Доки Доки Студенческий совет!

Наступило утро, но привычной ленивой прогулки в школу не вышло. Сегодня мне предстояло явиться в академию раньше всех, чтобы обсушить предстоящие дела в Совете. Вспомнив вчерашнюю проблему Кена, я, недолго думая, набрала его номер. Т/и: (в трубку) Кен-кун, если ты еще в кровати, подъем! Иначе твоя подушка снова победит. Через полчаса он, всё ещё сонный, но уже одетый, выбежал на улицу, поправляя галстук. Кен Кёнашима: (виновато улыбаясь) Спасибо, что разбудила... Кажется, без тебя я бы точно проспал. В школе было непривычно тихо и пусто. В кабинете Совета царила деловая атмосфера. Рейичи, уже сидевший за столом с бумагами, поднял на нас взгляд. На столе лежала аккуратно сложенная белая форма и новая красная повязка. Рейичи Танаами: (протягивая форму) Твоя официальная экипировка. Переоденься и возвращайся. Сердце забилось чаще, когда я взяла форму. В раздевалке, глядя на своё отражение в белом пиджаке и юбке, я с волнением повязала на руку красную повязку с вышитой надписью «Студенческий совет» . Я выглядела... как часть чего-то важного. Когда я вернулась в кабинет, все четверо подняли на меня глаза. Реакция каждого была уникальной. Кен Кёнашима: (его лицо озарила такая широкая и теплая улыбка, что казалось, в комнате стало светлее) Вау! Выглядишь... как настоящий член совета! Очень тебе идет! Его искренний восторг был заразителен, и я невольно улыбнулась в ответ. Дайсаку Арагаки: (оценивающе кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение) Ничего. По крайней мере, вид теперь подобающий. Не подведи форму. Его сдержанные слова значили для меня не меньше, чем восторги Кена. Джозе Шиуба: (слегка склонил голову, на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка) Белый цвет... вам очень идет. Добро пожаловать в команду. И наконец, мой взгляд встретился с взглядом Рейичи. Он не улыбался. Его небесные глаза внимательно и долго изучали меня, скользя от повязки на руке до воротника пиджака. В его взгляде не было ни одобрения, ни восторга — лишь холодное, безраздельное внимание, от которого по коже пробежали мурашки. Рейичи Танаами: (его голос прозвучал ровно и тихо, но отчётливо) Да. Так лучше. Теперь ты с нами. Окончательно. В этих словах прозвучала не просто констатация факта, а какая-то зловещая окончательность. Но, оглянувшись на улыбающегося Кена, на сдержанные, но доброжелательные взгляды Дайсаку и Джозе, я отогнала странное предчувствие. Сегодня я стала частью их команды. И это чувство было волнующим. Кен только собрался что-то сказать, как его перебил ровный, холодный голос Рейичи. Рейичи Танаами: (не отрываясь от документа) Дежурство. Первый обход для новичка. Кен, Дайсаку — вы с префектами разбираетесь. Я займусь расписанием. (Он на мгновение поднял взгляд, скользнув по мне и Джозе.) Джозе. Возьми её с собой. Покажешь маршрут. Решение было вынесено быстро и безапелляционно. Кен выглядел немного разочарованным, но кивнул. Дайсаку лишь хмыкнул, словно ожидал такого исхода. Джозе Шиуба: (вежливо кивая) Хорошо, Рейичи-сан. (Он повернулся ко мне, его оливковые глаза были спокойны.) Пойдёмте. Я объясню, что мы делаем. Мы вышли в пустынный коридор. Звонок на перемену ещё не прозвенел, и тишина была почти звенящей. Джозе Шиуба: (говорил тихо и методично) Наша задача — пройти по всем основным коридорам, заглянуть в открытые классы, проверить крышу и обойти здание снаружи. Мы должны следить за порядком и помогать ученикам, если потребуется. Главное — быть вежливыми, но твёрдыми. Т/и: (кивая) Поняла. А что обычно ищут? Джозе Шиуба: (слегка покачал головой) Мы не ищем проблемы. Мы... предотвращаем их. Ссоры, нарушения формы, мусор. Иногда кто-то пытается прогулять урок, прячась в спортзале или в классе клубов. (Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.) Не волнуйтесь. Обычно всё спокойно. Мы двинулись по длинному центральному коридору. Джозе шёл уверенно, его взгляд скользил по пустым классам через стеклянные окошки в дверях. Он казался сосредоточенным и собранным, совсем не таким, каким я видела его вчера за разговором о сладостях. Т/и: Ты, кажется, хорошо знаешь каждую щель в этих стенах. Джозе Шиуба: (пожимая плечами) Это просто логика. Люди, которые хотят нарушить правила, ищут укромные места. Их не так много. Библиотека, задний двор за спортзалом, чердак над кабинетом химии... (Он вдруг запнулся, и его уверенность на мгновение исчезла.) Извините. Я, наверное, звучу... как будто составляю уравнение для прогула. Т/и: (смеясь) Нет, это умно. Похоже, Рейичи-сан был прав, назначив тебя казначеем. Ты видишь закономерности. На его смуглых щеках выступил лёгкий румянец. Джозе Шиуба: Спасибо. Математика... она везде. Даже в расписании дежурств. Мы поднялись на крышу. Ветер трепал его тёмные кудри. Он подошёл к ограждению, проверяя замок. Джозе Шиуба: (более тихо) Здесь важно... быть внимательным. Иногда ученики приходят сюда, когда им тяжело. В его голосе прозвучала неподдельная забота, и я поняла, что его должность — это не только цифры в отчетах. Внезапно резкий, пронзительный звук школьного звонка разрезал тишину. Перемена окончилась. Джозе Шиуба: (мгновенно преобразившись, его поза стала собранной) Время вышло. Мы не можем опаздывать. Правила для всех. Он быстро, почти бегом, направился к выходу с крыши. Я последовала за ним, и мы влились в нарастающий поток учеников, устремившихся в классы. Идя рядом с Джозе в его белой форме, с красной повязкой на руке, я чувствовала себя частью чёткого, отлаженного механизма. Моё первое дежурство в первый день подошло к концу, и странным образом я ощущала не обременение, а лёгкую гордость. И тихую благодарность к Джозе, который оказался не холодным гением, а очень спокойным и приятным напарником. Тишина в опустевшем кабинете студенческого совета была густой и почти осязаемой. Мы с Джозе вернулись после последнего обхода, но кабинет был пуст — ни Кена, ни Дайсаку, ни, что удивительно, даже Рейичи. Джозе Шиуба: (вежливо откашлявшись) Кажется, нас задержали у спортивного зала дольше, чем планировалось. Они, наверное, подумали, что мы уже ушли. Т/и: (пожимая плечами) Подождём немного. Чтобы скоротать время, я достала учебник по алгебре и тетрадь. Последний пример в домашнем задании был откровенно сложным. Я исписала уже полстраницы, но не могла понять, какую формулу применить для финального преобразования. Вздохнув, я рискнула нарушить тишину. Т/и: Джозе-сан? Прости за беспокойство... Не мог бы ты помочь? Я не могу понять, как подступиться к этому примеру. Джозе поднял взгляд. Его оливковые глаза оживились. Джозе Шиуба: Конечно. Покажите. Он подошёл и... вместо того чтобы остаться стоять, придвинул стул и сел рядом со мной. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Пред тобой появился особая сцена, где Джозе сидит рядом с тобой. Его взгляд с книги переходит к тебе. Т/и: (немного смутившись) Только... Объясни, пожалуйста. Не решай за меня. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Джозе Шиуба: Понимаю. Это правильный подход. Он взял мой карандаш, и его пальцы ненадолго коснулись моих. От этого прикосновения по руке пробежали мурашки. Джозе Шиуба: (его голос приобрёл мягкий, объясняющий тон) Смотрите. Вы всё сделали правильно до этого момента. Но здесь вы пытаетесь применить стандартную формулу, а в этом уравнении есть скрытая закономерность. Видите этот корень и степень? Джозе начал рисовать на полях тетради дополнительные выкладки. Его объяснения были ясными, точными и полными терпения. Но я с трудом могла сосредоточиться на математике. Наши плечи почти соприкасались. Я чувствовала исходящее от него тепло и лёгкий, чистый запах его одеколона. Когда он наклонялся, чтобы что-то указать, его тёмные кудри почти касались моей щеки. Мое сердце стучало слишком громко, заглушая его спокойный голос. Я ловила себя на том, что смотрю не на уравнения, а на его лицо, на то, как сосредоточенно он хмурит брови, на движение его губ, произносящих слова «производная» и «алгебраическое преобразование». Джозе Шиуба: ...и если мы вынесем общий множитель, всё становится на свои места. (Он повернул голову и посмотрел прямо на меня.) Вы поняли? Наши взгляды встретились. Он был так близко. В его глазах я увидела не только интеллектуальный блеск, но и лёгкое замешательство, осознал ли он ту близость, что возникла между нами. Т/и: (сдавленно, чувствуя, как горит лицо) Д-да... Кажется, да. Спасибо, Джозе-сан. Он не отодвинулся сразу. Мы сидели, застыв в этом тихом, напряжённом моменте, где единственным звуком было наше дыхание. В воздухе витало нечто большее, чем просто решение алгебраической задачи. Нечто тёплое, трепетное и новое. Внезапно дверь в кабинет с лёгким стуком открылась. Мы с Джозе отпрянули друг от друга, как будто нас поймали на месте преступления. В дверях стоял Рейичи. Его небесные глаза, холодные и ясные, медленно обвели комнату, задерживаясь на моём раскрасневшемся лице, на учебнике, лежащем между нами, на том неестественном расстоянии, что теперь разделяло меня и Джозе. Рейичи Танаами: (его голос был ровным, без единой нотки удивления) Вы всё ещё здесь. Я вернулся за документами. Он прошёл к своему столу, его движения были беззвучными и точными. Воздух, который секунду назад был тёплым и наполненным невысказанными словами, вдруг стал ледяным. Джозе Шиуба: (первым нарушил тягостное молчание, его голос прозвучал чуть более официально, чем обычно) Мы... ждали остальных. И помогал с алгеброй. Рейичи не удостоил это ответом. Он взял папку с бумагами и повернулся к выходу. На пороге он остановился, не глядя на нас. Рейичи Танаами: Кен и Дайсаку ушли по домам. Кабинет нужно закрыть. Не задерживайтесь. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Оставшись вдвоём, мы не смотрели друг на друга. Волшебный момент был безвозвратно разрушен, смятён этим ледяным присутствием. Джозе Шиуба: (встал, отодвигая стул) Мне... тоже пора. Завтра нужно сдать отчёт. Т/и: (поспешно собирая учебники) Да, конечно. Я тоже. Мы попрощались с Президентом. И молча вышли из кабинета и разошлись в разные стороны у ворот школы, желая другу другу спокойной ночи. Но даже прощаясь, я чувствовала на себе невидимый, давящий взгляд. Будто кто-то наблюдал за нами из темноты опустевших окон. И пока я шла домой одна, в ушах звенела не собственная сумбурная радость, а идеально ровный, безжизненный голос Рейичи, произносящий одно-единственное слово. «Не задерживайтесь». Оно звучало не как просьба, а как предупреждение. Выйдя за школьные ворота, я ожидала увидеть пустую улицу. Вместо этого у фонаря, отбрасывающего длинную тень в наступающих сумерках, стояла знакомая фигура в белой форме. Кен Кёнашима: (Увидев меня, его лицо озарила уставшая, но тёплая улыбка.) А я уж думал, тебя Рейичи заставил переписывать устав до утра. Я не могла сдержать улыбку. После ледяного присутствия Рейичи и напряженного расставания с Джозе его простодушное ожидание было как глоток свежего воздуха. Т/и: (Подходя к нему.) Ты чего не ушёл? Мог бы и не ждать. Кен Кёнашима: (Пожимает плечами, и мы вместе направляемся к дому.) Как же я своего соседа и лучшего друга детства брошу одну в кромешной тьме? Не по-мужски. Он сказал это так просто и естественно, словно это был непреложный закон вселенной. Мы шли в комфортном молчании, нарушаемом лишь нашими шагами и вечерними звуками города. Кен Кёнашима: (Наконец нарушает тишину, его голос звучит мягко, без привычной живости.) Ну как? Первый день в Совете? Не сильно Рейичи тебя запугал? Т/и: (Вздыхаю.) Запугал не Президент ... а алгебра. Джозе-сан пытался меня спасти, но, кажется, я безнадежна. Я почувствовала, как сказала это, и тут же пожалела. Почему я упомянула Джозе? Кен на секунду замолкает. Его шаг чуть замедляется. Кен Кёнашима: А... Понятно. С Джозе. Он, да... он умный. (Он бросает на меня быстрый взгляд, в котором мелькает что-то неуловимое — не ревность, а скорее лёгкая грусть.) Тебе с ним... интересно? Его вопрос повис в воздухе, простой и прямой, как и всё, что он делал. Т/и: (Смущённо отвожу взгляд.) Он хороший учитель. Терпеливый. Кен Кёнашима: (Кивает, глядя прямо перед собой.) Это главное. Чтобы тебе было хорошо. (Он снова улыбается, и на этот раз улыбка достигает его янтарных глаз, согревая их.) Знаешь, я просто рад, что ты с нами. Остальное... не важно. Мы дошли до моего дома. Он постоял у калитки, засунув руки в карманы. Кен Кёнашима: Ладно... Спокойной ночи, Т/и-тян. Не проспи завтра, а то я без тебя точно опоздаю. Т/и: (Улыбаюсь в ответ.) Не просплю. Спасибо, что ждал меня, Кен-кун. Спокойной ночи. Мой друг детства помахал рукой и зашагал к своему дому. Я смотрела ему вслед, и в душе было тепло и спокойно.