Bug Wife (Жуко-жена)

БИП-БИП-БИП Блаженный покой сна разорвал резкий, безжалостный металлический звук будильника. Анону достался этот будильник, когда ему было двенадцать. Подарок от деда — и он так и не простил старику эту штуку, которая причинила ему столько страданий за все эти годы. Спальня была кромешно-тёмной. Солнце Селестии взойдёт ещё через часик. Он готов был поспорить, что слышал бы ночные звуки, если бы не этот будильник. Этот ужасный, неумолимый будильник. Анон приоткрыл глаз. Накануне он специально лёг пораньше, чтобы выспаться, но уже чувствовал усталость. Привык просыпаться позже — даже на Земле. И хотя не прошло и минуты, он уже понял: ему это очень не нравится. В голову пришла непрошеная мысль: вырвать шнур из розетки и швырнуть эту дрянь через комнату изо всех сил. Лечь обратно и поискать другую работу. Может, сегодня найдёт что-то получше. С нормальным началом дня. Анон лежал, смакуя идею, наслаждаясь теплом и уютом постели. Кризалис была рядом — будильник её, похоже, не беспокоил. Как бы он ни засыпал и на какой части кровати ни отключался, с тех пор как эта пони любви стала женщиной и делила с ним постель, он просыпался одинаково: посреди кровати, на боку, уткнувшись лицом в самое мягкое, самое упругое декольте из всех, что видел. На голове лежала рука. Он чувствовал тепло от своей «жены», её грудь медленно поднималась и опускалась с каждым вдохом. Ещё одна рука прижималась его к спине — нежно, но крепко. Ему нравилось здесь. Большие сиськи прижимались к щекам, нравилось слушать ровное биение сердца Кризалис. Он бы с радостью остался подольше, и мысль не ехать на ферму к Эпплам казалась всё лучше с каждой секундой. Собрав силы, Анон закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Пора на работу… С кряхтением он отстранился от женщины и сел. Чтобы не уговорить себя лечь обратно, выпрыгнул из кровати. Уставился на будильник, потом врезал по кнопке выключения — в надежде, что на этот раз сломает эту дурацкую штуку. Красный светодиод времени мигнул, но упрямо жил. Он потёр лицо руками и, спотыкаясь, побрёл к шкафу. Позади Кризалис перевернулась на живот. Потянулась, как кошка, зелёные глаза блеснули в темноте. — Уже уходишь? — спросила она, зевая. — Ага, — ответил он, прыгая на одной ноге, натягивая джинсы. — Точно не хочешь вернуться в постель? — спросила Кризалис. Она перевернулась на бок, откинула одеяло и похлопала по месту рядом. Анон оглянулся, но потом потянулся за рубашкой. — Хочу. Очень хочу, но нужно произвести хорошее впечатление в первый день. Минуту он слепо шарил в темноте, пока не нашёл старые ботинки, которые купил годы назад. Носил так редко, что они как новые — значит, ждут здоровенные мозоли. Но это потом, сейчас главное — успеть на работу. Взгляд на будильник: полчаса. Если поторопится, доберётся до фермы без опоздания. — Ладно, — сказал он, закрывая шкаф. — Я пошёл. Должен вернуться… Он обернулся — Кризалис стояла рядом. В одной его рубашке и больше ни в чём, волосы растрёпаны, свободно падают на плечи. Даже в темноте она была ослепительна. Он всё ещё не привык к супермодели в доме, так что просто пялился, как идиот. Этого хватило, чтобы она обвила руками его шею, притянула вниз и чмокнула в губы. — Удачи, — сказала она, прижавшись лбом. — Возвращайся поскорее. На губах покалывало. Недавно она перешла с поцелуев в щёку на губы. Как и всё с этой пони-женщиной любви, это было не похоже ни на что. Ноги подкашивались каждый раз — к восторгу Кризалис. — Обязательно, — пообещал он. — Если что — я недалеко. Дома полно дел, чтобы развлечься. На кухонном столе биты, если захочешь в город. Кризалис положила руки ему на плечи. Пальцы скользнули по шее, а когда она отступила — пощекотали щёки. Легко ткнула пальцем в нос, повернулась и забралась в постель. — О, я найду чем заняться, милый. — Она зевнула, уткнулась щекой в его подушку, зарываясь в неё. — Но сначала продолжу прекрасный сон. На завтрак не было времени, так что Анон схватил кусок хлеба и выскочил за дверь.

***

Кризалис поднялась, когда солнце взошло над горами. Впервые за недели не было рядом неиссякаемого потока эмоций от Анонимуса. Да, она была без него во время допроса у Спаркл, но знала: сегодня он уйдёт на весь день, и она останется одна. Меньшую чейнджлинг, может, молодую королеву, только что вышедшую из-под крыла матки, чтобы основать свой улей, это бы встревожило. Но у неё таких забот не было. Кормиться не нужно днями — голод не грозит. Анонимус в двадцати минутах пешком; двадцати секундах с магией. Она уверена: он вернётся до заката, цел и невредим. Если судить по тому, что почувствовала утром при поцелуе, он примчится домой, как только закончится смена. А пока — куча дел. Она создала себя идеальной, но всё равно не понимала, чего человеки хотят от самок, кроме внешности. Анон хотел, чтобы она сидела дома. Это как у коз, где козочка готовит и убирает? Или как у саддл-арабийцев, где кобылки — просто конфетка на глазу? Или что-то среднее? Анон, как всегда, был раздражающе уклончив, но в доме хватало намёков на его истинные желания. Она никогда не была с источником еды достаточно долго, чтобы притворяться заботливой домохозяйкой или покорной кобылкой, склонившей голову перед лучшим. Никогда не готовила, не убирала дом. В другом случае даже не подумала бы об этом, но обстоятельства требовали адаптации. Если Анонимус увидит в ней идеальную пару — и внешне, и в поведении, — она будет ближе к его любви, а с ней — к миру. После простого завтрака из хлопьев с молоком Кризалис спустилась в подвал. Быстрое заклинание — проверка на слежку, — и она начала рыскать. Магией сдвигала кучи хлама, осматривала стены, задумчиво гудя. Через десять минут выбрала место у северной стены. Заклинанием вырезала чистый круг в бетоне, подняла — под ним земля. Запрыгнула в яму. Глубоко вдохнула, вспыхнув зелёным пламенем. Красивое тело человеческой женщины исчезло. На смену пришла огромная, сгорбленная фигура. Чёрная как смоль, с толстым панцирем от макушки до пят. Две большие клешни, кончики острые, как ножи, режут камень как масло. Пасть угловатая, жучиная. Десятки крошечных чёрных глаз на голове. Раздвоенный язык выскользнул, пробуя воздух. Кризалис пошевелила клешнями, шипя так, что кровь стыла в жилах, и начала копать.

***

Анон стоял по другую сторону низкого деревянного забора, не достающего даже до живота. Забор окружал свинарник, где жила семья свиней. Кто-то ходил, кто-то спал, кто-то толкался у корыта, кто-то просто стоял и хрюкал. Насколько он видел, обычные свиньи. Нормальные, как на Земле. Но его уже не раз удивляли. Коровы здесь умные, как пони. Могут болтать запросто. Чёрт, он видел, как группа вязала шапки. Умные, но куры — обычные животные, а козы, которых он видел, говорят. Час назад извинялся перед козой: думал, сбежала, а она шла на работу в город. Коза — менеджер в универсале Филти Рича. Почему умные говорящие твари живут на ферме? Это как общежитие? Если да, почему с тупыми животными? А олени? Видел пару у дома — обычные олени, но помнил, как Твайлайт говорила об олене-дипломате в Кантерлоте. Если коровы, козы и прочие говорят, откуда пони берут мясо? Рарити точно использует кожу для одежды. Откуда она? Одна свинья посмотрела на него. Анон подпрыгнул, ожидая, что заговорит, поздоровается или заорёт, но та просто хрюкнула и отвернулась. Человек оглянулся — никто не смотрит. Ухватился за забор, наклонился. — Эй, доброе утро. Не хочу грубить, но мне правда нужно знать: вы говорите? Свинья взвизгнула. Анон снова подпрыгнул и поспешил прочь.

***

Земля здесь была гораздо мягче, чем в Пустошах. Кризалис наткнулась на один-два камня побольше кулака, остальное — глина и осадок. Вырыла метров десять вглубь, остановилась, заметив воду. Скорее всего, грунтовые воды от дождя неделю назад, но мог быть и водонос. Логично в таком тёплом, дождливом климате. Никогда не приходилось иметь дело с такой водой — в Пустошах дождей не бывает, но она чейнджлинг. Инстинкт строить улей врезан в саму суть. Вырыла свой ещё личинкой — сделает снова и сейчас. Потребуются усилия, но великие дела обычно этого и требуют. Новый улей начнётся здесь — идеальная стартовая площадка для атак на беспечных пони. Не заподозрят врага под носом. Построит улей с десятью тысячами солдат, готовых к бою, — они и не узнают. Как только получит любовь Анонимуса, сделает сотни тысяч. Но сначала — куда девать землю? Если бы кто-то смотрел, увидел бы, как из земли в в шести метрах от скромного дома Анонимуса вынырнули глаза. Огляделись — вспышка зелёного пламени. Кризалис в человеческом облике, голая, в грязи, вылезла из ямы. Отряхнулась, глядя на дом. Королева склонила голову, прищурившись. — Может, грядка какая-нибудь…?

***

— Ну не нервничай, парень. Я ж не укушу. Мэригольд, пятнистая джерсейская корова с чепчиком на голове, хихикнула. — По крайней мере, не в первый день. Анон сидел на табуретке справа от тёлки. Прямо перед ним и под ней — металлическое ведро. Над ведром, уже капающее молоком, — вымя. Эпплджек решила, он справится с доением «девчонок», как она сказала. Анон признался: никогда не доил корову, даже не трогал, но фермерша рассмеялась, сказала, что это как на велике, и впихнула в доильню. Коровы были понимающими и терпеливыми к его неумению — что, может, делало хуже. Десятки глаз смотрели, как он облизнул сухие губы, руки сжимались-разжимались, приближаясь к вымени. Мэригольд улыбалась. — Не сжимай слишком сильно сначала, милый, — сказала она. — А если слишком быстро — могу наклониться и боднуть. — Она ещё любит пинать ведро, парень! — Ой, замолчи, Мубалин. Я не пинаю. Могу мычать, но это не выйдет за комнату, правда, молодой человек? Все коровы захихикали, отчего Анон скривился.

***

Кризалис, вернув круг бетона в подвале на место и замаскировав магией, начала рыться в доме в поисках материалов, чтобы стать лучшей женой для «мужа». Внизу был бардак: кучи от безделушек до одежды, журналов и книг. Судя по всему, многое от бабушки с дедушкой Анона — вещи, которые он не решился выкинуть. Человек хранил в память о них, но это бесило: трудно найти нужное. Нашла древние, пожелтевшие журналы — как раз то. Листала без спешки. «Женский гид по своему мужчине» — расплывчатые советы, типа десяти вещей, сводящих мужика с ума. Кризалис предпочитала источник еды в здравом уме, — но знания могли пригодиться. «Дела невесты» — в основном рецепты и как вывести пятна с одежды. Уже полезнее: подтверждало, что человеческие самки — хранительницы очага. «Смех леди» — полна историй жён о мужьях с юмором разной степени, плюс как завести мужика «в настроение», с деталями об одежде и позах. Некоторые позы подозрительно близки к тем, что другой журнал называл ломкой разума, но этот оказался полезнее всех. Королева впитывала всё. Похоже, придётся готовить и убирать. Журналы объясняли кое-как, но явно для тех, кто в теме домоводства и жено-долга. Ей нужны основы. Обычно подглядела бы за жертвой, но риск: а если поймают? Шанс мал, но не нужен. Никаких лишних рисков. Придумает план — и станет лучшей, красивейшей, страшнейшей, сильнейшей домохозяйкой в стране. Тогда вся любовь будет её. Читая колонку о муже, косящем газон десять раз в неделю и сводящем жену с ума, Кризалис почувствовала знакомый прилив эмоций к дому. Минуту спустя открылась дверь. Королева вскочила и бросилась наверх: Анонимус, грязный и вымотанный, стаскивал ботинки. Хотела окликнуть, но остановилась. Просто смотрела, радуясь, что он вернулся целым. Вспомнила: последние десять минут чтение давалось с трудом — она волновалась. Шокирующе. Не понимала, откуда это, но Анон поднял взгляд. Волна эмоций — счастье, возбуждение, гордость — чуть не сбила с ног. — Привет, красавица, — прохрипел он, сидя на полу, едва держась. Она подошла, нос сморщился от запаха — хлев, и не в хорошем смысле. Анон увидел и хмыкнул. — Споткнулся и упал в свинарник за двадцать минут до конца смены, — сказал он, наконец стянув ботинки. — Эй, свиньи не говорят у вас, да? — Нет, — ответила Кризалис. — Простые животные. Словно гора с плеч. — Слава богу. Это меня весь день мучило. — Ну… кроме этого, как день? — Кроме свинарника? Будто меня избили. Все эмоции потускнели, усталость сочилась из пор. Он улыбнулся сквозь неё. — Эпплджек сказала, я неплохой работник. Большинство сбегают к обеду, так что есть шанс. Работы на пару дней точно. Игнорируя запах, Кризалис подошла. Помогла снять рубашку, штаны, носки. Анон был так вымотан, что не сопротивлялся. Одежду с обувью вынесла на крыльцо. Помогла встать, он опёрся, пока она вела наверх. — Ранен? — спросила она. — Нет, просто устал, — сказал он, когда она завела в ванную. — Не привык так двигаться и работать. Неделя-две — и буду как огурчик. Кризалис включила душ, обернулась. — Уверен, что это работа для тебя? — приподняла бровь. — Всё окей, милая, — сказал он, показав большой палец. — И ванну не нужно было. Пять минут передышки — и я бы… — Ерунда, — перебила она. — Никакого труда. Я же твоя жена. Радость вспыхнула в нём. Трудно было не улыбнуться. — И это не просто ванна. Анон растерялся, пока она не стянула рубашку и не бросила на пол. Выпятила грудь, покачалась на пятках — сиськи подпрыгнули. Он поперхнулся, когда она скинула штаны и отшвырнула. — Нельзя же, чтобы ты вырубился и упал в душе? — деловито спросила она. — К тому же, я тоже день активно провела. Хорошая помывка мне не помешает. Потом поедим, может, фильм посмотрим. Разве не здорово? Улыбнулась, захлопнула его открытый рот, игриво ущипнула за щёку. — Мой крепкий фермерский парень. Пошли, пока вода не остыла.