В драконьей пасти

Во снах ты всегда неумолимо погружалась под воду. Руки и ноги не двигались, словно скованные невидимыми цепями. Бирюзовое платье — то самое, в котором ты собиралась к своему милому Кио — колыхалось вокруг тебя шёлковым шлейфом. Твоё безвольное тело плавно шло ко дну, обрамлённое цепочками пузырьков, какие ты видела в аквариуме у Тайджу. Теперь ты стала его новой рыбкой. Рыбкам насыпают корм, а ещё следят, чтобы они плавали в чистой воде. Их держат для созерцания, заключив в стеклянный куб и окружив бутафорскими камешками, корягами и водорослями. Рыбка должна всю жизнь плавать по кругу, сверкать чешуёй, послушно ловить корм и радовать глаз того, кто смотрит на неё по ту сторону стекла. Так теперь и было: ты просыпалась, шла в ванную, чтобы привести себя в порядок, готовила завтрак на всех, будто была матроной семейства, и молча уходила в школу. Ты перестала краситься и использовала только румяна, потому что цвет лица всегда оставался нездорово бледным. Никаких кафе, посиделок с подружками или задержек в кулинарном клубе. За тобой гнетуще раздавались чужие шаги, а преследующие взгляды щекотали спину. Ты перестала убираться в доме, потому что Тайджу не хотелось видеть тебя упаханной и «одомашненной, словно тётка в декрете» (его слова). Но ему нравилась твоя еда, поэтому теперь готовка целиком была поручена тебе. Через неделю после вашего соглашения Тайджу отвёз тебя в лав-отель. Ты понимала, что везёт он тебя туда не ради приватного разговора на тему семейных ценностей, поэтому надела комплект нового белья и обтягивающее шерстяное платье. По вечерам становилось всё холоднее. Номер дышал напускной роскошью, как будто вы были не в лав-отеле, а по меньшей мере в Нью-Йоркском «The Plaza». Гигантская кровать с бежевыми покрывалами в центре, а напротив располагалось большое окно, затянутое легкими кремовыми шторами, пропускавшими рассеянный лунный свет. От тяжёлых ароматов цветочных благовоний у тебя закружилась голова и зачесался нос. Юзуха писала тебе одно сообщение за другим, беспокоясь о том, куда ты делась на ночь глядя, пока ты не отключила телефон. Тайджу стоял спиной к тебе, не потрудившись даже снять плащ, и с мелодичным журчанием разливал вино по бокалам. Пытаясь спастись от неловкой тишины, ты с трудом выдавила полушутливо: — Я думала, в этой семье не пьют до совершеннолетия. Тайджу хмыкнул, вспомнив вашу первую встречу, и протянул тебе бокал. Бордовая жидкость, так похожая на цвет его одежды, облизала хрустальные стенки. Ты сделала крошечный глоток, и кончик языка защипало от кислого вкуса. — Пей до дна, — Тайджу стукнул своим бокалом об твой, не сводя с тебя пристального взгляда. — Мне нужно, чтобы ты расслабилась. Твоё сердце тревожно подскочило в груди, но ты подчинилась. Это лучше, чем любая альтернатива, которую он мог предложить тебе. На озвученную благодарность не хватало смелости, но, должно быть, по твоим стеснительным жестам и робким глазам он всё понимал. Ты думала, что придётся устроить целое представление, разыгрывая невинность, но обошлось без этого... Захмелев после трёх бокалов, ты обмякла в его руках, позволяя целовать себя с нарастающим пылом. Твоя одежда небрежно отлетела в угол номера, и ты оказалась погребена под большим, безобразно мужественным телом. Рука вдавливала тебя в матрас, но, моргнув, ты увидела когтистую лапу с перепонками и чешуёй, прижимающую добычу к земле. Сбитое дыхание из его рта опаляло твои губы, но превратилось в огнедышащую пасть, полную клыков. Твоё сознание таяло, как сахарная вата, опущенная в воду. Тайджу пыхтел, пытаясь войти в тебя, но, стоило ему продвинуться на миллиметр, ты шипела сквозь зубы и дёргалась, сжимая коленками его тазовые кости. — Да не напрягайся ты, — прорычал он, обхватив пальцами твой подбородок. — Или хочешь встретить утро в больнице? — Мне больно! — почти взвизгнула ты и отстранилась, чтобы уменьшить давление на нежные стенки. — Ты меня совсем не подготовил!.. — Может тебя ещё посолить и поперчить? — Тайджу подтянул твои бёдра к себе, но спазм мышц был таким сильным, что его член не мог протолкнуться дальше входа. — Блядь!.. Раздражённо взревев, он наконец отпустил тебя и, смахнув со стола полупустую бутылку, упал в кресло. Тебе хотелось заплакать, пока ты, дрожа всем телом, осталась лежать на спине со скрещенными ногами. Раздался скрип ножек кресла по полу, и Тайджу уселся прямо напротив тебя, задумчиво барабаня пальцами по подлокотникам. — Сосать у тебя лучше получается, — проворчал он. Да, только ты чуть не вывихнула челюсть и травмировала горло, пока давилась, и до сих пор по утрам першит в глотке так, что хочется блевануть. Ты приподнялась на локтях и смогла доползти до изголовья, устроившись на взбитых подушках. Вы застыли друг напротив друга в напряжённом молчании. Ты прижала колени к груди, пытаясь скрыть наготу. Глаза Тайджу алчно блестели, разглядывая то, что ты была не в силах спрятать: малиновые пятна на шее, изящные плечи, выпирающие ключицы, то, как на коже цвета слоновой кости красиво лежит тонкое серебро кулона, присланного мамой. — Как можно так выглядеть? — Тайджу первым нарушил молчание. — Как? — ты затравленно зыркнула на него, обняв бледные колени. Прохладный воздух номера неприятно обдувал твои конечности. Тайджу потянулся к столу, залитому вином, и взял маленький нож, лежащий в вазе для фруктов. Он задумчиво повертел его в пальцах. — То как ходячий секс, — лезвие повернулось, потеряв блик света от бра, и из зеркального стало чёрным. — То как грёбаный ангел. Ты затаила дыхание, опасливо следя за ножом в его руке, но Тайджу швырнул его в лужу вина на полу. Металл звякнул об осколки. — Что тебе больше нравится? — облизнув сухие губы, пролепетала ты. Глоток алкоголя сейчас был бы кстати... Тайджу усмехнулся, но в его голосе не нашлось ни капли юмора: — Ты. Пока ты моргала и пыталась переварить услышанное, он откинулся на спинку кресла и сделал повелительный жест рукой. Ты медленно опустила руки по бокам и выпрямила ноги. Босые ступни с шорохом заелозили по кашемировому одеялу, и ты старалась не думать о том, что могло покрывать постель в лав-отеле. — Приласкай себя, — низко и хрипло потребовал Тайджу, не сводя глаз с твоих бёдер. Твоё лицо вспыхнуло, как пух от зажигалки. Внутренне содрогаясь, ты несмело раздвинула ноги и попыталась абстрагироваться от происходящего. В голове звенела пустота, будто все твои фантазии и желания больше не вызывали никакого трепета. Рука самовольно скользнула по животу, оставляя россыпь мурашек, и легла на слегка опухшие от неудачного проникновения складки. Прикрыв глаза, ты провела пальцами вдоль промежности, стараясь разогреть себя, и неспеша обвела клитор. Перед мысленным взором сменялись лица: молодые актёры, выходящий из школьного бассейна Кагава-сэмпай, принц Алмаз из клана Чёрной Луны... Движения стали смелее, а в животе разливалось знакомое тепло, твои пальцы плавнее гладили увлажняющуюся плоть. Когда ты распахнула глаза, Тайджу не мог усидеть в кресле, подавшись вперёд и жадно следя за твоей рукой, его верхние скулы слегка покраснели. Стоило тебе осмелеть и откинуть голову на подушки, втирая круги в ноющий клитор в том ритме, который тебе нравился, как матрас прогнулся под его весом. Ты скрипнула зубами от досады и сжала бёдра, желая поскорее достичь разрядки, когда Тайджу настойчиво убрал твою руку. — Так бы и съел тебя, — пробормотал он, нависнув над тобой полураздетой глыбой. Словно уговаривая себя, он нерешительно приблизил лицо к твоему животу и, колебаясь пару мгновений, прижался губами к твоим складкам. Ты неловко скривилась, настроенная скептически. Лучше бы он уже вставил и закончил эту мучительную ночь... Тайджу зарылся лицом между твоих бёдер, неумело елозя языком с пылом изголодавшегося человека. Ты вздрагивала, когда он прикусывал тебя за половые губы, чавкая, как конченый извращенец. Когда он поднял на тебя горящий взгляд исподлобья, ты едва успела изобразить на лице удовольствие. — Ни для одной девки это не делал. Думал, что мерзко, — пробормотал он, проводя языком между складками и ни разу не коснувшись клитора. — Но у тебя вкусно. Ты поджала губы, не зная, что ответить. Тайджу снова принялся за дело, засовывая язык внутрь тебя, будто это могло к чему-то привести. Вздохнув, ты уставилась в потолок, считая часы до рассвета.