Кошмар минувших лет

Бенкендорф тихо выводил пером слова на бумаге, уже сбившись со счёта, какой документ лежал перед ним. Люди словно издевались и подкидывали ему бумаги с одними и теми же вопросами, только со слегка поменянной формулировкой, что бесконечно раздражало. Писать на каждом таком листе один и тот же ответ.. Дописав очередной типичный текст, Александр перевёл взгляд на настенные часы и по телу пронеслась жалющая молния. 23:34. Ещё полчаса назад он должен был отнести императору сегодняшний отчёт.. С тяжёлым предвкушением выговора и гнева монарха, граф быстрее ветра подхватил приготовленные ранее бумаги и вылетел из своего кабинета. Как же он мог забыть про доклад? Если повезёт, то Николай Павлович просто закроет глаза на это, но.. Бенкендорф знал, что император как раз-таки не закроет. И так же ясно он понимал, что сам виноват в своей оплошности.. Он заслужил наказание. Вне себя от застывшего в крови ужаса, граф постучал в покои императора. — Ваше Величество.. — начал шеф жандармов и слегка откашлялся от своего осевшего голоса. — Позвольте изложить вам последние новости. Ответа не последовало. Александр напряжённо вздохнул, и с лёгким волнением приоткрыл дверь. Он ожидал увидеть всё - спящего или рабочего императора, Николая, дрожащего от кошмара, уборщиков или слуг, но в комнате его не встретил никто. Абсолютная пустота.. Бенкендорф обвёл взглядом столь знакомую за всё время комнату. Величественные картины и портреты висели со всех сторон на мраморно-зелёных стенах, которые так приятно успокаивали глаз. На царском столе виднелся хрустальный стакан с недопитой водой.. Потом взгляд его уставших глаз упал на открытое окно, сквозь которое было видно яркую, ослепляющую луну. Хм, точно, император собирался прогуляться.. Сердце Александра Христофоровича больно кольнуло. Он переживал за молодого правителя больше, чем за всю свою жизнь вместе взятую. За последние недели сочувствие к Николаю так сильно наполняло его, что хотелось кричать и бить голову о стену, лишь бы не чувствовать этого всего. Но граф мог лишь догадываться, как же сложно тогда императору.. Сейчас в горле встал ком с нарастающей тревогой. Судя по всему, Его Императорское Величество ещё не вернулся.. Но ведь время близилось уже к полуночи! Небрежно бросив документы на стол, шеф чуть ли не выбежал из покоев Монарха и с безумной скоростью спустился по лестнице на первый этаж. Стараясь прятать страх за гневом, шеф подлетел к дежурившему рабочему. — Где Его Императорское Величество? — с таким холодом выпалил Александр, что жандарм съежился от тревоги. — Он.. выходил погулять.. — промямлил в ответ тот. Но в его глазах читался такой же страх: словно он только сейчас осознал, что натворил. — Когда? Когда это было?! — срывающимся голосом бушевал шеф. Молчание. Молодой жандарм сжался так, словно был маленьким ребёнком, что ещё больше разозлило графа. — Когда я спрашиваю?! Я приказываю тебе отвечать! — Ваше Превосходительство.. Это.. около.. трёх часов.. назад.. — Трёх?! Вы вообще в своём уме?! Вы хоть понимаете, что за такое время могло случиться что угодно?! А вы просто стоите тут как статуя! — Бенкендорф начал задыхаться от крика, но остановиться уже не мог: дикий страх и ярость переполняли его. — А если его убили?! Взяли в плен? Ограбили?! Вы чем вообще думали, пока стояли здесь и ждали?! Юный жандарм трясся от страха. И вправду, как он мог отпустить императора одного, тем более ночью?.. Ох, что же теперь будет!.. Бенкендорф тем временем остановился на секунду, тяжело отдышиваясь. Боязнь и волнение переполняли его, пересиливая волны гнева. В такие моменты Александр обычно старался сохранять голову в холоде, но сейчас словно вся буря эмоций выплыла наружу. Нужно было срочно что-то делать.. — Обыскать всю окрестность. Если Его Величество не окажется во дворце сегодня, то вы можете попрощаться с вашей жизнью в Петербурге. — холодно заявил граф, пронизывая жандарма взглядом. Шеф третьего отделения канцелярии Его Императорского Величества развернулся и бросился в дворцовый сад. Что-то подсказывало, что здесь он ничего не найдёт.. Искать нужно дальше. Только Бенкендорф знал, что император в подавленном состоянии безумно любил улицы Петербурга, наполненные свежими ветрами холодной Невы..

***

Тьма. Холодная, ледяная и обжигющая темнота пленила разум, пронизывая всем подряд. Не зная, сколько прошло времени, Николай почувствовал, что всё его тело ревело от боли и беспомощности. В воздухе витал такой кошмарный запах алкоголя, что императору хотелось бежать отсюда. Но, видимо, этот алкоголь был не только вокруг, но и внутри.. Горло предательски жгло огнём, голова раскалывалась так, словно её били кирпичами целую вечность. Ноги и руки монарх словно и не ощущал вообще. Внутри полыхнула волна ненависти и отвращения. Император терпеть не мог этот противный алкоголь, его тошнотворный запах и побочные эффекты. А сейчас, судя по всему, его напоили самого.. Боже, что вообще происходит?! В памяти смутно вспомнилось мгновение: река Нева, наплыв эмоций и.. удар, после которого Николай так позорно потерял сознание. Кто вообще посмел?! С огромным трудом открыв слипающиеся глаза, которые ужасно щипало, император обнаружил вокруг узкие стены каменных домов. Кто-то затащил его в этот чёртов переулок. Прекрасно, просто прекрасно! По голове прошлась ещё одна волна ослабляющей боли, после которой Николай тяжело вздрогнул. Через пару мгновений его взгляд заметил в темноте темный силуэт, стоявший прямо перед ним. Но силуэт этот был таким расплывчатым.. Зрение ужасно подводило, всё кружилось и плыло. Воздух прорезали слова, но в голове императора они отдались лишь гулким шумом. Страх, тревога, боль и собственная беспомощность переполняли монарха, а столь ненавистное пьяное состояние окончательно выводило из себя. Из-за последних сил стараясь держаться в сознании, император прислушался к речи незнакомца, у которого, оказывается, был ещё один собеседник. — ..слишком уж он странный.. Шмотки богатые.. от лёгкого алкоголя.. — ...и говорю.. не барин.. Николай пытался осмыслить услышанные обрывки развовора двух самозванцев, но не мог ничего понять. Слабо подняв голову, он уставился на расплывшийся силуэт преступников и постарался придать взгляду такую строгость, которая только была возможна в данном состоянии. А те, заметив этот слабый жест, засмеялись. — О, смотрите, кто очнулся! — Эй, ты, как тебя звать вообще? Хотя ладно, не имеет значения. Коль жить хочешь, отдавай всё, что есть. — Мы всё равно силой заберём.. Монарх не понимал, куда вообще смотрит, но старался не ослаблять свой ледяной взгляд. Нужно было ответить, нужно было вселить в них страх.. Но сейчас страх вслеляся только в голову самого императора. И вправду, что он может сделать в пьном виде, когда вообще не имеет понятия, как бороться с этим пьянством, а рядом стоят двое, а может и больше, вооружённых тварей? Как же сильно раскалывается голова.. — Вы.. будете повешены.. мною лично.. — еле слышно прохрипел монарх, удивляясь, что вообще может говорить, не смотря на ужасное жжение в горле. Но на его слова преступники, как и следовало ожидать, снова рассмеялись. — Повесишь? Ты? Да ты кто вообще такой?! Жалкий военный, который наверняка бегает на побегушках у этого мерзавца Императора! — усмехаясь, ответил один из грабитель. А вот второй немного нахмурился.. — Подожди ка.. — произнёс тот, после чего одним шагом приблизился к Николаю и резко схватил его за подбородок, поднимая лицо. Пару секунд хватило, и тот отскачил обратно к своему сообщнику, давая тому жёсткую пощёчину. — Идиот! Город полон жертв, а ты наткнулся на императора?! — в кошмарном страхе прошипел тот, после чего первый в шоке отпрянул. — Императора?!.. — Да, гадина, ты куда вообще смотрел!? Валим отсюда! До головы императора ещё не дошел смысл произошедшего, как двоих маньяков и след простыл, оставив его одного в этом мрачном переулке. После очередной волны головной боли изо рта вырвался слабый стон и тело вздрогнуло. Нужно было что-то делать.. Нельзя же просто остаться лежать здесь, на земле, чёрт знает где! Противный спирт заполнял весь воздух, из-за чего дышать и размышлять было невыносимо. Самодержец всё ещё не мог поверить, что его так бессовестно и легко смогли унизить, напоить, наверняка и ограбить.. а может и вообще планировали убить. О Боже, что подумают люди, когда узнают, что их властный император сейчас лежит пьяный в каком-то захолустье не в силах даже встать?! С каждым мгновением Николай чувствовал всё больше и больше противных вещей: живот скручивало и тошнило от алкоголя, пальцы дрожали, словно в судороге, глаза резало от нынешнего состояния и бывших слёз, следы которых всё ещё чувствовались на щеках. — Нужно.. — с трудом в слух вырвалось из уст монарха. — на улицу.. Мысли в голове всё никак не связывались, но император смог уловить цепь возможных событий - нужно было только добраться до главной улицы, там-то его уже найдут.. Наверно. Это будет позорно, унизительно, поставит пятно в его правлении, но.. что ещё он мог сделать? Если ничего не предпринять, то его могут вообще не найти.. Николай еле как поднял трясущуюся руку и коснулся холодной стены, желая опереться на неё. Но рука была такой ватной, что даже держать её поднятой было великим трудом. Со стоном опустив руку, император впал в отчаяние. Что же делать.. Пытаясь пересилить подходящее потемнение перед глазами, монарх медленно перешёл в другую позу, а именно встал на четвереньки. Ползти.. Голова горела от стыда и постепенного осознания происходящего. Новое положение вызвало угрожающие журчание живота и подступпющую рвоту, из-за чего тело императора поразила дрожь. Но, стараясь игнорировать все проблемы, что было почти невозможно, Николай медленно двинулся вперёд, переставляя дрожащие конечности по ледяной, грязной поверхности. Уже через пару шажков он замер, тяжело дыша. Перед глазами всё мутилось, плыло и теряло всякую форму, которая могла бы давать ориентир. В голове оглушительно звенело и отдавало болью.. Нет, так он не поползёт.. Нужно было встать, не смотря ни на что. Другие пьяницы же ходили, чем он хуже? Пьяницы.. Нет, он не такой.. Нет! Казалось, задохнувшись от подступившей паники, монарх тихо всхлипнул. Как же.. как он докатился до такого? Какая ирония.. Почему именно он? Почему сейчас? Почему на него все расчитывают? Как так вообще вышло, что он на престоле? В честь чего он сейчас ползает по земле? «Нужно перестать думать..» - с трудом услышал Николай собственную мысль. Тревога разъедала изнутри, смешиваясь с тошнотой и разрывающей тело болью. Но вот, подползая к стене и хватаясь обеими руками за выступ, император со стиснутыми зубами поднялся на дрожащих ногах. Голова разразилась новой болью, и, опираясь на стену, Николай схватился рукой за волосы. «Нужно.. идти..» - мелькало в его сознании, так грозящимся оборваться. Чтоб он ещё раз выходил ночью гулять!.. Судорожно хватаясь руками за стену, Николай Павлович медленно двигался вдоль здания. Где-то же должен быть выход.. Интересно, где он вообще находится? Что, если те мерзавцы отвезли его в другой город? Сколько времени прошло? На дворе, конечно, ночь - это ясно сразу, но.. но что, если прошли сутки? Неделя? Хотя нет, не может быть.. Казалось, что спустя целую вечность пыток, его руки коснулись края стены. Едва удержавшись на подгибающихся ногах, император поднял голову. Сквозь размытые пятна он смог разобраться очертания реки.. Сердце радостно затрепетало надеждой. Это была Нева. Он в Петербурге, своём родном Петербурге.. Но неужели этот город не так прекрасен, как ему хотелось думать? Неужели здесь каждый день просиходят такие ужасные происшествия?.. Сквозь ядовитый звон, наполнявший голову всё это время, он различал чьи-то быстрые, даже наверно бежащие шаги. Голова болезненно заболела ещё больше от подступивший безысходности, из горла вырвался сдавленный стон. Снова.. снова его могут подвергнуть такому унижению, оскорблению и мучению.. Николай не заметил, как ноги его подкосились и он упал назад в узкий проход, бешено хватаясь руками за голову. Приближающийся человек, услыхав звук падения, начал быстро и стремительно сокращать расстояние между ними, и уже через мгновение таинственная тень возвышалась над императором, сжавшимся в страхе в ожидании худшего и выставившего дрожащую руку в попытке обороны. — Ваше Величество! — Раздался вдруг над Николаем до боли знакомый, столь взволнованный сейчас вскрик Бенкендорфа.