Поломанные

В таком духе проходит несколько дней. Джей окончательно приходит в себя, адаптируется. Старается не думать о недавних трагических событиях, особенно о выкидыше: это слишком больно. Приходится избегать негативных мыслей, ведь если он снова погрузится в состояние, в котором был до этого, то психоза ему не избежать. Он и так просыпается от панических атак. Джей убеждает себя, что нужно пытаться жить дальше, что бы ни случилось. Выходит так себе. Зато можно отвлечься на наблюдения за новым "сожителем"... Его страх перед Оуэном отходит на далекий, второстепенный план. Омега старается принять его касания. Альфа не говорит о своей симпатии словами, но он показывает ее через действия. То укутает пледом, то принесет чашку кофе ранним утром. Кормит его сладостями, окружает всем необходимым. Обнимает бережно, не делает больно — пока что. Джей догадывается, что Оуэн не из тех, кто умеет красиво говорить, завлекая сладкими, лживыми речами. Он говорит не так уж много, все по сути. Порой его голос кажется строгим или устрашающим. Но на деле Оуэн неплохой человек — и зла ему не делает. Только одно не дает покоя: как закоренелый бандит, который убивает, не моргнув, может относиться к омеге с такой осторожностью? Тут явно что-то не клеется, ведь так не бывает. Это нереалистично — противоречит здравому смыслу. Оуэн для него необъясним. То молчит, то выдает целый монолог о своих обожаемых растениях: то о фикусах, то о привередливых папоротниках и уходу за ними. Оуэн излишне серьезный. Он не смеется, не улыбается, не шутит. Его словно что-то гнетет, но вот что — Джей понять не в силах. Омеге самому иногда сложно с ним взаимодействовать, ведь он не знает, чего от него ожидать. Он подсознательно ждет, что альфа проявит силу. Сожмет горло, ударит, швырнет о стену, как тряпичную куколку — вот только этого не происходит. Однако опасения не исчезают… Сложно перебороть внутренние установки, продиктованные опытом. И Марк, и Арон, оба ломали его, как могли. Джей уже не верит, что какой-то бандит может быть лучше них, может сделать его счастливым, беречь и оберегать. Сложно вновь довериться человеку, когда веры в людей совсем не осталось. Джей размышляет об этом, пока наблюдает за Оуэном. Альфа окучивает растения. Бережно опрыскивает, протирает от пыли каждый листик, убирает засохшие, льет удобрения. В каждом действии видна любовь. Оуэн даже Джея так не обхаживает, как свою зелень. Есть в этом что-то… особенное. В этот раз альфа рассказывает ему про монстеру, крупное растение, похожее на тропическое, в большом глиняном горшке. Оказывается, тот нашел его у мусорных баков. Кто-то выбросил умирающий кустик на помойку, а Оуэн не смог пройти мимо. Забрал, пересадил, воскресил. И вот, монстера вымахала до невероятных размеров. Джей и правда чувствует себя тут, словно в тропическом лесу. И ему это нравится. Довольно уютно... — Ты говорил, что будешь переезжать, — омега лежит на кровати животом вниз, болтает согнутыми ногами. — Так-то да. — А как же твоя оранжерея? Куда денешь, раздашь? — задумывается омега. Ему намного комфортнее, сравнительно с первым днем пребывания в квартире. — Жалко будет, если все они засохнут на свалке, никому не нужные. — Я заберу их с собой. — Тут понадобится грузовик, — тихо смеется в руку омега. — И меня заберешь? Я, получается, твоя главная роза? — Подсолнух. — Но почему? — Тянешься к теплу, к свету, даже если находишься в глухой тени, — пожимает плечами Оуэн. Подумав, добавляет: — Подсолнухи красивее роз. — На любителя, — омега поправляет волосы, заправляя их за ушко. Он скучает. Ему нечем заняться. Он уже убрал везде, где мог, еды приготовил на два дня наперед. Он не привык бездельничать. — Так, может, я все же буду работать? Мне не нравится быть полностью на обеспечении альфы. Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда я буду без денег, без пристанища, вынужденный оставаться там, где опасно. — Я буду платить тебе за уборку. — Это другое… Я хочу независимости, — нудит Джей, он ковыряет его этой темой второй день, пользуясь тем, что альфа стойко терпит, не затыкая его болтливый рот. — Ты можешь дать мне деньги, а можешь забрать. Они же твои, имеешь право. — Ты не будешь работать в городе. Поясню доступнее, — говорит Оуэн, поливая растения на шкафу с маленькой лейки. Одно перелил — и вода, смешанная с землей, потекла по стеклянной дверце шкафа к полу. — Ох… Скажем так. Для моих врагов ты легкая мишень. У меня их достаточно. Любой, узнав о тебе, может использовать тебя, как орудие мести мне. Когда уедем отсюда, тогда сможешь ходить, где хочешь. Ясно? — Допустим, ясно... Джей фыркает и переворачивается на спину. Он берет в руки телефон. Он восстановил свой номер, но увы, позвонить брату не может. Приходится ждать, когда Лирой позвонит ему сам. Омега и дальше наблюдает за своим новым невольным партнером. Да, Оуэн не в его вкусе. Его даже целовать не хочется. Не екает. Из плюсов — у него приятный запах. Из минусов — все остальное. Крупное телосложение пугает, лицо откровенно не симпатичное, в шрамах: альфа сказал, что его посекло осколками стекла. Руки с загрубевшей кожей, щетина колется, татуировки Джей никогда не любил, они вызывают у него ассоциацию с тюрьмами. Но самый главный минус — это взгляд. Потому что в его глазах омега видит отражение того, кого ни за что бы не хотел снова встретить. — Дыру во мне просверлишь. — Ой, больно ты мне нужен, — наглеет омега, посмев ответить ему в подобном тоне. — Вижу, осмелел? — хмыкает Оуэн. Джей сжимается, встретившись с ним глазами. — Продолжай. Мне нравятся твои зубки. — А если начну кусаться, ты мне их выбьешь? — омега слезает с кровати. — Будешь носить кляп, — отрицательно качает головой альфа, поставив металлическую лейку на стол. Он потратил половину дня на уход за своими «питомцами». Их слишком много: чтобы отполировать и полить каждый, нужна уйма времени. Оуэн подходит к омеге, он уже не может подавлять желание поцеловать его здесь и сейчас. Слишком тянет. Он притягивает омегу за талию и наклоняется, опалив дыханием нежные, покусанные губы. — Эй… ты ел чеснок, отодвинься, — морщится омега. Но Оуэна это не останавливает. Он поворачивает личико Джея к себе за подбородок и целует в губы. Конечно, ответа он не получает. И дело не в чесноке, а в том, что омега его не любит. Джей сжимает плотно губы, не шевелясь, пока Оуэн целует его, пытаясь добиться ответного жеста. Это не противно, но омега не хочет с ним целоваться. Он почему-то вспоминает, как Марк ударил его в машине, после чего жестко впился в губы, слизав с разбитой губы кровь. Черт… Его аж передергивает. Фу. Омега тут же отстраняется и вытирает рот. — Извини, дело не в тебе… — опускает взгляд. Оуэн хмурится и молчит. Их игра в молчанку продолжается до вечера. Джей чувствует вину: альфа столько всего для него сделал, а он не может позволить ему себя целовать. Нужно перебороть себя, научиться делать это без триггерных воспоминаний о бывших. Пока что он находится тут, зависит от Оуэна и вынужден играть по его правилам. Но в будущем Джей надеется получить свободу. Жить с этим альфой всю жизнь он не намерен… Вечером, после ужина, омега уходит в душ. Альфы снова нет в квартире, поэтому он спокойно, расслабленно моется, стоя под струями воды. Хочется прогуляться — хотя бы подышать свежим воздухом не через окно. Но пока что ему не разрешают. Даже с Ароном он был свободнее, а теперь словно в оковах… Новый альфа его контролирует. Кому такое понравится? Сам Оуэн объясняет это защитой от неких «врагов», а вот Джей воспринимает это, как жесткие ограничения его прав, как свободного человека. Однако с бандитом спорить не то, что бесполезно — это опасно. Джей смывает шампунь с волос, запрокидывает голову, подставляя лицо под потоки. Как вдруг… Позади шаги. Он напрягается и сбавляет напор воды, не выключая полностью. Поворачивается как раз в тот момент, когда Оуэн открывает и заходит в душевую кабинку. Голый. От такого резкого контраста в его поведении Джей теряет дар речи. Альфа тоже ничего не говорит. Снова обнимает его. Прижимается со спины. Его мозолистые, крепкие руки скользят по коже. Вниз, к впалому животу, после вверх. К груди. Омега слишком худой, плоский, но, похоже, альфу это не отталкивает. Оуэн все равно его трогает и горячо, шумно дышит ему в волосы. Джей пересиливает себя, чтобы не отстраниться. «Ты омега, это твое предназначение», — звучит в голове голос папы. Джей плотно прижат к сильному телу, но все равно не чувствует, чтобы в него упиралось то, что по идее должно было встать. Неужели альфа не намекает ему на близость? Как понять? — Придешь в спальню, — опаляя ушко дыханием, говорит Оуэн. Он развеял сомнения. Джей кивает, продолжая ощущать руки на теле. Пальцы сжимают соски, которые рефлекторно твердеют. Омега прикрывает глаза и старается привыкнуть. Альфа оттягивает его соски, трет их, трогает. Терпкий феромон окружает коконом. Миг — и рука спускается к паху, накрывая вялый омежий член. Джей сжимает ноги, тихо замычав, ему стыдно, что его трогает по сути чужой человек, хочется уйти, скрыться. Отказать. Но он молчит, позволяя исследовать свое тело. Оуэн же получает больше не физическое, а моральное удовлетворение. В его руках его такой недосягаемый ангелок, он долго думал о нем, долго искал. Наконец Джей является его омегой… Он хочет расслабить его и настроить на нужный лад. Трогает грудь, член, касается губами шеи. От последнего омега вздрагивает, но в конце-концов отклоняет голову, предоставляя доступ. И Оуэн целует туда. Он не вел себя так ни с кем. Ему незачем было это делать. Но в книге, которую читал альфа, ясным текстом написано, что перед близостью партнера лучше приласкать, потрогать в чувствительных местах, тогда секс будет приятнее для обоих. Однако, кажется, это не дает эффекта. Джей все так же напряжен, его член мягкий. Приходится прекратить. — Жду тебя, — шепчет альфа снова, поцеловав мочку уха. — Я подготовлюсь. Оуэн покидает его одного. Наконец Джей выдыхает с облегчением и расслабляет плечи. Но рано радоваться, самое сложное впереди. Но почему он не может настроиться? Он же спал ранее с Ароном, даже когда не хотелось — почему именно сейчас ему сложно это сделать? — Приди в себя, — хлопает по щекам. Омега минут десять пытается растянуть себя пальцами. Это не доставляет ему наслаждения, внутри сухо. Он использует слюну, но через некоторое время она высыхает. Искусственной смазки тут не найдется, да и попросить о ней у него не повернется язык. Джей вытирает волосы, кожу, кутается в махровый халат, купленный Оуэном. Он решительно идет в спальню. В самом-то деле, какая разница? Его тело давно уже осквернили. Он не чист с шестнадцати лет, а противится так, словно девственник. Оуэн ждет в спальне. Альфа полуобнажен, на его бедрах полотенце, прикрывающее пах. Теперь Джей может рассмотреть его тело. Татуировки переходят на верхнюю часть груди, на спину. Руки забиты сплошными узорами. Там различная символика, растения, животные, лица, все очень несвязно между собой. Альфа роется в коробке с таблетками, вскоре принимая какую-то из них. Что он выпил? Это наркотики? Джей слышал, что многие альфы так делают, чтобы усилить ощущения во время секса. — Подойди, не стой, — кивает Оуэн. Джей исполняет, он подходит, смотрит вверх на его лицо. Глаза в глаза. Свет в комнате приглушен. Горит лишь настольная лампа, теплым, оранжевым светом, который окрашивает спальню в коричневые тона. — Ты все еще боишься меня? — Нет, — Джей неосознанно закусывает губу. Через краткий миг альфа наклоняется и целует его в губы, попутно развязывая пояс халата. Скользит рукой под ткань, перемещая ладонь на поясницу. — Мх… Ты всегда так тянешь? — Нет, обычно нагибаю и трахаю. — Тогда что тебя останавливает? — не понимает омега. Их лица близко, носы почти соприкасаются. — Это другое. Ты не шлюха. — В самом деле? — горько произносит Джей, вспоминая о прошлом. Он считает себя падшим. — Ты ведь не знаешь… — Мне плевать, — произносит Оуэн твердым тоном. — Плевать, кто был до меня. Даже если их были сотни. С этого момента и до конца ты будешь только со мной. Омега еле сдерживает колкий ответ. Он не согласен, но кто его будет слушать? Джей ощущает, как с него стягивают халат. Альфа сбрасывает полотенце со своих бедер, теперь они обнажены. Омега сглатывает, когда его руку направляют вниз и кладут на член. — Сожми… Джей невольно смотрит вниз. Он слегка двигает рукой по члену альфы. Честно… он думал, что тот будет больше. Вполне средний размер, хоть и широкий в обхвате. Слава богу, не конский агрегат: по крайней мере, больно не будет. Можно избежать травм и крови. — Что мне делать? — Ложись. Джей забирается в кровать, откидываясь на спину. Он сразу раздвигает ноги и ждет, наблюдая боковым зрением за Оуэном. Тот не мнется. Наклоняется над ним, приподняв лицо пальцами, снова требовательно целует. В этот раз Джей размыкает губы, пропуская его язык в рот. Он отвечает, осторожно обняв партнера за шею. — Вот так лучше, — одобрительно кивает Оуэн, дразня влажные губы дыханием. Его голос имеет низкий тембр. Вызывает мурашки по коже. Джей сглатывает, он чувствует, что кровать под ними слегка прогнулась. — Давай уже скорее, я готов, — омега хочет избавиться и с чувством выполненного долга лечь спать. Оуэн же не хочет спешить. Его таблетки действуют, разжигая в теле дикое пламя. Желание накрывает с головой, будит внутри зверя, которого невозможно сдержать. Обнажив на миг клыки, альфа повелительно осматривает покорного Джея. Впивается в его шею губами, оставив на нежной коже несколько засосов. Они легко расцветают, стоит лишь слегка всосать кожу или сжать зубами… Оуэн трогает грудь, выпирающие ребра, бока, бедра. Устраивается и трется членом о пах. — Подготовился? — Вставляй, — Джей смотрит ему в глаза и вдруг снова видит Марка. Он замирает, липкие воспоминания оживают в голове. Омега тут же приподнимается и изворачивается. — Давай… не так, — переворачивается на живот. Он не хочет видеть его взгляд. У него отчетливое ощущение, что он снова занимается сексом с Марком. Его накрывает. Это ведь не Он, это другой человек. Оуэн его не насилует, Джей добровольно подставляет задницу, позволяя пользоваться своим телом. Это не то же самое. Но воспоминания душат, и от этого омега напряжен, даже когда партнер трогает соски и целует шею, плечи. Оуэн не может терпеть. Похоть управляет его телом. Его обожаемый, желанный ангелок сейчас под ним: выпячивает аппетитную задницу, дрожит. Он не догадывается, что омега дрожит не от предвкушения… Ему неведомо, что пережил Джей. Он направляет член в дырочку, слегка входит, рыкнув утробно. Сухо. Он плюет вниз, распределяя слюну, снова делает движение вперед. В этот раз погружается полностью, наполнив проход, расширив сжимающие стенки. Это очень приятно… альфа сдавливает руки на боках, невольно оставляя на них следы. Он начинает двигаться. Приходится снова использовать слюну. А потом скользко становится от предэякулята, который выделяет его член… Вот так-то получше. Оуэн имеет его бездумно, как зверь, ритмично ударяясь в задницу пахом. Джей вздрагивает каждый раз, но не скулит от боли, не плачет. Ему не больно. Неприятные ассоциации отходят, отпускают. Омега начинает чувствовать, что это приятно. И приятны не только движения члена, но и руки на боках, жаркое дыхание у шеи, поцелуи… Он больше не видит его взгляда, и это расслабляет. Но не настолько, чтобы дойти до пика. — Ты начал течь, какой хороший, — хрипло говорит Оуэн, целуя его ухо, висок, дыша запахом влажных волос. — Гх… ох… Альфа закатывает глаза, он давно не занимался сексом, поэтому сейчас ему вдвойне хорошо, ощущения очень яркие. Он ускоряет толчки, впиваясь пальцами в кожу сильнее. Несколько минут — и сперма заполняет узкую дырочку омеги. Джей слышит негромкие стоны альфы, его шумное дыхание, чувствует дрожь. Он понимает, что это все, процесс окончен. Омега поворачивает голову в сторону, и его сразу целуют. Это было… вполне сносно. Оуэн выравнивает дыхание, оглаживая изгибы тела омеги под собой. Целует его спокойно, коротко касаясь губ раз за разом. На них чувствуется вкус крови. — Зачем покусал? — хмурится альфа, что-то в области сердца болезненно жмет. Омеге было больно с ним, поэтому он впился в свои же губы зубами? — Это… не знаю, — Джей сам не заметил. Он отрывает голову от подушки и замечает на ней следы слюны и крови. Скорее всего, он сделал это на моменте воспоминаний о Марке. — Это не связано с тобой. Слезешь? Оуэн вытягивает член со чпоком, у него еще стоит. Но трахать омегу после такого перехотелось. Настроение пропало. Отвращение к самому себе, которое давно его не беспокоило, вернулось в полной мере: альфа тоже имеет непростое прошлое, которое до сих пор не может отпустить. Он ложится и притягивает свою пару к себе. Прижимает, гладит. Оуэн касается губами его волос на макушке. Он ни о чем не спрашивает. Не лезет в душу. Но спустя несколько минут Джей сам начинает говорить: — Меня изнасиловал… мой отчим, когда мне было шестнадцать. Он насиловал меня около… нет, больше десяти раз. Домогался еще чаще. Трогал, заставлял делать вещи, от которых меня тошнило… и до сих пор тошнит, — омега кладет голову на грудь любовника, прижимается щекой. В этот миг он чувствует себя в безопасности в его объятьях. — Он наказывал меня, делал больно, манипулировал мной, наивным подростком, как хотел, шантажировал, запугивал... — Блять, — ругается под нос Оуэн, сжав челюсти. — Если он еще жив, то это не надолго. Поверь мне. — Его не так просто достать, он богат, у него связи везде, и в полиции, и среди группировок… Я хочу забыть, но у меня не получается, — делится омега, прижавшись теснее, он чувствует спиной, словно в окно на них кто-то смотрит. Это ведь третий этаж, но его преследует стойкое ощущение наблюдения… Омега натягивает покрывало на обнаженное тело, укрывая и себя, и альфу. Ложится к нему обратно. — Ты недооцениваешь меня, — хмурится Оуэн, наблюдая за его действиями. Новая информация вызывает гнев. — Я приволоку его к твоим ногам. Скормим его жалкий член собакам. — Я хочу другого, — качает головой омега, укладывая руку рядом с лицом, поглаживая ею узоры тату. — Хочу, чтобы мир узнал, какой он человек. Хочу добиться, чтобы общество признало, что насилие над омегами, это не норма. Он должен сидеть по закону. Если его просто кастрировать, он продолжит измываться над омегами подручными средствами, он найдет другие пути удовлетворения. А если убить, то это будет недостаточная расплата. Он не будет мучиться, а я хочу, чтобы он страдал. — Я тебя понял, — произносит Оуэн. Вопреки просьбам омеги, он все равно продумывает собственный план. В справедливость судебной системы он не верит: достаточно повидал случаев, как богатенькие ублюдки откупаются от тюрьмы. Если у тебя есть деньги, а, тем более, связи, тебе все сойдет с рук. Даже если ты серийный маньяк. Сам Оуэн тоже не праведник. Он убивал на заказ, убивал во время потасовок, покушений. Или он, или его. Все просто. Он не оправдывает себя, свои грехи он знает. Но альфа никогда не насиловал омег: у него есть свои причины и триггеры. Если ему говорили «нет» — он останавливался. Если отталкивали, уходил. — Расскажи мне о себе все, — просит Оуэн, шумно вздохнув. Смотрит в потолок. Свет люстры отбрасывает на него причудливой формы тени. В груди клокочет злость, которая словно вгрызается острыми зубами в легкие, в сердце, крошит ребра. Черт… Теперь Оуэн не успокоится. — Хорошо… — тихо произносит Джей, прикрывая глаза. Трется щекой о грудь альфы, устраиваясь удобнее. — Если честно, то ты первый, кто меня не осудил. Даже Арон, который в первое время помогал мне, потом начал упрекать связью с отчимом… Давай я начну с самого начала. Я родился в обеспеченной семье… Джей, не торопясь, рассказывает историю собственной жизни. Он порой сбивается, отвлекается на лишние детали, теряет нить, последовательность событий. Он не плачет и не жалеет себя. Просто выкладывает все — словно это было не с ним. Словно это другой Джей ломался из раза в раз. Другой Джей рыдал, умоляя о помощи. Надеялся, прощал, верил, в итоге натыкаясь на равнодушие и жестокость… Это был не он. В конце рассказа язык начинает заплетаться, слова путаться. Джей засыпает, так и не услышав от Оуэна комментариев. Они ему не нужны. Ему достаточно того, что его выслушали, обняли и не стали осуждать.

***

Марк потратил несколько дней на то, чтобы собрать хоть какую-то информацию. Сложнее всего было узнать личность и адрес проживания амбала, который украл Джея. Но и это альфа раздобыл. Для него нет ничего невозможного: он считает себя всесильным. Прежде чем нагрянуть к вору домой, Марк решает убедиться, что ему дали верную информацию. Устроившись в доме напротив, откуда прекрасно видны окна квартиры, он наблюдает. Это поздний вечер, из окна сочится слабый свет. В этом свете четко видны очертания двух обнаженных тел на постели. Любовники обнимаются, воркуют. Омежка вскоре подтягивает одеяло, накрываясь почти с головой. Но даже так Марк узнает Его. Это Джей. А еще он узнает Оуэна. — Хорошо же ты устроился, выродок, — сквозь зубы выдавливает злой Марк. — Зря я не свернул тебе шею, когда тебе было семнадцать… К этому времени от тебя бы не осталось ничего. Как от твоего любимого братика. Альфа впивается взглядом в окно. Там, в загаженной растениями квартирке, Джей обнимается с его сыном. Родным старшим сыном, с которым Марк давно не общается. Оуэн и тут ему подгадил — украл его собственность, его ценного омегу. Но скоро Марк напомнит ему о себе. И раз он его породил, то он же и убьет. А у Джея нет другого выбора, кроме как быть его подстилкой до конца жизни. И насколько длинной будет его жалкая жизнь — тоже зависит от Марка.