Адвокат дьявола: Дело о Мальчике, который выжил

❝ В профессии адвоката правды не существует — существуют версии. И суд в любом случае основывается не на правде, а на доказательствах, которые предъявляет полиция, и на том, как их сможет пояснить защита. Хороший адвокат по криминальным делам не думает о правде, а концентрируется на том, что должны услышать присяжные❞

Джоди Пиколт

      Гарри Поттер не помнил момента своей смерти.       Помнил только, как мир вдруг накренился, небо поплыло, и стало очень, очень тихо. А потом — ничего.       Темнота была абсолютной, но не пугающей. Скорее... успокаивающей. Как тёплое одеяло холодным вечером. Как объятия, которых он не помнил, но о которых всегда мечтал.       Боль, страх, голод исчезли. И весь мир с ними заодно.       И Гарри просто... существовал.       Не знал, сколько времени прошло. Времени здесь не существовало. Было только ощущение покоя, безопасности и тишины.       А потом появился свет.       Не яркий, не режущий глаза. Мягкий, тёплый, золотистый свет, который медленно разливался в темноте, заполняя пространство вокруг.       Гарри открыл глаза.       Он стоял (когда он успел встать?) на чём-то белом и ровном. Не пол, не земля — просто... поверхность. Белая, уходящая во все стороны до горизонта, который был скорее ощущением, чем реальной границей.       Над головой — тот же золотистый свет, тёплый и мягкий.       Гарри посмотрел на себя.       Он был цел. Не было синяков, шрамов, торчащих рёбер. Руки — нормальные, детские руки, без следов от верёвок и ожогов. Он был одет в чистую белую рубашку и шорты. Босиком.       И не было больно.       Совсем не было больно.       — Гарри.       Голос — женский, нежный, полный любви и тепла — прозвучал откуда-то спереди.       Гарри поднял голову.       В нескольких шагах от него стояла женщина.       Молодая, с длинными рыжими волосами, струящимися по плечам и спине. Лицо — доброе, красивое, с яркими зелёными глазами. Такими же зелёными, как у Гарри.       Она улыбалась.       И Гарри знал — просто знал, без слов, без объяснений, — кто она.       — Мама? — прошептал он, и голос его дрогнул.       — Да, солнышко. Это я. — Лили Поттер присела на корточки, раскрывая свои объятия. — Иди сюда.       Гарри не помнил, как преодолел расстояние между ними. В один момент он стоял на месте, в следующий — бросился вперёд и уткнулся лицом в её плечо.       Лили обняла его — крепко, нежно, так, как обнимают самое дорогое в мире. Одна рука легла на его спину, вторая — на затылок, пальцами зарываясь в чёрные всклокоченные волосы.       — Мой мальчик, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Мой храбрый, сильный мальчик. Ты так долго терпел. Так долго держался. Но теперь всё закончилось. Теперь тебе больше не будет больно.       Гарри плакал. Беззвучно, судорожно, уткнувшись в её плечо. Он не знал, что может плакать здесь. Не знал, что слёзы возможны в этом месте.       Но они текли — горячие и солёные.       Все годы боли, страха, одиночества — всё выходило наружу.       Лили держала его, качала, шептала что-то успокаивающее. Её голос был как колыбельная, которую Гарри никогда не слышал, но всегда помнил на каком-то глубинном уровне.       Когда слёзы наконец иссякли, Гарри поднял голову.       — Мама, я... я умер?       Лили осторожно вытерла слёзы с его щёк, улыбнулась — грустно, но тепло.       — Да, Гарри. Ты слишком много вытерпел. Слишком много для такого маленького мальчика.       — А где я сейчас?       — Между жизнью и тем, что будет дальше. — Лили провела рукой по его волосам. — Здесь безопасно. Это место, где можно отдохнуть, прежде чем двигаться вперёд.       — А ты?.. — Гарри посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Тебе было больно, когда ты умерла?       — Я умерла, когда ты был младенцем. — Лили снова обняла его, прижала к себе. — Я защищала тебя. От очень плохого человека. Я отдала свою жизнь, чтобы ты выжил.       Гарри молчал, переваривая информацию. Потом тихо спросил:       — Но я всё равно умер. Значит, твоя жертва... зря?       — Нет. — Лили покачала головой, отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не зря, Гарри. Ты прожил ещё семь лет. Семь лет — это немало. И моя любовь... она защитила тебя от того человека. Навсегда. Он больше никогда не сможет причинить тебе вреда.       — Но Дурсли... они причиняли.       Лицо Лили потемнело, в её глазах мелькнули боль и гнев.       — Да. Они причиняли тебе боль. И я... я не могла остановить их. Мёртвые не могут вмешиваться в мир живых. Я могла только наблюдать. Видеть, как ты страдаешь. И не иметь возможности помочь. — Она сжала его руки. — Прости меня, Гарри. Прости, что не смогла защитить тебя от них.       — Это не твоя вина, мама, — тихо сказал Гарри, и это была правда. Он не винил её. Не мог винить. Она умерла ради него. Какая может быть вина?       — Ты такой добрый, — прошептала Лили, снова прижимая его к себе. — Такой хороший мальчик. Несмотря ни на что.       Они сидели так — обнявшись, в тишине и тепле — некоторое время. Гарри не знал, как долго. Время здесь было странным, текучим.       Потом он услышал шаги.       Повернул голову.       К ним приближался мужчина. Высокий, стройный, с чёрными взъерошенными волосами и лицом, удивительно похожим на лицо Гарри, только взрослым. В очках. С добрыми карими глазами.       — Папа? — выдохнул Гарри.       Джеймс Поттер улыбнулся — широко, радостно, с той беззаботностью, которая была ему свойственна при жизни.       — Привет, сынок.       Он присел рядом с Лили, протянул руку и взъерошил волосы Гарри.       — Смотрю, ты унаследовал мою причёску. Это хорошо. Женщины любят такие волосы.       — Джеймс! — Лили укоризненно толкнула его в плечо, но улыбалась. — Он же ребёнок!       — Никогда не рано узнать о важных вещах в жизни. — Джеймс подмигнул Гарри, потом серьёзно посмотрел на него. — Но если серьёзно, сынок... я горжусь тобой. Ты был очень храбрым. Очень сильным. Гораздо сильнее, чем я был в твоём возрасте.       — Я не чувствовал себя храбрым, — тихо признался Гарри. — Я просто... просто терпел. Потому что не было выбора.       Гарри посмотрел на родителей — мать и отца, которых никогда не знал, но о которых всегда мечтал. Они были здесь. Реальные. Любящие.       — Что будет дальше? — спросил он. — Я останусь здесь? С вами?       Лили и Джеймс переглянулись. Что-то невысказанное промелькнуло между ними.       — Не совсем, солнышко, — мягко сказала Лили. — Ты отправишься дальше. В место, где нет боли, нет страха, нет страданий. Где ты сможешь быть ребёнком. Играть. Смеяться. Расти без страха.       — Но вы не пойдёте со мной?       — Мы уже там, — улыбнулся Джеймс. — Мы ждём тебя. Когда ты будешь готов, мы встретимся снова. Обещаю.       — А моё тело? — Гарри не знал, почему задал этот вопрос. Но он казался важным. — Что с ним будет?       Лили снова обменялась взглядом с Джеймсом. Потом посмотрела на сына.       — Мы не можем дать тебе ответа на этот вопрос, — улыбнулся Джеймс       — Ты готов? — тихо спросила Лили. — Готов идти дальше?       Гарри посмотрел на родителей. На их лица, полные любви и поддержки. На это место — белое, тёплое, безопасное.       Потом посмотрел вперёд — туда, где золотистый свет становился ярче, манил, обещал покой.       — Да, — сказал он. — Я готов.       Лили и Джеймс обняли его одновременно — крепко, нежно. Последнее объятие.       — Мы любим тебя, Гарри, — прошептала Лили. — Всегда любили. Всегда будем любить.       — И мы гордимся тобой, — добавил Джеймс. — Никогда не забывай это.       Они отпустили его.       Гарри шагнул вперёд. Потом сделал ещё один шаг. Золотистый свет обволакивал его, тёплый и ласковый.       Он обернулся в последний раз.       Лили и Джеймс стояли рядом, держась за руки, улыбаясь сквозь слёзы.       — До встречи, мама. До встречи, папа.       — До встречи, сынок.       Гарри шагнул в свет.       И исчез.

***

      Министерство магии Великобритании, улица Уайтхолл, Лондон, Англия, Великобритания.       Кабинет главы Отдела магического правопорядка.       Амелия Боунс прибыла в своё служебное помещение раньше обычного. Она всегда приходила рано — привычка, выработанная за двадцать лет службы в правоохранительных органах магического мира. Но сегодня её разбудила сова: письмо, которое она принесла, не терпело промедления.       Кабинет Амелии был строгим и минималистичным. Массивный дубовый стол, заваленный папками с делами. Книжные шкафы вдоль стен, заполненные законодательными актами, судебными практиками и справочниками по тёмной магии. На стенах — дипломы, сертификаты, колдографии с церемоний награждений. Портрет её покойного брата Эдгара, выдающегося волшебника, погибшего от рук Пожирателей смерти во время первой магической войны.       Амелия села за стол, достала из внутреннего кармана мантии письмо Альбуса Дамблдора и перечитала его ещё раз. Медленно, вдумчиво, отмечая каждую деталь.       Когда закончила, отложила пергамент и долго сидела неподвижно, глядя в пространство.       «Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Легенда. Символ победы над Тёмным Лордом».       «Систематическое физическое насилие со стороны опекунов-маглов?»       Амелия была прагматиком. Политические последствия этой ситуации были катастрофическими.       Если общественность узнает, что Гарри Поттер пострадал, находясь под опекой, одобренной Дамблдором — Верховным чародеем Визенгамота и самым влиятельным волшебником...       «Скандал будет чудовищным. Дамблдор потеряет авторитет. Министерство окажется под огнём критики за непредотвращение ситуации. Пресса устроит охоту...»       Но, с другой стороны...       «Ребёнок. Восьмилетний ребёнок, которого избивали, морили голодом, унижали...»       У Амелии не было своих детей. Работа не оставляла времени на личную жизнь. Но была племянница Сьюзен. И мысль о том, что кто-то мог бы обращаться со Сьюзен так, как обращались с Гарри Поттером...       Амелия сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.       «Никто не заслуживает такого обращения. Никто. Особенно ребёнок».       Она достала чистый пергамент, перо и чернильницу. Начала писать быстро, чётким почерком:

«Распоряжение № 347-МП от 24.07.1989 г.

По приказу главы Отдела магического правопорядка Амелии Сьюзен Боунс:

1. Старшего мракоборца Кингсли Бруствера незамедлительно направить в больницу святого Варфоломея (Лондон, магловское медицинское учреждение) под видом дальнего родственника несовершеннолетнего Гарри Джеймса Поттера.

Первостепенные задачи:

Конфиденциальная оценка магического состояния несовершеннолетнего;

Выявление природы аномальных магических явлений, произошедших в момент воскрешения;

Сбор информации о физическом состоянии и обстоятельствах госпитализации;

Обеспечение магической безопасности несовершеннолетнего;

Координация с магловскими правоохранительными органами, но без нарушения Статута Секретности.

2. Управлению по связям с маглами — подготовить конфиденциальный меморандум для премьер-министра маглов относительно дела Гарри Поттера. Акцентировать особое внимание на следующем: магическое сообщество заинтересовано в обеспечении безопасности несовершеннолетнего и готово к межведомственному сотрудничеству.

3. Провести анализ возможности передачи несовершеннолетнего под магическую опеку с учётом:

Магловского законодательства о защите детей;

Магического законодательства об опеке и попечительстве;

Прецедентов передачи детей-волшебников из магловских семей под магическую опеку;

Международных норм.

Срок: до 48 часов.

4. Отделу тайн — исследовать магические аномалии, зафиксированные в момент воскрешения несовершеннолетнего Гарри Поттера. Разрешаю запросить у директора Хогвартса Альбуса Дамблдора данные с отслеживающих артефактов.

5. Всем задействованным отделам и управлениям настоятельно рекомендуется:

Соблюдать режим абсолютной секретности;

Не допускать какие-либо утечки в прессу;

Всей информации присваивается гриф «Совершенно секретно»;

Доступ к ней разрешён только волшебникам с допуском уровня 5 и ниже.

Глава Отдела магического правопорядка

Амелия Сьюзен Боунс»

      Она перечитала своё распоряжение, убедилась в том, что всё учла, и поставила восковую печать.       Затем вызвала служебную сову, прикрепила пергамент к лапке.       — В канцелярию Министерства. Срочно. Высший приоритет.       Сова взмахнула крыльями и вылетела в окно.       Амелия откинулась в кресле, сняла монокль (она носила его для чтения), потёрла переносицу.       «Теперь нужно переговорить с Кингсли с глазу на глаз».