Поломанные

Оуэн наконец разрешил Джею прикоснуться к растениям. Он учит его ухаживать, объясняя правила и особенности ухода за тем или иным видом. Теперь омега будет следить за тем, чтобы листочки не покрывались пылью: опрыскивать и протирать. Заниматься остальным он не рискует: все еще боится, что Оуэн сорвется, если увидит, что Джей загубил одного из его «питомцев». По его мнению альфа странный. Омега наблюдает за ним постоянно. Внешне тот непоколебим, его лицо редко выражает эмоции, обычно Оуэн непроизвольно хмур или недоволен, так кажется из-за плотно сжатых губ и надвинутых довольно густых бровей. В нем ощущается… напряжение. А еще часто появляется впечатление, альфа словно не здесь — он погружается в самого себя, и в такие моменты его лучше не трогать. Хотя, на самом деле Оуэн не одиночка, у него есть приятели и много знакомых. Пару раз сюда захаживали бандиты — типичные, в татуировках, темной одежде, с оружием и побитыми рожами. Было смешно наблюдать за тем, как они мирно сидят на кухне и попивают чай, параллельно обсуждая, как собираются выпустить кому-то там кишки: в самых кровавых подробностях. Джей догадывается, что банда, в которой состоит Оуэн, занимается продажей запрещенных веществ, не особо качественного алкоголя и сигарет, а так же контрабандой за границу выше перечисленных товаров. Имеют они связи и с сетью борделей. Банда замешана во всех сферах, где крутятся «грязные» и легкие деньги. Потасовки между разными группировками происходят в основном из-за дележки территорий и бизнеса. За власть, авторитет, честь и принципы. За своих стоят горой. Каждый «замес» — как последний. Оуэн в это время достает сигареты, собираясь выйти на балкон и покурить. Он подбирал место, куда хочет переехать. Есть варианты в пригороде, есть дальше. А есть вообще далеко — в горные поселки. Где будет удобнее залечь на дно? Оуэн всю жизнь бежал от себя, и сейчас ничего не изменилось. Он все так же убегает. Если так подумать, то он давно хотел переехать из унылого города. У него есть свои причины, о которых он не хочет думать. Но поездка все время откладывалась: то денег не хватало, то проблемы в банде. Однако дальше тянуть не стоит, иначе он всю жизнь проведет в месте, которое ненавидит. В городе, где живет тот, кто однажды перечеркнул его будущее. Кто искорежил душу. Его отец. Но теперь все по другому. Внезапно, в самый темный момент, когда Оуэн смирился со смертью, появился его светлолицый сломленный ангел. Такой же покореженный, прожженный насквозь болезненным прошлым. Чем это не подарок судьбы? Оуэн нашел такого же поломанного, и они вместе будут доживать отмеренное им время. Джей дивный. На первый взгляд он серьезный и зажатый омега, который часто пугается, если сделать резкое движение в его сторону. С ним нужно быть осторожным. Подбирать подход, думать наперед, как себя вести. Оуэну это не свойственно. Он не умеет ссориться правильно. Не умеет говорить "прости" легко. Не умеет объяснять, почему вдруг замкнулся, почему стал холодным, ушел в себя. Он не жесток с омегами — он просто не научен. Внутри него целый механизм защиты, созданный годами: замки, щеколды, двойные стены. А за ними ребенок, который когда-то решил, что чувствовать опасно, а просить тепла, заботы — недопустимо. Но он старается. Неумело, неуклюже — как человек, который никогда не держал в руках инструментов, но вдруг решил построить дом. Иногда — ночью, когда омега думает, что он спит, — Оуэн смотрит на него, и в этом взгляде больше чувств, чем он когда-либо сумел бы выразить словами. Одно его беспокоит — все его старания бесполезны. Джей шарахается от него. Очевидно, что уже не настолько сильно, как в первые дни, но его страх явно ощущается. Он витает в воздухе. В легком омежьем феромоне, в отражении глаз. Оуэн не хочет держать его силой и принуждать: он не желает быть похожим ни на своего отца, ни на бывших омеги, которые его ломали. Но и отпустить он не может. Без Джея все потеряет смысл. Если ангел исчезнет, обретенный хрупкий рай вновь обернется адом. — Ты будешь курить или нет? — Джей вмешивается в его мысли, прерывая бесконечный поток. — Может, лучше чаю? Кофе? — Нет, — кратко отвечает альфа, сдержав в себе глупую фразу: «Хочу тебя». После того, что вчера рассказал ему омега, это неуместно и грубо. Да, секс между ними был по согласию, но теперь Оуэну кажется, что омега себя заставил. К сожалению, это так и было. И как себя вести, альфа не знает. Прошлое Джея вызывает в нем смесь эмоций: жалость, гнев, немое бессилие и даже вину. Это не получится выразить одним словом. — Я подумал, я тоже хочу уехать с тобой. Только сначала с братом посоветуюсь, когда свяжемся... Меня тут ничего не держит, — произносит Джей, сосредоточив взгляд на альфе, на его угрюмом лице. Взгляд цепляется за массивный нос с горбинкой, через который на щеку проходит шрам: видимо, он был глубоким, раз остался такой след. — Я не собирался ехать без тебя, — поднимает бровь альфа, повернувшись к нему. — Ты думал, что так просто от меня избавишься? — Нет, я думал, что мне в принципе неважно, с кем жить, лишь бы кто-то был под боком. И чтобы этот «кто-то» не был агрессивным и не употреблял алкоголь литрами. В остальном — возраст, деньги, внешность, недостатки… на все плевать. Я боюсь одиночества. Да, через год выйдет мой брат, но… у него будет своя жизнь, я не хочу быть для него грузом. Пусть хоть он создаст нормальную семью. С другим бетой или омегой, неважно… Он не должен носиться со мной, как с маленьким, я научился самостоятельности. Пришлось. — Я не буду пить и бить тебя. — Даже если спровоцирую? — Даже, — кивает утвердительно Оуэн. — Я пока что не могу тебе доверять, и не уверен, что смогу на все сто процентов. — Никому нельзя доверять полностью. Но я не причиню тебе вред, не смогу причинить, - хмыкает альфа, подходя к нему ближе. Пробует обнять, но Джей неосознанно отстраняется. Альфа слишком крупный, он вызывает у омеги подсознательное ощущение угрозы, которое никак не пройдет. Джей хочет извиниться и обнять его, но Оуэн берет сигареты и выходит на балкон. Снова недосказанность. Они не понимают друг друга. Казалось бы, контакт более-менее налажен — Джей переспал с ним, стал физически ближе. И, что намного важнее, омега рассказал биографию. Но скрытность Оуэна и страхи Джея вставляют палки в колеса их взаимоотношений. В книгах, которыми зачитывался омега, было гораздо проще: увиделись, влюбились, а дальше по заезженному сценарию. Однако в жизни все сложнее, многограннее. Порой трудно понять другого человека: особенно, если он почти ничего не рассказывает о себе. Джей ловит себя на том, что рядом с Оуэном постоянно ждет — не любви, нет. Удара. Или резкого слова. Пустоты в голосе. Альфа — улыбается. Омега — вздрагивает. Тот тянется взять его за руку — но Джей отступает, как обожженный. Как разучиться бояться? После тех лет, прожитых будто в тени самого себя, все хорошее кажется фальшью. Оуэн говорил не раз: «Ты в безопасности». А омега не верит. Прошлый опыт остался в шрамах. Не тех, что на теле — те зажили. А тех, что стянули душу, как узлы. Джея любили, но через боль. Прикосновения были, но без нежности. Забота оборачивалась контролем, обещания — оковами. И сложно представить, что может быть не так. Что тот, кто регулярно нарушал закон и отнимал жизни, может быть человечнее Марка и Арона. Джей отвлекается, выглянув на балкон. В последнее время он много думает: раньше, когда он был занят работой в магазине и домашними делами, времени на раздумья не хватало. Зато теперь голова кругом от постоянных мыслей. Гудит. Джей не прекращает вспоминать о ребенке. Он испытывает самую настоящую боль — и ненавидит уже мертвого Арона за то, что альфа бил его в живот. Возможно… у омеги был бы сын. Его родная кроха. Да, он сомневался, оставить его или нет. И дело было не в том, что Джей не хотел рожать: а в финансовом положении. Он желал забеременеть, но тогда, когда у него был бы более-менее стабильный доход, надежные люди рядом, которые могли бы помочь и выручить. Беременность случилась в очень неподходящий период. Но в конце-концов, он принял решение оставить ребенка: несмотря на потерю работы, пьяницу Арона и отсутствие нормальных условий для жизни. Однако… судьба распорядилась иначе. Омега скорбит по нерожденному малышу, и эта скорбь с ним навеки. Жаль, ничего не исправить... — Оуэн… мы ведь не договорили, я не все сказал, — после паузы произносит омега, чтобы перебить горечь от воспоминаний. — Я думаю, что лучше поехать... Но тут в дверь раздается звонок. Настойчивый, длительный. После стук. Оуэн не ждал гостей, поэтому насторожено смотрит в сторону звуков. Альфа тушит сигарету и заходит на кухню, переглянувшись с Джеем. — Оставайся тут. Не высовывайся. Оуэн по пути берет пистолет, спрятав его в карман штанов и прикрыв сверху майкой. Всякое может быть. Он всегда осторожен, даже когда видимой опасности нет. Он смотрит в дверной глазок, замерев. Что тут делает… этот? Они не виделись много лет, но Оуэн сразу его узнал. Альфа сначала думает вернуться обратно к Джею, но интерес пересиливает: что же понадобилось Марку? Вспомнил, что у него есть сын? Оуэн выходит и плотно закрывает дверь. Он смотрит в глаза этого недочеловека и прямо спрашивает: — Чего надо? Ты... Но Марк, не слушая, перебивает: — Я пришел забрать Джея. — Не знаю таких, — альфа не показывает своей степени удивления. — Проваливай. — Ты за кого меня держишь, щенок? Я похож на идиота? Мне прекрасно известно, что он тут! — обнажает клыки Марк, его лицо перекосила злость и неконтролируемая ревность. — Думаешь, что раз трахаешь его, то он теперь твой?! — Думаю, — кивает Оуэн. — Я уверен в этом. А теперь пошел нахер, пока я не спустил тебя по лестнице мордой вниз, — альфа подходит ближе, нависая горой, он выше родителя, но это не значит, что сильнее. Они сверлят друг друга взглядами, никто не хочет уступать. Напряжение растет. Вот-вот — взрыв. И взрыв таки происходит. Марк кидается первым, целясь кулаком в лицо. Оуэн уворачивается — и рука альфы влетает в стену. Сыпется штукатурка, на костяшках кровь. Оуэн не ждет, он нападает сам. Они сцепляются в драке — адреналин зашкаливает. Ругательства смешиваются с ожесточенными ударами. Марк в мгновении понимает, что сынок вымахал и победить его не так-то просто. Поэтому отступает первым, стирая с разбитой губы кровь. — Джей всегда принадлежал мне, — тяжело дыша, говорит старший альфа. — Он не статуэтка, которую можно выкинуть или забрать, — Оуэн очень зол, его трясет от эмоций. — Он человек... — Он омега! Он должен покоряться, и я его заберу, хочешь ты этого или нет. Или уступаешь дорогу, или сдохнешь. Выбирай! — Жизнь без него мне не нужна. А кто из нас сдохнет, это хороший вопрос, — альфа достает пистолет и направляет прямо в лоб. Его отец тут же отходит на шаг назад, его черные глазенки мечутся туда-сюда. Оуэн непоколебим. Он нажимает на курок. Вот он — шанс. Но… рука дрожит. Каким бы ни был Марк, он его отец. И убить родителя Оуэн не может, он давно не жаждет мести. Он смотрит ему в глаза, и видит в них страх. Вот только это отражение его самого. Марк не боится. — Убирайся, пока я добрый, — Оуэн опускает руку вниз, но палец с курка не убирает. — Ты всегда был слабаком. Жалкий трус. Марк хрипло смеется, сплевывает на пол красную слюну. Его улыбка превращается в оскал. — И я не удивлен, что ты стал отбросом. Жизнь такого мусора, как ты, ничего не стоит. По тебе даже никто не заплачет, не вспомнит. Раз не хочешь играть по хорошему, будет по плохому, уж я-то жалеть тебя не буду, сынок, — последнее Марк произносит с особым цинизмом и ядом. — Джей будет со мной. Оуэн сильно сжимает челюсти. Он видит, как отец разворачивается и шаткой походкой идет к лифту. Слышно его недовольное: «Сопляк, рубашку испортил, тц». И… вот он, момент. Марк повернут задом, стоит поднять руку, прицелиться, и мозги ублюдка раскрасят двери лифта. Но… Альфа заходит в квартиру, еле разжав руку. Не так. Не он должен его уничтожить, месть не имеет смысла, ведь тот, за кого стоило бы мстить, давно мертв. Этот пистолет Оуэн вложит в руки Джея. И он уверен, что омега не будет жалеть или сомневаться. Паззл сложился. Но Оуэн не верит: сложно принять. Поэтому он идет на кухню. — Кто это был?.. Я слышал приглушенные голоса, ой… ты подрался? — Джей подрывается со стула, но подойти не решается: от альфы воняет сильным феромоном. Омега старается не дышать им, потому что чувствует удушье. На лице Оуэна следы от ударов. — Неважно. — Боже… — омега вздыхает, покачав головой. Расспрашивать о чем-либо бесполезно. Альфа не скажет. Повисает пауза. Джей идет к полкам и ищет аптечку. Пока он копошится, пытаясь найти нужные лекарства для обработки ран, Оуэн спрашивает: — Твоего отчима звали Марк Кади? Джей чувствует холодок по телу, в груди словно разрастается изморозь. Одно упоминание этого имени вызывает в нем панику, тревогу и испуг. — Да, он… Марк в официальном браке с моим папой, у них даже общий ребенок есть… Ты это к чему? Откуда ты знаешь? Я ведь не говорил его имя... — У меня свои источники. Оуэн сжимает кулаки. Дико хочется разнести квартиру, избить стену, разбить руки в кровь. Это почти отчаяние. И он больше не может держать его в себе. — Он мой отец. — Что? Подожди… — Марк Кади мой родной отец, — повторяет Оуэн, смотря на Джея бегающим взглядом. Альфа почти не дышит. Он словно возвращается в далекое прошлое, в котором напрочь застрял. — И он стал причиной смерти моего брата. Он делал с ним то же, что с тобой. Омега выпучивает глаза, застыв от поглотившего тело и разум ужаса. Он начинает тяжелее дышать, голова кружится, перед глазами пятна. Джей дрожит, ощущая прилив сильной паники. Он хватается рукой за стул. — А самое жуткое, так это то, что я мог уничтожить его до того, как он встретил тебя. Но я не стал… решил забыть, а не мстить, — альфа прикладывает руку к лицу и проводит вниз. — У меня была возможность, я мог попросить моего босса из банды, моих «собратьев»… Черт. — Это не твоя вина, ты не можешь винить себя за его поступки, — Джей подходит ближе, он пошатывается, у него не выходит обуздать неприятные ощущения в теле. Это нереально. Мир словно искажается, больной разум отказывается принимать происходящее. Оуэн сын Марка… Почему судьба продолжает над ним издеваться? Почему именно так? Почему с ним?.. Это несправедливо… — Оуэн? — Тебе плохо? — альфа усаживает его на стул и наливает ему стакан воды. А у самого трясутся руки. — Я понятия не имел, что вы знакомы… — Это в прошлом, — убеждает сам себя Джей, большими глотками выпивая воду. Давится, кашляет. На глаза выступают слезы. — Когда-нибудь я хотел бы услышать полную версию твоего прошлого… но не сейчас, пожалуйста. Я тоже хочу забыть. Плевать, чей ты сын… ты не он. Ты не делаешь мне больно. Оуэн кивает, он приседает вниз и берет его за руки. Кратко целует холодные пальцы. Вот, как бывает… Он так долго убегал, но прошлое само его настигло. Давно пора было с ним разобраться, а не делать вид, что все забыто. Оуэн встает, выходит на балкон — там лежит открытая пачка сигарет. На голову капает дождь, где-то вдалеке гремит. Осенние грозы особо холодны… Ха. Альфа затягивается едким дымом, прожигающим легкие. Грудь сковало так, словно ребра — железные, и они давят на внутренности с непомерной силой. Он виноват. Джей не прав, виноват именно он. ...Январским утром, тридцать лет назад, на свет появились близнецы. Альфа и омега. Чудо. Родители не ждали их рождения, они не планировали детей — так вышло. Пожениться их заставило общество. Супруги не любили друг друга. Детей тоже. Каждый из них любил исключительно себя: а два нарцисса, как заведено, не смогут ужиться вместе. Особенно, если один из них — альфа — имеет психопатические наклонности… Марк лишь играл в эмоции, но на деле чувствовал искажено. А вот его супруг был просто высокомерным избалованным омегой с проблемами в плане контроля агрессии. Они друг друга стоили. Могли ли дети вырасти здоровыми, впитав в себя атмосферу внутри семьи? Конечно, нет. С ранних лет близнецы были вместе. Оуэн и Кристиан были похожи, в детстве их нельзя было отличить. Лишь с наступлением подросткового периода они начали отличаться. Оуэн пошел в рост, стал довольно высоким, худым юношей. Омежка же напротив, остался низким, с хорошо сформированными формами тела: бедрами, талией, грудью… Длинные черные волосы омеги были сияющими. Темные глаза отражали звездное небо — даже днем. Альфы дрались за него, они наперебой приглашали Криса на свидание, но… Оказалось, Марк тоже обратил внимание на собственного сына. Как на омегу. Оуэн ни о чем не знал. Они с братом к шестнадцатилетию слегка отдалились. Нет, внешне они все еще были сплоченными, проводили вместе время. Но секреты не доверяли. Вот и Кристиан не доверил, не попросил помочь — ибо стыдно. Марк годами выстраивал дорожку: он явно знал, что делал, это не было случайностью. В итоге юный омега попал в расставленные сети. Целый год Кристиан молчал. Омега замкнулся, перестав контактировать с друзьями. Оуэн думал — это подростковое, пройдет. Но потом он сам начал замечать… что Марк недвусмысленно смотрит на Криса. То погладит по заднице, то тесно обнимет. Близнецы жили в разных частях большого дома, поэтому Оуэн не мог догадаться, что родной отец насилует его брата… Но он все понял, когда увидел синяки и засосы на теле омеги. В тот момент Кристиан жутко разрыдался, кинувшись к нему. Захлебываясь, говорил. О сексуальном насилии, об извращениях, унижениях, боли… Оуэн не мог вынести. Он был шокирован, ведь кто бы на его месте поверил, что родитель на такое способен? Он не растерялся и пошел к папе. Но папуля, едва узнав, не защитил ребенка: наоборот, он обвинил Криса в распутности. Он подал на развод, отсудил у Марка половину имущества плюс компенсацию за моральный ущерб — и благополучно сбежал подальше от позора. Оуэн пытался защитить брата. Он ложился спать рядом с ним. Он устроил побег — и им почти удалось сбежать, но Марк поймал их и поставил везде охрану. Подростков перевели на домашнее обучение. Оуэн продолжал находиться рядом с Кристианом, но это не спасло от беды. Марк избил сына-альфу до потери сознания и все равно изнасиловал Криса. Оуэн выжил, но каждый раз, когда он пытался встрять, получал по новой. После этого отец несколько раз привязывал его к батарее — и насиловал Криса в его присутствии. Оуэн старался не смотреть, но он все слышал. Марк заставлял омегу делать ужасные вещи, угрожая, что если Кристиан ослушается — Оуэн умрет. Это было невыносимо… Молодой альфа снова запланировал побег, в этот раз все было обдумано до мелочей. Оставалось дождаться удобного момента — и они были бы свободны… Увы, не сложилось. В этот раз игры извращенца перешли все границы. Марк вколол Оуэну сильный наркотик, вызывающий неконтролируемый гон. И… заставил заняться сексом с Кристианом. Отец наблюдал за тем, как один его сын, находясь в невменяемом состоянии, трахает другого. И это его сильно возбуждало. Марк наслаждался картиной, рыданиями омежки, он упивался ситуацией. Настолько, что снял часть процесса на видео. Когда Оуэн начал приходить в себя, его вырвало. Он был в сильнейшем шоке и ужасе… а Крис и вовсе угас. «Я не хочу бежать, брат… Для меня нет больше жизни, даже если я покину эти стены… внутренне я навсегда останусь заточенным в них», — сказал тогда Кристиан. А на следующее утро омегу нашли мертвым. Утопился в ванне. Захлебнулся. ...Оуэн плохо помнит, что было дальше. В голове словно белый шум. Но он уверен, что в тот миг сошел с ума. Что пытался убить отца, что дрался с ним, что Марк сам едва его не прикончил — помешали родственники. Оуэна упекли в психушку. Никто не верил в его бред о том, что примерный семьянин и адвокат насиловал сына и всячески издевался над ним. Все вокруг посчитали, что Оуэн тронулся рассудком на фоне потери самого близкого человека. Смерть Кристиана отнесли к случайной. Мол, в ванной было жарко, омега потерял сознание и захлебнулся. Бывает. О том, что это было самоубийство, не додумались. Оуэн провел в больнице около полугода. Вышел — и домой больше не вернулся. Дальше все по накатанной — криминал, первые задания от бандитов, первые драки, первая кровь. Оуэн быстро прославился тем, что был бесстрашным. Он не боялся смерти, он боялся самого себя: собственной памяти и непомерной вины. Сначала он жил местью. Отомстить не вышло: Марк хорошо себя защитил, обставившись охраной, телохранителями. Его влияние лишь росло. Ненависть сжирала Оуэна, раздирая по частям. Отвращение к себе заставляло задыхаться. Он прятал все это внутри, внешне становясь непроницаемым: создавая в самом себе бомбу замедленного действия, таймер которой почти иссек. Время шло, год за годом. Эмоции притуплялись. Ничего не забылось, но желание мстить отступило. Оуэн решил жить дальше — прошлого не изменишь, но это не значит, что надо поставить на будущем крест. Он плыл по течению, и ему в самом деле было наплевать, умрет он завтра или через год. Все вокруг было серым. Он жил, развлекался, искал всевозможные способы забыться и притвориться, что ничего такого не было. У него получалось. Но теперь… Оуэн прикрывает огонек сигареты рукой от дождя. На голову капает, вода стекает по лицу, шее, пропитывает одежду. Зябко. Или его трясет не от холода. Джею, его милому ангелу-спасителю, тоже обломали крылья. И это сделал Марк. Он и его изранил. И самое жуткое осознание — если бы Оуэн не отказался от мести, избавил мир от чудовища — Джей бы не познал того же, через что пришлось пройти Кристиану. А теперь, когда Марк объявился, придется наконец во всем разобраться. В этот раз Оуэн не собирается сбегать. Он защитит Джея. И это станет его искуплением перед самим собой.