Поцелуй тьмы

Урок был полон шёпотов и скрипа стульев. Дженни разложила конспект и попыталась сосредоточиться на слайдах. Преподаватель заговорил о религиозных практиках античности, о ритуалах, о границах и согласии. Слова шли монотонно, но Дженни их слушала краем сознания. «Я здесь», — прошептал в её голове голос, тёплый и дерзкий, будто кто-то наклонился прямо у уха. Она вздрогнула, но едва подняла глаза увидела, как на краю соседнего стола  уже сидела Лиса, развалившись, закинув ногу на ногу. Она облокотилась на ладонь и с интересом наблюдала за Дженни. — Ты знаешь, я могла бы быть прекрасным репетитором, — сказала она громко, будто нарочно, хотя слышала только Дженни. — Впрочем… моя методика скорее практическая. Дженни стиснула зубы и склонилась над конспектом. «Не реагируй. Не смотри. Не разговаривай с ней.» — Ты как? — проговорила Лиса, и это едва ли не прозвучало громче, чем преподавательская речь. — Сумеешь выглядеть спокойной или сейчас начнёшь краснеть, как помидор? Дженни стиснула ручку сильнее, будто это могло удержать её в реальности. Она почувствовала прилив краски к лицу, и на минуту ей показалось, что все вокруг поворачивают головы и смотрят, но на самом деле никто не смотрел, и тут Дженни поняла, никто не видит Лису. На уроке Лиса оказалась особенно изобретательной. Когда преподаватель задавал вопрос классу, она шепнула Дженни прямо в голову: «Скажи что-нибудь умное, Дженни. Удиви меня». Ким лихорадочно искала в записях нужную формулировку, потому что внезапно захотелось не ударить лицом в грязь перед всеми. Она ответила коряво, но ответ был принят, и на её лице появилась напряжённая улыбка. В редкие паузы урока Лиса переходила от мысленных провокаций к «явным» вмешательствам. Она наклонилась ближе, почти касаясь губами уха Дженни. — Хочешь, я расскажу тебе всё, что думаю, пока ты пишешь конспект? Дженни машинально сделала вид, что поправляет волосы, чтобы скрыть дрожь. — Замолчи, — прошептала она одними губами, так, что Розэ даже не заметила. Лиса лишь довольно усмехнулась. — А если я скажу, как бы сейчас провела рукой по твоему бедру, прямо под партой? — её голос стал тягучим. — Ты бы выронила ручку? Или закусила губу, чтобы не стонать? Дженни резко сжала ручку так, что та чуть не треснула. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу. — Эй, ты в порядке? — шепнула Розэ, слегка толкнув её локтем. — Да… просто устала, — ответила Дженни поспешно. — Посмотри на меня, — потребовала демон дерзко. — Подними глаза. Дженни, против воли, подняла взгляд — и увидела, что Лиса сидит теперь прямо на краю её стола, склонившись вперёд так, что их лица разделяли лишь сантиметры. Никто вокруг не реагировал. Лиса рассмеялась тихо, но так, что смех вибрировал в голове у Дженни. Иногда демон позволяла себе более наглые штрихи: тихо, но преднамеренно она шевельнула край листа с конспектом так, что он упал на пол. Дженни согнулась, чтобы подобрать его, и в этот момент мягкая ладонь коснулась её шеи — не давление, просто прикосновение, страшно близкое и ужасно личное. «Я не могу так больше», — шептала Дженни мысленно, — «это давление, это постоянная игра на нервах». И в ответ — как всегда — сквозило дерзкое: «А мне так нравится, как ты сопротивляешься». Но в следующую секунду под столом что-то горячее коснулось её бедра. Она вздрогнула так резко, что ручка упала на пол. — Ой, неловко, — издевательски хмыкнула Лиса.  Дженни нагнулась за ручкой, надеясь скрыть пылающее лицо. Но, наклоняясь, услышала сладострастный шёпот: — Я могла бы сейчас провести пальцами выше… и никто бы даже не заметил. Сердце забилось в груди так громко, что, казалось, его слышат все. Она вернулась на место, стараясь сидеть прямо, но Лиса не отставала: её горячее дыхание будто обжигало шею. — Знаешь, я предлагаю тебе игру, — продолжила она. — Ты сидишь тихо, не подаёшь виду… а я делаю всё, чтобы ты сорвалась. Если выдержишь до конца урока обещаю, дам тебе передышку. Она спустилась под парту — Дженни видела её лишь краем глаза, как мираж. Горячая ладонь снова легла на её колено, медленно поднимаясь выше. Дженни уткнулась в тетрадь, делая вид, что пишет. Буквы расплывались. — Какая же ты… упрямая, — шепнула Лиса. — Но я обожаю упрямых. Их так приятно ломать. Ещё одно касание и Дженни едва не выдохнула слишком громко. Она прикусила губу, чувствуя, как Розэ продолжает бросать на неё вопросительный взгляд. — Ты краснеешь, — довольно заметила Лиса. — Скажи ей, что жарко в классе. Или что-то придумаешь? — Хватит! — прошептала Дженни. — Я… я не буду твоей игрушкой. — Не будешь? — хищно улыбнулась она. — Тогда почему дрожишь? Почему губы прикусываешь? Потому что тебе всё равно нравится, Дженни. Твоё тело выдаёт тебя лучше любых слов. Она слегка коснулась её пальцев на тетради — жаром, обжигая кожу. Этот урок точно войдет в список самых долгих и мучительных уроков в жизни Дженни. Минуты тянулись, как расплавленный воск. Каждое слово учителя превращалось в фон — Дженни слышала только гул и чувствовала только жар. Лиса не отставала: лёгкие касания по бедру, по запястью, горячее дыхание возле шеи. Иногда она даже едва касалась губами воздуха в сантиметре от её уха, будто собиралась шепнуть что-то, но умышленно тянула паузу. — Ты держишься удивительно долго, — насмешливо протянула она. — Я восхищаюсь тем, как ты бьёшься. Видишь? Даже я признаю твою силу. Дженни заставила себя смотреть прямо на доску, записывать какие-то слова, хотя они тут же теряли смысл. «Не поддаваться. Не поддаваться», — как заклинание повторяла она в голове. Последние десять минут были адом. Каждый тик настенных часов отдавался эхом внутри. Когда прозвенел звонок, Дженни вскочила слишком быстро, почти уронив стул. Розэ снова бросила странный взгляд. — Ты как будто с марафона, — усмехнулась она. — Точно всё нормально? — Да… просто жарко, — выдавила Дженни, собирая вещи. И только они вышли в коридор, как Лиса вновь проявилась рядом, абсолютно довольная собой. Её глаза сияли хищным светом, губы изогнулись в дерзкой ухмылке. — Поздравляю, Дженни, — протянула она, подходя вплотную, так что Дженни почувствовала жар её тела. — Ты выдержала. Я уж думала, что сломаю тебя прямо там, на глазах у всех. Но ты… выстояла. Я помню что обещала передышку, так что наслаждайся отдыхом. С этими словами Лиса исчезла в воздухе, оставив Дженни в коридоре, с учащённым дыханием и дрожью в руках.

***

В квартире стояла тишина, нарушаемая только шорохом дождя за окном и мерным звоном чайника. Дженни стояла у плиты, глядя, как пар медленно поднимается вверх, растворяясь в мягком полумраке кухни. Воздух был тёплый, густой, с запахом чая и чего-то чуть горьковатого — как будто опаленные лепестки жасмина. Дженни двигалась почти автоматически — заварила чай, положила пару лимонных долек в чашки, прошла в гостиную и села на диван напротив Лисы. Между ними был маленький кофейный столик, две чашки, слегка паривший чай и та самая неудобная тишина, когда никто не знает с чего начать разговор. — Чай горячий, — сказала Дженни, протягивая чашку. — Не знаю пьете ли вы чай? — Меня не очень волнует человеческая еда, но я попробую — ответила Лиса, и в голосе была простая благодарность. — Спасибо, Дженни. Они посидели несколько минут. Дженни во время этого молчания посмотрела на Лису: на изгиб губ, на лёгкое движение руки, когда та поправляла прядь волос. Впервые Ким так внимательно рассматривала её, но остановиться была не в силах. — Расскажи мне о себе, — произнесла она наконец, голос тёплый, но с ноткой осторожности. — Не о ритуалах и не о книжках… просто — ты. Откуда ты? У кого ты была до меня? Уголок губ Лисы дрогнул — почти улыбка, но не доброжелательная. — До тебя было много. — Она откинулась на спинку дивана, её глаза блеснули отражённым светом. — Люди приходят и уходят. Каждый думает, что особенный, что изменит меня. А потом я забираю то, что мне нужно, и ухожу. Всё просто. — И тебе… всё равно? — тихо спросила Дженни. — Конечно. — Лиса пожала плечами. — Игра. Всё — игра. В комнате повисла пауза. Только тиканье часов где-то за стеной. Дженни опустила взгляд, почувствовав, как где-то внутри защемило. Она сама не понимала, почему — ведь это всего лишь демон, существо, которое питается энергией и эмоциями. И всё же… слова Лисы задели. — И ни один человек… не был для тебя особенным? — прошептала она, не поднимая глаз. Лиса прищурилась. — Особенным? — Она чуть наклонила голову, будто пробуя это слово на вкус. — Особенность — это то, что придумали вы, чтобы оправдать свои слабости. Мне важнее сила, энергия, живое пламя. Всё остальное — красивая ложь. — Может, ты просто никогда не любила, — вырвалось у Дженни. На мгновение воздух словно стал плотнее. Лиса замолчала, глядя на неё так, будто в первый раз видела. Её глаза зажглись — не ярко, но опасно. — А ты думаешь, любовь делает вас сильнее? — спросила она наконец, тихо, но с таким оттенком, от которого по спине пробежал холодок. — Она делает вас уязвимыми. Вы горите — и называете это светом. А я горю всегда. Дженни отвела взгляд. — Тогда зачем ты осталась со мной? Лиса продолжала смотреть на Дженни — пристально, изучающе, как будто пытается заглянуть под кожу, понять, что именно в этой человеческой девушке заставляет её оставаться. В её взгляде было слишком много — любопытства, желания, и того самого хищного интереса, от которого у Дженни сердце сбилось с ритма. — Я захотела, а ты всё ещё думаешь, что сможешь держать меня на расстоянии? — мягко спросила Лиса. — Что сможешь жить, будто ничего не изменилось? Дженни подняла глаза. В её голосе звучало больше усталости, чем уверенности: — Я не собираюсь играть в твои игры. — Многие так говорят в начале, — усмехнулась Лиса и встала. Двигалась она медленно, плавно, будто каждое движение было танцем. — А потом начинают задавать вопросы, которые задаёшь ты. “Почему именно я?”, “Что ты во мне видишь?”, “Зачем ты здесь?” Она подошла ближе. Дженни почувствовала, как воздух между ними будто стал горячим, плотным. Лиса протянула руку, как будто хотела коснуться её щеки, но замерла. Потом она медленно отдёрнула руку и улыбнулась — печально, но всё ещё с вызовом: — Ты даже не представляешь, как трудно иногда не касаться тебя. — Тогда не делай этого, — твёрдо ответила Дженни. — Просто… не делай. — Легко сказать, — хрипло выдохнула Лиса. — Я чувствую тебя. Даже когда стою в другой комнате. Даже когда ты спишь. Ты понятия не имеешь, насколько громко ты звучишь для таких, как я. Дженни нахмурилась. — “Звучишь”? — Да, — Лиса села обратно на диван, глядя в чашку, но голос её стал тихим, почти задумчивым. — Энергия, дыхание, мысли… ты пульсируешь. Для меня ты как костёр в ночи. Я могу стоять рядом и просто греться, но огонь всё равно зовёт ближе. Она подняла взгляд, и Дженни впервые показалось, что видит в её глазах не просто дерзость, а усталость. Настоящую, глубокую, почти человеческую. — Может, — тихо произнесла Дженни, — тебе стоит научиться не идти на зов. — А может, — Лиса усмехнулась, — тебе стоит перестать быть таким огнём. Дженни не ответила. Только вздохнула и встала, чувствуя, как колени предательски дрожат. — Уже поздно. Мне завтра рано вставать. — Спи, — произнесла Лиса, не вставая. — Я посижу здесь.

***

Дженни лежала на спине и вслушивалась в собственное дыхание: оно казалось слишком громким из-за тишины. Девушка закрыла глаза, уткнулась в подушку и попыталась отгородиться от мыслей. Но сны пришли не такие, какими ей хотелось бы. Сначала — расплывчатые образы: тепло, фонари, размытые силуэты. Какой-то простой сюжет который она на утро и не вспомнила бы, потом — знакомое прикосновение тепла, как будто рядом горела лампа, и голос. — Ну вот, — прошептала Лиса. — Надеюсь ты успела соскучится. Сон изменился: комната растаяла, и Дженни оказалась в пространстве, где не было углов и пола — только золотой свет и мягкий, почти осязаемый жар. Перед ней возникла фигура Лисы, всё ещё со стихией огня, волосы как тёплая лавина, движения безошибочные и хищные. — Я покажу, — сказала Лиса тихо, — как я беру то, что нужно. Она наклонилась и провела ладонью по воздуху перед глазами Дженни, касание было во сне и одновременно реальным — по лицу всплыло ощущение влажности и жара. Лиса не спешила. Она пригласила Дженни за собой в вырезанный из света коридор. По сторонам проходили сцены — не её воспоминания, а нечто, что выглядело как чужие желания: смех, тела, объятия, поцелуи, мелкие тайны. Всё это было как сырьё: яркие, концентрированные кусочки энергии, которые Лиса могла получить одним лёгким движением. — Видишь? — прошептала она. — Это не просто сны. Здесь никто не лжёт себе. Здесь желания чистые и сильные. Я беру их. Она приблизилась и положила ладонь на грудь Дженни. Во сне это было очень похоже на прикосновение, но гораздо глубже: тепло будто проникло в ребра, и каждое дыхание Дженни отдавалось эхом в теле Лисы. Дженни ощутила, как из неё уходит усталость — одновременно лёгкость и пустота, как после долгой пробежки, когда мышцы горят и хочется только лечь и ничего не делать. Она провела губами по ключице Дженни — во сне это было похоже на поцелуй, мягкий, почти невесомый. Прошел лёгкий поток тепла по коже, и Дженни на миг забыла, где она и почему сдается. Лиса притянула её ближе, и между ними возник тонкий поток света — словно нитка, по которой энергия перетекала. Дженни видела, как Лиса «пьёт» и по непонятным причинам наслаждалась этим видом. Сон сгущался, и Дженни осознавала одновременно две вещи: как приятно отдавать и как страшно отдаваться.