«Семейные хроники Бездны»

Есть вещи, которые сложно объяснить древнему богу тьмы. Например: зачем люди смеются, если им не страшно. Или зачем мы спрашиваем: «Ты злишься?» — когда и так видно, что человек давно кипит. Но самое сложное оказалось другое — шутки. Сегодня я поняла, что Кналл абсолютно не умеет распознавать юмор. Это началось утром, когда я, зевая, сказала: — Кналл, нам бы не помешал ремонт в одном из коридоров. Он такой тёмный, что я пару раз споткнулась. Он, как всегда, услышал это буквально. — Это коридор тьмы, Амара, — спокойно ответил он. — Он по определению тёмный. — Так я это и… — начала я, но решила поддразнить. — Значит, освещение не предусмотрено? Может, установим там гирлянды? Я дала ему секундную паузу, ожидая реакцию. Чаще всего он просто хмурится, когда пытается понять, что я имею в виду. Но в этот раз он рассматривал меня так серьёзно, что я даже притихла. — Позволь уточнить, — произнёс он. — Ты хочешь украсить моё царство тьмы… светящейся цепью человеческих игрушек? — Ну… да? — протянула я, едва сдерживая смешок. Он смотрел на меня так, будто я предложила заменить его трон на надувной матрас. — Амара, — тихо сказал он, — это противоречит самой идее тьмы. — Но будет красиво. Он помолчал. Очень напряжённо. Когда Кналл молчит так — значит, в его голове идёт масштабный пересмотр концепции вселенной. — Ты же шутки понимаешь, да? — осторожно спросила я. — Я понимаю угрозы, — мрачно ответил он. — Но это… другая категория. И вот тут я не удержалась. Вообще. Я рассмеялась. Сначала тихо, потом громко, почти запрокинув голову. Тьма даже дрогнула — она реагировала на неожиданные эмоции, как собака, которая не понимает, радуюсь ли я или умираю. Кналл нахмурился сильнее. — Амара, что в этом смешного? Я пыталась говорить сквозь смех. — Просто… я… я пошутила! Гирлянды! Представь гирлянды тут, у тебя… вот такой серьёзный бог тьмы… и гирлянды! Смех сорвался снова, и я закрыла лицо руками. Он продолжал смотреть, не двигаясь, будто анализировал мой приступ. — Это была шутка, — сказал он наконец. — То есть ты сознательно произнесла ложь… чтобы вызвать необычную реакцию? — Кналл, по сути — да, — вытирая слёзы от смеха, ответила я. Он вновь задумался. Очень глубоко. Даже чересчур. — Значит, шутка равно ложь, которую признают без последствий? Я хмыкнула. — Ну… в очень грубом смысле — да. Он кивнул, словно освоил важный философский принцип. — Понятно. Я запомню. И, видимо, действительно запомнил — потому что через несколько минут абсолютно спокойно сказал: — Амара, твоя нога горит. Я подскочила так, что тень подо мной взорвалась клубами. — ЧТО?! Где?!! Он даже не моргнул. — Шутка, — произнёс он. Я замерла. Потом медленно повернулась к нему. Он сидел, сложив руки на груди, и наблюдал за мной с такой невозмутимостью, будто это я издеваюсь над ним. — Н-неплохо… — протянула я. — Но так не делается! Он слегка наклонил голову. — Ты учила меня. — Я… да, но… не на ТАКОМ! Он медленно встал, подошёл ближе и, к моему удивлению, положил ладонь мне на плечо — аккуратно и даже чуть теплее обычного. — Мне понравилось, — сказал он. — Ты смеялась.— Я хочу, чтобы ты смеялась чаще. И, кажется, я растаяла. Полностью. — Но, — добавил он, — я буду уточнять заранее, является ли твоя ложь «шуткой» или угрозой. — Вот это уже мудро. Он поднял бровь. — И чтобы исключить недопонимание… — он сделал паузу, словно готовил кульминацию, — твоя нога НЕ горит. Я рассмеялась снова. Тихо. С теплом, которое было только для него. И Кналл, этот древний бог тьмы, совершенно уверенно понял: всё прошло успешно.