Fatebreaker

Каждое место занято людьми в лучших нарядах и костюмах. Их тихий смех и голоса доносятся до балконов, на которых сидит ещё больше людей. Звук поднимается даже на самый верхний балкон, откуда открывается прекрасный вид на театр, а акустика оптимизирована таким образом, чтобы люди на этом балконе слышали каждую музыкальную ноту. На балконе есть место для пяти человек, но работники театра вынесли только три стула. Хотя сегодня вечером там будет присутствовать императорская семья, было бы слишком одиноко, если бы среди остальных гостей стояли два незанятых места — болезненное напоминание о том, что царь и второй принц не возвращались домой уже несколько месяцев. Томми с грустью замечает, что место рядом с ним пустует, но мамина рука, сжимающая его ладонь, и звонкий голос брата успокаивают его. Он отводит взгляд от места, где должны были сидеть его отец и брат. Он забирается к маме на колени, не обращая внимания на свой стул. Он мог бы сесть на него, и какая-то часть его сознания подсказывает, что так и нужно сделать. Но другая часть его сознания знает, что мама позволит ему делать всё, что он захочет. Он расслабляется, прижимаясь к её груди, и позволяет ей погладить его щёку тыльной стороной ладони. «Это невероятно захватывающе», — говорит Уилбур, на мгновение бросая взгляд на свою семью, прежде чем полностью сосредоточиться на толпе внизу. Он опирается руками о перила. В его глазах отражаются золотые огни театра, из-за чего он выглядит ещё более ребёнком, чем обычно. Томми хмурится. Уилбур взрослеет. Они пришли на спектакль, потому что Уилбур скоро уедет в Академию Кинокей. Он будет учиться тому, что значит быть лидером, а также развивать свои музыкальные способности. Шелби поедет с ним, но от этой мысли Томми становится и лучше, и хуже в равной степени, так что в итоге он испытывает нейтральное меланхоличное чувство — не совсем хорошее и не совсем плохое, но достаточно неприятное, чтобы Томми всё равно считал его плохим. «О, какой прекрасный театр!» — раздается голос. Томми отворачивается от Уилбура и видит фигуру, сидящую на стуле, который раньше принадлежал Томми. На Салли красивое красное платье с широкой юбкой. Когда она двигается, с ее юбки сыплются искры, придавая всему ее телу мягкое сияние. В руках она держит палочку с красно-черной маской, но не закрывает ею лицо. — Добрый вечер, Салли. Может быть, ты сегодня посмотришь представление вместе с нами? — спрашивает Кристин с терпеливым выражением лица, глядя на элементаля своего сына. Когда мальчики вернулись во дворец после заключения контракта между Салли и Уилбуром, Кристин уже ждала их. Стражник отправил ей весточку с помощью птицы-элементаля воздуха. Она волновалась, но в конце концов дала согласие на контракт. Хотя в этом не было необходимости, поскольку элементали не подчиняются приказам человеческой знати или родителей своего контрактора, Салли приняла благословение с такой теплотой, о которой Томми даже не подозревал. Томми предполагает, что он не знал, какими были отношения Салли и Кристин в книге. Должно быть, они были намного лучше, чем отношения Тесея и Салли. — Я бы очень хотела! Мне всегда нравилось ходить в театр на самые разные представления. Я страстная поклонница искусства, — отвечает Салли, перегибаясь через спинку стула, чтобы оказаться поближе к Кристин и Томми. Она улыбается им, и от счастья её лицо заливает румянец. Уилбур оборачивается, чтобы посмотреть на неё, и выглядит таким же взволнованным, как и Салли. «Приглашаем вас насладиться представлением. Сегодня вечером учительница Тесея и Уилбура, леди Клара, исполнит для публики фортепианную пьесу», — объясняет Кристин. Томми улыбается, прижимаясь щекой к груди матери. Хотя Клара в основном занимается с Томми, она упомянула, что ей не терпится выступить в большом столичном театре. Когда Томми спросил, можно ли ему прийти, Клара добродушно рассмеялась и сказала, что императорскому принцу можно пойти куда угодно. Она добавила, что была бы рада, если бы принц навестил её. Слова Клары вдохновили Томми, и он предложил сходить с матерью в театр в качестве последнего совместного занятия с Уилбуром перед тем, как он займётся учёбой. — О, тогда я только за то, чтобы остаться. Меня всегда впечатляли способности Уилбура, так что его учитель, должно быть, выдающийся человек, — говорит Салли с задумчивым видом, словно дым, клубящийся над открытым пламенем. Она мечтательно вздыхает и откидывается на спинку стула. Но в следующее мгновение она уже на ногах. Она надевает маску, но та едва ли может скрыть её широкую улыбку. — Однако я буду наблюдать за происходящим с другой точки. Я знаю несколько мест получше этого, где смертному было бы неразумно задерживаться. Когда Салли плавно подплывает к балкону, она кладёт руки на плечи Уилбура. Она проводит большим пальцем в перчатке по его щеке. Она отпускает Уилбура. Она проплывает над балконом и кричит через плечо. «Как я могла помешать этой милой семейной прогулке? Приятного вам времяпрепровождения!» Салли исчезает так же быстро, как и появилась. Уилбур смеётся и опускается в кресло. Он, как и Салли, перегибается через подлокотник. Уилбур касается пальцами руки Томми, и они переплетаются. Уилбур с любовью сжимает его руку. Томми изо всех сил притворяется, что не собирается это пропускать. Он знает, что происходит в академии, и теперь сомневается в её существовании. Даже не опасаясь, что Уилбур ввяжется во что-то, во что не должен был бы ввязываться, Томми чувствует укол страха. Уилбур уйдёт, и Томми останется один. С этим связано много проблем. Уилбур — человек, с которым Томми сблизился больше всего, к которому он по глупости привязался. Уилбур также каждый день напоминает Томми, что любовь, которую он получает в этом мире, искренняя. Томми считает, что хуже всего то, что, когда Уилбур уйдёт, Томми останется один на один с ситуацией, которая возникнет с участием Кристин и Таббо. Его мать умрёт, а Таббо получит тяжёлые травмы. Томми не знает наверняка, сможет ли он предотвратить эти травмирующие события. Уилбур знал бы, что делать, но Томми не может рассказать ему, что произойдёт в будущем, потому что в империи к провидцам относятся с недоверием. — Представление скоро начнётся, — шепчет Кристин, наклоняясь, чтобы поцеловать Томми в кудряшки. Она могла бы сказать Томми, чтобы он возвращался на своё место, но она не отталкивает его. Она продолжает обнимать его за живот. Её руки сложены с достоинством, как будто она не держит ребёнка, которого многие аристократы сочли бы неприглядным. Дети, как и их родители, не должны показывать свои эмоции или привязанность, чтобы ими не манипулировали. Томми это известно. Он знает, что к чему, и Кристин тоже должна знать после стольких лет, проведённых в окружении знати. Он не двигается, она не заставляет его, а Уилбур не произносит ни слова. Они — семья, а не члены императорской династии. Эта пугающая, но прекрасная мысль — последнее, о чём думает Томми, когда в зале гаснет свет. В зале воцаряется тишина. Люди рассаживаются по местам, закрывая рты. На сцену выходит мужчина с улыбкой на лице. На его лице странная маска, которая дополняет его мятно-зелёный костюм с белой рубашкой. Томми наклоняется вперёд, когда по залу разносится голос мужчины. Кажется, что мужчина стоит прямо перед Томми и разговаривает с ним. Томми, не сводя с него глаз, понимает, что на мужчине надета броня элементаля. Только это не совсем броня. Это одежда, сотканная из сущности элементаля воздуха, благодаря которой голос мужчины беспрепятственно разносится по всему театру, как будто там установлена какая-то продвинутая акустическая система. Томми откидывается на спинку кресла с недоверчивым выражением лица. Мир «Принца Края» опасен и завораживает. Мужчина отходит от сцены, представив леди Клару. Женщина выходит на сцену. Она проходит до самого центра сцены. Прожектор — магический, созданный элементалем огня или, может быть, даже из красного камня — падает прямо на её обнажённые плечи. На ней тёмно-фиолетовое платье, переходящее в насыщенный синий цвет у подола. Блёстки, окутывающие её тело, расширяются, образуя медленно движущиеся созвездия вокруг её сияющей кожи. Её глаза сияют, когда она смотрит на толпу, а чёрные волосы рассыпаются по спине. Она выглядит совершенно естественной, когда кланяется зрителям. Она выпрямляется и подходит к роялю, который дружелюбно стоит на сцене. Клара садится. Она делает глубокий вдох и кладёт пальцы на клавиши. Томми с восхищением наблюдает за тем, как Клэр начинает играть. Томми не узнаёт её. Он никогда не слышал её на тех мероприятиях, на которых бывал. Клара тоже никогда не играла её на уроках. Это совершенно новая песня, но Томми всё равно она нравится. Она звучит прекрасно в его ушах. Он чувствует, как из глубины его души поднимается волна эмоций. Эта песня вызывает у него такой же трепет, как и в тот раз, когда он впервые услышал, как кто-то играет её в случайном музыкальном магазине, промокший до нитки и ищущий утешения. Он испытывал это чувство каждый раз, когда играл на пианино, приближаясь к мастерству. Он испытывал это чувство каждый раз, когда Клара играла на пианино перед его уроком, пока он ждал за дверью. В этих нотах есть что-то глубокое, и Томми вбирает это в себя всей душой. Клара играет много песен. Некоторые из них он узнаёт — это те, что они разучивают на уроках. Одну из них он знает по песне, под которую они с Таббо танцевали на вечеринке, куда они оба ходили. Есть даже беззаботная джига, которую играли во время одной из летних охот. Томми улыбается, вспоминая связанные с этим песни. Его сердце взлетает на крещендо и падает каждый раз, когда музыка затихает. Он сжимает руки брата и матери, когда Клара играет песню, которая по какой-то причине напоминает ему о них обоих. Есть ещё одна песня, которая, как он думает, понравится Техно и которую Томми собирается выучить. Есть милая мелодия, которая, как он знает, понравится Снигу, и, возможно, Томми сможет увидеть танцевальный талант своего отца. В конце представления Клара встаёт. Она ещё раз кланяется зрителям, и те поднимаются на ноги. Томми слезает с коленей матери и встаёт рядом с ними. Он хлопает в ладоши, надеясь, что его любовь сможет преодолеть расстояние до сердца Клары. Когда она поднимает взгляд и смотрит ему в глаза, несмотря на темноту, он клянется, что видит, как она улыбается. Искорки на её спине оживают и вспыхивают, как лесной пожар в снежных шарах. Уилбур прижимается к руке Томми, и на его лице сияет улыбка. Томми смотрит на брата, откинувшись на грудь Уилбура. Они улыбаются друг другу, пока Уилбур не толкает его в бок. «Это было потрясающе». — Я согласен, — бормочет Томми, и в его голосе слышится столько счастья и благоговения, сколько может вместить его маленькое тело. Он слышит тихий смешок. Он смотрит на мать. Она встает, продолжая хлопать в ладоши. Закончив, она смотрит на сыновей сверху вниз. Она протягивает им руки. Томми тут же берет мать за руку, не заботясь о том, что это увидят другие аристократы. Уилбур колеблется, возможно, ему немного небезразлично, что подумают другие, но в конце концов он решает, что оно того не стоило. Он берёт Кристин за руку. Их мать улыбается им, выводя их из театра. Она нежно сжимает их ладони, когда они спускаются по лестнице. — Ах, ваше императорское величество и высочества, понравилось ли вам представление? — раздаётся голос позади них. Томми оборачивается и видит капитана Джордана Спарклза, который подходит к их группе. Он одет в форму Имперской гвардии и несёт лук на плече. Несмотря на это, его полупрозрачная аура сверкает, а на лице играет искренняя улыбка, благодаря чему он кажется частью толпы. «Думаю, можно с уверенностью сказать, что нам с сыновьями очень понравилось представление. Вы бы видели, как блестели их глаза», — сообщает Кристин Джордану с озорной улыбкой, озарившей её лицо. Томми краснеет, представляя, как он, должно быть, выглядел в глазах своей семьи. Он был так поглощён эмоциями, переполнявшими его сердце, что даже не подумал о том, чтобы скрыть свои чувства. — Это, должно быть, было то ещё зрелище. Я уверен, что его императорское высочество и его высочество были очаровательны, — Джордан закрывает глаза и нежно, весело улыбается. Томми хмурится и отворачивается от Джордана, краснея до самых кончиков ушей. — Да, оба моих сына очень милые, — говорит Кристин с уверенностью в голосе и обожанием в глазах. Томми смотрит на неё и чувствует, что слова вертятся у него на языке. Он так сильно любит эту женщину. Он любит её так сильно, как никогда не думал, что можно любить мать, но Кристин сделала так много, чтобы разрушить его барьеры. Томми хочет, чтобы слова сорвались с его губ. Он знает, что он уже близко, и однажды Кристин скажет или сделает что-то такое, что окончательно прояснит ситуацию в голове Томми. Он скоро позвонит её матери. Он скажет ей, как сильно он её любит. А пока он просто трётся щекой о тыльную сторону её пальцев, надеясь, что она поймёт то, что Томми не может заставить себя сказать. --- Олив нарушает молчание: «Грядёт война». Ранбу бледнеет и едва не режет палец о шипы цветка, который держит в руках. Он качает головой, пытаясь понять, почему Олив сказала такое, но потом осознаёт, что не имеет ни малейшего представления. Он смотрит на них, нахмурив брови. — Что? «Ты спрашивал, почему все на взводе. Это потому, что приближается война», — поясняет Олив. Ранбу действительно помнит, что говорил об этом, но он не думал, что Олив ответит. Они редко говорят о чём-то, кроме своих растений, и на самом деле Ранбу не ждал ответа. Это было скорее наблюдение, чем искренний вопрос. «Что это значит? Кто собирается воевать?» — спрашивает Ранбу. Олив пожимает плечами. «На самом деле никто об этом не говорит. Мы все, конечно, знаем, но об этом не стоит говорить. Я рассказал тебе только потому, что подумал, что тебе стоит знать о некоторых негласных правилах Киноко. Тебе и твоим друзьям будет полезно не совать нос туда, куда не следует». «Разве надвигающаяся война — это не то место, где я должен быть?» — возмущённо отвечает Ранбу, чувствуя, как в груди нарастает гнев. Жители Киноко действуют ему на нервы. Олив вздыхает и качает головой. Она задумчиво отводит взгляд от своего дневника и через несколько секунд встречается глазами с Ранбу. «Хорошо, я тебе объясню, если ты пообещаешь никому об этом не рассказывать». — Я... обещаю, — бормочет Ранбу, мысленно оговаривая условия своего обещания. Он ничего не скажет, если в этом не будет необходимости. Единственным человеком, который сочтет ситуацию необходимой, будет сам Ранбу. Он, по крайней мере, постарается не говорить на эту запретную тему. “Прекрасно. Война, к которой все готовятся, имеет два разных оттенка. Первый - это все более ожесточенные конфликты между каждым из благородных домов. Дома годами ненавидели друг друга, но в основном они сводят свои конфликты к небольшим потасовкам на своих границах. Официальной войны между домами не было с момента основания Киноко. Никто на самом деле не беспокоится о том, что этот конфликт перекипит. Все они, в некотором смысле, притворяются, что волнуются.… Я думаю. Я не слишком уверен. Мне никогда не нравилась политика, — объясняет Олив. Как наследница Дома Рапа, Олив должна быть немного лучше осведомлена об этих вещах, но Ранбу не осуждает её за это. Он тоже не особо любит политику. «Другая проблема — война между странами. Антарктическая империя и Эссемпей никогда не были в лучших отношениях, но сейчас ситуация между ними стремительно ухудшается. В Бесплодных землях тоже есть проблемы, и, похоже, они ждут, когда другие страны начнут войну, чтобы вмешаться и извлечь выгоду из хаоса. Серенити закрыла свои границы. Лас-Невадас, кажется, вот-вот объявит войну Киноко. Если какой-то из этих конфликтов выйдет из-под контроля, у Киноко будут проблемы. Наша академия, гордость нашей страны, состоит из самых разных студентов. Студенты и даже преподаватели будут враждовать друг с другом. Однако, будучи нацией умных людей, мы превратим это в нашу собственную миниатюрную войну, в которой люди будут использовать коварные тактики против друг друга, вместо того чтобы сражаться или уйти из академии, — продолжает Олив. Ранбу хмурится. Он смутно знал все эти подробности, но никогда раньше не складывал их воедино. Однако, когда Олив говорит об этом, всё кажется таким очевидным, что, возможно, именно поэтому все в Киноко знают, что происходит на самом деле. Ранбу думает о людях, которых он встретил в Киноко. Ни один из них не злой, но у всех острый взгляд. Все они готовятся к тому моменту, когда искры вспыхнут пламенем. Ранбу не сомневается, что они не будут буквально вырывать друг другу глотки, но прольётся кровь. Ранбу вздрагивает, и Олив смотрит на него тяжёлым взглядом. Они качают головами. «У тебя хрупкое сердце». Это сказано как факт. Это сказано как нечто само собой разумеющееся. Ранбу не может опровергнуть слова Олив, но чувствует, как что-то с силой вонзается ему в грудь, разрывая сердце. Тесей однажды сказал ему нечто до жути похожее, и тон у него был такой же. Возможно, сложившаяся ситуация, когда начинается битва умов, напоминает Ранбу о мёртвом принце. Это может быть единственной причиной, по которой он сейчас думает о нём. --- Томми стоит во дворе. Он плотнее запахивает плащ, который на нём надет. Его мать стоит рядом с ним. На ней тоже плащ, но, кажется, она не чувствует пронизывающего холода. Томми завидует её генам из Нижнего мира. Он знает, что в нём тоже есть спящие гены, но он знает, что гены, которые в нём пробудятся, будут от его отца, а не от матери. Томми будет птицей, а не гибридом из Нижнего мира. — Я буду скучать по тебе, — говорит Уилбур, и в его глазах появляются слёзы. Он обнимает Томми за плечи. Он крепко прижимает блондина к груди. Томми даже чувствует, как учащённо бьётся сердце Уилбура. Томми кладёт голову на плечо Уилбура. Он чувствует, как наворачиваются слёзы. Он правда не хочет, чтобы Уилбур уходил, но в конце концов брюнет отстраняется. Он кладёт руки на щёки Томми и неуверенно улыбается. «Я обещаю скоро вернуться». Уилбур делает шаг назад. Он смотрит на мать и младшего брата. Он решительно смотрит на них обоих. «Я буду писать вам обоим каждый день, пока меня не будет». «Я с нетерпением жду каждого из них», — тихо говорит Кристин, не пытаясь скрыть слёзы, текущие по щекам, или гордую улыбку на лице. — Я тоже так думаю и напишу, как только смогу, — обещает Томми. Уилбур кивает и поворачивается, чтобы сесть в карету. Но прежде чем он успевает это сделать, Томми хватает его за рукав рубашки. Уилбур оборачивается и наклоняется, чтобы посмотреть Томми в глаза. Блондин смотрит в нежные карие глаза своего брата. Томми надеется, что у Уилбура не возникнет проблем в новой школе, и очень надеется, что Кристин не умрёт, пока Уилбур будет в отъезде. Вместо того чтобы поделиться своими тревогами, Томми говорит Уилбуру: «Будь осторожен в академии». — Ах, конечно, Тесей, я буду осторожен и усерден. Я сделаю так, чтобы наша семья гордилась мной, — отвечает Уилбур, хотя, кажется, он уловил смысл, который Томми и не собирался вкладывать. Томми по-детски фыркает, и Уилбур взъерошивает волосы блондина. Томми хмуро смотрит на брата. Уилбур смеётся, и они оба не замечают, что края его глаз заметно намокли от слёз. Уилбур отворачивается и садится в карету. — Подожди меня! — раздаётся голос. Томми оборачивается и видит, как Шелби спускается по лестнице с чемоданом в руке. Она останавливается рядом с царицей и третьим принцем, и слуга бросается к ней, чтобы взять чемодан. Шелби, тяжело дыша, благодарит его и обращает внимание на Томми и Кристин. Она разводит руками, словно собираясь поклониться. Томми врезается в неё, не обращая внимания на то, что она пытается сделать. Шелби удивлённо вздыхает, но почти сразу же обнимает его в ответ. Она даже наклоняется и кладёт голову ему на плечо. «Я скоро вернусь, маленький принц. Как будто меня и не было. А когда я вернусь, я докажу тебе, что ты был прав, когда верил в меня». «Тебе не нужно доказывать, что ты лучшая… по крайней мере, не мне», — уверяет её Томми. Даже если бы Шелби выгнали из академии или она лишилась бы всех своих сил, Томми никогда бы не стал думать о ней хуже. В его глазах она больше не Великий Маг Шелби, а его дорогая подруга, которая часто кажется ему старшей сестрой. Он отстраняется от неё и смотрит в её жёлтые, как tuscan, глаза. В утреннем свете они кажутся золотыми. — Ты должна пообещать, что будешь осторожна, Шелби. — Я обещаю, — сразу же соглашается Шелби. Она встаёт. Она поворачивается, чтобы поклониться царице, но Кристин ведёт себя так же, как её младший сын. Она крепко обнимает Шелби и кладёт подбородок ей на макушку. Кристин что-то шепчет Шелби. Брюнетка отвечает. Шелби отстраняется и выглядит так же, как все остальные: в её глазах стоят слёзы, а на лице играет улыбка. Шелби садится в карету рядом с Уилбуром. Слуга закрывает за ними дверь. Шелби и Уилбур борются за место у окна и машут Кристин и Томми, пока карета трогается с места. Томми чувствует, как что-то тёплое касается его руки. Он отводит взгляд от кареты. Его мать наклоняется к нему. Она берёт его руку в свои ладони. Она смотрит ему прямо в глаза, поглаживая тыльную сторону его ладони большими пальцами. «Тезей, твой отец и брат уехали, потому что на твоего брата таинственным образом повлиял Король водных элементалей. Уилбур уезжает, потому что хочет получить образование в академии. Твоя семья не бросает тебя, как бы это ни выглядело». «Я понимаю», — говорит ей Томми. Он смирился с тем, что Филзе и Техно пришлось уйти. Он не злится на них, но жалеет, что не смог изменить судьбу своего старшего брата. Он часто видится с ними, и это напоминает ему о том, как сильно он их любит и, что ещё важнее, как сильно они любят его. Он понимает, почему Уилбур и Шелби тоже ушли. Для них будет лучше получить учёную степень в Академии Киноко, даже если это означает, что их отправят в зону пассивного ведения боевых действий. Томми знает, что ситуация, сложившаяся вокруг него, — к лучшему. Кристин обнимает Томми. Она прижимает его к себе так же крепко, как Уилбур прижимал Томми. Глаза блондинки расширяются. Внезапный страх, что Кристин его бросит, вспыхивает в его голове. Он тяжело вздыхает, надеясь, что Кристин подумает, будто слёзы в его глазах — это из-за прощания с Уилбуром, а не из-за иррационального страха, что она бросит и его. Кристин вздыхает ему в ухо: «Мне бы хотелось, чтобы ты расстроился чуть сильнее». «Я расстроен. Я скучаю по своей семье и не хочу, чтобы Уилбур уезжал», — говорит ей Томми правду. Ему становится немного легче после того, как он признался в этом вслух. Он уже давно понял, как сильно привязан к своей семье, но только сейчас осознал, как сильно по ней скучает. Он вздыхает и закрывает глаза. «Но я ничего не могу изменить». Кристин откидывается назад и прижимает руку к щеке Томми. Она улыбается ему. «Ты можешь изменить всё, Тесей. Я знаю это, потому что это ты. И что бы ты ни пытался сделать, я останусь здесь, с тобой». Томми наклоняется к её руке. Она мягкая, тёплая и приятная. Томми медленно кивает в ответ на её слова. Перемены — какое слово, какое понятие! Начался второй акт его жизни. Пришло время начать действовать. Пришло время предпринять шаги, необходимые для того, чтобы вырваться из лап судьбы. --- — Уилбур приехал раньше меня, — тихо бормочет Техно, рассеянно поглаживая собаку по шерсти. Пёс удобно устраивается на коленях у принца. Ранбо прижимается щекой к его предплечью и наблюдает за Техно. — Как и отец. Они оба были во дворце с Тесеем. Я приехал через несколько дней. Боюсь, за эти несколько дней я упустил что-то важное. Ранбу поджимает губы. Он хмурит брови, но Техно больше не смотрит на него. Он смотрит сквозь Ранбу в прошлое. «Когда Тесей был помладше, он был… не злым ребёнком. Он был склонен к истерикам и вёл себя независимо от всех. Он не искал внимания родителей. Но он очень их любил. Он сохранил любовь к миру. Он был способен на добро, и, по правде говоря, обычно таким и был. Он совсем не был таким, как сейчас. Техно вздыхает и качает головой. «Я не знаю, что произошло. Мы не виделись много лет. Может быть, его сломило долгое отсутствие. Говорят, Тесей видел тело нашей матери. Может быть, его сломило то, что он увидел её тело. Я боюсь, что это было что-то, о чём говорили мой брат или отец, когда вернулись». Ранбу закрывает глаза. Это… грустно. Всё это. Ранбу протягивает руку. Через мгновение он чувствует, как Техно берёт его за руку. Это слабое утешение, но всё же утешение. Ранбу хотелось бы хоть немного помочь Тесею.