Пыль из пепла

Вечером Хогвартс постепенно затихал, погружая коридоры в мягкий свет факелов. Многие ученики разошлись по комнатам, чтобы провести время вместе, отдохнуть или приступить к выполнению заданий. Кто-то, как Драко и Блейз, отправились к озеру на пробежку. Прохладный ветер и разогретые тела балансировали на грани. По стечению обстоятельств, недалеко от озера, собрались группки молодых ведьм. Они хихикали, перешептывались и бросали заинтересованные взгляды на парней. Каждая по-своему надеялась привлечь одного из них. Тем более, что парни не были замечены с постоянными девушками. А многих и этот пункт не останавливает. Гонка за завидными парнями… она такая… Гермиона же после ужина сидела с Джинни и Луной в гостиной гриффиндора. Подруги обсуждали покупку платьев, некоторые сплетни между факультетами и общее состояние друг друга. А когда разговор зашел за пары… Грейнджер задумалась. Ее может пригласить Рон. Хотя, после разговора, он мог из принципа затаить обиду на ведьму. И пригласить ту же Лаванду. Это было бы прекрасно, потому что отказывать парню надоело. Хотелось его взросления и четкого осознания: у них не будет будущего, как пары. Гермиона не понимает, как еще недавно могла бы представить из отношения. Эти вынужденные поцелуи, не говоря уж о сексе. Смогла ли она расслабиться с ним, отдать инициативу в руки Рона? Мерлин, о чем речь, он слишком мягок. Гермиона представила, как их первый раз и последующие пришлось бы вести ей. Рон кончит и оставит все дальнейшие попытки довести Гермиону до предела. Рон бы потребовал стать домохозяйкой и нарожать детей. Ей пришлось бы принимать решения за них двоих… это кошмар. Но, еще большей проблемой стоял факт, что Гермиона с радостью отправится на вечер с Драко. О чем и речи не идет. Малфой не приглашен, потому что не в почете у Министерства. А согласился бы он сопровождать ведьму? В каком виде подавать это друзьям? — Меня пригласил Невилл, поэтому я думаю согласиться, – сказала Луна, параллельно заплетая волосы Джинни в косу. — Ты пойдешь с Гарри? Странно, что Луна решила уточнить. Поскольку Джинни и Гарри встречались, а еще строили планы на будущее. Ничего же не изменилось, да? Гермиона ненадолго выпала из контекста. Тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли. — Ну, да. Думаю да. Министерство пригласило ограниченное число людей. А Гарри будет одной из ключевых фигур. Его нужно поддержать. Мы не обсуждали, видимо, это само разумеющееся дело. — У вас все хорошо? – неожиданно вырвался вопрос у Гермионы. Ее смутили, что подруга так дробила предложения, а еще выдерживала паузы, осмысливая каждое сказанное слово. Не хотела сказать лишнего? Не было той легкости, непринужденности и сладости. Сухо, по фактам. — Конечно. Просто недопонимания. Грейнджер не поверила Джинни. Но не хотела давить на подругу, потому что тема личная. Если она захочет, то обязательно поделится. Чуть позже Драко сообщил, что освободился. Он принял душ, переоделся в один из комфортных спортивных костюмов и поспешил к своей бестии. Благо друзья сидели у Нотта, позволяя избежать кучи вопросов и озадаченных взглядов. В последнее время они, особенно Пэнс и Тео, уделяли ему больше внимания, чем когда он стал Пожирателем. Это злило, доставляло неудобства. И будто бы лишало Драко любой личной жизни. Он не обязан отчитываться перед друзьями о своих связях с кем-либо. Гермиона поднималась на Астрономическую башню, сжимая край мантии — не от холода, а от тревоги. Она тоже переоделась в более удобную одежду, но решила не привлекать внимание, накинув сверху что-то привычное. Гарри, Рон и, кажется, Забини, недавно помогали ремонтировать лестницу на башню в компании Слизнорта. Теперь здесь можно пройти без опасений, что нога встанет на что-то или наоборот столкнется с пропущенной ступенькой и соскользнет. Тем не менее, использовать незаменимый люмос Гермиона не решалась. Сегодня она должна рассказать Драко обо всем, что не дает ей покоя. Они обещали друг другу, потому как один зависит от безопасности другого. Будет опрометчиво промолчать, а потом без знаний разгребать последствия молчания. Драко ждал ее. Он стоял у перил, освещенный лунным светом. Малфой обернулся, когда шаги Гермионы стали отчетливо слышны. Взгляд, который секундами ранее был холодным, мягко потеплел. Он быстро просканировал ведьму, и на лице отразилось беспокойство. — Ты бледная, – тихо констатировал он вместо приветствия. — Плохо себя чувствуешь? Сказала бы, поговорили без встречи. — Все нормально. Просто насыщенный день. Наша связь незаменима и очень удобна, но хочется и видеть тебя, когда говорим, – она выдохнула, подходя ближе. — Сегодня утром ходила к директрисе. Брови Драко дрогнули. — Знаю. Об этом многие говорят. Ты серьезно надеялась, что останешься незамеченной? Ты же Гермиона. Рассказывай, что тебя беспокоит, бестия… Гермиона начала свой монолог. Без спешки, но и без попыток смягчить правду. О том, что ей советуют держаться подальше от всех расследований и анализов ситуаций. Книга будет передана Кингсли для дальнейшего исследования. А еще ее обвинили в неспособности отдыхать… — И я выхожу, только начинаю идти по коридору, как меня внутри всю передергивает. Знаешь, внутри все кипит, а еще в дрожь бросает. И слышу такое глухое «кровь помнит». Это из-за того, что я не чистокровная? Или виновато проклятье твоей тетки? Не знаю, что делать. Драко слушал молча, но его пальцы сжимались в кулак все крепче. — Она сказала… что мне пора перестать совать нос туда, где опасно, – заключила Гермиона, опуская взгляд. — Что я уже сделала итак многое, а теперь пришло время доверить все другим и жить. — Скажу так, я редко согласен с Макгонагалл, но тут на ее стороне. Мне не нравится, что какая-то херня окружает и посягает на тебя. Но. Послушаешь ли ты ее? – тихо спросил он. Гермиона качнула головой. — Конечно, нет. Драко подался ближе, голос стал почти шепотом. В последний раз они были так близко друг к другу в Австралии, когда Гермиона не могла уже держаться. Драко хорошо помнил, как Грейнджер упала в его объятия. А он сделал то, что и должен: обнял и был рядом. — Вот поэтому я и переживаю. На секунду повисла тишина. Он осторожно коснулся ее руки. Неуверенно, как будто спрашивал разрешения. Гермиона хотела сделать шаг назад, но остановила себя. Часть нее принимала то спокойствие и расслабленность, позволяющую себе только с Драко. В других случаях она бы старалась не теряться, ругала бы за слабость. А с Драко, который за несколько месяцев стал ее поддержкой в любом случае, не надо было стараться быть кем-то. Нужно просто жить. Его плечи расслабились. В последнее время ему доставляло удовольствие то, что ведьма с ним раскрывалась, не бежала. Мимолетная близость, которую в основном проявлял он и изредка она. — Так. Раз Макгонагалл решила четко обозначить границы дозволенного, то она может знать о книге. Просто не говорит тебе, потому что не хочет разжигать внимание. А ты в любом случае не можешь избавиться от навязчивого желания. Давай ты, сейчас, опустишь свои стены и признаешься, что страшно? Но, отдохнешь. Если что-то произойдет, то будем искать причины. Вдвоем. Ты не полезешь в это одна. Она кивнула, и между ними снова пробежала та теплая, почти невидимая связь. — Мне точно понадобится твоя помощь и библиотека. Сомневаюсь, что у меня будет вседозволенность к книгам Хогвартса. Теперь уж точно. — Все для тебя. Иногда я думаю, что ты общаешься со мной из-за библиотеки. — Все может быть, Малфой, все может быть, – усмехнулась Гермиона. — Так, мы все о плохом и обо мне. Это выматывает. Видела, как за ужином к тебе подсела Астория. — Следишь за мной? — Вот еще. Просто так получилось. Драко рассмешила глупая отмазка умнейшей ведьмы. Он же знал, что она смотрела. И он тоже смотрел, когда та отвлекалась на одного из друзей. — Тори передала мне кольцо, которое хранилось у нее. Раз помолвка расторгнута, то и фамильная драгоценность возвращается ко мне. Но, прикинь, одно колье все же оставила. Цитирую: «за моральный вред». Гермиона не могла понять всего этого. Для нее было диким, что за кого-то до сих пор выбирают пару на всю оставшуюся жизнь. А в мире волшебников это еще сложнее, потому что жених и невеста должны скрепить себя магически. Наполнить друг друга, впустить в род. — Астория влюблена в тебя? Этот разрыв пришелся ей не по вкусу? – Грейнджер не должна так расспрашивать друга о неудачной помолвке. Но была интересна степень их отношений. Драко чутка помолчал, пробуя этот вопрос на языке. Потом посмотрел на заинтересованную Гермиону, которая так и стояла к нему очень близко. — Нет, любознательная моя, между нами ничего не было. Только пару раз целовал ей руку на приемах, а она меня в щеку. И все. Мы знали, чего ждут от нас родители в будущем. Нас готовят к такой жизни. Хотела ли Тори этого брака? Нет. Оба знали, что это будет фальшивая семья, наполненная натянутыми улыбками, услужливыми разговорами на публике. Театр. Не уверен, что ей в целом нравятся… ну ты поняла. Поэтому не один я рад прекратить это. Тем временем Джинни проводила Луну и пошла помогать убираться в классе зелий. Он был последним и разрушенным сильнее всех. Поэтому Тео и Джинни изрядно потрудились, чтобы привести тут все в порядок. Не без помощи Слизнорта и еще нескольких учеников. Ей же еще учиться тут не последний год. Она задержалась с девочками. А потом медленно шла по коридорам, прокручивая в голове последние диалоги с Гарри. Ей больно признаваться самой себе, но они стали отдаляться. Толком не встречались, а уже возникали недопонимания. И больше всего Уизли выводило желание Гарри решать все за нее: с кем общаться, как одеваться. А она не такая по характеру. Джинни не любила, когда ей раздают команды, планируют ее будущее. И пытаются в чем-то обвинить. Уж быть в отношениях, как пустышка, она не планировала. Тео убирал пузырьки в шкаф, но каждые пару минут поглядывал на Джинни, будто подбирая слова. — Слушай, – наконец выдохнул он. — Можно вопрос? Даже два. — Валяй. — Ты… – Тео нерешительно потер затылок. — Ты же близко общаешься с Гермионой, верно? — Очень близко. Я бы назвала ее сестрой, – улыбнулась Джинни. — Это и был твой вопрос? Дальше ты спросишь: “Есть ли у нее парень?”. — Салазар, нет. Гермиона, бесспорно, очень привлекательная ведьма. Так еще и с мозгами. Но меня интересует кое-что другое, что связано с твоей подружкой. Джинни перевела взгляд с котла на Тео. Он странно вертел баночку, перекладывая ее из одной руки в другую: нервничал, что несвойственно для него. Уизли приподняла брови и уставилась на Нотта. — Ну? Мы тут не будет до ночи. Я планировала скоро пойти в комнату. — Между ней и Драко… что-то… есть? Джинни чуть не уронила тряпку. А в воздухе завис вопрос, который никак не собирался в голове у ведьмы. Она же верно расслышала? — Прости, ЧТО? — Я не для сплетни. Мало ли ты знаешь что-то, потому что мой друг изменился. На этот раз в лучшую сторону. И причиной может быть твоя подружка, потому что они проводят вместе время… — За разбором библиотеки. С которой у Гермионы больше общего, чем с Малфоем. Ты не ударился головой случайно по пути? Тео не понимал: Джинни пытается так выгораживать подругу и ее отношения? Или она слепая и не замечает очевидного? Все подходит, потому что Уизли точно верна Грейнджер. И в тоже время у Джинни много своих дел, которые важнее сплетен и отношений других. — Я ж не просто спросил. Заметил, как Малфой открыто пялится на нее. А еще затыкает рот, пресекает любые разговоры и вопросы, что связаны с ней. О чем речь, у него эльф в свитере ходит. В СВИТЕРЕ, который кто-то связал. И Топси готовит печенье, когда твоя подружка попадает в больничное крыло. Малфой сладкоежка, но ненавидит имбирь. Мне стоит еще что-то привести в пример? Джинни хлопала глазами, а в голове медленно прокручивались шестеренки. — Нотт, знаешь. Я подруга Гермионы, поэтому не планирую копаться в ее белье. Если даже у них что-то с Малфоем, что точно не так. Это не мое дело. А все твои примеры… он и раньше пялился на нас. Свитер домовика… ну может это в его исправительном или миссис Малфой скучно. Печенье? Ну, твой друг был на тренировке, когда Гермиона одна убиралась. Может, пытался загладить вину? В любом случае. Я не знаю, закончим на этом. Уизли стало неприятно обсуждать подругу за спиной. Это ее личные границы. И да, конечно Джинни заметила изменения в Грейнджер: скрытность, побеги, задумчивые взгляды в стену, будто кто-то слышит ее мысли. А еще она не стала встречаться с ее братом, хотя Джинни и не видела их вместе. Уж слишком ватным был Рон, а Гермионе нужен сильный парень рядом. Поэтому да, она видела. Но решила подождать, пока подруга решит поделиться с ней. Так Джинни и оставила Тео в кабинете, а тот не успел задать второй вопрос. Теперь ему нужно как-то выслужиться перед Уизли, опять. Потому что Тео интересовала и личная жизнь Джинни. Чтобы там не придумывала Пэнс, у Нотта куда большие планы на девушку. Утром Гермиона проснулась от странного ощущения липкости на руке. Она попыталась протереть это одеялом, но не получилось. Сначала ей показалось, что это вода или пот… А потом в нос ударил запах железа. Едкий, который чувствовала в последний раз, когда Беллатриса оставляла глубокие порезы. Гермиона приоткрыла глаза и увидела красную полосу, стекающую по запястью. — Что за… – она поднялась очень резко из-за чего комната качнулась. Ноги сами повели ее на выход, чтобы найти кого-то. Вскочивший адреналин увеличил силы, поэтому она шла быстро. Оставляя за собой капли крови на полу. Гермиона поняла, что ее манило прийти быстрее. На одной из стен отсутствовала картина. Вместо этого по ней стекала кровь. Ее кровь. ПОМНИТ Гермиона вскрикнула. Резкий, сорванный звук прозвучал на всю гостиную. Ведьма, что чувствовала ранее заряд сил, как будто и не своих, ощутила покалывание в ногах. Последнее, что она услышала… собственное имя вдалеке, искаженное страхом Джинни. Когда сознание вернулось к Грейнджер, она лежала в кровати. Гермиона на секунду подумала, что увиденное было очередным плохим сном. Пока не пришла окончательно в себя. Луна, согнувшись над рукой, шептала заклинание, аккуратно стягивая кожу над раной. — Что…? — Все хорошо, Гермиона. Тише, – Лавгуд гладила ее по плечу свободной рукой. — Рана не очень глубокая, но болеть будет. Я стараюсь сделать все аккуратно. Грейнджер хотела что-то сказать, но связь ожила раньше мыслей. Голос Драко прорезал голову громче любого заклинания “Гермиона?! Ты где?! Ответь. СЕЙЧАС” “Если ты не скажешь, что с тобой все нормально, я плюю на наш договор и иду к вам” “Я чувствую твою боль. Салазар, почему ты молчишь, золотце…” “Я… здесь. Я в порядке” “Ты НЕ в порядке! Мне идти? Я пытался достучаться до тебя…” “Драко, успокойся. Я… мне сейчас сложно говорить. Встретимся на занятиях” Она едва дошла до ЗОТИ. Выслушивая по пути наставления Луны о том, что нужно сказать Макгонагалл. Гермиона считала иначе. Она боится рассказывать об этом, потому что та посадит ее под замок. Только это не поможет, потому что Гермиона чувствовала: она изводит саму себя. До нее дошли воспоминания, пока Лавгуд старалась залечить порезы, а Джинни протирала лицо прохладным полотенцем. Грейнджер сделала все сама. Тогда она не понимала, что происходит, но сохранила четкие воспоминания. Все ушли на завтрак, а она почувствовала слабость и решила пропустить прием пищи. В момент внутри ведьмы разлилось что-то странное. И это не помешало ей взять ножницы, что были в тумбочке, и оставить себе послание. Затем она легла, как будто ничего не случилось... Лунатизм? Или она сходит с ума? А если бы подруга не вернулась тогда? Она бы валялась в гостиной, пока кто-то не заметил? Бледная, с тенью под глазами, но с прямой спиной. Слишком прямой. Гермиона одернула рукава кофты. Драко заметил этот жест мгновенно. В его взгляде было все: злость, страх, тревога, желание броситься к ней и одновременно удержать себя в руках. На уроке он практически не смотрел на Снейпа. Да и на Гермиону только косился украдкой. Внутри бушевала буря. И профессор замечал это несколько раз. Поэтому весь урок вопросы были адресованы ему. А Малфой отвечал. Коротко, сухо. После занятия, когда все поспешили покинуть кабинет, а он даже не сделал вид, что собирается уйти. Драко облокотился на одну из парт. Одна рука в кармане брюк, другая отстукивала что-то, смотря, как Гермиона закидывает в свою маленькую сумку вещи. Когда она решила обратить внимание на слизеринца, который буравил ее взглядом, он просто подошел, взял ее за запястье и потянул за на выход. — Драко… — Тихо. Он вышел с ней из кабинета и завел в ближайшую подсобку, закрыл дверь и наконец-то отпустил глубокий, страшный вдох. — Говори. — Ну… я сразу хочу сказать, что сейчас все хорошо, – Гермиона решила начать издалека, чтобы чуть успокоить Драко. Но выходило не очень… — Грейнджер, я повторяю. ГОВОРИ. Гермиона вылила все, чтобы груз упал с ее плеч. Слова давались трудно, каждое предложение приходилось начинать по несколько раз, а голос предательски дрожал. Перед глазами стояла картина, как она медленно проводит по запястью. Как проснулась. Как увидела кровь. Она что-то помнит. Кровь помнит. Но Гермиона не понимала. Впервые не было соображений по поводу происходящего. Почему-то утверждение и ее память не сходились… Драко не перебивал. Но в какой-то момент его лицо стало каменным. — Гермиона, на этих выходных мы переберем ВСЕ. Все книги. Все архивы в Мэноре. Я не позволю… Он осекся. Слишком резкие эмоции проступили через маску, которую он так старательно держал. Но с Гермионой? Это практически невозможно. — Я разорву того, кто это сделал, – добавил он тише. — Но это была я, Драко. Я сама сделала это с собой. Неосознанно, но сама…, – вся выдержка ведьмы треснула, а по щеке пробежала слеза. Драко пересек разделяющее их пространство одним резким, почти хищным движением. Да, Пэнси была права. Когда он хотел чего-то или кого-то, то был похож на охотника поджидающего свою добычу. Он поравнялся с Гермионой и притянул к себе. Объятие было жестоким, сокрушительным. Он держал ее так крепко, боялся отпустить. Будто она вот-вот оттолкнет его, убежит. И больше не вернется к нему для разговора. Драко пытался вдавить ее боль, страдания и измученность в себя. Поглотить, запереть в собственном теле. Его рука уверенно скользнула по ее волосам, задерживаясь на затылке легким поглаживанием. Затем, словно ища самую уязвимую точку, он опустился ниже, к тонкой линии запястья. Он заключил хрупкую руку Гермионы в свою. И начал медленно проводить большим пальцем по ее нежной коже. Малфой слышал всхлипывания, которые издавала Гермиона. Она обняла его свободной рукой и прижалась к другу. Это было молчаливое признание. Малфой готов пойти на все, чтобы видеть на ее лице только улыбки. Те, что она дарила ему спонтанно. Будь это совместное чтение, смешная история или поедание печенья. А Гермиона поняла, что не хочет быть сильной. Ее сила, эта стена, которую она выстраивала годами. Кирпичик за кирпичиком. Внезапно это обернулось непосильной ношей. Она чувствовала бесконечную усталость. И впервые позволила себе быть уязвимой, маленькой ведьмой, которая просто хочет выплакаться и вздохнуть новой силой.