Кошмар минувших лет

Холодный ветер обжигал кожу, пронизывая ту от костей до плоти. Николай, недавно провозглашенный императором, седлал свою бурую лошадь, именующуюся Милой. Перед его взглядом вновь раскинулись толпы восставшего народа, требующие «Константина и конституцию». Молодой император тяжело вздохнул. Ему и самому хотелось бы видеть на престоле своего брата Константина, а не принимать эту неожиданную ношу на себя.. Но что поделаешь? Выхода нет. Его никогда и не было, всё уже предугадано судьбой.. Привычная, до отвращения холодная картина выстраивалась перед глазами. Николай подробно знал каждую секунду, каждое тягостное мгновение.. Он помнил всё. Вот солдаты лейб-гвардии Московского полка застыли в единогласном требовании, рота лейб-гвардии Гренадерского полка подхватила их восклицания, обращая всю свою ненависть на нового царя. И вот к императору должен был подъехать генерал-губернатор Милорадович, чтобы заявить о своём желании выйти прямо на декабристов. Но сейчас в этот момент всё изменилось. Что-то было не так.. Вместо Милорадовича перед Николаем оказался совершенно другой человек, до боли близкий и ценный.. Александр Христофорович Бенкендорф. В голове ужасно кольнуло. Сейчас тело не повиновались, из горла не могло вырваться ни звука.. Император мог лишь с ужасом наблюдать, как он кивает в ответ Александру Бенкендорфу, позволяя тому выехать на встречу к декабристам. «Нет, нет.. Саша, стой! Остановись, умоляю тебя!» - кричала душа, разбивая сердце на осколки. Новоиспечённый монарх знал, что будет дальше. Александра Христофоровича, вдруг заменившего Михаила Милорадовича в этом ужасном кошмаре, ранят, и он скончается от пулевой раны в мучениях.. Погибнет. Оставит его одного. Навсегда. Насовсем. Знакомые слова, обычно сказанные губернатором Милорадовичем, сейчас обжигабще доносились из любимых, самых ценных на свете уст: — Отныне наш государь - Николай Павлович. Мы с вами люди служивые и наш долг - служить государю и России. — властно распоряжался Бенкендорф, пока император пытался предпринять хоть что-то, чтобы остановить этот терзающий кошмар. Но ничего не выходило. Его ледяные руки всё также дрожали на лошадиных поводьях, не в силах пошевелиться. Времени оставалось всё меньше, до слуха вновь донесся стальной голос: — Смирно! Налево! В казармы шагом марш! И вдруг воздух прорезал оглушительный выстрел. Поздно. Всё было кончено.. Тело Бенкендорфа, пораженное пулей, сползло с лошади на земь, покрытую блестящим снегом. Всё вокруг застыло, утратило своё значение. Николай Павлович судорожно хватал воздух ртом, но горло словно не повиновалось от захлёстывабщей изнутри паники. Его бесценный граф, любимый друг и самый дорогой на свете человек был смертельно ранен.. «Нет, нет, нет.. Только не Саша, прошу! Саша, Сашенька мой, умоляю.. не оставляй меня!..»

***

Коля резко вскочил в кровати, хватаясь трясущимися руками за раскалывающуюся голову. — Это был кошмар, просто кошмар.. — еле слышно бормотал монарх дрожащим голосом, хотя на самом деле не осмысливал сказанное. И, о звёзды, почему так болит голова?! Император заметил, как рядом встрепенулись чья-то тень, но сейчас было не до этого. Пуля.. Бенкендорф.. Убит.. О чёрт, это было слишком правдоподобно!.. Уж не было ли это правдой? Неужели граф мёртв?.. Нет, нет.. не может быть.. Не ощущая ничего вокруг из-за разрывающей изнутри паники, до слуха Николая вдруг дошёл взволнованный и перепуганный голос, в котором монарх безумно нуждался: — Николай Павлович.. Романов с бешенной надеждой недоверчиво поднял взгляд. Перед ним в темноте комнаты напряжённо сидел родной, столь дорогой ему Бенкендорф, рассматривающий императора изучающим взглядом своих обеспокоенных серо-голубых глаз. «Живой..» - успело пронестись в мыслях монарха, прежде чем тот не раздумывая бросился к Бенкендорфу, заключая того в такие крепкие объятия, что можно было задохнуться. Не в силах контролировать ситуацию, Николай уткнулся лицом в плечо графа, поддаваясь своим нахлынувшим рыданиям. Александр, его Александр, был жив.. Не веря своим глазам, самодержец крепко сжимал тело графа, молясь, чтобы тот вдруг не исчез, не растворился и не бросил его. — Саша.. Сашенька мой, живой.. — отрывисто шептал тот, задыхаясь от собственных рыданий и стекающих, словно вышедших из берегов реки слёз. — Николай, я с вами. Всё в порядке, я рядом.. — тяжело промолвил в ответ граф, преодолевая чувство дикого волнения. Бенкендорф не знал, что нужно говорить, но молчание звучало слишком больно из-за всхлипов монарха. Из фраз Николая граф мог предположить, что тому приснился другой кошмар, уже в котором главным героем являлся сам Александр. И судя по всему.. не обошлось без смерти. Оба из них сейчас дрожали - один из-за тревоги и страха за другого, второй из-за пережитого кошмара и боязни потерять первого. Александр успокаивающе гладил Николая по спине, давая тому спокойно выразить все эмоции. Его мундир на плече промок от императорских слёз, но это было не важно. Даже в какой-то степени престижно.. — Коля, тише.. Всё хорошо, я всегда рядом с вами.. — шептал граф, не зная, какие слова ещё можно подобрать. Но в голове сейчас не крутилось ничего, кроме опустошенности и волнения.. — Живой.. — продолжал недоверчиво бормотать самодержец, дрожащими пальцами касаясь напряжённой спины графа. После пары всхлипов Николай поднял своё зарёванное лицо и не без тени сомнения сквозь темноту комнаты заглянул в глаза Александру. — Ты не оставишь меня? — с мольбой в вопросе выпалил монарх хриплым, осевшим голосом. — Ни за что, Ваше Величество. Никогда я не оставлю вас, буду верно служить вам до самого неизбежного конца. Буду ездить вместе с вами куда угодно, буду рядом всегда, слышите, Николай Павлович? Всегда. — твёрдо и решительно отозвался граф без малейшего сомнения. Александр бережно коснулся своей рукой мягких волос императора и прижал голову того обратно к свой груди, позволяя снова зайтись в рыданиях. В его душе всё же бурлили сомнения, но только не на счёт преданности, а на счёт.. более сложных вещей, таких как чувства. Проклятые эмоции.. Разбираться в них граф не особо умел, поэтому предпочитал прятать поглубже в душу. Они были ненужны. Раньше.. А сейчас грозились разлиться мощным, смешанным потоком. Нет, не сейчас.. Граф из-за всех сил старался держать всё под контролем. Сейчас это было ни к чему.. Но вот две эмоции не могли укрыться в тени сознания. Волнение и.. нежность?.. Нежность, рождённая из этого же волнения.. Или наоборот? Николай тем временем таял в крепчайший объятиях графа, зарываясь носом на его груди. Человек, которого он бесконечно уважал, человек, которому он был благодарен до смерти, человек, который и вправду всегда был рядом, человек, которого.. которого он любил. Любил так, что готов был умереть за него. От осознания этой «нелепой и незаконной любви» Николай слабо улыбнулся, но при этом в очередной раз отметил, что голова ужасно раскалывалась, мешая здраво смыслить.. — Саша,.. — обратился император к своему приближённому. — Почему у меня так раскалывается голова?.. На момент Александр замер, вырванный из собственных размышлений. — М?.. Николай Павлович, прошу прощения за вопрос, но.. помните ли вы, что произошло этой ночью? — с нескрываемым волнением задался вопросом граф, бережно смотря на монарха, словно на самое главное сокровище, которые боялся потерять. Самодержец зажмурился, стараясь вспомнить хоть что-то, но после этого рассеяно покачал головой. Воспоминания словно стёрлись и он понял, что вообще заблудился во времени.. Какой последний момент остался в его памяти? Он не знал. Помимо недавнего кошмара ничего в голову не лезло.. Тут император, не смотря на окружающую темноту, заметил то, что находится.. в медицинской палате? Когда он успел?.. — Что произошло?.. — ошарашенно промолвил он, после чего во взгляде Бенкендорфа появились искры ярости, а брови его мрачно нахмурились. — Преступление произошло, Ваше Величество. Вы.. стали жертвой нападения и предполагаемой кражи. — с замиранием сердца ворчал граф, ещё более дрожащими руками прижимая к себе слабое тело монарха. — Вас напоили, как вы сказали, две мрази. Их поиски уже активно ведутся, они будут найдены, я вас уверяю. Николай удивлённо потупил взгляд. Преступление? Кража? Напоили? Ах, так вот из-за чего болела голова.. Кошмар, просто кошмар! Этот ненавистный Алголь всё же добрался до него.. По телу пронеслась слабая дрожь, пальцы сжались на спине графа. — Кража.. — срывающимся хрипом выжал из себя царь. — Смешно. Александр с тревогой поднял руку и аккуратно зарылся ею в расстрёпанных золотистых волосах императора, ласково и успокаивающе поглаживая Романова по голове. — Я найду их, Николай Павлович. Обещаю вам, они за всё расплатятся. За каждую секунду вашей боли, за.. — Саш. — с тёплыми нотками прервал того император, поднимая свой полный нежности взгляд. — Я знаю. Спасибо.. Николай неоспоримо был благодарен графу за всю работу, что только тот делал. И на душе тяжелело каждый раз, когда он пытался представить себе объём этой бесконечной работы.. Поэтому император старался вырывать графа из постоянных раздумий в таких моментах, чтобы тот хоть немного мог отдохнуть от всех работ и просто дать волю эмоциям, а не разуму.. Спустя долгие минуты приятного молчания, которое никто не решался нарушить, Александр Христофорович почувствовал, как император еле заметно ослабил хватку объятий и тихо, но решительно проговорил: — Николай Павлович.. Давайте я вас пересажу обратно на кровать, вам нужно хорошенько поспать. — Мм.. А как же вы?.. — сонно пробормотал в ответ император, сопровождая свой сиплый голос свободным зевком, который обычно не мог себе позволить. Но сейчас плевать хотелось на все нормы приличия.. Головная боль давала о себе знать и, к сожалению монарха, вычёрпывала всякие силы на действия и разоговоры. — Не беспокойтесь, Ваше Величество. Я в порядке. — Виновато молвил в ответ граф, понимая, что самодержец сейчас не в том состоянии, чтобы спорить, и выходит так, что жандарм пользуется этим. Бенкендорф осторожно привстал, высвобождая императора из своих объятий, на что услышал сдавленный вздох. Бросив взгляд на яркие голубые глаза монарха, граф прочитал в тех лёгкий протест, дикую усталость и ещё одну такую сильную эмоцию, которая могла заставить умереть всё живое.. Александр почувствовал дурное покалывание в груди и отвёл взгляд. Нет, ему кажется.. Это, наверно, просто благодарство.. Стараясь не думать о минувшем взгляде и не пересекаться с глазами Николая, граф бережно укрыл того одеялом. — Александр Христофорович.. — сквозь накатывабщийся сон прошептал император. — Неужели вы уходите?.. — Ваше Величество, я буду в этом же дворце, рядом с вами. Я не брошу вас, обещаю.. Когда вы проснетесь, я буду здесь. Николай Павлович слабо улыбнулся и приоткрыл закрывающиеся от усталости глаза. — Отдохните.. Как следует. И не беспойтесь обо мне.. — заботливо шепнул император, после чего, не в силах бороться за сознание, он погрузился в глубокий, надеясь что в хороший, сон.