(Не)курортный роман

С самого утра Северуса разбудили крики. Не трудно было догадаться, что их источником стали его родители. Эйлин и Тобиас когда-то, раньше, не сдерживались, когда встречались даже незначительные разногласия. Правда теперь Эйлин молчала и терпела, а тут она отстаивала своёмнение, что удивило Северуса — он уже и забыл, что оно у нее было. — Я запрещаю тебе это делать! — Целый месяц! Целый! Месяц! — Я не доверяю этому Вервелу! — Певереллу! Северус не спеша оделся, но выходить не торопился. Когда-то было время, что он бросался на защиту матери, но потом получал не только от отца, но и от самой Эйлин. Сейчас юноша не торопился. К тому же звуки удара за криками не следовали, что тоже было удивительно. — Ты не поедешь! И точка! — Приглашение на всех нас! Просто поехали вместе! — Еще чего! Северус вернулся из Хогвартса два дня назад. В этом году каникулы занимали чуть больше месяца лета. Последний год маячил на горизонте, но пока что юноша не думал о нем. Ему хотелось думать о будущем более далеком — личное наставничество великих зельеваров. Северус уже несколько раз отправлял заявки на многие конкурсы, но пока что ни одна не была принята. Юноша не сдавался. Тобиас и Эйлин продолжали кричать. Снейп-старший всё еще не бил свою жену, что заставляло Северуса волноваться. Это необычно для отца. Дом ломал мрачными, но привычными стенами. В Хогвартсе Слизерин тоже жил в мрачных подземельях, но их мрачность была завораживающей и сказочной. Она манила покровами тайн, холодным воздухом и шёпотами сотен веков. Дом в Паучьем тупике же просто напросто давил и душил коричневыми и желтыми тонами. Его мрачность была просто удручающей. — Сожги письмо! — Ни за что! Истеричные нотки в голосе матери заставили Северуса ускорить шаг. В ста процентов случаев он мог определить причину ссоры родителей еще до того, как войдет внутрь комнаты (на этот раз это была кухня), но прямо сейчас не понимал, почему мать так отчаянно защищает какое-то письмо. Ей уже давно никто не писал. Крошечная кухонька, как и все в этом мрачном доме, представляла собой унылое зрелище. Нагромождения посуды грозились рассыпаться по полу, старая облупленная мебель скрипела от любого движения. Северус осторожно заглянул внутрь. В мгновение ему стало понятно, почему Тобиас только кричит, а не распускает руки. Эйлин была одета как обычно: поношенный халат, сверху повязан замызганный фартук, волосы собраны в жидкий пучок. Все обычные вещи тоже были на месте — от ложек до той самой грязной посуды. И даже Тобиас пребывал в своём обычном состоянии магла в практически порванной одежде и отсутствии приличного душа. Но было одно очень большое отличие. И это не открытое за много лет окно, пропускающее внутрь с улицы удушающий смрад вместо свежего воздуха, а огромная сова, нахохлившая перья. Даже не сова, а филин. Животное повернуло голову сразу, стоило двери со скрипом открыться. Тобиас бросил на сына ненавидящий взгляд, к которому тот уже привык. Отец не отличался разнообразием эмоций. Перья филина немного ослабли, когда тот с интересом осматривал Северуса, но стоило Тобиасу двинуться (переступить с ноги на ногу), птица снова насторожилась, вернув внимание к мужчине и издала что-то на подобии шипения. — Северус, детка, подойди ко мне. Тот с ужасом посмотрел на мать. Ноги приросли к полу. Что это за доброжелательный тон? Что за нежность в глазах? Это точно его мать или кто-то под оборотным? — Что происходит? Омега остался стоять в дверях. К отцу добровольно он никогда бы не подошел, мать прямо сейчас не вызывала даже крох доверия. Остаться на месте — лучшее решение. — Твоя тупая мать!.. — Тут же закричал Тобиас, но был прерван звонким визгом филина. Очень злобным. Птица перепрыгнула на стол так стремительно, что никто не заметил ее движений. Филин приблизился к Тобиасу, и тот отступил, упираясь в раковину. Посуда звякнула. Птица шипела. — Одна моя подруга из юности, — поведала Эйлин Северусу, пока Тобиас был занят птицей. — Скончалась. Нам пришло приглашение на ее похороны. — Говори прямо, — зашипел Тобиас. Похоже, его ненависть к жене и сыну была выше чувства самосохранения. Потому что стол был не так уж далеко от раковины. — Захотелось к молоденькому ублюдку! Ребенок, смотрю, не мешает, да?! Северус вопросительно посмотрел на мать. — Сын этой женщины, — вздохнула Эйлин. — Он, конечно, молод, но не смей в чем-топодозревать меня! — Ты!.. Очередное бранное слово было прервано возгласом филина. Северусу определенно нравилась эта птица.Он даже захотел ее оставить. Если бы у него было достаточно денег кормить ее. — Целый месяц, — Эйлин бросает на мужа злобный взгляд, — нам предлагают отдохнуть во Франции бесплатно… — Что? — Северус не поверил своим ушам. — Она была моей лучшей подругой, — продолжала Эйлин, будто ничего не слышала, — и ее сын предлагает это в память о ней. Судя по всему, ему не в тягость. — Конечно, «не в тягость»! — Снова закричал Тобиас. Северус пропустил все ругательства мимо ушей и всё же подошел к матери. У той в руках было смятое письмо. Когда Северус приблизился, она развернула его и показала. Содержание письма оказывается именно тем, что говорила мать. Отправитель представляется как «Гарри Певерелл», сын некой Вероники, видимо той самой подругой юности матери. Он описывает предложение и подчеркивает, что все мероприятия, связанные с похоронами, будут длиться всего неделю, а всё остальное время будет личным отдыхом семьи Снейп. По его словам — Вероника очень хотела встретиться перед смертью с Эйлин, но не сложилось. Таким образом Гарри хочет исправить ошибку, приглашая Эйлин сейчас и обеспечивая ей и ее семье отпуск. Северус читает эти строки с гаммой чувств. Он возвращает письмо матери, но ничего не успевает сказать, так как Тобиас срывается с места. Филин тоже бросается на него имощные когти птицы ранят мужчину. Завязывается настоящая борьба, но четырёхкилограммовый филин выходит из нее победителем, разодрав Тобиасу руку. Ни Эйлин, ни Северус не двигаются с места, позволяя филину побеждать. Тобиас с криками выбегает из кухни, а воинственная птица встает на пороге и угрожающе кричит в коридор. — Нам обязательно нужно поехать, — говорит Северус матери, когда большое тело животного вновь возвращается на стол. — Я тоже так думаю, — ответила Эйлин и опустила глаза на письмо. В ее взгляде читалось что-то очень похожее на надежду. Северус отвел взгляд и в каком-то сумасшедшем порыве протянул руку к птице. На удивление филин только подобрал пёрышки и боднул ладонь юноши, хотя та остановилась, так и не прикоснувшись в животному. Северус хотел отвлечься от эмоций матери, но получил что-то такое прекрасное. Филин будто даже улыбается, переминаясь с лапы на лапу, на когтях которых всё еще свежая кровь отца омеги. — Я напишу ответ. — Решительно заявляет Эйлин. — Прямо сейчас! Сколько сюрпризов за это утро. Северус никогда не видел мать такой воодушевленной. Это было даже неловко, но еще более неловко оказалось то, что филин не просто принял ласку, а начал бодать руку омеги, требуя ее. Пока Эйлин писала ответ прямо на кухне, Северус поглаживал перья филина и вытирал его когти от крови старым полотенцем. Тобиас больше не появлялся к облечению всех присутствующих. Вскоре женщина запечатала конверт и передала его птице. Северус с сожалением был вынужден распрощаться с филином, тайно надеясь, что погладит его вновь.