Пыль из пепла

Мэнор всегда встречал гостей холодом. Не тем, что чувствуется кожей, а тем, что будто исходит из самих стен — впитавших в себя страх, кровь и долгие годы лжи. Особенно он не любил, когда по начищенному мрамору ступали маглорожденные. Поэтому Гермиона ощущала на себе невидимые взгляды, а несколько портретов, что висели в библиотеки, оказались пусты. По спине пробежал легкий холодок, а ногти то и дело старались содрать остатки кутикул. — Нервничаешь? Правильно, я бы на твоем месте тоже переживал. Не каждый день гриффиндорцы сделки со слизеринцами заключают. — Я в порядке. Ее выдавали нервные движения, сбивчивый тон. Ладони стали влажными из-за ожидания чего-то, что ей сложно предугадать. А если Нарцисса откажет? Это было вполне реально, ведь женщина традиционных взглядов может даже не посмотреть в сторону обычной ведьмы. Тем более маглорожденной. Все может посыпаться в любой момент. Превратить в пепел. И этого Гермиона не хотела. Ведь пути назад нет. Она чувствовала себя уязвимой и опасалась сделать неверный шаг. В камине тихо потрескивал огонь, отражаясь на старинных гобеленах. Гермиона сидела в одном из кресел, полукругом расставленных у источника тепла и уюта. Драко сделал последний глоток виски, и приятное тепло разлилось по его горлу. В библиотеку вошла Нарцисса Малфой. Даже в домашней обстановке она была безупречна: волосы убраны в пучок, который вокруг закреплен множеством шпилек. На женщине было классическое черное платье футляр и лодочки. Для Гермионы, которая вне улицы предпочитала большие свитера, растянутые футболки и клетчатые штаны… подобный внешний вид был странен. Она подошла к Драко. Тот легонько кивнул матери и показал взглядом на одно из кресел. Нарцисса посмотрела на гостью и подарила той одну из своих отрепетированных улыбок. За последние несколько дней в поместье присутствовали многие сотрудники Министерства, которых она встречала похожей. — Добрый день, мисс Грейнджер. Признаться, когда мне сообщили о гостье, ожидающей меня… я была весьма удивлена. — Добрый день, миссис Малфой. Просто Гермиона. — Что ж, Гермиона. Не думаю, что меня позвали для светских бесед. Да и мой сын неспокоен, хоть и пытается сделать вид, что это не так. Для чего же меня позвали? Ведьма тяжело вздохнула и на одном дыхании сообщила все важные моменты. Сухо, только факты, имеющие отношение к делу. Женщина внимательно вслушивалась в каждое слово, изредка поглядывая на Драко. Тот натянул маску безразличия, но сердце матери не обманешь. Юноша знал о том, что побудило мисс переступить через себя и прийти к ним. И если он познал мать… значит решил принять правила игры Золотой девочки. — Вы уверены? – голос Нарциссы был безукоризненно вежлив. Сложно сказать обратилась ли она на «вы» к одной лишь Гермионе или уточняла у обоих. — Обет свяжет вас. Магически. Любая попытка нарушить его закончится… печально. Вам нужно не просто пообещать, что будут исполнены или опробованы действия для выполнения договора. Нужно доверие, поддержка и защита. Нельзя, чтобы один исполнил, а другой нет. И важно, чтобы оба были в безопасности. Вам придется защищать друг друга. Потому что часть Драко будет исполнена в ближайшее время, когда как ваша, Гермиона, имеет большую продолжительность. — Я знаю, – тихо ответила Гермиона, не отводя взгляда. — Но я доверяю ему. Драко едва заметно вздохнул, будто эти слова обожгли сильнее пламени. Ему мало доверяли в довоенное время, а сейчас так тем более. Услышать такое от Грейнджер… Он протянул руку, и Гермиона коснулась его ладони. Их пальцы соприкоснулись. Кротко, формально, но вмиг воздух в комнате стал плотнее. Гермиона, которой итак не хватало воздуха, будто перекрыли остатки. Она жадно втягивала остатки. Руки начали подергиваться. Нарцисса начала задавать вопросы. Магия потянулась по телу Гермионы золотыми нитями, переходя на Драко. Вокруг сомкнутых рук появилось несколько серебряных колец. На коже проступил слабый, едва ощутимый жар. — Обещаешь ли ты, Гермиона, приложить все усилия, чтобы Драко выполнил свою часть договора? Обещаешь ли довериться ему в этом сложном деле и работать рука об руку? — Обещаю, – твердо ответила Гермиона, хотя в душе все еще боролось сомнение. — А ты, Драко, обещаешь ли не предать доверие Гермионы и направить все свои силы на восстановление памяти ее родителей? Обещаешь ли оберегать ее от любых опасностей, пока она является твоим смотрителем? — Обещаю, – произнес Драко, глядя прямо в глаза Гермионе. В его взгляде, напротив, читалась непоколебимая решимость. Когда последнее мерцание ритуала погасло, Гермиона ощутила, как что-то внутри нее изменилось, щелкнуло. На запястье появился тусклый, серебристый браслет, сотканный из обещания. Этот едва заметный знак закрепил ее уверенность. Сомнения отступили на несколько шагов, даря девушке хрупкую каплю спокойствия, так необходимого ей сейчас. Гермиона почувствовала, что теперь она не одна, хоть и вынуждено. Что рядом есть тот, кто дал клятву и, кажется, намерен ее сдержать. — Я, Нарцисса Малфой, свидетельствую о том, что Обет заключен и начинает действовать с данной минуты. Теперь вы связаны. Прошло несколько дней. Гермиона появлялась в Мэноре, после ритуала, почти ежедневно. Камины в поместье и Министерстве открыты между собой, поэтому девушка уходила рано утром, минуя вопросы Тонкс. Библиотека, встретившая Гермиону впервые своей строгостью и собранностью, превратилась в исследовательский взрыв: стопки книг, свитки с пометками, блокноты, исписанные мелким почерком. Драко и Гермиона старательно изучали все, что касалось магических блоков памяти, защит разума и искусственных иллюзий. Все, что можно было найти в коллекции Малфоев и ранее не было изведано. — Твоя теория о резонансе ментальных чар все еще хромает, – заметил Драко, опускаясь в кресло рядом. Днем ранее он влез в записную книжку ведьмы, чтобы узнать о ее продвижениях. — Если мы наложим корректирующую волну слишком рано, их сознания могут не выдержать. — Я не собираюсь рисковать их сознанием, – возразила Гермиона, не поднимая головы. — Именно поэтому я и прошу твоего участия. Ты чувствуешь границы магии лучше меня. Гермиона призналась сама себе, что Драко был образован. И очень ответственно подходил к изучениям некоторых материалов. Она вспоминала, как работала в паре над заданиями с тем же Роном и Гарри, которые не могли сосредоточиться. Из-за чего больший пласт теории вытягивалась она. — Ты, значит, не чувствуешь? — Я чувствую, когда кто-то издевается. И сейчас ты это и делаешь, Малфой. Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. Издеваться, подкалывать Грейнджер входило в план на день. Ему до чертиком нравилось выводить ее из равновесия, особенно если она хмурила брови или бубнила что-то под нос. — У нас получится, Грейнджер. Даже если ты не веришь в меня… поверь в то, что я не хочу видеть, как ты проваливаешься. Прошло еще некоторое время. Драко и Гермиона пришли к единому плану действий. И доверию, потому что их уединенные встречи отбросили все границы. Каждый выхватывал мельчайшие замечания друг друга, не забывая про смешки. Гермиона не забывала рассказывать о некоторых продвижениях Кингсли. В один из дней Гермиона назначила встречу Министру, чтобы получить доступ для поездки в Австралию с Драко. Они были готовы, да? В тот день Кингсли долго расспрашивал ведьму, чтобы убедиться в правильности ее решения. Переживал, но все же одобрил выезд, закидав Гермиону кучей наставлений. Дом ее родителей стоял на окраине. Гермиона была здесь в начале лета, когда следила за родителями. И вот, она снова здесь. Столкнулась с реальностью. Назад пути не было. Предстоял долгий, местами абсурдный, диалог с родителями. Несколько дней они провели за «осмотром», еще день для того, чтобы случайно столкнуться с мамой в пекарне, когда та покупала выпечку к ужину. Гермиона попросила Малфоя аккуратно, не привлекая внимания других людей, добыть мамин кошелек. Она знала, что та хранила документы в одном месте. Так можно было бы попасть к ним на чай под предлогом найденного кошелька. — Золотко, любой каприз за ваши закрытые глазки. А то Кингсли не поймет. Все же ты должна меня на путь истинный… Так они и попали на следующий день в дом Грейнджеров, который сразу же встретил Гермиону родным запахом жасмина. Бедные глаза матери наливались слезами, когда Гермиона рассказывала о семейных историях. Тех, что будут не особо интересны и известны посторонним людям. Отец же скептически смотрел на ее «группу поддержки». Драко стоял позади Гермионы, удерживая свою руку на ее спине в знак поддержки. Через несколько дней, после разговора, с ней связалась мама. Отец принял решение довериться незнакомке с очень странным рассказом. Что удивило, ведь вся ситуация так и кричала: порт-ключ и все. Здесь уже все потеряно. Драко предложил, когда они возвращались в отель, наложить «Империус» на родителей. Ну, если что-то пойдет не так. — Даже и думать об этом забудь. Не хватало мне подвергнуть родителей такому, так еще и тебя потом навещать в Азкабане. Гермиона замерла у калитки, пальцы дрожали. — Я не уверена, – выдохнула она. — Что готова увидеть последствия, если не получится. — Тогда я буду рядом, – ответил он просто. Без пафоса, без привычного сарказма. — Я ведь обещал тебе. Процесс начался в гостиной. Старшие Грейнджеры сидели на диване, когда Гермиона встала напротив них, а Драко позади. Магия окутала комнату мягким светом, стены в секунду пали, растворились. Пальцы Гермионы дрожали, она боялась что-то сделать не так, забыть или уронить палочку. Драко держал баланс, как они и договорились в один из дней. Он чувствовал, где ее энергия начинала переливаться через край. — Медленнее, – прошептал он, закрыв глаза. — Они сопротивляются. Их память не пуста. Там твой защитный слой. Перестань нервничать, это пугает их сознание. — Я вижу, – ответила Гермиона, с трудом удерживая концентрацию. В этот момент хорошо замечалось, как ее огненность остужалась холодным Драко. — Тогда позволь мне, – сказал он. Он обошел диван и встал рядом с ведьмой. Приблизился, положил ладони на ее запястья. Осторожно, будто от малейшего лишнего движения или вздоха Гермиона оставит вместо себя лишь пепел. И в тот миг все вокруг изменилось. Магия усилилась за тот счет, что оба волшебника стали переплетать ее. Гермиона увидела фрагменты воспоминаний: ее первые попытки прокатиться на велосипеде; аккуратные удаления молочных зубов. Их реакцию на магический выброс ребенка, когда та нечаянно взорвала телевизор. Ведь ей запретили досмотреть мультик. Слезы потекли по щекам, но она не прерывала процесс. Драко стоял очень близко, удерживая энергию, не позволяя ей рухнуть. Его дыхание касалось ее шеи, сознания. — Дыши, Гермиона. Доверься мне и дыши. Магия вспыхнула и разлилась по комнате теплым светом, пробираясь в каждую комнату дом а. Гермиона рухнула в объятия Малфоя. Уткнувшись лицом в грудь парня, она заливала его рубашку слезами. Палочка упала на пол, как и личные границы напарников. Ведьма хваталась за Драко, как за спасательный круг. Боялась утонуть, боялась узнать результат. Эмоции били через край. Гермиона отдала всю себя этому ритуалу, наконец-то устав быть сильной и сражаться. Захотелось почувствовать себя хоть раз слабой. — Гермиона? – мир рухнул и собрался заново, когда она услышала удивленный голос отца позади себя.