Поцелуй тьмы

Будильник на телефоне зазвенел слишком резко. Дженни, едва слыша сквозь сон надоедливую мелодию, машинально нащупала его рукой и выключила. Голова гудела, веки были тяжелы, и первое, что мелькнуло в сознании «может, всё это было сном?» Книга, кровь, зеркало, золотые глаза, шёпот — всё казалось слишком нереальным. Конечно, просто кошмар. Или игра воображения, разогретого историческими текстами. Дженни медленно потянулась, села на кровати, потерла глаза — и замерла. В кресле, в самом углу комнаты, закинув ногу на ногу, сидела Она. Лиса. Высокая, грациозная, дерзкая. На её губах блуждала самодовольная улыбка. Она сидела так, словно позировала для картины: спина чуть прогнута, одна рука лениво поддерживает голову, другая — скользит по бедру. Волосы струились вниз блестящей волной, глаза загорелись тем самым золотым светом, хотя Дженни могла поклясться что они стали ярче в момент пересечения их взглядов. — Ну здравствуй, соня, — протянула Лиса томно. — Надеялась, что проснёшься одна? Дженни резко втянула воздух. Сердце заколотилось так, что она едва не схватилась за грудь. — Это… — голос дрогнул, но она заставила себя говорить, — это не может быть реальным. — Реальнее некуда, — Лиса хищно ухмыльнулась и медленно провела пальцами по подлокотнику кресла, будто по коже. — Поверь, я слишком горячая штучка, чтобы быть просто сном. Дженни не знала, куда деть руки, и вцепилась в одеяло, словно это могла быть защита. В груди сжалось. Она пыталась быть собранной, но взгляд всё равно скользнул по фигуре Лисы и это бесило. — Перестань сидеть так! — выпалила она неожиданно громко. — Это… это… неправильно! Лиса рассмеялась звонко, нагло, как человек, который обожает, когда его пытаются пристыдить. — Неправильно? — она наклонилась вперёд, положив локоть на колено, и заглянула Дженни прямо в глаза. — А что в этом мире вообще правильно? Правильно, что ты, взрослая девочка, ночами читаешь запрещённые книги? Правильно, что ты призвала меня? Она сделала паузу и шепнула низко, с жаром в голосе: — Правильно то, что тебя тянет ко мне, даже если ты боишься себе признаться? Дженни вспыхнула, будто Лиса ударила её по лицу. — Это ложь! — выкрикнула она, но в голосе не было уверенности. Лиса откинулась обратно в кресло и снова приняла вызывающе ленивую позу. — Ну конечно, ложь. Продолжай это повторять. Мне нравится слушать, как ты сама себе врёшь, — с усмешкой протянула она. Дженни стиснула зубы. Она хотела отвести взгляд, но не смогла. Эти золотые глаза держали её, как кандалы. Все же собравшись с силами Дженни вышла на кухню, пытаясь убедить себя, что день можно начать нормально, будто в её комнате не сидит демон с золотыми глазами. Обычный завтрак. Немного кофе. Яичница. Может быть, тогда голова прояснится. Она достала сковородку, поставила её на плиту, налила масла. Казалось, что простые бытовые действия помогут вернуть ощущение контроля. — Ох, как мило, — раздалось за спиной. — Ты решила покормить меня? Дженни едва не выронила яйцо из руки. Лиса стояла в дверях кухни, облокотившись на косяк. Волосы её падали на плечи, губы растянулись в дерзкой ухмылке. — Это не для тебя, — отрезала Дженни, разбивая яйцо о край сковороды. — Ну и зря, — протянула Лиса, подходя ближе. — Я бы с удовольствием позавтракала… тобой. Дженни едва не уронила лопатку. Она отводит взгляд, старается не реагировать, но Лиса подходит так близко, что Дженни чувствует жар её тела на своей коже, демон встала вплотную, её тёплое дыхание коснулось уха Дженни.. Холод и тепло уже не играют роли — Лиса отдаёт тепло, густое и медовое, и это крошечное прикосновение бедра о бедро словно подчеркивало: «я могу быть там, где захочу» — Перестань! — Дженни старалась звучать строго, но голос предательски дрожал. — Перестать? — Лиса склонила голову набок. — Но это же так весело — смотреть, как ты пытаешься быть серьёзной, пока краснеешь до ушей. Её рука скользнула по бедру Дженни. Та резко отпрянула, но масло на сковороде зашипело, и она снова вынуждена была сосредоточиться на еде. Губы Лисы почти касаются мочки уха, дыхание становится горячим. Дженни ощущает на шее приятное покалывание и инстинктивно отстраняется, но Лиса снова держит, не жестко, а так, что отбрасывает любую возможность немедленно уйти. Это прикосновение — не насилие, а властвующая ласка. И в ней таится опасность, но каждый раз, когда Дженни думает убрать руку, её тело отказывается слушаться. — Лиса, я сказала… не трогай меня, — Дженни стиснула зубы, стараясь не дать голосу сорваться. — Не трогать? — Лиса отстранилась и обняла за талию. Тело Дженни напряглось, но освободиться было не так-то просто. — А если я просто… постою? Она склонилась ниже, почти касаясь губами шеи Ким. — Ты такая тёплая, — прошептала она, и голос её был одновременно дразнящим и хищным. — я бы могла весь день простоять так и просто наслаждаться твоим ароматом. — Замолчи. — твердо говорит Дженни. — Ты можешь не вмешиваться в мое пространство хотя бы час? Лиса улыбается, и в этой улыбке слышится смешок и вызов одновременно. — Целый час? — переспросила она, укладывая подбородок на плече девушки. Рука Лисы немного сжала талию, как бы случайно. — Ммм… как будто можно измерить то, что между нами часами. А что если мне хочется десять минут… или ночь? — Хватит меня отвлекать! — Дженни почти выкрикнула, вырываясь из сильной хватки. — А я не отвлекаю, — Лиса отмахнулась, — Я провоцирую. Разница есть, понимаешь? Она наклонилась и шёпотом добавила, переходя в игриво-пошлый тон: — Но если уж спрашивать, то я бы сейчас положила тебя на стол и сделала так, чтобы твой кофе остыл, а ты забыла о нём вовсе. Представляешь? Пошло? Да. Рискованно? Тоже да. Забавно? Чёрт возьми — да. Дженни почувствовала, как у неё защипало в груди. Она устремила взгляд на чайник, будто там — спасение, но голос промелькнул снова, прямо в её голове, и она поняла, что мало что может сделать, чтобы заглушить присутствие Лисы. Лиса засмеялась. Смех был звонким, почти музыкальным, но в нём слышалась откровенная насмешка. — Я говорю «нет» — и это значит «нет», — Дженни говорит твердо и отбрасывает руки демона от себя. — Не трогай меня так. Это граница и ты будешь её уважать. — Границы, границы, — протянула она с издёвкой, но послушно отстранилась от девушки. — Ты такая прелесть, когда злишься, — продолжила Лиса, лениво опираясь о стол. Дженни стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на завтраке. Яичница подгорала, руки дрожали. Ким аккуратно переложила все на терелку, взяла чашку с кофе и села за стол, прямо напротив демона. — Это моя кухня, моё утро и моя жизнь, — начала она, — Ты не можешь просто врываться сюда и делать, что хочешь. Лиса фыркнула и скрестила руки на груди. — Милая, ты до сих пор не поняла? — в её голосе прозвучала мягкая, но дерзкая угроза. — Я уже в твоей жизни. И чем быстрее ты примешь это, тем проще тебе станет. Дженни в ответ лишь закатила глаза и продолжила завтракать.  — О, как драматично. — Лиса слегка опирается подбородком в ладонь. — Знаешь, что меня заводит больше всего? Не то, что ты сопротивляешься. А то, как ты сопротивляешься и всё равно смотришь на меня. Это конечно мило, но бесит до чертиков. Дженни поставила пустую тарелку в раковину, утерла руки о полотенце и сделала глубокий вдох. В голове всё ещё пульсировало от того, как близко к ней была Лиса на кухне, и сердце упорно не хотело сбавлять темп. Она чувствовала, что ей нужно хотя бы немного отвоевать пространство для себя. — Мне нужно собираться, — сказала Дженни, пытаясь, чтобы голос звучал твёрдо. — У меня сдача проекта. И ты… — она чуть прищурилась, глядя на Лису, которая развалилась на стуле в вызывающе ленивой позе, — ты не заходишь ко мне в комнату. Поняла? Лиса фыркнула и приподняла бровь. — Приказ? — в её голосе скользнула насмешка. — Ты начинаешь мне нравиться ещё больше. — Я серьёзно, — повторила она, и голос её был как никогда строг. — Ты не заходишь за дверь и ждёшь на диване. Никаких прикосновений, никаких шепотов у уха, никаких «мурлыканий». Поняла? Лиса рассмеялась — низко, лениво, с тем уже привычным хищным блеском в глазах. — Поняла, — произнесла она, но в её интонации было упрямое «но». — не обещаю, что не буду думать о том, как ты выглядишь. Дженни развернулась и ушла в спальню, захлопнув за собой дверь. Поначалу было тихо. Дженни скинула футболку, открыла шкаф, начала выбирать джинсы и чистую блузку. Но едва она стянула пижамные шорты, как голос Лисы донёсся сквозь дверь. — О-о, — протянула она тянуще, с явной наигранной болью, — ты даже не представляешь, как мне трудно держать себя на расстоянии. Дженни застыла на секунду, закатив глаза, но ничего не ответила. — Я ведь чувствую… — продолжала Лиса с подчеркнутой томностью. — Чувствую, как ты там возишься, как твоя кожа оголяется, как ткань скользит по бедрам… Дженни поспешно натянула джинсы, стараясь не слушать. Но голос Лисы становился всё более наглым. — Знаешь, что самое ужасное? — в её интонации было больше жара, чем жалобы. — Я не могу перестать представлять, как это выглядит. Ты там, за дверью, совершенно беззащитная… и наверняка чертовски соблазнительная. Дженни стиснула зубы, застёгивая пуговицу и резко произнесла в сторону двери: — Ты ведёшь себя как ребёнок. Закрой рот или уйди на балкон. Хватит разыгрывать это шоу. — Балкон? — Лиса рассмеялась, — Балкон — это слишком далеко. Я же не хочу, чтобы соседи подумали, что я устраиваю перформанс. Хотя… эх, представь, если бы я стояла на балконе и кричала твоё имя — это было бы так весело. — Лиса, замолчи! — рявкнула Ким. В ответ раздался смех — звонкий, беззастенчивый, будто Лиса только этого и добивалась. — Я стараюсь, честно, но внутри я почти плачу! — сказала она жалобно, с преувеличенной обидой. — Но ты так долго копаешься… Ты хочешь, чтобы я сгорела здесь, в собственном пламени? Дженни натянула блузку, с силой дёрнув молнию на боку. — Тогда гори, — огрызнулась она. — Ах, какая жестокость, — театрально простонала Лиса. — Она запирает меня за дверью, пока сама надевает эти… мм… прелестные вещички, о которых я могу только догадываться. И что мне остаётся? Представлять каждую пуговицу, каждое движение… Дженни сжала кулаки и ускорилась, схватив куртку и сумку. Ей хотелось выйти и хлопнуть дверью прямо перед её довольной рожей. Она взглянула на отражение в зеркале — быстрый контроль: лицо свежее, волосы убраны, взгляд жёстче. Она вдыхала глубже и чуть медленнее, чтобы выровнять биение сердца. — Всё, я готова, — сказала Дженни, выходя из комнаты и обгоняя демона по пути к входной двери. — Надеюсь, ты займёшь себя чем-нибудь и не будешь весь день приставать. Лиса стояла, облокотившись о стену, и улыбалась так самодовольно, что у Дженни руки чесались влепить ей пощёчину. — Не переживай, — Лиса облизнула губы, — О тебе думать не перестану. Утренняя суета в школе пахла кофе и свежеотполированными ступенями: ученики спешили на уроки, кто-то уже сидел в классах и обсуждал предстоящую контрольную. Дженни шла по коридору между классами, в рюкзаке — ноутбук и распечатки, на лице — выражение, которое она сама себе назвала «боевой нейтральностью». У класса её уже ждала Розэ — высокая, в светлой рубашке, с чашкой горячего латте в руке и с той лёгкой, солнечной улыбкой, что всегда умела поднимать Дженни настроение. Они обе помахали друг другу, и Дженни почувствовала, как напряжение чуть отпускает. — О, привет! — Розэ подхватила её за локоть и потянула ближе к себе, — ты как? Выглядишь, будто всю ночь провела за учебниками. Или это просто новая прическа «я не выспалась»? — Хотелось бы, — Дженни ухмыльнулась, снимая верхнюю одежду. — На самом деле — кое-что похуже: проект по истории. — Вот же трудоголик, — подруга покачала головой, но без осуждения, скорее с нежностью.  Они сели вместе, разговаривая о мелочах: про скучные уроки, про нового учителя, про то, кто снова проспал первый урок. Розэ болтала легко, сыпала шутками, а Дженни ловила себя на том, что ей становится спокойнее. Она впервые за сутки почувствовала что-то похожее на нормальность. Розэ рассказывала смешную историю о преподавателе, который случайно выложил в общий чат не ту презентацию. Дженни смеялась и отвечала шутками, её голос звучал легче. Она слушала живые звуки школы — шаги, гул, отдалённые разговоры — и почти поверила, что сегодня будет по-настоящему обычный день.