«Семейные хроники Бездны»

Я долго смотрела на него, на то, как маленькие пальцы вцепляются в край покрывала. Элиан спал редко — слишком много энергии, слишком много мира внутри него. Но сегодня он заснул мгновенно, прямо на диване, уткнувшись щекой в мой бок. Я гладила его волосы — густые, тёмные, с тем самым серебристым отливом, который так часто блестит в волосах его отца, когда на них падает свет. Но в чертах лица что-то было уже не так однозначно. Он пошёл не только в Кналла. Он был… мой. И я заметила это впервые не во внешности — а в движении. Когда он волнуется, когда переживает он загибает пальцы на руках. Точно так же, как это делала я в детстве. Сейчас его ладошка едва заметно подрагивала — будто он в сновидении решал какой-то важный вопрос. И пальцы шевелились. По одному. Сжимаются — отпускают. Знакомый ритм. Я улыбнулась и легонько коснулась его руки. Он повернул голову ко мне — сквозь сон — и его тень, маленькая и мягкая, дрогнула на стене, будто потянулась ко мне следом. Тёмная. Гибкая. Послушная только ему. Я услышала шаги. Тихие, как ночь. Кналл вошёл в комнату. Он остановился на пороге — редкая для него пауза, будто он тоже хотел просто… смотреть. На нас. На семью, к которой он когда-то даже не смел приблизиться. — Он… — я выбрала мягкое слово, — немного нервничал. Но ничего серьёзного. Просто устал. Кналл подошёл ближе. Он провёл пальцами по волосам Элиана — движением, которое я раньше считала невозможным от него. Так легко. Так бережно. — Он делает так же, — сказала я. — Как? — тихо спросил Кналл, глядя на сына. Я взяла маленькую ладошку в свою и показала, как пальчики сгибаются. — Держит руки, когда волнуется. Как я. Кналл смотрел на минуту дольше, чем обычно. Его черты смягчились едва заметно. — Значит… — его голос стал ниже, почти тёплым, — в нём есть не только я. Я подняла глаза на него и улыбнулась. — Конечно есть. Он не только наследник тьмы. Он — наш сын. Кналл провёл рукой по моей щеке — лёгко, как тень. И в этот момент тьма на стенах стала спокойной.