих усилий. Он стал быстрее и сильнее, чем раньше. Но этого недостаточно. Томми постоянно терпит эти тренировки, не жалуясь и не умоляя, потому что боится, что это единственное, что стоит между его матерью и смертью. Вполне возможно, что он - единственное, что стоит между его матерью и повстанцами. Томми закрывает глаза. В «Принце Края» о повстанцах говорится вскользь. О них чаще упоминают, чем рассказывают, но бывают моменты, когда о них говорят напрямую. Томми старается не упускать эти драгоценные детали. Он часто напоминает себе о каждой из них, чтобы ничего не забыть. Повстанцы - это группа преданных последователей Мисстриксен, богини смерти в Антарктической империи. Томми не помнит, связаны ли они как-то с Богом Крови, другим божеством, которое властвует над сердцами жителей империи. Томми так не думает. Существует целая отдельная группа людей, поклоняющихся Кровавому богу. Последователи Мистрикстен считали существование Кристин богохульством по отношению к их богине. В основном это было связано с тем, что жители империи считали Кристин смертным воплощением богини из-за её таинственного прошлого и сверхъестественных способностей. Дарклинг Кристин, Ворон, подливал масла в огонь, ведь среди любимых созданий Мистрикстен были вороны. Последователи не могли смириться с тем, что к царице относятся с таким же почтением, как к богине, тем более что церковь и императорская власть обычно сосуществовали, но в конечном счёте были разделены. Повстанцы долго планировали свою атаку. В их рядах был светлый маг, которого они обучали и, возможно, даже проводили ритуалы для усиления его способностей. Когда светлый маг достиг пика своих возможностей, повстанцы атаковали императорский дворец. Они нашли подземный ход, о котором давно забыли люди современной эпохи. Филза, Техно и Уилбур вместе со своими могущественными элементалями были далеко от дворца. В ту же ночь капитан Джордан Спарклз покинул дворец, чтобы выполнить личное поручение царя. Остальные рыцари были грозны, но светлый маг - редкое явление, которое никто не мог объяснить, смог пройти сквозь их ряды. Светлый маг довёл царицу до критического состояния. Кристин нашли мёртвой. Мятежников схватили и отправили в темницу. С помощью целебных зелий и божественных артефактов их пытали очень долго. Единственному магу света удалось сбежать. Больше о них ничего не было слышно. Ранбу даже не встретил мага света во время своего долгого путешествия. Маг света просто исчез после выполнения единственной миссии, для которой он был создан. Тесей однажды мрачно признался, что у светлого мага красные глаза... Томми не знает никого с красными глазами, кроме второго принца. Техно не может быть светлым магом, ведь он был благословлён Кровавым богом. Даже если бы он был светлым магом, он бы никогда не убил Кристин. Техно и Кристин были близки, возможно, ближе, чем кто-либо другой в «Принце Края». Когда Томми читал книгу, он думал, что это из-за их общей генетики жителей Нижнего мира. Сейчас Томми не так уверен в этой теории, но факт остаётся фактом: Техно бы никогда не причинил вреда их матери. Должно быть, за атакой стоит кто-то другой. Томми не знает, кто именно. Томми вздрагивает. Он замечает, что что-то забывает. Память услужливо подбрасывает ему имя, которое он, должно быть, где-то читал. Леди Перл из Дома Гелиантии в Киноко. Будучи дочерью подсолнухов, она была магом света. Однако у неё не было красных глаз. У неё были небесно-голубые глаза, более тёплые, чем у Филзы и Томми, но не менее яркие и выразительные. Томми удивляется, почему он подумал о ней или почему это имя напоминает ему о чём-то другом.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Леди Перл! — пищит Ранбу. Он неуклюже кланяется. — Встань, малыш. — Ранбу вздрагивает и поднимается, как будто кто-то его поднял. Он обнаруживает, что смотрит на… Перл? Она выглядит так же. Говорит так же. Но в ней явно что-то изменилось. Она держится по-другому и использует интонацию, которой никогда раньше не было. Ранбу думал, что она не способна говорить так… достойно. Из всех благородных домов Киноко Перл и её семья были самыми трудолюбивыми. Они были во многом элегантными, но никогда не перенимали манеры других домов. Это было странно… — Ты более проницателен, чем можно было бы предположить, — признаёт Перл, склонив голову набок. Её каштановые волосы колышутся при каждом движении, и солнце играет на золотистых прядях, затерявшихся в прекрасных локонах. — Но тебе не стоит об этом думать. Это дело тебя не касается. Хотя ты и можешь почувствовать последствия, это будет не более чем лёгкая волна, плещущаяся у твоих ног. Перл делает шаг вперёд, двигаясь грациозно, как ветер. Ранбу с трудом сглатывает, чувствуя, как по телу пробегает волна страха, причины которого он не понимает. До сих пор Перл никогда не казалась ему опасной. Хотя её способности к свету отточены, они не отличаются особой силой. Из-за работы в поместье своего благородного рода у неё довольно развитая мускулатура, но Ранбу при необходимости может телепортироваться. Однако сейчас ему кажется, что куда бы он ни телепортировался… Перл будет ждать его и уничтожит его. — Это люди, которых ты не знаешь, которые утонут, — заканчивает Перл, и в её словах звучит что-то окончательное. Солнечный свет скользит по её телу. Он окутывает её тенью. В темноте Ранбу замечает что-то мерцающее в её глазах. По краям её зрачка проходит золотое кольцо. Как только Ранбу это замечает, его окутывает тьма, и он теряет сознание.