Выбор душ

— Больно… Маленький мальчик тринадцати лет лежал на кровати в Гриффиндорской спальне. Он не мог даже пошевелиться и лишь тихо стонал. Рядом на кроватях спали однокурсники и лучший друг, но из-за громкого храпа Рона было совсем не слышно тихих стонов. Ещё пару часов назад был повержен древний василиск и практически воплотившийся молодой Волдеморт, а птица феникс своими слезами спасла жизнь юному герою. Только вот… боль, она не прекращалась. Дамблдор сказал, что всё в порядке, что мадам Помфри не нужно ничего проверять. Ведь слёзы феникса могут исцелить всё… да? Когда-то загорелая кожа из-за постоянного нахождения на улице за прополкой сада тёти Петуньи сейчас была бледно-серой. Всё тело покрывал холодный пот, а дыхание было прерывистым и выходило с хрипами. Было уже непонятно, доживёт ли Гарри до утра. Столько стремлений, столько сожалений, но сейчас единственное, чего хотелось бы ребёнку, — чтобы эта агония завершилась. Может, там, на том свете, или же за гранью, как говорят волшебники, он наконец-то встретится с родителями, со своей семьёй и будет счастлив? — Ты умираешь, — тихий женский голос раздался где-то поблизости. — Почему ты умираешь? — в голосе послышались нотки недоумения и беспокойства. Сделав чуть более глубокий вдох, Гарри смог выдавить из себя вопрос: — Кто… ты? — Я… я просто блуждающая душа… Я даже не помню, кто я… Так давно я заблудилась, что совсем уже и не помню, кем я была. Голос затих на некоторое время, будто обладатель о чём-то глубоко задумался. Застонав от ещё одной волны боли, юноша решил ответить на прошлый вопрос: — Кажется, меня преследуют неудачи, и в этот раз мне уже не выбраться, — слёзы покатились по щекам, и мальчик решил выложить то, что давило на него долгое время. Тому, кого он толком не знает и даже не видит: — Сколько себя помню, все всегда от меня чего-то требовали. Дурслям всегда нужно было, чтобы я делал все домашние дела и не мешался под ногами, а когда попал в магический мир, всем захотелось, чтобы я их защищал. Я больше не хочу, больше не хочу никого защищать, не хочу соответствовать чужим требованиям. Я лишь хочу, чтобы всё это закончилось, — ещё один тихий всхлип. Ответ прозвучал очень печально, будто обладатель голоса делал усилия, чтобы не плакать. — Я… я не могу тебя спасти…, но… я могу тебя заменить. Я бы хотела жить, но я не могу сделать это без твоего разрешения. Глаза цвета травы чуть расширились. — Ты можешь… заменить меня? Это больно… жить больно… кх… Всё, что преследует меня всю мою жизнь, — это несчастья и боль. Даже если юный герой мечтал, чтобы его боль прекратилась, он не хотел, чтобы другое существо страдало вместо него. Всё же гриффиндорское благородство даже могила не исправит, а этот женский голос звучал очень по-доброму. Да и она беспокоилась о нём, хотя всем остальным было плевать. — Я знаю, что больно, но всё равно хочу этого, — тихий голос звучал немного грустно. — Хорошо… Что мне нужно сделать? — у Гарри уже не было сил терпеть. — Всё в порядке, просто закрой глаза. Его не нужно было просить дважды. Глаза сомкнулись, и боль, что преследовала его уже несколько часов, просто начала пропадать. Будто грязь, смываемая водой, она начала исчезать вместе с ощущением тела. С кончиков пальцев по рукам и ногам, до локтей — все ощущения пропадали. Юноша мог бы испугаться, но всё, что он чувствовал, — это облегчение. Последнее, что пропало, был слух, и юного Гарри окутали полная свобода и тишина. Больше не больно, не тяжело — ничего. Душа направилась за грань в объятия госпожи смерти, что приняла несчастного потомка с нежностью. Всё, что она могла сделать, — это направить её на перерождение, где несчастный мальчик встретит свою семью и наконец-то будет счастлив. Тем временем другая душа срасталась с новым телом. Более могущественная душа, которая смогла дать силу телу впитать в себя яд и прекратить процесс отторжения. А пока она решила освоиться и просмотреть все воспоминания бедного ребёнка и погрузилась в сон. … — ГАРРИ… ГАРРИ, ПОДЪЁМ! — кто-то очень громко кричал практически в самые уши и дёргал из стороны в сторону, чтобы явно разбудить спящего человека. Воспоминания ещё только начали оседать в новом сознании, а такое резкое пробуждение только добавило головной боли. Чуть нахмурившись, новый Гарри открыл глаза и посмотрел прямо на нарушителя спокойствия недовольным взглядом. — Ну наконец-то ты проснулся! Сколько можно тебя будить? Мы на завтрак опаздываем, а нам ещё вещи собирать, — сказал недовольно рыжий мальчик с веснушчатым лицом. И, видимо, для подтверждения недовольства, его живот громко заурчал. Всё ещё смотря на нарушителя спокойствия, которого, вроде, зовут Рональд Уизли, Гарри кивнул и начал медленно вставать с постели. Комната была ярко освещена солнцем из открытых окон. Около стен стояло пять кроватей с большими ярко-красными балдахинами, а возле каждой кровати стояло по тумбочке со светильником. Юноши, которым, видимо, и принадлежали кровати, вяло вставали и с полотенцами направлялись к небольшой двери в углу комнаты. Последовав их примеру, Гарри взял полотенце и умывальные принадлежности из тумбочки возле своей кровати и собирался направиться по тому же направлению. — Ты что, умываться пойдёшь? — послышался голос Рональда. Гарри посмотрел в его сторону и, сделав непонимающее выражение лица, вяло кивнул. — Друг, да зачем эти заморочки? Мы же обычно не умываемся. Пошли быстрее, я есть уже хочу! — рыжий уже протянул руку с намерением потащить друга за руку на завтрак, но тот успел вовремя увернуться, сделав шаг в сторону. — Умываться нужно, гигиена важна, — парень хмуро посмотрел на соседа и направился к ванной комнате. Уизли удивлённо посмотрел на друга и недовольно крикнул ему вслед: — Ну и иди! А я пойду без тебя! И ждать тебя не буду! И так кучу времени потерял, пока пытался тебя разбудить! — недовольно прокричал тот и, напоследок хлопнув дверью, направился в сторону большого зала. Уборная оказалась довольно просторной. Рядом со стенами с правой стороны стояло множество душевых кабинок, с левой стороны были кабинки с унитазами, а в центре возвышалась колонна, по кругу которой разместились раковины с зеркалами. Видимо, уборная совмещена с несколькими спальными комнатами, так как на других стенах было ещё несколько дверей. Кажется, другие ученики ещё спали, так как возле раковин стояло только трое мальчишек из комнаты, в которой он вышел недавно. Ребята вяло чистили зубы, но, заметив, что к ним присоединился ещё один человек, замерли в тех положениях, в которых стояли, и с выпученными глазами уставились на него. Неужели это настолько редкое явление — появление этого ребёнка утром около умывальника? Проверив воспоминания, которые уже улеглись в голове, новый хозяин тела действительно не нашёл ни одного воспоминания о том, чтобы мальчик ходил по утрам в уборную. Кажется, ребёнок не очень-то следил за собой, и причина была найдена довольно быстро. Его просто к этому никто не приучил. Прошлая семья не то чтобы вообще толком выпускала ребёнка из каморки, в которой тот жил. А если уж и выпускали, то только по поручениям. Нет, конечно, ему давали мыться, когда их начинал доставать неприятный запах, но это было раз в несколько дней, а может, и в неделю. Так что вполне неудивительно, что ребята так сильно удивились. Пожав плечами, новый Гарри приступил к утренним процедурам, не придавая значения взглядам. Соседи со временем пришли в себя и тоже продолжили чистить зубы. После окончания умывания он посмотрел в зеркало и недовольно нахмурился, увидев торчащие в разные стороны волосы. Проведя пальцами между прядями, с ещё большим недовольством парень понял, что тут даже расчёска не поможет. — Ам… Гарри? — к нему подошёл пухленький мальчик, которого, кажется, звали Невилл Лонгботтом. В одной руке тот держал полотенце, щётку и тюбик из-под зубного порошка, а в другой — склянку и плоскую расчёску. Тот явно нервничал и, протянув руку с колбой к Гарри, затараторил: — Вот, возьми. Это мне бабушка дала, но я ей так ни разу и не воспользовался. Это микстура «Просто блеск», она поможет уложить даже самые непослушные волосы вроде твоих. Её твой предок изобрёл, и она очень популярна. Если хочешь, можешь забрать её себе, у меня ещё есть. Слегка удивившись, Гарри взял микстуру с расчёской и слабо улыбнулся. — Спасибо, Невилл, это правда очень пригодится. Невилл очень радостно улыбнулся и направился в спальню. Гарри же взял стеклянную ёмкость и, вылив на ладонь немного средства, распределил его по волосам. С каждым движением расчёски волосы прямо на глазах становились мягче, послушнее и красивой волной укладывались, обрамляя лицо. Вид моментально изменился. Всё внимание, которое раньше привлекали волосы, теперь перешло на миловидное лицо с большими ярко-зелёными глазами и пышными ресницами. Всю картину портили лишь большие очки со сломанной дужкой, перевязанной скотчем, но и это в дальнейшем будет поправимо. Довольно оглядев себя, мальчик направился в комнату. Переодевшись в одежду, что лежала на сундуке возле кровати, мальчик удивился. Почему та была так аккуратно сложена и чиста? Ведь, если верить воспоминаниям, вчерашний обладатель тела комком сбросил её возле кровати. Ответ тут же пришёл в голову — домовые эльфы. Создания, что жили в замке и выполняли практически всю грязную работу. Следующими воспоминаниями, что всплыли, были воспоминания о эльфе, что рьяно пытался убить его весь год — «Добби». Дрожь прошлась по всему телу. Мальчик встрепенулся и направился вслед за уже уходящими соседями в большой зал на завтрак. … Большой зал соответствовал своему названию. В центре стояло четыре ряда столов с тканевыми скатертями в цвет факультета, которому принадлежал ряд. Столы и стены каменные, и наверняка зимой были очень холодными. Возможно, весь замок был оснащён согревающими заклинаниями, хотя, если даже те и были, то их явно было недостаточно. Сразу же появились воспоминания о дрожащем теле, пытающемся сохранить тепло в зимней мантии на уроках. Вместо потолка заклинанием показывалось ясное небо с потухшими свечами и старыми гобеленами символов факультетов. На тех тускло были изображены слева направо — орел, барсук, змея и лев. Удивительно, что враждующие факультеты Гриффиндора и Слизерина размещались рядом, и даже занятия чаще всего у тех проводились совместно. Будто кто-то намеренно сводил их вместе. Может, в надежде на то, что те наконец-то прекратят ссоры, а может, как раз наоборот. Школьников в зале было ещё мало, но постепенно их становилось всё больше. Ребята приближались к столу своего факультета, на котором уже стояли приборы, но вот тарелок с едой ещё не было. В центре сидел Рон и уже вовсю уплетал свою порцию каши, сразу же заедая бутербродами и запивая тыквенным соком. Его щёки раздулись как у хомяка, а крошки летели в разные стороны, что явно отталкивало новоприбывших учеников садиться рядом с ним. Гарри же чуть передёрнулся, но всё же сел рядом, но не слишком близко. Ровно через одно место от Рональда, так как если бы он сел слишком далеко, то это бы показалось остальным слишком странным. Оторвав наконец-то от еды свой взгляд, друг посмотрел на Гарри и, выпучив глаза, подавился. Гарри аккуратно похлопал того по спине, пока сосед наконец-то не перестал задыхаться. — Ты чего это при параде? — сказал он явно недовольно. — При параде? — приподняв одну бровь в недоумении, переспросил Поттер. — Ну да, весь такой ухоженный, как Малфой. Вторая бровь присоединилась к первой, показывая ещё большее удивление. — Я просто причесался, — ответил мальчик, отвернулся от соседа, явно закрывая тему, и посмотрел на появившуюся порцию каши, нескольких бутербродов и стакана сока. Зачерпнув ложку каши и засунув ту в рот, он чуть не застонал от блаженства. ЕДА! Настоящая! Духом ты не можешь больше познать прелести пищи и невероятно скучаешь по всем благам, которые тебе даёт жизнь. Приложив огромные усилия, чтобы не наброситься на пищу, как сосед, юноша продолжил трапезу. Зал всё больше заполнялся как учениками, так и учителями, и некоторое время было слышно только негромкие разговоры и звуки соприкосновения столовых приборов о тарелки. — Привет, ребята! — сзади послышался звонкий девичий голосок. И за неимением других вариантов девочка села на место между мальчишками и сразу нахмурила носик, увидев, что на её месте уже валяется куча крошек. — Ты опоздала, — хмуро пробубнил рыжеволосый. — Я допоздна читала учебники, нужно столько наверстать за то время, что я провела в состоянии окаменения. — Тебя не было всего неделю! — Не всего, а целую неделю, Рональд! Это же целых три занятия по трансфигурации, два по зельеварению… — дальнейшие переругивания мальчик слушать уже не стал, поняв, что такие словесные перепалки — это привычное дело. Заметив, что Гриффиндорцы, с которыми Гарри пришёл, собираются направиться в спальню, мальчик уже собирался пойти с ними, как вдруг прямо перед ним на стол спикировал бумажный листок. Развернув его, тот начал читать: «Мой дорогой мальчик, не мог бы ты подойти ко мне после завтрака? Нужно обсудить некоторые детали о вчерашнем вечере. Я очень люблю шоколадные эклеры». Больше в записке ничего не было. Сложно было удержать спокойное выражение лица. Было противно, будто на него вылили ведро помоев. Это отношение, будто Гарри должен бежать как собачка по первому зову. Ни приветствия, ни вопроса о его состоянии, ничего. И ведь настоящий Гарри уже даже больше не здесь, а уже за гранью, и из-за того, что великий волшебник Альбус Дамблдор не соизволил даже проверить его состояние вчерашним вечером. А эта фраза «мой дорогой мальчик» — было в ней что-то такое неприятное, липкое, как патока. Но идти пришлось. За своими переругиваниями друзья даже не заметили его ухода. По пути пришлось старательно вытаскивать воспоминания именно о вчерашнем вечере, чтобы ни в чём не запутаться, когда взрослый волшебник будет вести с ним диалог. Времени, потраченного на путь от большого зала до директорского кабинета, как раз оказалось достаточно, чтобы уложить в голове всё по полочкам. Сказав каменной гаргулье пароль, Гарри прошёл внутрь кабинета, где волшебник в причудливой мантии поглаживал седую бороду и восседал на своём троне. — О, Гарри, мальчик мой, ты как раз вовремя! Хочешь чаю? Может, лимонную дольку? — и, даже не удосужившись дождаться ответа, с чайника в чашку полилась темноватая жидкость. Тарелка со сладостями и чашка встали на столик возле кресла прямо перед столом директора. — Спасибо, сэр, — сказал юноша, присаживаясь в кресло, но не прикасаясь ни к чашке, ни к сладостям. — Вы хотели со мной обсудить вчерашнее… происшествие? — Ах да, мой дорогой мальчик, не мог бы ты ещё раз рассказать, что произошло в Тайной комнате? Боюсь, вчерашним вечером мы обсудили всё довольно поверхностно и могли что-то упустить из твоего рассказа. Возможно, это что-то очень важное. Гриффиндорец начал неторопливый рассказ, который его самого вводил в ужас. Это же надо заставить ребёнка сражаться с тысячелетним василиском. И не нужно говорить, что это была безвыходная ситуация. Феникс прилетел чуть ли не в начале сражения с опасной рептилией. Могущественный волшебник мог бы отложить свои важные дела и с помощью своего фамильяра попасть в Тайную комнату сквозь тот же лаз, через который в итоге все и выбирались. Невероятно удобно прикрываться важными делами именно в тот момент, когда ведутся самые опасные события. Закончив рассказ, Гарри почувствовал невероятную усталость от держания маски спокойствия. И это при том, что голова всё ещё раскалывалась от боли, не способная так быстро усваивать воспоминания ребёнка тринадцати лет. — Да, мой дорогой мальчик, Волдеморт сотворил множество тёмных ритуалов для того, чтобы иметь возможность вернуться к жизни разными способами, — старший волшебник взял в руки дневник, пронзённый клыком василиска. — Но не волнуйся, этот вариант ему больше недоступен. Яд василиска прекрасно справился со своей задачей, — старик улыбнулся и посмотрел на мальчика из-под сверкающих очков-половинок. Дверь в кабинет резко распахнулась, и в комнату влетел статный беловолосый волшебник с тростью в руке. На его лице ярко отражалось недовольство, которое возрастало с каждой секундой. — Значит, это правда, вы вернулись? — растягивая гласные, недовольно сказал тот. — О, лорд Малфой, всё именно так. — И вас не остановило то, что вас отстранили по общему согласию комитета? — Что удивительно, практически все члены комитета отозвали свои подписи и даже намекали, что, возможно, им даже угрожали, — Альбус Дамблдор сверкнул своими очками с намёком на то, что он уверен в правдивости своего высказывания, и подозреваемый стоит сейчас прямо перед ним. — Ха, чепуха, у вас нет ни единого доказательства этих ложных обвинений, — беловолосый мужчина явно занервничал от слов директора, выпрямил спину и чуть сильнее сжал трость. Гарри смотрел на эту сцену, и в груди у него появилось нехорошее предчувствие. Он явно был здесь, чтобы увидеть эту сцену. И не просто так его позвали именно в это время, когда волшебникам как раз приходит газета. Естественно, что, узнав о возвращении Альбуса Дамблдора на пост директора, лорд Малфой на эмоциях поспешит проверить информацию, так сказать, воочию. Не составит труда понять, зачем это нужно увидеть маленькому герою. Чтобы удостовериться в том, кто «хороший», а кто «плохой» в этой сказке. Взяв себя в руки, лорд Малфой поспешил покинуть кабинет, лишь мельком мазнув взглядом по юноше. Снова появилось странное ощущение, будто от Гарри чего-то ждут. Мальчик посмотрел вслед удаляющемуся волшебнику и тут заметил его — Добби, который выкручивал себе пальцы и то и дело мешался под ногами беловолосого волшебника. Осознание прошибло насквозь. Конечно! Гарри бросил взгляд на дневник, потом на эльфа, удаляющегося волшебника и директора. Конечно! У нас имеется добрый герой, который должен спасти всех несчастных и убогих, в том числе и домовика, который так мечтает о свободе (даже если тот пытался тебя неоднократно укокошить) и злой волшебник, который подбросил тёмный артефакт несчастной девочке. И это при том, что домовые эльфы обычно не просто не мешаются под ногами волшебников, а их вовсе не видно, пока не позовёшь. Герой должен спасти домовика и заодно насолить лорду в отместку за те опасные приключения, что с ним случились. Если прямо сейчас не последовать этому ходу событий, мало ли что этот сумасшедший эльф может учинить в следующий раз, пытаясь «защитить героя магического мира». И наличие хозяина его в прошлый раз не остановило. Да и великий светлый волшебник может что-то заподозрить, поняв, что планы не идут так, как надо. Нужно действовать быстро и с выгодой для себя! — Сэр, могу я забрать этот дневник? — быстро спросил юноша директора, указывая на дневник Тома Реддла. — Конечно, мой мальчик, она уже больше не опасна. Взяв в руки дневник, мальчик почувствовал: душа! Кусок души, практически половина. Кто, как не другая потерянная душа, смогла бы заметить чужой крупный осколок. Осколок от духа Тома Реддла был сильно ослаблен, и с каждой секундой яд василиска стремительно разрушал его, но тот всё ещё был жив. Быстро развернувшись от директорского стола, сам не понимая зачем, юный волшебник своей магией извлёк кусочек души из тетрадки. Образовав небольшой кристалл и спрятав его в карман, одновременно достал из сумки носок и вложил его в тетрадь. — Лорд Малфой… лорд Малфой, подождите! — мальчик спешно приближался к старшему магу, который был сильно недоволен эльфом, мешающимся под ногами и не дающим прохода. Лорд Малфой холодно посмотрел на Поттера, который уже его нагнал. — Что вам нужно, мистер Поттер? — недовольно проговорил тот. — Лорд Малфой, не могли бы вы, пожалуйста, забрать этот дневник? — С чего бы мне это делать? — Этот дневник хоть и обезвреженный, но весьма сильный тёмный артефакт. Возможно, что даже в уничтоженном виде он может негативно влиять на его окружение, а ведь в школе учится ваш наследник. Вы, как могущественный тёмный волшебник из древней семьи, как нельзя лучше сможете от него избавиться, — немного лести и небольшая угроза, и вуаля. Лорд недовольно скривился и, достав из нагрудного кармана платок, выдернул из рук мальчишки дневник и всунул его в руки эльфа, не желая прикасаться к предмету больше необходимого. После чего спешно продолжил своё движение. — Открой, — тихо прошептал Гарри замершему существу. Тот большими глазами посмотрел на Гарри и открыл дневник. Уже собираясь начать радоваться, Добби был остановлен фразой, звучащей с угрозой. — А теперь проваливай. Эльф с непониманием посмотрел на молодого волшебника и замер от ужаса. Глаза цвета смерти смотрели прямо на него с чистой ненавистью, от которой в жилах застывала кровь. — Проваливай, — было сказано ещё раз, уже с рычанием, — и больше никогда не появляйся рядом со мной. Если я узнаю, что ты ослушался, ты пожалеешь. В ту же секунду Добби задрожал и исчез с тихим хлопком. Хозяин, сколько бы ни звал непутёвого эльфа по имени, тот больше не появлялся, а юный волшебник направился в спальню. Лишь дойдя до неё, он кое-что понял. Тетрадь была пропитана ядом василиска. Дамблдор отдал Гарри тетрадь, не проверив ту на безопасность, а может, и изначально старик планировал, что тетрадь с ядом попадёт в руки лорда. Если учитывать, что вчерашним вечером Гарри получил иммунитет к яду василиска, а у самого Альбуса имелась птичка с лечебными слезами, то вот если бы лорд Малфой взял в руки тетрадь не платком и тут же не отдал эльфу, то, возможно, завтра бы уже не проснулся.