Адвокат дьявола: Дело о Мальчике, который выжил

❝ Ловкий адвокат опаснее преступника. Один попирает закон, а другой — убивает справедливость❞

Игорь Карпов

      Она перечитала своё распоряжение, убедилась в том, что действительно всё учла, и поставила восковую печать.       Затем вызвала служебную сову, прикрепила пергамент к лапке.       — В канцелярию Министерства. Срочно. Высший приоритет.       Сова взмахнула крыльями и вылетела в окно.       Амелия откинулась в кресле, сняла монокль (который она носила для чтения), и потёрла переносицу.       «Теперь нужно переговорить с Кингсли с глазу на глаз».       Она взглянула на часы на стене. Семь часов пятьдесят пять минут утра. Кингсли обычно приходил на службу к восьми тридцати — он был пунктуален.       Амелия сосредоточилась на своём самом счастливом воспоминании, выхватила волшебную палочку и взмахнула ею с холодной решимостью.       — Экспекто Патронум! — произнесла она твёрдым голосом, вкладывая в слова всю срочность сообщения. Серебристый сокол материализовался в воздухе, паря на невидимых крыльях, его глаза вспыхнули — он был готов нести весть. — Мистер Бруствер, как только прибудете в Министерство, немедленно зайдите ко мне. Это срочно!       Сокол нырнул сквозь стену, растворившись в серебристом шлейфе.       Амелия убрала волшебную палочку, продолжив работу над меморандумом для премьер-министра маглов. Нужно было изложить ситуацию максимально дипломатично, но при этом донести всю серьёзность происходящего.       Прошло около сорока минут.       В дверь постучали — три коротких уверенных удара.       — Войдите.       Дверь открылась, и в кабинет вошёл Кингсли Бруствер. Высокий темнокожий широкоплечий мужчина лет сорока, с лысой головой и золотой серьгой в ухе. Со спокойными, проницательными глазами. У него был низкий, медленный голос, внушающий доверие.       Один из лучших мракоборцев Министерства. Надёжный, профессиональный, способный мыслить нестандартно.       — Доброе утро, мадам Боунс! — Кингсли прошёл внутрь, закрыв за собой дверь. — Вы просили зайти к вам.       — Доброе, мистер Бруствер! Присядьте, пожалуйста, — Амелия указала на кресло напротив стола. — Кофе? Чай?       — Чай, пожалуйста. Без сахара.       Амелия взмахнула волшебной палочкой — и на столе материализовался чайник с двумя фарфоровыми чашками, трансфигурированный из безделушек на полке. Чай заструился из носика сам, дымясь ароматным паром.       Кингсли взял чашку, сделал глоток, терпеливо ожидая начала разговора.       Амелия сложила письмо Дамблдора и убрала его в ящик стола — оригинал должен остаться — так, на всякий случай (и лучше всего будет наложить на него парочку защитных чар, помощнее). После чего откинулась на спинку кресла и посмотрела внимательным взглядом на Кингсли.       — То, что я сейчас вам скажу, является информацией высшей степени секретности. Никому ни слова. Даже коллегам-мракоборцам. Это — исключительно между нами.       — Вас понял, мадам.       — Гарри Поттер... — Амелия сделала паузу, наблюдая за реакцией своего собеседника. — Он находится в критическом состоянии в магловской больнице имени святого Варфоломея.       Лицо Кингсли оставалось бесстрастным — профессиональная привычка мракоборца — но Амелия заметила, как напряглась челюсть и сузились глаза.       — Что случилось?       — Систематическое физическое насилие со стороны магловских опекунов. — Амелия говорила ровным, деловым тоном, но внутри неё кипела ярость.       Кингсли медленно поставил чашку на стол.       — Он... подвергался физическому насилию? Все эти годы?       — Да. Все эти годы. С момента размещения в семье его магловской тёти в ноябре 1981 года.       — И мы не знали?       — Дамблдор был в курсе, — холодно сказала Амелия. — У него имелся наблюдатель на месте. Отправлялись регулярные отчёты. Но он... недооценил серьёзность ситуации. — Она сделала паузу. — Но разобраться, кто виноват, можно и потом. А сейчас — время действовать.       Кингсли помолчал, глядя в чашку с чаем.       — Мадам Боунс, я правильно понимаю, что вы хотите направить меня в магловскую больницу?       — Совершенно верно. — Амелия сложила руки на столе. — Вот ваша легенда: вы — Кингсли Бруствер, дальний родственник со стороны отца Гарри Поттера. Живёте в Манчестере, работаете менеджером среднего звена в страховой компании. Узнали о госпитализации Гарри от соседки семьи Дурслей, Арабеллы Фигг, которая связалась с вами. Вы приехали в Лондон, чтобы проведать мальчика и выяснить все обстоятельства.       Кингсли кивнул, запоминая все детали.       — Мои документы для прикрытия уже готовы?       — В процессе. Паспорт магла, визитные карточки, справка с места работы, фотографии для легенды и прочие документы. Вы получите всё нужное в течение часа. — Амелия взяла перо, записала что-то на листке пергамента. — А пока запомните основное: вы — обеспокоенный родственник, который только что узнал о случившемся. И не забудьте искренне переживать за мальчика. Постарайтесь не колдовать на виду у магловского персонала.       — Мои первостепенные задачи? — коротко спросил он.       — Во-первых, когда останетесь с мальчиком наедине — прошу оценить его магическое состояние. Альбус Дамблдор сообщил об аномальных происшествиях — его отслеживающие артефакты чуть не сгорели от перенапряжения. Нужно понять, что произошло. Диагностические заклинания — разрешаю использовать только при полном уединении; заранее убедитесь, что никто вам не помешает, не будет посторонних глаз.       — Вас понял.       — Во-вторых, собрать информацию о его физическом состоянии. Медицинские заключения, если возможно. Поговорить с врачами. Установить полную картину того, что происходило с ребёнком все эти годы.       — Хорошо.       — В-третьих, обеспечить магическую безопасность. Если Тёмный Лорд действительно мёртв, как мы все считаем, тогда угрозы нет. Но некоторые Пожиратели смерти, избежавшие заключения в Азкабан, могут попытаться добраться до мальчика. Требуется незаметно наложить защитные чары на палату.       — Будет сделано.       — В-четвёртых, если с вами будут общаться магловские власти — полиция, социальные службы... — ведите себя как обычный обеспокоенный родственник. Постарайтесь отвечать на вопросы естественно. И ни в коем случае не вмешивайтесь в их расследование. Но любую информацию о ходе дела против Дурслей, которую вы сможете получить — при удобном случае немедленно докладывайте мне! Министерство займётся координацией с магловским правительством на официальном уровне, но нам нужна оперативная информация с места.       — Понятно. — Кингсли допил чай. — У меня есть несколько уточняющих вопросов, мадам. Во-первых: какие именно магические аномалии зафиксированы? Ну, чтобы я знал, на что обращать внимание при диагностике.       — Произошёл резкий всплеск магической силы. Как я упоминала, отслеживающие артефакты Альбуса Дамблдора чуть не сгорели — магическая мощь мальчика возросла многократно за считанные секунды. Защитные чары также усилились. И... — Амелия нахмурилась, — детектор показал присутствие тёмной магии рядом с ребёнком, но не направленной на него.       Кингсли медленно кивнул, обрабатывая полученную информацию.       — То есть, возможно, что-то изменилось в самой природе его магии?       — Именно. Вот это и нужно выяснить. — Амелия откинулась на спинку кресла. — Отдел тайн тоже будет анализировать данные, но им нужны ваши первичные наблюдения.       — Хорошо. Второе: угроза безопасности. Пожиратели смерти, избежавшие Азкабана. Они на свободе и утверждали, что действовали под заклятием Империус. Как вы считаете, могут ли они попытаться добраться до мальчика?       — Риск, определённо, есть, — признала Амелия. — Хотя большинство из них сейчас сидят тихо, боятся привлекать внимание, и некоторые из них отправлены в Азкабан. Но мы не можем исключать такую возможность. Именно поэтому ваша третья задача — поставить защитные чары на палату. Думаю, хватит и стандартного набора. Напоминаю: незаметно для маглов!       — Понял. Третье: если мальчик будет без сознания или не сможет говорить из-за состояния здоровья — как проводить диагностику?       — Используйте пассивные диагностические заклинания. Всё это можно провернуть бесконтактно и тихо. — Амелия достала из ящика стола небольшой серебряный медальон на цепочке. — И вот, возьмите. Это анализатор магической силы. Просто подержите его рядом с мальчиком несколько минут — он зафиксирует уровень и характер магии. Потом вернёте его мне.       Кингсли взял медальон, повертел в руках и убрал в карман мантии.       — Четвёртое: связь. Как мне связаться с вами, находясь в магловской больнице? Сова и патронус обязательно привлекут внимание.       — Есть два варианта. — Амелия достала из другого ящика маленькое круглое зеркало размером с ладонь. — Первый: двустороннее зеркало. Парное — у меня. Активируете словами «Амелия Боунс», я услышу и отвечу. Но используйте только в полном уединении и только для срочных сообщений. Второй вариант: магловский телефон. — Она протянула ему визитную карточку с номером. — Это прямая линия в мой кабинет, заклинание перенаправит звонок. Можете звонить мне как обычный магл, если нужно передать рутинную информацию.       Кингсли взял зеркало и визитку.       — Пятое: временные рамки. Как долго мне там необходимо будет находиться?       — Столько, сколько потребуется. Дни, недели — неважно. Это высший приоритет, мистер Бруствер. Все остальные ваши дела мы передадим другим мракоборцам. Вы должны сосредоточиться исключительнл на Поттере.       — Я понял. — Кингсли помолчал, потом спросил осторожно: — И последнее, мадам. Вопрос опеки. Если магловские власти заберут мальчика из семьи Дурслей и передадут в приёмную семью или детский дом... какова будет наша позиция? Мы будем пытаться забрать его в магический мир?       Амелия сжала губы.       — Это уже наша головная боль, — резко сказала она. — А ваша задача — обеспечить безопасность ребёнка. Собрать информацию. Доложить мне всё то, что сможете обнаружить. Вопрос опеки будет решаться позднее, когда будет ясна юридическая ситуация. Дамблдор настаивает на важности кровной защиты через родство с тёткой, но после того, что произошло... — она не закончила фразу. — В общем, это политический вопрос высшего уровня. Сначала мы должны убедиться, что мальчик в безопасности и здоров.       Кингсли медленно кивнул.       — Всё понятно, мадам. Когда выдвигаться?       — Чем быстрее, тем лучше. — Амелия встала.       — Я всё понял, мадам. — Кингсли поднялся и спустя пару минут продолжил: — ...Что-нибудь ещё?       Амелия посмотрела на него долгим взглядом.       — Он ребёнок, мистер Бруствер. Восьмилетний ребёнок, переживший ад. Этот мальчик заслуживает защиты. Настоящей защиты. Не политических игр, не манипуляций. Просто... защиты.       Кингсли медленно кивнул.       — Я понимаю, мадам. Сделаю всё, что в моих силах.       — Я знаю. Поэтому и выбрала именно вас. — Амелия протянула руку. — Желаю вам удачи.       Кингсли пожал её руку и тотчас вышел из кабинета.       Амелия вернулась к столу, опустилась в своё кресло. Открыла ящик, достала письмо Дамблдора и перечитала ещё раз.       «Альбус», — подумала она с горечью, — «ты чудовищно ошибся. И, надеюсь, мы все сможем расплатиться за твою ошибку...».       Она достала новый пергамент и начала писать.       Предстояла долгая, сложная работа.

***

      Арабелла Дорин Фигг сидела на кухне в своём доме с чашкой остывшего чая и смотрела в окно на дом Дурслей.       Она не спала почти всю ночь. Не могла уснуть. Каждый раз, закрывая глаза, она видела маленькое тело Гарри, лежащее на траве. Бледное и неподвижное.       «Я должна была сделать больше!» — Эта мысль терзала её с тех пор, как скорая увезла мальчика. — «Должна была настаивать сильнее! Писать Дамблдору чаще! Звонить в полицию сама!».       Но она этого не сделала. Не решилась. Побоялась потерять доверие Дамблдора, побоялась, что её отстранят от наблюдения, побоялась навредить какому-то великому плану, о котором она, простой сквиб, не могла знать.       «И из-за моего страха пострадал мальчик».       Стук в окно вырвал Арабеллу из мрачных размышлений.       Сова. Большая пёстрая сова билась в стекло кухонного окна.       Арабелла вскочила, открыла створку. Сова влетела внутрь, опустилась на стол и протянула лапку с письмом.       Арабелла узнала почерк на конверте ещё до того, как взяла его в руки.       Альбус Дамблдор.       Пальцы её дрожали, когда она вскрывала конверт. Достала пергамент, развернула его.

«Дорогая Арабелла,

Получил Ваше письмо. Ситуация критическая, но, полагаю, мальчик выжил — мои инструменты показывают восстановление жизненных функций. Однако магловские власти, думаю, уже подключены, и я не просто не могу — не имею права вмешиваться в их расследование напрямую. Любая попытка применить магию для сокрытия фактов будет расценена как обструкция правосудия и нарушение Статута Секретности.

Прошу Вас:

1. Не приближайтесь к больнице. Там будет находиться представитель Министерства, и любое пересечение может создать ненужный риск;

2. Подготовьте письменный детальный отчёт обо всём, что Вы наблюдали за всё это время. Крайне желательно описать инцидент максимально подробно. Даты, если сможете их припомнить. Это будет использовано в дальнейшем разбирательстве;

3. Поговорите с соседями-маглами на Тисовой улице. Осторожно, ненавязчиво. Узнайте, видел ли кто-то ещё что-либо подозрительное в поведении Дурслей по отношению к ребёнку. Любые детали критически важны.

Арабелла, я понимаю, что Вы направляли мне сигналы о неблагополучии в семье Дурслей. Я признаю, что недооценил серьёзность ситуации. Полагал, что защитные чары оправдывают временные неудобства. Я ошибался. Теперь моя задача — минимизировать ущерб и обеспечить мальчику безопасное будущее, которое совместит магическую защиту с человеческими условиями существования.

Прошу Вас о полном содействии.

А. Д.»

      Арабелла перечитала письмо дважды. Потом медленно сложила его и положила на стол.       Первое, что она почувствовала — облегчение. Дамблдор не винил её. Не отстранял.       Наоборот — дал конкретные задачи.       Второе — решимость. Наконец-то она могла сделать что-то реальное и действительно важное. Не просто наблюдать и писать осторожные письма, а действовать.       Арабелла встала, подошла к буфету, достала толстую тетрадь в твёрдом переплёте и ручку.       Села за стол.       Открыла тетрадь на первой странице.

«Отчёт о наблюдении за Гарри Джеймсом Поттером за следующий отрезок времени: ноябрь 1981 — июль 1989. Наблюдатель: Арабелла Дорин Фигг»

      Сделала глубокий вдох.       И начала писать.

1 ноября 1981 года. Поздний вечер.

Младенца Гарри Поттера к дому Дурслей на Тисовой улице на летающем мотоцикле (магловская самоходная повозка) доставил Хагрид.

Я наблюдала из окна. Дамблдор оставил младенца в корзине на пороге с письмом. Не постучал в дверь. Просто оставил и ушёл.

Я была потрясена. Оставить младенца на пороге холодной ноябрьской ночью? Но Дамблдор знал, что делает. Он всегда знал.

(Примечание от 24 июля 1989: нет, не всегда)

2 ноября 1981 года. Утро.

Петунья Дурсль нашла корзину. Я видела выражение её лица — шок, ужас, гнев. Она схватила корзину и втащила её в дом. Закрыла дверь. Несколько минут были слышны крики изнутри.

Потом тишина.

Декабрь 1981 года.

Увидела Гарри в первый раз после размещения. Петунья вынесла его на прогулку в коляске. Младенец был бледным, худым. Одет в старую, явно поношенную одежду — вероятно, оставшуюся от Дадли.

Петунья не смотрела на него. Даже когда он плакал, она просто толкала коляску дальше, не останавливаясь.

      Арабелла писала методично, вспоминая год за годом:

...Апрель 1983 года.

Я видела, как Вернон Дурсль грубо схватил мальчика за руку и швырнул обратно в дом.

Гарри плакал. Вернон крикнул что-то вроде «Заткнись, ублюдок!»

***

Июнь 1984 года.

Я заметила синяк на щеке мальчика. Спросила Петунью — она сказала, что Гарри упал с лестницы. Но синяк был явно от удара ладонью — я видела отпечаток пальцев.

***

Сентябрь 1985 года.

Гарри — четыре года. Я впервые заметила, насколько он худой по сравнению с Дадли.

Дадли — упитанный, розовощёкий. Гарри — кожа да кости. Когда я спросила Петунью, она мне ответила: «Он плохо ест. Привередливый».

***

Июль 1987 года.

Я видела шрамы на руках мальчика — линейные, параллельные. Я спросила, что случилось.

Петунья ответила: «Кот поцарапал». Но у Дурслей нет кота. У меня есть кошки, я знаю, как выглядят царапины от когтей. Это были следы от ремня.

***

Декабрь 1987 года.

Рождество. Дадли получил гору подарков — я слышала, как он хвастается. Аккуратно поинтересовалась у Гарри — получил пару старых носков и шоколадку. Один маленький кусочек шоколада на Рождество.

Февраль 1988 года.

Я впервые узнала, что Гарри спит в чулане под лестницей. Дадли хвастался друзьям на улице: «А мой двоюродный брат спит в чулане!». Дети смеялись. Гарри стоял рядом, опустив голову.

      Арабелла писала несколько часов. Тетрадь заполнялась страница за страницей. Рука болела. Глаза слезились — то ли от усталости, то ли от слёз.       «Как я могла молчать так долго?» — думала она с каждым новым абзацем. — «Как могла наблюдать за этим и не остановить?»       Стало больно, но надо продолжать. Это её долг. Последнее, что она может сделать для Гарри Поттера.       Свидетельствовать.       Когда она закончила (а было уже два часа дня), в тетради было исписано тридцать семь страниц. Тридцать семь страниц о систематическом насилии, унижении, пренебрежении.       Арабелла закрыла тетрадь и отложила ручку.       Встала из-за стола. Подошла к окну. Посмотрела на дом Дурслей.       «Теперь соседи», — подумала она. — «Нужно поговорить с соседями».       Она вышла из дома и направилась к дому номер шесть.