В драконьей пасти

Ты никогда не думала, что тебя это коснётся. Ты верила: с тем, что сделал с тобой прошлой ночью Тайджу, сталкиваются девочки из каких-то убогих слоёв населения. Приютские, бедные, зависимые и весь такой сброд. Не считая извращенцев в метро, тебе было негде встретиться с этим. Как же ты ошибалась. Рассеянная и поникшая, ты брела из школы, нервно теребя ремешок сумки. Твоя привычная компашка не провожала: последнюю неделю ты была неразговорчивой и хмурой. Подругам это не нравилось. Они ожидали от тебя вовлечённости. А ты не могла рассказать правду. Проводив Юзуху на соревнования и пожелав удачи, ты дала волю эмоциям. Выкручивая себе пальцы, ты бродила из угла в угол. Ты не была девственницей, за твоими плечами было по крайней мере два ухажёра, которые уже прикасались к твоей груди. Твой первый поцелуй случился в четырнадцать лет, со старшеклассником. И все эти мелкие, полуигривые и быстрые интрижки всегда ощущались как нечто само собой разумеющееся, часть взросления, анатомическое любопытство, буйство гормонов... Но то, что сделал Тайджу, казалось чем-то тяжёлым, грязным, мрачным и как будто гнилым. Выпив маминых успокоительных, ты списала своё состояние на приближающиеся месячные. Тайджу был пьян, разозлён, ничего не видел в темноте, в конце-то концов. Точка. Спустя долгий период игнорирования вы с Кио договорились о встрече. Ты хотела прекратить эти изматывающие, совершенно бессмысленные отношения. У тебя едва хватало сил поддерживать какое-то подобие жизни в своём теле. На парня, который был тебе совершенно безразличен, тратить иссякшую энергию не хотелось. Пускай будет свободен и найдёт себе искреннюю, инициативную и такую же жизнерадостную девушку. Нанеся лёгкий макияж, чтобы скрыть следы недосыпа и стресса, ты захлопнула футляр с косметичкой, разгладила складки на бирюзовом платье и накинула сверху куртку с опушкой. В квартире висела неуютная тишина, когда ты в потёмках пробиралась к выходу. Шлейф освежающе сладкого лосьона тянулся за тобой. Увидев боковым зрением горящие кнопки на рисоварке, ты со вздохом бросила на кухонный островок сумочку и ключи, подходя к розетке и выдёргивая вилку. Ты чувствовала себя взвинченной и раздражённой, тело бросало то в пот, то в жар, и перед встречей с Кио придётся забежать в супермаркет, потому что месячные явно нагрянут очень скоро. Ты налила воды из-под крана, смочила горло и вытерла губы так, чтобы не смазать помаду. — Куда-то собираешься? — раздался рокочущий голос позади. Кружка выпадает из твоих рук и разбивается на сотню осколков, один из которых почти ранит твою ступню. Ты отпрыгиваешь и всполошенно оборачиваешься, хватаясь за кольнувшее сердце. Тайджу сидит на диване, словно застывшая каменная горгулья, наблюдающая за городом со стрельчатого окна собора. Рядом загорается настольная лампа. Подбородок лениво подпёрт рукой, нога, закинутая на ногу, в нетерпении подёргивается, пока он мычит и напевает что-то себе под нос, сверля тебя острым взглядом. Ты сглотнула, чувствуя, как эти глаза выворачивают тебя наизнанку, оставляя полностью голой и уязвимой. — У меня... встреча, — ты запинаешься, не желая называть это свиданием. Уголок сурово поджатых губ дёргается, и Тайджу медленно встаёт. Алый плащ поскрипывает от каждого движения, когда он неспешным шагом преодолевает разделяющее вас расстояние. — Я, кажется, ясно дал понять, что недоволен твоими отношениями с этим убожеством, — говорит Тайджу, лениво подтягивая к себе твою сумку и бесцеремонно роясь внутри. Ты замираешь, будто обреченная лань под оптическим прицелом. Будь на его месте кто угодно — Кио, Хаккай, отчим, мама, сэнсэй, ты бы запротестовала. Но, когда твои границы продавливал он, ты становилась беспомощной и податливой, как кусок глины в чужих руках. Он перемешивает содержимое сумки: зеркальце с Сейлор Мун, бальзам для губ, салфетки... Его рука варварски выуживает и швыряет телефон на стойку, а затем лезет в боковой карман и достаёт запасное нижнее бельё. — О, — Тайджу усмехается, вертя на пальце кусочек хлопковой чёрной ткани. — Кое-кто решил, что уже вырос. — Тайджу-нии, — слабо возразила ты, хотя это больше походило на блеяние овцы, — я спешу, меня ждут. Давай поговорим позже. Сгорая от стыда, ты тянешься к своей сумке, но грохот, с которым Тайджу резко бьёт кулаком всего в дюйме от твоих пальцев, заставляет тебя вскрикнуть. Тайджу наваливается на полусогнутую руку, нависая над тобой через кухонный островок, и ты морщишься от запаха перегара, который отчаянно пытались замаскировать ментоловой жвачкой. Его ноздри яростно раздуваются, когда он рычит: — Нет, мы поговорим сейчас, сестрёнка. Мы должны были поговорить давным-давно. Ты недоумённо нахмурилась. — О чём? — О тебе, — немедленно ответил Тайджу, неторопливо обходя стойку, чтобы приблизиться к тебе. — О том, что ты из себя представляешь. Чем занимаешься, думая, что тебе всё можно и никто не видит. Ты обняла саму себя, хмуро пробурчав: — Это не так. Я ничего плохого не сделала. Тайджу рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. Его глаза оставались пугающе пристальными и жадными, как будто примагниченные к тебе. Он протянул руку и обхватил двумя пальцами твои щёки, больно надавливая, пока ты не поморщилась. Его голос понизился до хриплого шёпота. — Твоей матери плевать на тебя, но не мне. Меня ты не обманешь. В этой семье не место тёмным лошадкам, — он прижал тебя к дверце холодильника так, что ты пошатнулась, не в силах возразить, только всхлипывать от страха. — Я каждого выведу на чистую воду. Ты готова была расплакаться, пытаясь убрать его руку от своего лица. Скулы и подбородок начали ныть от боли. Глядя на твои жалкие трепыхания, Тайджу нагнулся и со свистом вдохнул запах твоих коротких волос. Пазл медленно складывался в твоей голове. — Ты изнеженная дурочка, любящая шмотки и сплетни, — чеканил Тайджу тебе на ухо, и в его голосе было столько яда, что слышать эти слова оказалось больнее, чем терпеть его хватку. — Мать для своей... матери, которая слишком капризна и глупа, чтобы быть тебе родителем. Ты завистливая и лицемерная, потому что общаешься только с такими же, как ты, а другие для тебя — второй сорт. Но ты сломя голову вступаешься за едва знакомых шкетов, которые в глубине души тебя недолюбливают. Не окажись ты их сестрой, они бы даже не заговорили с тобой. Никогда. Пальцы Тайджу неспеша ослабляют захват и перемещаются ниже, смыкаясь на твоей шее. Там, где бешено пульсирует точка пульса, пока ты захлёбываешься страхом и обидой. — Ты вертишь задницей в доме, полном мужчин, как прирождённая шлюха, грязная и доступная, — продолжает шипеть Тайджу, прижав губы так близко, что капли слюны попадают на мочку твоего уха. — А потом готовишь им обед с любовью мамочки, перевязываешь их раны и упахиваешься, прибирая бардак и гладя им рубашки, — с каждым словом голос Тайджу становился громче и звенел от напряжения. — Что ты, блядь, такое?! Его пальцы порывисто сомкнулись на твоей шее, перекрыв доступ к кислороду, но тут же разжались, едва ты успела округлить глаза. Ты в панике попыталась вырваться из клетки его рук. Дверь была так соблазнительно близко, что это походило на издевательство. — Я... — ты погладила саднящее горло, захлебываясь слюной и отступая от него. — Я просто человек... Просто человек... Ни хороший, ни плохой. Всего по чуть-чуть. Что тебе нужно от меня? Ты подняла на него взгляд и сама не заметила, как волна обжигающего гнева смела остатки растерянности. На зубах хрустнула крошка, настолько ты их сжала. — А сам-то, — ледяным, как могила, тоном ответила ты. — То разносишь дом в щепки, то придираешься к каждой пылинке. То смеёшься и хвалишь, то избиваешь до полусмерти. Говоришь о семье, а сам по подворотням с отморозками бродишь!.. Ты готова, что сейчас он тебя ударит. Сильно, без раздумий, с кулака в лицо, так, что в черепе зазвенит от боли. Но пути назад уже нет. Внезапная догадка заставила твою вскипевшую кровь остыть, словно магма. Неподдельный, звериный ужас загорелся на дне твоих зрачков, и ты пошатнулась, задев барный стул. — Это всё ты... — руки дрожали, бесконтрольно протирая покрытое испариной лицо и размазывая испорченный макияж. — Это ты... М-мои вещи... Ты копался в моём столе... И резинки... И про Кио ты узнал не от Юзухи... Когда ты наконец нашла в себе силы посмотреть на Тайджу, он выглядел пугающе спокойно. Ни капли раскаяния или испуга от того, что его деяния раскрыли. Его лицо имело то отстранённое, почти пустое выражение, будто вы вели беседу о бытовом пустяке. С тем же мрачным спокойствием Тайджу поднял брошенное на стойку нижнее бельё и задумчиво погладил строчку шва, проходящую поперёк ластовицы. — Ну, — пробасил он как ни в чём не бывало, но в его глазах светился нехороший триумф. — Теперь мы друг перед другом как на ладони, — скомкав бельё, он сунул его в карман и двинулся к тебе с пугающей неотвратимостью. Под тяжёлой подошвой его сапогов хрустели осколки. — Тебе нравится твоя новая семья, сестрёнка? — Ты мне не семья, — вырвалось у тебя, пока ты пятилась. — Эти слова ранят, — признался Тайджу скорбно и хрипло, будто читал молитву из последних сил. — Но, раз мы не семья, это всё меняет.