Поломанные

После звонка Лироя Женевьер задумывается. Не то, чтобы у него заиграла совесть, но Джей все-таки его сын: даже несмотря на то, что в прошлом омежка предал его, начав крутить роман с Марком за его спиной. А потом еще и полицию вызвал, хотел опорочить честное имя альфы… Женевьер не винит себя за то, что не общается со старшими детьми. С Джеем все понятно, а вот с Лироем он не поддерживал связь потому, что тот убил его мужа. Он так и не смог простить. Но все же, любопытство берет верх. Женевьер звонит Джею, но номер недоступен. Тогда он ищет номер Арона, который непонятно как оказался у него в контактах. Звонит ему — результат аналогичный. Куда они оба делись-то? Впрочем, к вечеру Жене обо всем забывает. Его внимание занимает двухлетний альфочка, его сынок от Марка по имени Руи. Ребенок очень капризный и часто требует внимания, плачет по ночам. Его сложно приучить к горшку, он до сих пор носит подгузник. У Женевьера не хватает нервов следить за мелким, он часто нанимает няня, а сам отправляется по салонам или магазинам. В общем, жизнь у него наладилась. И что, что у мужа очередной молоденький любовник? Марк все равно возвращается домой и делает вид, что верен. Дарит дорогие подарки и цветы, заботится о сыне. Он идеальный отец и муж, а остальное Жене не волнует. Вот и в этот раз Марк возвращается поздно. Женевьер обхаживает его, угождая вкусным ужином. И как бы невзначай упоминает, что с Джеем потерялась связь, как и с Ароном. Марк кивает, не подавая виду, что его это задело. Альфа лишь сильнее сжимает ложку, аппетит испорчен. Марк доедает, моется, ложится спать. Но информация не выходит из головы. Джей… Утром он поднимается раньше обычного. Быстрые сборы, завтрак, за руль — и в путь. По известному ему адресу. Он подъезжает к старому общежитию, выходит. Сам в костюме, на руке дорогие часы, машина класса люкс. Жители дома, сидящие на лавке, аж открыли рты. Да, Марк выглядел солидно. Русые волосы уложены, аккуратная бородка, пронзительный темный взгляд. Тут любой удивится, что такой альфа забыл в бедном районе города. Конечно, он знает, где живет Джей. Марк не раз порывался приехать, но все время останавливал себя, думая, что стоит избавиться от этой больной любви. Он никогда ни от кого не зависел, но Джей… было в нем нечто такое, что не позволяло его забыть. Марк поднимается по облупленным ступенькам. В подъезде воняет пылью и старой краской. Он подходит к двери, стучит. На удивление, вскоре ему открывают. Но… это не омега, и даже не его муж. Его встречает плюгавый, полулысый бета, который окидывает его недовольным взглядом. — Ты кто? — Здравствуйте, — вежливо произносит Марк. — Допустим, здравствуйте. — Меня интересует, куда подевался Джей. Он мой пасынок, я потерял с ним связь и волнуюсь. Он больше тут не живет? Бета недоверчиво окидывает гостя взглядом. Поверить, что у тех двух оборванцев такой богатый родственник сложно. Но все же, бета отвечает: — Я хозяин квартиры. Эта бешеная парочка снимала ее, оставили после себя такой бардак, что я еле привел хату в порядок… — прокашливается плюгавый мужчина. — Ну-с, мне так-то позвонили соседи. Говорят, приходи, тут такое случилось... Я пришел, на полу, стене, везде кровь. Бета делает паузу, а Марк едва не холодеет. Джей?.. — Ну-с, я еле отмыл… А соседи рассказали, что приехали два огромных амбала на бандитских тачках с блатными номерами. Стали трясти Арона, убили видать, не угодил им. Хорошо хоть тело забрали, не пришлось с этим возиться. — А омега? — хмурится альфа, он вот-вот потеряет контроль и схватит этого человека за шкирку. — А, этот... мальчишку забрали амбалы. Что с ним стало, не знаю, но соседи говорят, что он побитый был, на лице живого места, мол… шел, шатался. В тачку посадили и все, ни слуху, ни духу. За коммуналку не уплачено, за квартиру не заплатили! А мне куда обращаться, кому трезвонить? — возмущается бета. Его словно не волнует, что произошло с супружеской парой. Его интересуют собственные проблемы. — А в какую сторону увезли? Номера кто-то запомнил? Камеры на улице есть? — Какие камеры, ты чего? Ты дом видел? Он на честном слове держится… Кому оно надо, номера запоминать? С бандами лучше не связываться, видать, эти двое дорожку-то им перешли, вот и получили по заслугам… — Меня не волнует, что и кто перешел, — раздражается Марк, и от его сильного феромона бета пугливо дрожит и отступает на шаг назад. Альфа достает из бумажника пару крупных купюр и кидает под ноги. — Это то, что они тебе должны. Бери и закрой пасть. Бета тут же бросается вниз, жадно хватая деньги дрожащими костлявыми руками. Марк презрительно морщится и уходит. «Где же ты?» — проносится в голове. После этого альфа опрашивает соседей. Те, кто из окон или с улицы видел происходящее, рассказали, что могли. Известны марки машин бандитов — черные джипы. Номера состоят из одинаковых цифр. Один амбал темноволосый, второй лысый. Один увез омегу, второй труп. Так же ему показали направление, куда уехала первая машина… Он щедро наградил людишек за информацию и поехал в указанном направлении. По пути он нашел магазинчики, где были камеры наружного наблюдения. А дальше все просто. За деньги ему предоставили видео, он нашел ту самую машину, отследил точный номер. Дело за малым, пробить хозяина джипа. А потом уж действовать по накатанной. Если не помогут деньги, то все решат связи. Марк получит обратно то, что принадлежит и всегда будет принадлежать ему. Своего Джея. Он никогда не думал о себе как о чудовище. В его голове все было иначе: жестокость — это просто форма страсти, боль — способ выразить власть, а любовь… любовь всегда была у него извращенной. Не той, что показывают в кино, и не той, что строится на взаимности. Для него любовь — это собственность. Захотел — взял. Заставил. Удержал. Когда Джей ушел — нет, сбежал, вырвался — он долго не верил. Думал, каприз, истерика. Он вернется, ведь куда ему идти?.. Марк выжидал, однако его ждало лишь молчание. Неделями, месяцами. И в этом молчании не страх, в нем — отвращение. Альфа это чувствует, почти физически. И от этого сходит с ума. Марк помнит его лицо — из последних дней. Взгляд, в котором уже не было слез: только холод, и решимость, и... ненависть. Настоящая. Он заставлял Джея быть с ним — ломал словами, силой, извращенной лаской, которую считал нормальной. И когда брал, не думал о том, что в его глазах он был не мужчиной, а палачом. Он пробует жить, как будто ничего не случилось. Привычным образом жизни: эгоизм, работа, супруг, ребенок, новые любовники, короткие связи. Но все — не то. Никто не был Джеем. Ни один не кричал так, как он. Никто не молчал так горько. Он помнит его дыхание на губах, вкус его страха, его голос в темноте, и это... почему-то не уходит. Джей в нем, как яд. Как навязчивая идея. Марк неосознанно ищет его в лицах прохожих, в профилях в сети. Не чтобы извиниться, он не верит в прощение. Он хочет вернуть любой ценой. Он по-прежнему не понимает, что потерял человека, а не собственность: омегу, которого он когда-то сломал. И кто бы не украл Джея, он его вернет. Любой ценой.

***

Джей засыпает не сразу, ведь в постели он не один. Оуэн прижался к нему сбоку. Не отодвигается, хотя омега лежит на самом краю. Благо, альфа уснул, а ведь омеге казалось, что тот захочет секса. Всем альфам только это и надо: они жалкие животные, живущие базовыми потребностями… И этот явно один из типичных представителей своего пола. Джей боится его. Но еще больше боится его взгляда, потому что в его глазах он видит Марка. Альфа напоминает ему о прошлом, и от этого дурно. На следующий день Оуэн куда-то уезжает и не возвращается до вечера. Несколько раз в квартиру приходят курьеры с оплаченными доставками еды и даже новой одежды, обуви. Джей не понимает, зачем, но принимает все это. Он догадывается, что оплатой будет секс. И готовит себя к этому. После Марка он не получает от близости наслаждения. Даже с Ароном он толком не мог расслабиться. Не успевал, ведь муж зачастую кончал быстро и ложился себе спать. Никаких предварительных ласк не было. А удовлетворять себя омега даже не пробовал, его либидо было близко к нулю. Плюс течек у него нет. И детей больше не будет. На последнем он грустит. Думает о неродившемся ребенке, об Ароне, который сейчас гниет где-то в лесу: а, может, его тело давно съели дикие животные. Бывший муж был частью его жизни, и каким бы мудаком он ни был, сердце все равно сжимается при мысли, что его больше нет. Но Джей не винит Оуэна. Если не этот, так другой бандит убил бы Арона. Тот любил ходить по тонкому льду, словно не понимая, что с бандами связываться нельзя. Тем более, брать у них деньги. Он занимает себя уборкой, чтобы не думать о плохом. Не время унывать. Нужно как-то жить. Джей тщательно убирает, все, за исключением растений. Он с опаской посматривает на пышный папоротник, который кажется ему ядовитым из-за формы листьев. Лучше не трогать, ведь Оуэну может не понравиться, что к его святыне прикоснулся кто-то другой. После этого Джей наконец принимает душ. Он моется, смывая с себя пыль, грязь и воспоминания. Тщательно промывает засаленные волосы, которые не мыл с тех пор, как попал в больницу. На удивление, вода в душе не воняет. Она даже не холодная — Джей так давно не мылся в горячей воде, что уже позабыл, какой это кайф. Он отмыл себя везде… и даже там. Просунув в себя палец, омега старается расслабиться и подготовиться к тому, чего не избежать. Но его старания прерывает голос за дверью. — Ты всегда моешься больше часа? Джей пугается, он думал, что один в квартире, но, оказывается, хозяин вернулся. Он выскакивает, наскоро вытирается. Натягивает одежду на влажное тело: свои потертые домашние штаны и растянутую футболку. Он вытирает волосы, но с кудряшек все равно капает на плечи влага… Джей покидает ванную, врезавшись при выходе в мощную грудь альфы. Оуэн ловит его за талию, не отпуская. Омега невольно втягивает его запах. Такой терпкий… и с оттенками цитруса, кажется, лайма. — Волосы высуши. Простудишься. Оуэн держит свою драгоценность в руках. Посматривает на него сверху вниз. Даже в этом прикиде омега очень сексуален. Оуэн едва сдерживает похоть. Он видит, что Джей дрожит, боится. Это значит, что пока что ничего не выйдет: он не насильник, чтобы принуждать омегу к близости… Вот когда ангелок привыкнет к нему, тогда можно им насладиться. — А, да, я сейчас, — омега выпутывается, сбегает. Джей находит фен, который непонятно зачем вообще нужен: у альфы максимально коротко стрижены волосы. Он быстро справляется, и пока делает это, посматривает на свое отражение в зеркало. Джей невольно искусал губы. Теперь на них кровоподтеки. На лице видны следы побоев, они еще долго будут заживать. Что в нем нашел Оуэн? Зачем держит его при себе? Джей считает, что утратил свою миловидность и красоту, постоянные переживания, плохой уход за собой и переутомление сделали из него откровенно уставшего омегу. Он теперь как увядший цветок, который свое отцвел. Осталось выкинуть его в мусорный бак, потому что он уже ни на что не годен. Полный решимости, он выходит к Оуэну. Нужно быстро перетерпеть секс и забыть это. Терпеть он умеет. У него годы практики за плечами. Оуэн как раз сидит, сутулясь, на постели. Ищет что-то в телефоне. Его мощная спина обтянута майкой, сквозь которую можно просмотреть рельефы мышц. Руки забиты татуировками, ползущими на шею. Джея никогда не привлекали накачанные альфы. Он их побаивался. Ему нравились более худые, такие, как бывший муж, со смазливым лицом. Оуэн же полная противоположность: настоящая машина-убийца. Может свернуть шею мизинцем. Убить феромоном. Или взглядом. Но этот альфа спас его, и пока что не проявил к нему агрессии. Этот факт немного расслабляет. Страх уже не так силен. Джей подползает по кровати сзади. Неуверенно кладет руки на его плечи, начиная поглаживать. Раньше он делал массаж Арону, но это совсем другое… Оуэн невольно дергается от касаний, поворачивает на него голову, посмотрев вверх. — Ангелочек? — Я, ну… мы будем? Это самое, — он до сих пор стесняется темы секса. Тем более, он не представляет себя под Оуэном. — Спать? Да, будем. Ложись. Омега думает о другом значении слова «спать» — для него это синоним к «переспать». Он ложится под одеяло, краснея со стыда. Он не хочет этого. Сжимается весь, настолько, что, кажется, в него даже палец не войдет, не то, что член. Оуэн в это время откладывает телефон, гасит свет и ложится на свою половину кровати. И… ничего не происходит. Вообще ничего. Альфа просто лежит себе, не подавая никаких признаков активности. Джей же думает, что, возможно, Оуэн любит, чтобы омега сам его ублажал, пока он лежит… — Мне самому это делать? — Можешь, — альфа думает, что омега спрашивает о готовке еды. — Прямо сейчас? — Завтра. Я куплю продукты. — Продукты… — омега ужасается, в его голове возникает картина, как этот извращенец пихает в его бедную задницу разные огурцы, баклажаны… морковь… Его аж бросает в дрожь. — А может не надо? — Ты же сам хочешь, — не понимает Оуэн. Он ясно слышал до этого, что омега горел желанием готовить еду. — Но я не хочу… с овощами. Это слишком. Альфа хмурится, моргнув. Он запутался. — Это извращение, можно просто по старинке? Я снизу, ты сверху… и это самое, туда, сюда, — омега краснеет, он готов провалиться под пол и там же и остаться. — Так. Ты о чем говорил, о готовке или о сексе? — Второе… — Спи давай. Я не буду тебя трахать овощами. — И пистолетом? — Не думал, что у тебя с мужем была настолько бурная половая жизнь, — Оуэн даже начинает ревновать к трупу. — Ну нет, мы с ним такого не делали… — Вот и я не буду. Спи. Джей выдыхает с огромным облегчением. Но он еще некоторое время лежит зажатый, ему неудобно после такого разговора. Вот вроде он давно не девственник, а до сих пор зажимается при этой теме. С мужем он избегал обсуждать подобное. А если и говорил, то не использовал слова «секс», «член», «оргазм» и так далее… Непонятно, почему, но Оуэн им не воспользовался. И это та еще загадка для омеги. Он долго не может заснуть. И потому просыпается в постели один. Альфа снова уехал. Зато на кухне на столе лежат продукты и новенький, еще запечатанный телефон. Он довольно известной марки, скорее всего, дорогой. «Я ведь не насосал еще… кхм, Господи, о чем я думаю?!» — омега ударяет себя по лбу рукой. В голову снова лезут мысли, что придется отрабатывать. Джей все меньше и меньше боится Оуэна. Он начинает расслабляться, не улавливая с его стороны угрозы. Омега опять занимает себя уборкой и готовкой. Телефон как раз кстати, нужно возобновить номер, чтобы можно было связаться с Лироем. Брат наверняка переживает, ведь день, когда в тюрьме разрешены телефонные звонки родным, уже прошел. Позже возвращается Оуэн, на его белой футболке пятна крови. Понятно, что чужой. Альфа сначала идет в душ, а затем на кухню. И Джей напрягается, когда тот подходит сзади и обнимает, шумно вдохнув его запах у виска. — Сколько тебе лет, откуда ты? — спрашивает Оуэн, обнимая своего ангелка. — Я родился в этом городе… мне девятнадцать. — Сколько? — хмурится альфа. — Я думал, тебе минимум двадцать три. Или двадцать пять. Мне тридцать. — Выглядишь старше, — пожимает плечами омега, смирившись с тем, что его тискают в объятьях. — Ты любишь альф постарше? — Нет, они меня пугают, — честно признается омега. Диалог заходит в глухой угол. Оуэн стоит и как подросток придумывает тему для разговора. Перебирает в голове вопросы. На первый взгляд, у них нет ничего общего, одиннадцать лет разницы — это довольно много. О чем им говорить? Оуэн по сути не знает Джея. Ни его прошлого, ни увлечений. Ему известно только то, что тот работал, был замужем и что он добрый и сопереживающий. А еще очень осторожный. И явно раненный нелегким прошлым. — Что готовишь? — задает тупой вопрос. Видно же, что в миске салат, а в кастрюле кипит картошка. Замешен фарш, похоже, что на котлеты. Вот и омега озвучивает в ответ весь этот список, добавив, что нарежет фрукты. И снова молчание. Оуэн стоит как пень, чувствует себя олухом. Вот другие альфы как-то умеют охмурять омег, лапшу им на уши вешать. А тут не выходит не то, что охмурить, а построить банальный диалог. Но после того, как они сытно наедаются, Джей сам начинает говорить. Он осмелел до такой степени, что теперь прямо смотрит в глаза. Правда, всего несколько секунд, но и это уже прогресс. — Что меня ждет? — Пока будешь жить тут, со мной. Занимайся, чем угодно. Деньги дам. — Слишком хорошо звучит, чтобы быть правдой, — Джей не доверяет. Должен быть подвох. — Что я должен тебе взамен? — Быть моим омегой. Сохранять верность, не обманывать, не сбегать. Не идти никуда без моего ведома. Заниматься со мной сексом и проводить время вместе. Можешь следить за порядком в квартире, если для тебя это принципиально. — Все? Тогда мне подходит. Но мне нужна безопасность. Если ты ударишь меня или изнасилуешь, я уйду, — смело заявляет омега, почувствовав, что ему за это не влетит. — Я лучше умру, чем буду снова терпеть издевательства. И да, меня нельзя купить подарками, не пытайся. И еще, я не буду тебя любить. Не смогу. Могу уважать, слушать, доверять, заботиться, но любви не жди. Оуэн кивает. Последнее условие задевает его. Да, он сам считал раньше, что любовь ему не нужна, что это бред для романтиков, но теперь смотрит на омегу и думает, что равнодушие Джея будет причинять ему боль. Оуэн ведь не робот, он не бесчувственная деревяшка, хотя по его вечно недовольному лицу не скажешь, что он умеет чувствовать. Он тоже живой человек. И омега за столом напротив очень сильно ему нравится. Очевидно, что ему хочется, чтобы это было взаимно. Но как найти ключ к разбитому сердцу — он не знает. Похоже, сначала придется собирать его по частям, склеивать, и только после этого пробовать подступиться. Просто взять силой нельзя. Это так не работает, и дураку ясно, что насилие порождает ненависть. Если к человеку плохо относиться, он никогда тебя не полюбит. Запутавшись в самом себе, Оуэн залезает в интернет. Он покупает книгу под названием: «Как завоевать омегу. Пособие для чайников» — и начинает усердно изучать…