Кошмар минувших лет

Душный воздух, словно пустынная буря, витал по комнате, постепенно пробуждая императора ото сна. Тяжёлые веки слегка дрогнули, и спустя несколько мгновений глаза самодержца слабо приоткрылись, чувствуя постоянную пульсурующую боль в голове. Яркий свет пробивался сквозь занавес, освещая.. Где это он? Николай Павлович непонимающе поднялся в постели, мельком осматривая помещение. Медицинский кабинет? Когда он успел?.. Пару минут в рассеянности - и в памяти императора наконец всплыли смутные очертания последних событий. Но всё выглядело так.. неправдоподобно? Словно сказка, словно очередной кошмар, поглощающий своей тьмой и неопределённостью. Ночная прогулка в одиночестве, затем, судя по всему, что-то ужасное - Николай всё не мог вспомнить, что же произошло. Зато вспомнил последний кошмарный сон.. Вроде бы после этого он проснулся и убедился, что всё в порядке. Что Александр Христофорович Бенкендорф жив и это был лишь кошмар. Но почему же тогда графа нету здесь сейчас? Неужели это был просто обман бреда? Да, монарх чётко помнил последние слова графа: «Когда вы проснетесь, я буду рядом.» Но неужто это всё игра больного воображения?.. Чувствуя нарастающую панику, император потряс головой и вдруг стиснул зубы, почувствовав резкую боль в голове. О боже, почему он сейчас такой беспомощный и слабый? Пусть чёрт его покарает, если он хоть ещё раз примёт алкоголь! Алкоголь.. Точно. Воспоминания током прокатились в голове, перебивая друг друга. Сам момент был слишком расплывчатым, а вот разговор.. «Преступление произошло.» - промелькнули в голове слова Саши. Значит.. если он помнит частицы разговора, Бенкендорф всё же был в порядке. Но нужно это проверить, чего бы оно не стоило. Слишком уж император боялся потерять его, особенно сейчас, когда наконец осознал всё то, что таилось в нём под предлогом дружбы и уважения.. Руки Николая дрожали, ледяные пальцы легонько сжимали края одеяла. Медика сейчас не было, и самодержец раздражённо вздохнул. Вроде бы он всегда поручал врачам следить за пациентами, а вышло так, что сам Император Всероссийский находился один в палате. А если бы он при смерти лежал здесь и умирал? С трудом приподнимаясь с постели на вялых ногах, в голове снова грянула молния, полная боли. Ох, и что за чертовщина.. Но ничего. Он император, ему и не такое придется терпеть. Николай Павлович медленно шатался по комнате, стараясь не успасть, и около дверей вдруг неожиданно замер. Напротив выхода стояло зеркало, и в слабом свете из него выглядывал до ужаса потрёпанный человек, никак не похожий на правителя Россисийской Империи. Неухоженные перепутанные волосы, бледное, как декабрьский снег лицо, небольшой позеленевший синяк над глазом, отвратительные фиолетовые мешки под ними же, потрескавшиеся и искусанные губы, мятая ночная рубашка и комканые штаны.. «Неужели я выгляжу так?» - ошарашенно вздрогнул монарх. Это.. кошмар. Что скажут люди? Нет, Нельзя так появляться на виду. Ни за что. Хотя.. сильнее этого ужаса над собой было другое чувство. Страх. Постоянный, уже столь родной.. «Мне нужно увидеть Александра Христофоровича. Необходимо». И плевать хотелось на свой внешний вид, когда задача была такого уровня. Пренебрегая навязчивой головной болью, Николай Павлович тихо приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Хорошо хоть он план дворца знал, как свои пять пальцев.. Здесь за углом как раз будет лестница, по которой он спокойно дойдет до третьего этажа в кабинет жандарма. Если, конечно, вообще удастся дойти. Император шёл чуть ли не вплотную к стене, готовясь в любой момент найти в ней опору. Нет, это, наверно, было нелучшей идей.. Стыд проносился в сознании, но сейчас было не до него. Столько невысказанных чувств крутилось в голове.. Но по ощущениям их было чуть меньше, чем раньше. Неужели снова забывчивость? Точно. Нет. Николай Павлович вдруг замер от картин, всплывших в его голове. Ночью после кошмара.. Нет-нет, он не мог так легко позволить себе сдать эмоции перед графом! Или мог?.. Из горла вырвался сдавленный хрип. О Боже, что ещё он может вспомнить такого? Точнее не вспомнить, а сделать ранее? Нет, надо же было ему разреветься прям графу в мундир, так ещё и.. обнять его? «Это перечёркивает все границы..» - мысленно упрекнул себя царь, но на лице его дрогнула слабая улыбка. Он обнял графа.. А может поэтому Бенкендорфа и не было сейчас? Потому что он почувствовал неприязнь к императору после такого проявления его несдержанности и слабости? Догадки ранили острее самых заточенных ножей. Николай не мог поверить, что мог оттолкнул от себя человека, близость которого нужна была больше всего.. Или ему это всё приснилось? О боже, проклятое пьянство! Он ведь сейчас даже не может понять, что было на самом деле, а что является лишь сном.. Но всё же нужно проверить состояние графа. Это оставалось самым важным и волнительным. Нужно убедиться, что он в порядке.. Монарх перевёл дыхание, чувствуя, как нарастает ком в горле. Ох, и что же происходит на самом деле?.. Глухо и невесомо Романов двигался по узкому коридору, стыдливо пряча взгляд - лучше его не узнают таким. Вот за этим поворотом должна быть лестница, если ему не изменяет память.. Но не успел император завернуть, как вдруг из-за угла вылетела тень и оглушительно врезалась в монарха, с силой ударяясь о его подбородок и рёбра, сбивая с ног.

***

Спящий Бенкендорф вдруг резко вздрогнул в своём кресле и поднял голову, тяжело вдыхая душный воздух. Яркие лучи света медленно скользили по кабинету, ослепляя графа после пустого, тёмного сна. Сколько времени?.. Прищурившись, Александр Христофорович бросил взгляд на часы. Восемь утра.. С уст графа слетела парочка хриплых непечатных ругательств на грубом немецком, после чего тот вскочил со своего кресла. Ну надо же было ему уснуть! Недописанных бумаг много, как никогда, нерешённые вопросы остаются висеть, а он дрыхнет? И самое главное. Николай Павлович.. Император неверянка уже проснулся. По телу графу понеслась волна обжигающего холода. Ох, хотьбы царь был в порядке.. Графа захлестывало такое чувство вины, что хотелось просто взять и исчезнуть. Ничего не выполнил, оставил Николая одного, преступники гуляют на свободе.. А он спит. Это непростительно. Ладно уж, сейчас некогда себя корить, нужно приступать к делу. Даже если за оплошность графа это будут его последние дни во дворце, их он проведет с достоинством и будет до последнего исполнять все приказы. Больше никаких проявлений слабости, только работа, работа и ещё раз работа. Но сначала.. самочувствие Императора. Никакая работа даже близко не стояла рядом с этим. Испустив тягостный вдох, Бенкендорф постарался привести себя в порядок и вновь натянул на лицо маску хладнокровия. Двери кабинета с грохотом закрылись за ним, и по коридором понеслись гулкие шаги, быстрым темпом выражающие неспокойность и страх. В голове жандарма мелькали свежие картины минувшей ночи, перед глазами плыл образ сломленного императора. Николай не просто доверял ему.. это было нечто большее, что заставляло сердце биться чаще. А сейчас, наверняка, он подорвал это доверие.. Обещал же быть рядом! Что подумает император? Хоть бы тот ещё спал, крепко, спокойно и умиротворенно.. Быстрые шаги уже сменялись лёгким бегом, граф решил воспользоваться не главной лестницей, а запасной. По ней до медицинской палаты монарха будет ближе, да и людей на пути меньше, что было только к лучшему: не хотелось привлекать лишнее внимание. Наконец, спустившись вниз, Бенкендорф не думая бросился по коридору, и, свернув за угол, вдруг с силой столкнулся с проходящим человеком, сбивая его с ног. Прежде чем встречный успел обрушится на пол, граф смог кистью зацепить локоть того, а второй рукой ловко обхватил за талию, мысленно извинясь перед незнакомцем. От неожиданной тяжести, которую "схватил" Бенкендорф, в его спине с ужасной болью что-то прохрустело, и граф, издав болезненный стон, с трудом заставил себя не выронить прохожего из рук. — Нижайше прошу.. прощения.. — сквозь зубы прохрипел граф, после чего, сквозь пелену окутавшей его боли, наконец посмотрел на сбитого им человека, который сейчас практически лежал под ним. Зрачки Бенкендорфа расширились, в глазах заплясали нотки шока, отчаяния и страха, душа упала в пятки. — Ваше Величество.. — срывающимся шёпотом прохрипел граф, чувствуя, как трудно даётся воздух после бега и вышедшей обстановки. Он врезался в самого императора, самого Николая Павловича и сейчас держал того над полом.. за талию?.. Пару мгновений они молча стояли, хотя стоял и хрипел от натуги только Бенкендорф, и непонимающе бросали удивлённые взгляды друг на друга, после чего Николай Павлович вдруг опомнился и аккуратно привстал, освобождая графа от своей тяжести. — Александр Христофорович, что случилось? — наконец взволнованно спросил император, и граф, схватившийся одной рукой за свою спину, сейчас отметил, что голос императора звучал слишком пусто, отдалённо и безжизненно, будто тот был напряжен до предела.. — Ничего серьёзного, Ваше Величество, пройдёт. — отрезал жандарм, не желая развивать данную тему. — Лучше скажите: как себя чувствуете вы? Почему вы не в постели? И хоть голос Александра сейчас был железным, в его лице можно было разглядеть привычные черты волнения и беспокойства. А в самом центре его головы крутилось ещё одно бесконечное чувство - вина. Император же выглядел расстеряно, нерешительно, совсем не похоже на прежднего правителя. В его голове всё ещё крутились сомнения на счёт их вчерашней встречи: Что думается Бенкендорфу? Как граф относится к нему? Видит ли он теперь в нем слабого и жалкого человека?.. Вопросы терзали изнутри, но смотря на Бенкендорфа, все они показались ерундой. Его верный приближенный всё-таки был жив, Слава Богу, и, судя по всему, мчался к нему со всех ног.. — Я искал вас. — сорвалось наконец с царских уст, прорезая долгое молчание. Оба застыли, не в силах отвести взгляд. В этот момент им стало понятно одно: никакой стены между ними не выросло. В сердцах поселилось некое облегчение, взгляд графа смягчился, и, стараясь игнорировать пульсурующую боль в спине, Бенкендорф коснулся рукой императорского плеча. — Николай Павлович, пройдёмте обратно в ваши "временные покои". В ответ монарх спокойно выдохнул и кивнул. Казалось, что один вид графа помогал ему забыть об ужасной головной боли. Но тут Николай Павлович вновь встрепетнулся и бросил взволнованный взгляд на своего сопровождающего. — Александр Христофорович.. Я вызову врача для вас. Негоже вам злоупотреблять своим здоровьем.. Бенкендорф обречённо вздохнул, понимая, что спор бессмыслен. Да и на самом деле он бы не отказался от помощи, только вот осталять Николая не хотелось. — Как пожелаете, Ваше Величество.. Но позвольте: оно пройдёт и я вернусь к работе. — Я уверен, что вы вернётесь к работе, даже если вам запретят. — усмехнулся Николай, но в его речи не было издёвки или разочарования; лишь сочувствие и беспокойство. — Тяжело же нынче заставить людей прекратить работу.. Бенкендорф виновато опустил взгляд, словно раскаиваясь в том, что он делал. Но на самом деле он прекрасно понимал: он делал мало. Недостаточно. И будет работать только больше. Ради Российской Империи, ради долга перед Отечеством, ради.. Николая Павловича. Наконец перед ними показались двери их медицинской палаты, и прежде чем Александр успел отворить их, это сделал император, пропуская графа зайти первым. Бенкендорф склонил голову, и только после этого нехотя прошёл в комнату. Николай следовал за ним, и вот, наконец, они оказались в полной тишине и спокойствии, где их никто не потревожит. Монарх обречённо подошёл к своей постели и рухнул в неё, бросая свой измученный, но лёгкий взгляд на стоящего рядом Александра. Император открыл было рот, но слова застыли в горле: хотелось спросить столько всего, что одно только количество этих вопросов заставляло замолчать. Наконец тишину прорезал тихий голос жандарма: — Простите, Николай Павлович.. Император, чуть ли не поперхнувшись, непонимающе глянул на Александра, видя, как тот нервно сглатывает. — Простить? Прошу прощения, но.. за что мне вас прощать?.. Грубое напряжение искрилось между ними, пальцы Николая леденели от терзающего ожидания. Наконец, собрашившсь с мыслями, граф приглушённо заговорил вполголоса: — Я подвёл вас, ваше Величество. Заставил вас переживать лишний раз. Я ведь.. обещал, что буду рядом. Но меня не было. Я подорвал ваше двоерие. Прошу.. простите.