Наискось

По правде говоря, её тошнило от всего происходящего. Особенно от осознания того, что ничего с этим поделать она не сможет. Глядя сейчас на "Глубокую яму" в голове сплывало лишь одно слово — мерзость. Да и в общем, все Лапти (так она называла Запретные Земли) представляли собой одну большую концентрированную мерзость. Здесь сновал всякий сброд: пьянчуги и моргиналы; реже — чистокровные, которые сюда иногда захаживали ради развлечений... — Аврил! Где тебя черти носят? — раздражённо выкрикнула Наталья — её коллега, высовываясь из-за двери. Вид у женщины был в крайней степени недовольным и взвинченным. Сегодня была суббота, а потому наплыв клиентов стал критическим для них обоих. Людей в здании становилось всё больше, а времени на передышку всё меньше. — Почему я должна отдуваться за нас двоих? Девушка вздохнула. Ей не хотелось возвращаться в душное, прокуренное насквозь помещение, где люди загнивают от ужасающего колличества алкоголя. Но делать нечего, деньги нужно было зарабатывать в любом случае, иначе она просто помрёт с голоду. Этого ей хотелось меньше всего. Аврил считала, что ей по жизни крупно не повезло. Притом во всём и сразу. Не повезло с именем — оно у неё было мужским; не повезло с родителями, которые спились; не повезло с местом, где она родилась. Всё своё детство она таскалась из одного угла в другой в надежде, что что-нибудь у неё в жизни изменится, мама и папа бросят пить, устроятся на хорошую работу где-нибудь в центре и всё у нее наладится. Она будет жить в хорошей квартире, где Аврил заимеет даже свою собственную кровать... Но с течением времени ничего не менялось, а её надежда медленно угасла. Уже годам к одиннадцати она потихоньку начала осознавать, что если она сама не начнет шевелиться и что-то делать, то за неё никто не пошевелиться. Никто не станет ей помогать. Больно было принимать тот факт, что всем вокруг на неё плевать, но спустя пять лет она привыкла. А что ей ещё оставалось? В Лаптях были простые правила — выживает сильнейший. Она либо обрастала бронёй, либо ломалась под давлением собственного отчаяния. Второй вариант оказался для девушки непригляден. Подойдя к двери, Аврил глубоко вдохнула промозглый сентябрьский воздух. В следующие несколько часов она так свободно дышать не сможет. Не стоило тянуть время и испытывать терпение коллеги, а потому та наконец-то вошла в узкий служебный коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. В Яме она работала официантом. Разносила заказы, собирала со столов пустые рюмки, стаканы, мусор, который оставляли за собой клиенты. Работать здесь было неприятно. Да и в целом, клуб, в котором ночные бабочки торгуют своим телом — далеко не то место, где хотела бы работать сама Аврил. Но то всё были лишь её придирки, на которые остальные плевать хотели с высокой колокольни. Пройдя по коридорчику и попутно завязывая короткие каштановые волосы в хвостик на затылке, девушка вошла в шумный зал, где грохотали биты через чур громкой музыки. Здесь света почти не было, в помещении царил полумрак, разбавляемый лишь неоновым светом прожекторов на танцполе. Аврил еле как протиснулась к барной стойке, там её ожидал пластмассовый поднос с номерком заказа "28" и дюжиной стопок, каждая из которых была чуть ли не до краёв наполнена очередным огненным пойлом. Быстро кивнув бармену, та забрала его и поспешила ретироваться. Пробиваться сквозь толпу людей в темноте с подносом, забитым до отказа — дело сложное, но спустя несколько месяцев, пару разбитых рюмок, несколько облитых посетителей и три штрафа девушка поднатаскалась, став обходить пьяные тела куда более ловко, нежели в первые недели её работы. Заказ она успешно отдала, выслушав немало самых нелестных эпитетов в свою сторону из-за того, что заказ несли слишком долго. Теперь она шла по тому же маршруту обратно, собирая пустые бокалы по столам на поднос. С пустой посудой было идти гораздо сложнее, потому что в них не было налитой жидкости, что придавала бы им большей тяжести, дабы те не двигались на подносе. Идя сквозь толщу народа, девушка то и дело натыкалась на людей в масках и капюшонах. Она знала, что это — чистокровные. Ей сразу же поведали об этом, когда она только устроилась. Другой вопрос был в том, а что эти уважаемые товарищи забыли в такой помойке, как Яма? Неужто в Ромусе нет подобных этому заведений? Аврил бы ни за что в это не поверила. Вот и сейчас, дойдя до барной стойки, она видела, как на другой стороне точно такого же человека в лисьей маске и плотным капюшоном на голове охмуряла местная проститутка. Глядя на эту картину, девушка невольно скривилась. Ей было противно смотреть, как женщины — или, что хуже молодые девушки, как она сама — за деньги ублажали пьяных мужчин. Сама эта мысль вызывала у неё тошноту. Но сейчас ситуация немного иная, потому что чистокровный вроде как был против того, чтобы к нему лезли, да и выглядел он так, будто ему находится здесь так же омерзительно, как и самой Аврил. Девушка продолжала наблюдать за сценой исходя из чистого любопытства. Всё же, хоть какую-то выгоду, помимо денег она должна с этой работы получать, чтобы было потом что поведать подруге, гуляя в здешних дворах. Вдруг, краем глаза она увидела еле заметное движение рядом с бокалом чистокровки. Аврил могла с уверенностью сказать, что товарищу в маске что-то подмешали в напиток. Она сама не раз становилась свидетелем того, как людей тут травят или опаивают. Делалось это, в большинстве случаев, ради того, чтобы потом отснять компромат на таких простофиль, а после шантажировать их. По обыкновению такие схемы приносили хороший доход, но об этом она знала только по рассказам коллег и некоторых невменяемых клиентов, что могли с ней поделиться своими трагичными историями жизни. И, несмотря на то, что Аврил, в целом, должно быть плевать на то, что и с кем происходит, в этот раз в ней что-то защемило. Ловко лавируя между людьми, девушка быстро добралась до другого конца барной стойки. Теперь она слышала, о чём те двое говорили. — А где твой друг? — Скоро придёт. Голос парнишки звучал неуверенно и крайне смущённо, будто бы он вообще впервые заговорил с девушкой. На секунду ей даже стало его жаль. Подойдя ещё чуть ближе, Аврил хлопнула чистокровного по плечу и, чуть занизив голос, достаточно громко сказала: — А вот и я. Ну что, пойдём? А то меня скоро мутить начнёт от запаха перегара. Жуть! — Она пыталась говорить как можно более расслабленно и у неё то выходило достаточно сносно. Плечо чистокровки под её рукой напряглось, а он сам теперь был растерян. Хотя, сама Аврил бы не бралась говорить о эмоциях человека, лицо которого было спрятано под маской. Она даже не видела его глаз, ибо те утопали в глубоких тенях. — О, это твой друг? — томно спросила женщина, чуть ближе придвигаясь к парню. Именно в этот раз Аврил подвернулась удача, что она по телосложению и лицу больше походила на парня, нежели на прекрасную даму. Всю жизнь она считала, что с этим ей тоже не повезло, но как показывает нынешняя ситуация, хоть где-то такое своеобразное "невезение" может принести пользу. — А? Да-да, мы, пожалуй, пойдём, — да, в словах бедолаги была растерянность и девушка добавила себе небольшой плюсик за свою внимательность. Подхватив того под локоть, они вместе двинулись в сторону выхода из Ямы. Ну, то есть, как "вместе"? Чистокровный сильно отставал от Аврил, то и дело спотыкаясь на ровном месте, поэтому она чуть ли не волочила его за собой. — Ну и? Как тебе наша канава? — весело спросила девушка, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на парнишку. — Некомфортно. — коротко ответил тот, гулко дыша через маску. Если уж самой Аврил было трудно дышать в помещении от густого табачного дыма, то каково было сейчас ему? Вот уж наверное девушка не хотела знать ответ на свой вопрос. Этот обалдуй сам виноват, что попёрся сюда, а теперь от этого страдает, но с другой стороны... Зачем Аврил тогда его вырвала из цепких лап той ночной бабочки? Может, тогда бы ему преподали урок, что по таким местам ходить не стоит и, того глядишь, мозги бы на место встали. Мда, что-то в этот раз она тупанула. Причём знатно так. Выйдя на улицу, девушка вздохнула полной грудью. Уличный воздух обдал лицо приятной прохладой. Она отпустила локоть парня, критически оглядывая его. Стоит сказать, что по росту она бы дала ему что-то около шестнадцати, и по голосу где-то в районе семнадцати. В общем, если прикладывать, то белобрысый шкед перед ней — её сверстник. — Ну и? Деньги-то на такси у тебя есть до дома? — вопросила Аврил, сложив руки на груди. — Конечно есть, — пожав плечами ответил парень. Чуть помолчав, тот добавил, протягивая руку: — Меня зовут Готье. Девушка скептически посмотрела на протянутую ей культяпку. Про себя она отметила, что ручки у белобрысика физического труда в глаза не видели. Как она и всегда говорила: счастливые в своём неведении люди. Им не приходится в свои четырнадцать лет выходить на работу и украдкой воровать, дабы прокормить себя. Чистокровные в принципе живут себе припеваючи, особо в жизни не напрягаясь для того, чтобы на столе была еда, а над головой — кров. — А я Христофор Колумб, — саркастично сказала Аврил, всё же пожимая этому чудику руку. — Ты бы мне ещё на себя докс расписал. Ну там, фамилия, имя, место фактического проживания, кто твои родители, номер телефона, учебное заведение и сколько окон в твоём доме. Ей-богу, ну что ты неразумный такой, а? Так называемый Готье под тирадой девушки заметно стушевался. Бедолага, видимо, ожидал чего угодно, но точно не попускания на поприще его же глупости. Теперь Аврил в голове прикидывала, какое ему можно дать погоняло, которое бы ёмко описывало его всего. Тот неловко помялся несколько секунд, а сама Аврил вдруг опомнилась, что рабочий день у неё в самом разгаре и ей было бы не плохо вернуться обратно в Яму, пока Наталья не начала рвать и метать. — Ладно, бывай, Готюша, — бросила напоследок она, махнув ему рукой. Что с ним будет дальше — уже не её забота. В целом ей должно было быть наплевать на него и его проблемы, но что сделано, то сделано. Чёрт, а она бы могла оставить на ним должок за его чудесное спасение от позора... Чтож, сегодня она жутко тормозит. И обвинить в этом можно только её недосып длинною в несколько месяцев и кошмарные переработки в Яме. И всё-таки, что чистокровные находят в этой помойке?