Бьется сердце

Глеб

— Не дует? — спрашивает Макар, подкручивая тумблер. — Я могу прибавить или убавить. Ты говори. — Нет, все норм, за дорогой следи, — произношу натянуто, барабаня пальцами по коленке. Как будто какой-то диалог светский разыгрываем из заданий по английскому. «Привет, Бетти, хочешь кофе? Я приготовлю тебе кофе». «Кофе? Кофе — мой любимый напиток, Джон». Что-то мне, блядь, подсказывает, и возможно, испарина, из-за которой я под курткой мокрый как мышь, что мы бы совсем о другом базарили. Но мы в тачке не одни, о чем напоминает сдавленное шипение Вальки-полторашки сзади: — Ты мне всю ногу отсидел! — Бль… прости, места мало, — бормочет Богдан. — Нормально места, — защищает честь Лады Макар, крепче обхватывая руль. Вот ты только не кипятись, Катанов, а? — А чо ты молчишь? — интересуется Богдан шепотом. — Закинь ее на меня. — Может, к тебе еще на коленки сесть?! — возмущается Валька. — А ну оба втянули свой тестостерон ебучий! — Уй… — выдыхает Богдан. — Ай! — обиженно выдает Нога. Кажется, Валька, сидящий посередине, обоих как следует распихивает локтями. Спасибо еще, он добермана дома оставил. Такой компании Лада Гранта бы не выдержала. Долгого в первый же выходной подкосил мощный понос, и мы его оставили поближе к белому другу. Юрик с инициативной Полудолгой, крепко взявшейся за подбор вакансий, умчали собеседовать его в какую-то точку у аэропорта. Так что мы с Богданом сегодня вдвоем. Решили смотаться пока к старому знакомому Гоше на приемку металла. Вышли голосовать на дорогу, чтобы добраться до города, не дожидаясь маршруток по расписанию, я на всякий случай написал Макару… ну и кто бы сомневался, что он подберет нас в течение десяти минут? Только вот довеска в виде Вали-полторашки и Ноги я немного не ожидал. Едем в зловещем молчании, которое не спасает даже диск с песнями Foo Fighters. Сколько нам еще тащиться в этой пробке, внезапно скопившейся на въезде в город? Час? Вечность? Пару кругов ада Данте? Вскользь смотрю на Макара. Он медленно трет губы указательным и средним, задумчиво уставившись на спокойную стрелку спидометра. Тотчас отворачиваюсь, сглатывая сухость в горле. Не могу избавиться от мысли, что там, на этих губах мягких, осталась память об утреннем поцелуе. Интересно, Макар тоже… уснул не сразу, как вернулся домой? О чем, сука, я только думал? Как бы еще очевиднее показать придурку, что надеялся на его возвращение? — Нормально вчера домой дошел? — спрашивает Богдан тихо. О господи, еще этот цирк сзади. Без понятия, в честь чего Богдан так голову очертя бесстрашно прицепился к Вальке-полторашке — нашел кого бесить! Он бы еще к пираньям голодным в басик нырнул дельфинчиком. Но я буквально чувствую волнами исходящее от Вальки негодование и потею сильнее. Черт, может, реально Макара попросить подкрутить кондер? — Я закрою глаза, — произносит Валя-полторашка вкрадчиво, — досчитаю до трех, и когда открою, ты притворишься, что тебя здесь нет. Один... два... — Да я прост спросил, все равно делать в пробке нехуй, — простодушно оправдывается Богдан. — МАКАР, ВЫСАДИ ИХ! — орет Валька. — А давайте, — вдруг предлагает Нога, — играть в «Я вижу…»? — Давай, Григорий, — отзывается Макар, не обращая внимания на звуки, с которыми душат Богдана. Боюсь оборачиваться. — Я вижу двух чуваков, которые идут пешком вдоль пробки… — Хм, странно. — Нога, кажется, вертит башкой по сторонам. — Где? — В самом ближайшем будущем, — мягко произносит Макар. Удивительно, но срабатывает. — Молчи сиди, — буркает Валька, оставляя Богдана в покое. — Все, молчу… — сипло обещает тот. К счастью, пробка как по волшебству рассасывается и мы с ветерком доносимся до приемки металла. Сложно переоценить облегчение, с которым мы все выходим в свежий вечерний дубак. Гоша ждет нас у дверей небольшого склада. Судя по тому, что от холода приплясывает, уже достаточно долго. — Здарова! Мы с Макаром, Богданом и Валькой-полторашкой жмем ему руку. Типчик изменился так, что я бы и не узнал. В город перебрался и тут заметно раскабанел, раздался в плечах, еще и бороду отпустил, как у дровосека. В целом чисто внешне солидно выглядит. Это точно тот самый Гоша, который бздел от любых громких звуков, распускал слухи о поножовщине с участием «кошмарных и ужасных макаровских» и козявки клеил на вторую парту в третьем ряду в каждом кабинете? После него там сидели только те, кто проигрывал в драчке в дверях и не столбил вовремя другое, чистое место. — Нихуя, вы вместе теперь шатаетесь-братаетесь? — удивляется Гоша, глядя по очереди на всех, кроме Ноги. Гоша его не знает, да и Нога, внезапно заинтересовавшись старыми системниками, выставленными в ряд на паллете у стены склада, мало интереса проявляет в ответ. — Это прискорбная случайность, — цедит Валька-полторашка в воротник черной кожанки. — Чо у вас там стряслось? Чо за движ-Париж? — спрашивает Гоша, переводя разговор ближе к теме. Я коротко рассказываю, где мы с Макаром работаем и как у нас из-под носа спиздили катушку. — Кабель триста метров, ну дела-делишки, — повторяет Гоша, поглаживая бороду. — В рабочем состоянии… Изначально мутная тема-темка. Я бы точно не взял, попахивает чужими проблемами-проблемками и леваком с завода, а с этим в целом строго. Как же я отвык от Гошиной речи. Под нее прямо охота сплясать русские народные с припевом-присвистом и притопом-прихлопом, бля. У Вальки вон уже левый глаз нервно подергивается. — К тебе, значит, никаких катушек не прикатывали? — уточняет Макар. — Ко мне нет, — кивает Гоша. — И насколько знаю, к другим тоже. Мы проверяем по своим связям-каналам, чо каво у других, другие нас тоже проверяют-шмонают. — Подсоби по-братски, — просит Макар хмуро, — если узнаешь, что кто-то пытается сдать, набери сразу меня или Мураша. И предупреди остальных, что эту катушку менты ищут. — Ебаться-всраться, аж так... — Гоша произносит с благоговейным трепетом: — Дэн? — Да. Макар пиздит, не моргнув и глазом. Правильно делает. На Гошу, который всегда Дэна побаивался, это производит нужное нам впечатление. Ни одна катушка-вертушка не прокатится мимо его бдительного глаза-алмаза. Хотя и личная вовлеченность Гоши, к сожалению, не дает стопроцентной гарантии. Если у наших воров есть свои связи-каналы. Тьфу! Еще одна реплика Гоши, и я от этой манеры не отплююсь до ночи. — Спасибо. — Макар хлопает о ладонь Гоши и с чувством ее жмет. — С меня простава, как разберемся с этой хуйней. — Да не вопрос-вопросик! — Гоша торопится в теплую бытовку. — Пока! Не хворайте! Пока Валя-полторашка и Нога курят и грызутся по поводу системных блоков на паллете («Не трогай! Тут камеры». «Да я не трогаю». «Я тебя насквозь вижу, клептоман. И хватит… хватит примеряться к багажнику Макара!». «Валька, отъебись! Пальцем не трогал я эти системники!»), а Богдан рассматривает граффити на стене, мы с Макаром отходим в сторону, и он спрашивает: — Что думаешь? — Гоша-то в случае чего нам маякнет, — рассуждаю неуверенно, пожимая плечами, — но если чуваки переждут месяц-другой? Толкнут под шумок, убедившись, что все улеглось? Или вообще отвезут куда-нибудь в Екат? Можем денег прождать столько, сколько… Я не потяну, принося в дом одно большое нихуя. Чо я мамке скажу? «Мы теперь на твоей зарплате до Нового года и дальше»? Если возьму дополнительную шабашку по выходным, вздернусь от усталости. Но если не выгорит с катушкой, то придется. Я только сейчас по-настоящему, без эмоций и трезво оцениваю наши перспективы. Нам поможет только удача. — Не волнуйся, — твердо произносит Макар. Он вытягивает руку из кармана, и меня аж в жар бросает, но конечно же, Макар не собирается обнимать меня на глазах у своих корешей и Богдана посреди городского района. Он всего лишь достает пачку сигарет, а я пиздецки неловко спотыкаюсь о свою же ногу, делая шаг назад, и притворяюсь, что ни о чем таком не думал. И мне так, сука, хочется верить его тихому обещанию: — Я говорил, и я сделаю. Не знаю как. Но сделаю. — Давай, — предлагаю, сглатывая, — еще покатаемся? Знаю скупщиков, которые берут целое, что в металлолом не идет, в порядок приводят и перепродают. — Ага. Хорошая мысль. Мы упаковываемся в Ладу. Решаю убить двух зайцев разом. Избавить мир от гнева Полторашки и слиться от витающего между нами с Макаром «Мы целовались. Снова. Уже не под градусом». В общем, я плюхаюсь к Вальке и Ноге, уступая Богдану место спереди. Макар, кажется, не в восторге. Я встречаю его взгляд с немым хмурым вопросом в зеркале заднего вида, но и от него позорно сливаюсь, отворачиваясь к окну. Едем по окраине, хотя быстрее было бы резануть через центр, но водителю под руку с советами не лезут, я-то по городу обычно перемещаюсь исключительно на автобусе. Думаю по пути про удачу, буквально молюсь на нее. Но зачем, серьезно? Потому что за рулем тачки, в которой мы едем, сидит самый везучий засранец из всех, кого я знаю. И только к нему под колеса, пожалуй, может с нихуя вдруг прыгнуть зайцем первая зацепка нашего расследования. От резкого торможения Валька-полторашка, булькнув, чуть не улетает без ремня в лобовое стекло. Но мы с Ногой вовремя хватаем его с обеих сторон. — Я в порядке, — бормочет Валя смущенно, вырываясь из хватки. — Куда прешь?! — дурниной орет Макар, одной рукой остервенело сигналя, а другой показывая средний палец пацану, попытавшемуся проскочить на последних секундах до зеленого сигнала для пешеходов. Торопыга виновато складывает руки, заискивающе улыбаясь, семенит на ту сторону, раз уж Макар тормознул, и… — КЕПКА! — кричу я так громко, что Валька-полторашка, зажав уши руками и поморщившись, сообщает: — Я не в порядке… — Кепка! Красная! — я общаюсь с Макаром на языке жестов в зеркале заднего вида и взбудораженными выкриками, в моменте от ахуя теряя способность нормально изъясняться. — Кэрри-он! Понял?! Для автомобильного потока загорается красный. Пацан в кепке с надписью «Carry On» и липовым лого Адика сворачивает за пятиэтажкой, Макар начинает напряженно: — Подожди, сейчас… Вот именно, что сейчас. Сейчас упустим! — Глеб! — зовет Богдан, когда я выскакиваю из машины и бегу, лавируя между остановившимися на светофоре тачками. С «Простите» и «Извините» расталкиваю толпу пешеходов, несусь, глотая холодный воздух, к пятиэтажке и сворачиваю во двор, где скрылся пацан… Вон он! Вижу, моргая и смачивая линзы, от встречного ветра подстывшие в глазах, как пацан бодро чешет, срезая путь по детской площадке. Бросаюсь за ним, а в спину мне несутся голоса Вали, Ноги и Богдана. Пацан тоже их слышит, оборачивается, заподозрив неладное, видит несущуюся на него толпу… и, разумеется, он тут же дает деру. — А ну стой! Богдан нагоняет меня. Вместе на всех парах преследуем пацана в красной кепке до сплошного бетонного забора с небольшой брешью посередине. Меня наполняет прилив эйфории. Пацан крупноват для дыры в заборе, а дальше бежать некуда. Только рано радуюсь. Пацан упирается ногой в нижний край бреши, хватается за торчащую сверху арматуру, ловко подтягивается и перелетает через забор, как ебаный ниндзя-паркурщик, не успеваем мы с Богданом крикнуть «Охуел?! Стой!» — Посторонись! — вдруг раздается за нашими спинами командный голос, немного задушенный от погони. Валька-полторашка фурией проносится мимо, ныряет в брешь в заборе, которая ему как раз по размерчику, и мигом оказывается на той стороне. Нам с Богданом приходится попыхтеть, чтобы перебраться через забор сверху. Черт! Так же ловко, как у пацана в красной кепке, не выходит. То есть, Богдан-то легко подтягивается и садится сверху, но пока тянет меня за собой, подавая руку, время теряем. Хотя на той стороне справляются без нас. Я как раз, гадая, хули забросил турник — повесил же себе летом спецом в коридоре, — сажусь с Богданом рядом. И вижу, дыхание стараясь выровнять, как на пустой окраинной дороге пацана под визг шин подрезает серебристая Лада с Макаром за рулем. Пацан пытается дернуть вправо — а там Валька-полторашка, угрожающе улыбаясь, двигается на него, как хищник, учуявший запах мяса. Влево — а там Нога, видимо, обежавший соседний дом по кругу, несется навстречу. Назад — а тут и мы с Богданом спрыгиваем с забора. — Что вам надо? — громко спрашивает пацан, крутя башкой по сторонам. Мы все его окружаем плотным кольцом, в том числе Макар, выходящий из машины. — Больше так не делай, — просит он раздраженно, глядя мне в глаза. — Был зеленый для пешеходов, — напоминаю справедливости ради. Представляю реакцию Макара, если бы я на красный выпрыгнул. — Да что вам надо?! — взвизгивает пацан, опасливо косясь на скрестившего руки Богдана. — Кепку, — спрашиваю, с трудом отвлекаясь от жгучего недовольства Макара, — где взял? — Вы ее спиздить собрались? — пацан аж икает от пробирающего его нервного ржача. — Да она паленая! Я отдам! Он стягивает кепку с волос. — Да нахуй нам кепка, — фыркает Макар. — Где взял, тебя спрашивают? — Брат старший дал! — Пацан все еще пытается всучить ему кепку. — Сказал, на работе кто-то оставил и не вернулся. — Ага, как же, — произношу скептически. Ну не верю я, что такое говно тут массово скупают из Китая. Я спецом по бумажкам проверил. Кепка пришла в единичном экземпляре. Если бы в какой магаз «Мир хуйни» или «Хуйня по пятьдесят рублей» оптом заказывали, точно вся партия оказалась бы в одном месте. — И где же брат работает? — Да я не знаю! Он не колется, чтобы мы с мамой его не сдали ментам. Да что я? — пацан отнекивается как может. — У брата спросите! — он щедро делится подробностями: — Я его вообще боюсь. Дома не появляется почти. А как припрется, то начинает бухать, кулаками махать и… неважно. То одно притащит, то другое. Откуда не признается. Но к маме постоянно менты ходят из-за него. Вот он и старается по адресу не отсвечивать. — пацан расстраивается окончательно. — Он опять во что-то влип? — Ага, — вздыхает Макар. «Крупно причем», — он благоразумно не озвучивает. — Что ж ты, — спрашивает Богдан тихо, — в кепке ходишь, которую он принес, если знаешь, что может быть ворованная? — Понравилась просто… — Пацан аж пунцовеет от стыда под светом уличного фонаря и опускает глаза в потрескавшийся асфальт. — Подумал, дешевая… ну и ладно… Простите? — Значит так, шкет. — Макар морщится. — Давай-ка номер брата, дальше мы сами. Пацан не упирается. Реально телефон открывая и демонстрируя подпись «Витя брат» в контактах, надиктовывает номер. — Угу, — комментирует Макар, записав. — Свободен. — Блин, спасибо… — пацан пятится от нас в сторону забора. — И это… если что, я ни при чем, ок? — Да не сдадим, не ссы, — успокаивает Богдан вдогонку. Верит нам или нет, пацан уже на забор лезет. — Опа! — вдруг выдает Нога, копающийся в своем кнопочном телефоне. — Не сейчас, Григорий, — просит Макар, но Нога настаивает, тыча пальцем в небольшой экран: — Да он у меня забит. В контактах. Без понятия, зачем Нога тоже номер записывал, но мы тотчас к нему все тянем головы. — «Витя лесоповал»? — читает Валька, оказавшийся первее всех. — Это еще кто такой? — Да я не знаю… — теряется Нога. — В смысле не знаешь?! — Валька напускается на него с упреками. — То есть у тебя, дубина, есть номер вора, но ты не знаешь, кто это? Как ты можешь не знать, кто у тебя в контактах забит? — У тебя тоже есть номер «Анжелика Проститутка», — возвращает ему Нога со скабрезной ухмылочкой, — про который ты пиздишь, что не знаешь, кто это… — Замолчи! — на Вальке лица нет. Он почему-то беспомощно оглядывается на Богдана, заходящегося диким кашлем. Макар устало трет межбровье пальцами. — Стоп, — я пытаюсь собрать мысли в кучу. — Стоп, Гриш, если он у тебя записан, может, и ты у него записан? — Логично, — кивнув после паузы, тянет Нога. — Ну чо, звоним? — Конечно! — соглашаемся мы в один голос. Нога набирает номер и ставит на громкую. Покусывает губу, дожидаясь ответа, и тут мне в голову приходит, что мы от восторга забыли продумать этот разговор заранее… — Встречу назначь, — просит Макар шепотом, опережая меня. — Какие люди! — спустя секунду раздается поддатый голос в трубке. — Гриша! — Приве-е-ет, Витек! — тянет Гриша с нервным смешком. — Сколько лет, сколько зим! Вот думаю наберу, узнаю, как жизнь… — Да ваще по красоте, — довольно откликается Витя. — Скоро баблишка немного намучу. «Еще бы! — думаю, переглядываясь с Макаром. — С нашей катушки». — Чего звонишь-то? — интересуется Витя. — Э-э… Бухнуть не хош? — предлагает Нога. У меня капелька холодного пота по спине стекает в трусы. Звучит максимально неестественно. Но к счастью, его собеседник в такую зюзю, что этого не замечает. — Э… бля… — Витя гремит бутылками. — Я сеня по-домашнему у телочки… Но завтра могу. Ток простава с тебя. Потом с навара отдам. — Базара ноль, — соглашается Гриша. — Завтра в… Макар показывает пальцами сначала мне, дожидается кивка, а потом демонстрирует Грише. — В шесть, норм? — Ага. Я те адрес скину. Все, Гриш, пока, а то дама просит секса, сам понимаешь. Витя сбрасывает. Выдыхаю с немыслимым облегчением. Хотя я на таком адреналине после погони, этого звонка, «Вити лесоповала», который еще не толкнул, походу, нашу катушку… что меня аж трясет по пути к машине. Пока едем, Валя ругает Гришу на чем свет стоит. — Зашибись. Ты в путяге тогда, значит, бухал как черт, аж не помнишь, где и с кем! И мы завтра к Витьку поедем знакомить вас заново! Алкашня! Дубина! Мне кажется, Валя больше из-за проститутки Анжелики бесится, чем из-за всего остального. Но я хоть дух перевожу от его громкого голоса и мысли свои начинаю слышать, когда Макар высаживает всю троицу между домами Ноги и Богдана. До нашего двора совсем недолго. И этот короткий путь мы проезжаем в гробовой тишине. Макар все еще злится, что я выскочил из тачки? Что это за недовольное лицо? — До завтра? — спрашиваю неуверенно, когда он останавливается у моего подъезда. — Угу. — Он сосредоточенно смотрит на двор сквозь лобовое, даже головы в мою сторону не поворачивая. Вот и поговорили. Выхожу из Лады в растрепанных чувствах. Утром мы на другой ноте прощались, не? Не понимаю, бля, что у Макара Катанова на уме. Набираю код домофона и захожу в темный подъезд. Но ледяной сквозняк все еще дует в спину, будто дверь не захлопнулась, и… Макар налетает на меня сзади, резко разворачивает к себе и горячо целует в губы. Сердце пропускает удар. Я вцепляюсь в его плечи и вместо того, чтобы оттолкнуть, просто стискиваю пальцами. Потому что никаких сил нет. Мне хочется открыть рот под его настойчивый язык. Царапнуть его мягкие губы и слабо протестующе замычать, но ничего не делать с тем, что его руки сжимают мой зад под пуховиком. Он охуенно целуется. И слишком вкусно пахнет. — Катанов… — произношу хрипло, наконец нехотя отстраняясь, — ты не… — Давай из тачки больше не прыгай, мало ли ебанатов на дороге, — низким голосом просит Макар и снова быстро прижимается к моим губам, обещая прямо в них: — А то голову оторву, бесишь, бля. И только тогда выходит из подъезда.